Ожидания и реальность

Конференция — это ебаный пиздец, и Ной никогда больше не сотворит настолько безумную глупость. Он устал, как собака, синяки под глазами стремятся к шее, руки дрожат от переизбытка кофе, а ноги — от переизбытка секса. Ной не жалуется, Ною хорошо, но это все равно пиздец. Неделя пролетает, как один день, просто в этом дне очень много ебли — физической и церебральной — очень много или очень мало людей и мерцающий, за неимением лучшего определения, живот. Вот он, блядь, есть, а вот — уже нет. Ной иногда натурально путается и пытается поддержать то, чего не существует, а потом едва не перекатывается на очень даже заметный и внушительный в кровати и минуты две не понимает, почему не получается. Короче, иногда надо спать. Но спать — даже сейчас — мешают мысли. — Короче, — говорит Ной, когда конференция уже позади, — я все понял. Джесс со стоном отрывает голову от окна, поворачивается и пытается изобразить на лице хотя бы подобие заинтересованности. Получается, ну, не очень, и Ною немного стыдно, потому что, ладно, это все его вина. Ной прикусывает губу, краснеет, выпрямляется и щедро тянет Джесса к себе, на собственное плечо. Тот идет, ни капли не сопротивляясь. Устраивается поудобнее, закрывает глаза и засыпает за то мгновение, которое Ной тратит на попытку еще и прикрыть ему глаза ладонью. Ной, конечно, немного расстроен, что поговорить не получилось. С сомнением смотрит, но Джесс морщится во сне, ерзает, обнимая и сползая ниже, и Ной улыбается, на миг прижимается губами к его волосам и закрывает глаза сам. Какая разница, думает Ной, можно и позже. У них будет дохрена времени. О, думает Ной, о! Наверное, это первый раз, когда он правда думает так. Первый раз, когда не верит, что это все вот-вот закончится. Даже не так: первый раз, когда верит, что это не закончится, сам не знает — почему, но верит. Это… интересное ощущение. Приятное. Теплое и щекочущее глубоко внутри. Сам он так и не засыпает, но Джесса не будит вплоть до остановки поезда. Вполголоса разговаривает с профессором Саном, который в основном интересуется планами Ноя на диплом, сложностями учебы и — совершенно неожиданно — пожеланиями в отношении летней практики. Ной, ну. Забыл про практику нафиг. Ной очень жалобно хлопает глазами и ноет в своем фирменном стиле, а профессор задумчиво щурится, выслушивает до конца этот бессмысленный поток сознания и предлагает оную практику пройти прямо на факультете. Что суперохуенное предложение само по себе, которое не устраивает Ноя на триста пятьдесят процентов. Пиздец. — Я… — говорит Ной и прикусывает губу, потому что не знает, что сказать. — Это… просто… — Я не настаиваю, — его чертов декан улыбается. — Мистер Синклер, я понимаю, что у вас, должно быть, много более интересных и денежных вариантов… — Мы женимся, — перебивает его Ной и ярко, очень ярко краснеет, а профессор Сан моргает, переводит взгляд на спящего Джесса, и Ной краснеет еще сильнее, прямо чувствует, как пылают щеки. — Я просто хотел, ну. Если можно сдвинуть практику или, ну, может быть… — Я зачту вам участие в конференциях, мистер Синклер, — вдруг говорит профессор, улыбается снова и слегка похлопывает по плечу. — Отдохните. — О! — содержательно отвечает Ной. Вместо тысячи и одной благодарности он просто выпадает в прострацию, но профессор, вроде бы, не обижается. Говорит: — Примите мои поздравления, мистер Синклер, — хлопает по плечу еще раз и уходит к аспирантам, которые орут уже на весь вагон, доказывая, что теория Даркана ошибочна по своей сути. Сходятся во мнениях, причем, но все равно орут. Ной фыркает, обнимает Джесса крепче и впадает в ленивую полудрему. За окном проплывают деревья, мосты и реки, чьи-то домики, которых становится то больше, то меньше, и он как-то рассеянно думает, что, наверное, хочет такой. Дом где-нибудь за городом. Второго дракона все-таки, просто не сейчас. Возможно, больше видов лиан, чтобы Принцессе не было скучно. Еще Джесса, конечно, и их ребенка. Мать Великая! Ной фыркает и снова чмокает Джесса в волосы. Пиздец, конечно, кого они воспитают… Это реально — вдруг осознает Ной. В смысле, это не просто пустые мечты, не глупые фантазии, которые никогда не сбудутся. Это реально. Он, типа, может это иметь. Если действительно захочет, если не передумает — он может. Они могут. И купить дом, и завести дракона, и ребенка, ну… Вау. Бля. Вау. Поездка не бесконечна. Ной просыпается с шипением дверей, будит Джесса, терпеливо ждет, пока тот проморгается, и сам хватает обе сумки. Тащит их к выходу, мысленно матерясь, потому что, кажется, Джесс насовал в свою кирпичей. Джесс отнимает, Ной фыркает, но благодарно целует его в щеку, а тот отбирает вторую тоже, умудряется закинуть их на одно плечо и обнимает Ноя свободной рукой. Это хорошо. Типа, как очень. Домой едут на такси, и там досыпает уже Ной. Вот точно также, лежа у Джесса на груди (и умудрившись обслюнявить ему кофту, потому что Ной — неудачник). Джесс, правда, будит чуть заранее, просит остановить у магазина, а потом тащит в придачу к сумкам еще и кучу пакетов, но ничего не отдает. Засранец. — Соскучился по силовым? — язвит Ной, Джесс улыбается и проводит языком по губам. — Ну да, — он фыркает и наклоняется, мягко целует в шею, и Ной вжимается в стенку лифта, стараясь не краснеть. — Мы как-то больше по кардио, — невинно добавляет Джесс. Ной краснеет. Ной отпихивает его и дуется, улыбаясь, не всерьез, а Джесс смеется и прижимается лбом к плечу. — По-моему, ты пытался мне что-то рассказать. — По-моему, ты задрых на самом интересном месте, — парирует Ной и гладит его по голове. — Давай после, ага? В душ хочу. — Конечно, принцесса, — говорит Джесс, и Ной гладит его еще чуть-чуть, пока лифт едет. Жизнь хороша и становится еще лучше после душа. Ной вытирает голову на ходу, зевая и потягиваясь, плюхается в диван, заворачивается в плед поверх халата и закрывает глаза. Сил нет, даже чтобы взять кружку со столика. А кружка есть. Кружка есть, потому что Джесс заботится о нем, хотя навряд ли устал слабее. Ной улыбается, зарывается глубже в плед и подушки, натягивает его едва ли не до глаз. Блядь, мать Великая, он такой идиот! Столько раз почти все испортил, и продолжает, и продолжает. Весь смысл выбора дивана, а не кровати — дождаться из душа Джесса, но он, конечно же, все равно отрубается (потому что, блядь, надо спать). Умудряется заснуть настолько крепко, что сам удивляется, проснувшись. Джесс рядом, практически под ним. Тоже храпит, и это немного смешно, но получается, он вообще не заметил, как тот пришел, как лег, как отобрал половину пледа и затащил его на себя. Или Ной сам приполз? Ной фыркает, проводит пальцем по носу Джесса, фыркает снова, когда тот морщится, потом совершенно глупо улыбается и в этот самый нос чмокает. Джесс приоткрывает один глаз, хрипло смеется и опрокидывает его на спину, наваливаясь сверху всем весом. Ной пищит. Ной шлепает его по плечу, но Джесс только удовлетворенно выдыхает и как будто просто собирается дальше спать. — Ты засранец, — говорит Ной, обнимая его. — А я мудак. — М? — исключительно содержательно мычит Джесс в шею. — Короче, я все понял, дело не в тебе, — Ной вздыхает и чмокает куда-то в ухо, а Джесс стонет, приподнимается на локтях и сонно моргает, но, кажется, правда слушает. — Ты ничего не испортил, — шепчет Ной, улыбаясь, гладит его по щеке и снова целует в кончик носа. — Я мудак и все. — Очень сложная логика, — хрипло говорит Джесс и слезает с него, садится рядом, берет кружку с давно остывшим чаем, делает несколько глотков. Ной не может перестать пялиться, как дурак, хотя вроде, чего он там не видел, да? — Объяснишь? — Ну, типа… ожидания и реальность? — неуверенно бормочет Ной, страдальчески морщась. — Я представлял, да? Фантазировал. А потом, ну… — он морщится снова. — Я, походу, просто обижался, что это не как я представлял. Типа, вау, ты не знаешь, что у меня в голове и ведешь себя по-другому. Сюрприз, блядь! — Ной совершенно жалко стонет, перекатывается на бок и прижимается к руке Джесса лбом. — Короче, это не ты. Я опять мудак, прости. — Не оправдал ожиданий, — Джесс ставит кружку на столик, ложится обратно и обнимает. — Что не так? — Да все так! — Ной вздыхает. — Я говорю, это не про логику. Это, типа, ну… — вздыхает снова. — Типа, условно, я представлял, что ты обнимешь, а ты паникуешь и тащишь к врачу, — Джесс открывает рот, а Ной морщится, прижимая к его губам пальцы. — Нет, это плохой пример. И условный. Типа, я не вспомню конкретного. Я даже не понимаю, когда оно происходит, просто, типа, я не замечаю, не замечаю, а потом оно накопилось и… — И все не так, — говорит Джесс. Ной кивает. — Но, подожди, то время, когда я не знал… — Я ничего не ждал, — честно бормочет Ной и краснеет не только потому, что они говорят о тех долгих, долгих месяцах, когда он врал. — И ты ведь не волновался. Ну, типа, с заклинанием проще, да? Типа, безопасно, поэтому я вроде как беременный, а ты вроде как охуительно милый, но все это игра, и я, конечно, кайфовал с того, что это по-настоящему, и был в ужасе, что вру, и боялся спалиться, и, типа, я вообще не думал, что так или не так. Я был счастлив, что ты просто со всеми этими заебами еще не послал меня на хуй. — Ной… — Я знаю, ладно? — говорит Ной, и он правда, правда знает. Великая мать, он реально мудак, а был мудаком еще большим. — У меня не получалось поверить. Я не знаю, типа, просто не получалось. Я люблю тебя, — глупо шепчет Ной и упирается в плечо Джесса лбом, потому что для такого плаксы, как он, это единственный выход. Ной всхлипывает. Ной гладит его по груди. — Ты ничего не испортил, — повторяет он и жмурится, надеясь, что слезы просто закончатся уже. — Ничего. Это все я. — Остановись, принцесса, — просит Джесс и долго, медленно гладит по спине, ничего не говоря, а Ной плачет, как идиот, потому что нет, он не может остановиться. Со всем, что он натворил. Со всем, что он чуть не натворил. Пиздец, мать Великая! Какой пиздец. — Окей, принцесса, — тихо говорит Джесс, когда он успокаивается, вытирает нос и даже заливает в себя несколько глотков чая, не поперхнувшись и не облившись. — Давай договариваться? — Ной моргает. Ной смотрит. Ной неуверенно кивает. — Ты не молчишь. Если какая-то хуйня, даже самая бредовая хуйня приходит тебе в голову, ты не молчишь, ты говоришь об этом, и мы разбираемся, да? — Это сложно, — честно выдыхает Ной вместо «да», а Джесс почему-то улыбается. — Я попытаюсь? — Подходит, — он гладит по руке и нежно, невесомо целует в губы. Без языка, просто мягким прикосновением. — Второе. Я не могу не напоминать. Я имею в виду, если ты реально беременный, это не шутка, не игра. Я не могу делать вид, что это не так. Может, что-то изменится, может, я привыкну, но сейчас я не могу. — Тебе не надо, — Ной целует его сам и просто нагло ложится Джессу на грудь, а тот не отталкивает, только обнимает. — Я не про то, что не буду повторять. Ты прав, ладно? Ты, Виктор, целитель Радд — вы все правы. Типа, это моя проблема, а не ваша. Если я не могу по-нормальному, буду играться с заклинанием. Подходит? — Звучит слишком разумно, — подозрительно тянет Джесс, Ной смеется. — В чем подвох? — Нет подвоха, — честно говорит Ной и прикасается губами к его груди. — Может, старею? — Повзрослей сначала, принцесса, — фыркает Джесс, а Ной смеется снова. — Окей, третье. Полгода без заклинания, беременностей и всего такого. — Э… — говорит Ной. Хлопает глазами, поднимает голову, садится, смотрит на него, но Джесс серьезен. Типа, не шутит. Типа, совсем. Ной сглатывает, пытается понять, в чем дело, пытается найти хоть один довод против (хоть один довод за), но в голове только бесконечный вопль. Какое-то «я знал» рефреном. — Принцесса? — Это, — говорит Ной и снова замолкает. В целом, наверное, попадает под первый пункт, и Ной не соврал. Это правда сложно. — Я… Это потому, что тебя это бесит? — спрашивает он и опускает глаза. — Бля, ладно, да, беременный мужик — это странно. Я знаю, я, типа, просто… — Нет, Ной, — Джесс обнимает, снова укладывает на себя. — Это потому, что нас обоих уже заносит, нет? В этом… есть что-то разумное. В этом очень много разумного, на самом деле, Ной не может спорить, Джесс прав. Вспоминая драконов и все, что было до них и после, — прав вдвойне, но… но… — Я хотел на море. Бля, — добавляет Ной, услышав сам себя и фыркает. — Я имею в виду, я, типа, хотел, ну. С животом, — щеки горят, он жмурится и вздыхает. — Ладно, блядь, да, это бред. Окей. Полгода. А хочешь год? — предлагает он. — Мы можем год, это… — Выдыхай, — Джесс сжимает чуть крепче, и он реально медленно выдыхает. — Мы женимся. Мы обсуждаем это, если ты хочешь ехать на наш медовый месяц беременным, — нет, в такой формулировке Ной не хочет. Ной скулит и закрывает руками лицо. — Потом мы просто живем полгода, как обычные люди. Потом разговариваем еще раз, и ты рассказываешь мне, чего хочешь, ага? — Ага, — говорит Ной. Они не трахаются после, они просто спят, и Ною снится какая-то безумная хрень. Настолько безумная, что он просыпается, плача и смеясь, но совершенно ничего не запоминает. Умывается, чистит зубы, готовит завтрак (потому что хотя бы иногда это должен быть он), реально притаскивает его Джессу в постель вместе с кофе, а потом садится дополнять диплом заклятьями из конспектов Джесса, пока тот что-то читает, кому-то пишет и вообще тоже всячески занят. Полгода, думает Ной почти все это время, полгода. Он выдержит вообще? Бля, но он не хочет, чтобы это закончилось еще большим пиздецом. Не хочет, чтобы они с Джессом заканчивались вообще, но, черт, мать Великая, он натворил уже столько хуйни, столько… Ной вздыхает. Ной открывает новый файл, создает новую матрицу и считает, считает, считает, а Джесс куда-то уходит, поцеловав его в лоб, откуда-то возвращается, запихивает в него ужин (вернее, Ной кое-как запихивает его в себя одной рукой, не отрываясь от расчетов, пока Джесс держит тарелку), отбирает планшет, ведет в душ и укладывает спать. — Я люблю тебя, — жалобно шепчет Ной, когда тот уже спит, а Джесс не отвечает. Было бы, блядь, странно, если бы он ответил. — Не надо, — бормочет Ной наутро, Джесс заинтересованно приподнимает брови и ставит перед ним чашку кофе. — Живот, медовый месяц. Не надо. Давай просто съездим отдохнуть. — Хм, — говорит Джесс. — Типа, просто не дай мне натворить хуйни, — просит Ной, обнимает и утыкается лицом в живот. — Я ебанутый, ты знаешь. Я не хочу ничего испортить. — Ты ничего не испортишь, принцесса, — обещает Джесс, поглаживая его по голове. — Пойдем за кольцами? — Ага, — выдыхает Ной. — Подожди, что? Оказывается, они женятся через три дня, потому что боевые маги упертые, а Джесс — просто сумасшедший. Оказывается, все может быть очень просто, если, ну, специально не усложнять. Они реально находят кольца — простые полоски белого металла — в первом же ювелирном. Они совершенно обыденно пьют после этого кофе в ближайшей кафешке, а потом идут в кино, потому что Джесс любит кино (или Ноя), и это давно уже стало традицией. Они возвращаются домой, и Джесс — не Ной! — пишет его, Ноя, сестре и рассказывает ей, ну, про свадьбу. Про то, что ее не будет. Про то, что они обязательно заедут к ним после, но, в общем, не в тот самый день. Джесс пишет — и сестра вроде бы не обижается. — Где ты был всю мою жизнь? — ноет Ной, бесстыдно развалившись у него на коленях. — Мне нельзя было даже не звонить один блядский день без предупреждения и отметить днюху не дома! Как ты, блядь, это сделал?! Джесс смеется. Джесс подтягивает его наверх и долго целует, а Ной задыхается и сначала пытается залезть ему в штаны, а потом убирает руку и заявляет: — До свадьбы не дам! — а Джесс хохочет еще громче. Они реально не трахаются до свадьбы. Ну, в основном это, конечно, связано с экзаменом, а не с обещанием Ноя, но как-то так получается, что они реально не трахаются, а потом наступает тот самый день, и Ной просто заворачивается в одеяло и простыню сразу и тихо вибрирует в глубине этого кокона, потому что, бля, пиздец! — Ты точно меня любишь? — подозрительно уточняет Джесс. — Ага, — выдыхает Ной, но не вылезает. Все еще пиздец. Один вопрос ничего не меняет, знаете ли. — Передумал? — спрашивает Джесс очень тихо, и Ной высовывает из кокона голову и этой головой мотает. Потому что, нет. Не передумал. Просто очень страшно. — Поехали, принцесса. Пять минут позора и свобода, нет? — Спасибо за исчерпывающее описание моего первого раза, — мрачно говорит Ной, выползает из-под всего и идет в душ под искренний хохот Джесса. И он, блядь, еще собирается за него замуж! Ужас. Ужас! Кошмар! Возможно, в душе Ной немного орет, но этому нет свидетелей, а значит, не было. Вытирается и очень тщательно чистит зубы, еще минуточку — или пять — беззвучно орет в зеркало, выходит, открывает шкаф и очень растерянно в него смотрит. Потому что, блядь, а что надеть? Пиздец, думает Ной, пиздец. — Принцесса ищет белое платье? — мурлыкает Джесс на ухо. Ной подпрыгивает. Ной посылает его по матушкам, прослеживает родословную до предков канализационных духов, обещает развестись вот сразу после, засунуть кольца Джессу в задницу и зашить нахуй, а потом еще заклеить для верности. Ной выдыхает и натягивает первые попавшиеся джинсы с первой попавшейся футболкой. Потом меняет джинсы на более светлые и более лучшие. Потом меняет футболку на рубашку. Потом снимает рубашку и ищет футболку без тупых рисунков. Потом случайно достает блядский зеленый комплект, который кружевной, с вырезами и для беременных, и Джесс выхватывает его прямо из рук, а Ной запирается в ванной, потому что блядь, блядь, блядь! — Вылезай, засранец, — требует Джесс минут пять спустя, а Ной всерьез подумывает смыться в унитаз. — У нас свадьба через два ебаных часа. — Вот и женись, — говорит Ной и продолжает жалко вибрировать на коврике, где когда-то рожал наг, а Джесс, ебать, его даже не выкинул. Ой. — У тебя есть белая футболка? — осторожно спрашивает Ной. — Блядь, вылезай, чудовище. Все найду, — обещает Джесс обреченно. Ной вылезает. Джесс находит, и это то ли футболка Ноя, то ли Джесса, но старая, потому что она не висит и даже сидит вполне прилично. Ной не смотрит в зеркало, Ной не хочет сомневаться опять. Ной смотрит на Джесса, который, блядь, одет точно так же, смеется и виснет у него на шее, чуть-чуть, возможно, дрожа и иногда всхлипывая. Ной продолжает дрожать и по дороге, кусает губы и старается не плакать, а Джесс просто обнимает и гладит по спине, и это прекрасно, это офигенно, но от этого еще страшнее. — Я чуть все не проебал, — шепчет Ной. Джесс не отвечает. Джесс просто целует его так, что он больше не может думать, забывает, что они в метро, забывает, что они едут — мать Великая! — на собственную свадьбу, забывает про все. По длинной лестнице в мэрию Ной поднимается исключительно добровольно и сам. Ну, может быть, слишком часто моргает и иногда цепляется за Джесса, но поднимается, сам же идет к кабинету, где их ждут, сам берет ручку и расписывается, а потом со вздохом добавляет магическую подпись и зачарованно смотрит, как-то же самое делает Джесс. В ушах шумит, сердце пульсирует в горле, а живот сводит, и кажется, он просто вот-вот отрубится, но Ной сглатывает и держится. Просто не встает. Слушает поздравляющую их чиновницу и даже кивает в нужных местах. Дрожащими руками берет новую карточку, которая удостоверение личности, на которой, ну. «Ной Морган». Ух. Вау. Охуеть. Ной хлопает глазами, смотрит на нее, потом осторожно тыкает пальцем, но пластик остается пластиком, а палец не проходит сквозь. — Мне кажется, мы женаты, — трагически шепчет он Джессу, тот смеется, и чиновница смеется тоже, а Ной даже не смотрит на них, Ной не может отвести взгляд от карты. Джесс берет его за руку. Ной моргает, надпись, его новое имя, слегка расплывается перед глазами. Джесс с чем-то возится, а потом Ной чувствует, ну. Кольцо. На пальце. — Ой, — говорит Ной и начинает плакать. Потому что Ной плакса всегда, а сегодня плакса совсем, но даже не может себя за это винить, не получается. Ной рыдает Джессу в плечо и радуется, что он не женщина и на футболке не остается пятен туши, только просто мокрые следы. Одной рукой — и очень дрожащей — надевает кольцо уже ему, и, блин, раза три чуть не роняет, но все равно отказывается пробовать двумя, все равно не хочет выпускать карту из рук. Рыдает еще, отмахивается от чиновницы с водой. Наверное, люди ждут, но их не выгоняют, а Ной просто не может успокоиться, потому что не может. Это какой-то пиздец — и это все сразу. Накрывает, ну. Осознанием всего, что он творил и скорее всего еще сотворит. Осознанием, что: да, это реально. Любовью, нежностью, страхом — всем. — Пойдем, принцесса? — шепчет Джесс, когда он уже не плачет, а просто тихо всхлипывает и дрожит. Ной кивает. Ной вытирает глаза и щеки тыльной стороной ладони, шмыгает носом, виновато смотрит на чиновницу, бормочет что-то, смутно напоминающее «извините» и идет за ним, цепляясь за руку и не поднимая глаз. Это пиздец. Мать Великая, это такой пиздец… — Поехали домой? — просит Ной, когда они спускаются, и Джесс везет его домой. На метро, на такси, на машине — Ной не уверен. В смысле, Ной не помнит, Ной все еще разглядывает эту карточку, где другое имя, залипает на блеске металла на собственном пальце, всхлипывает и тыкается Джессу в плечо, а потом повторяет все снова. Ной просто обнаруживает себя на диване и в пледе в какой-то момент, а Джесс осторожно отбирает у него удостоверение (Ной отдает), впихивает вместо него чашку с чаем (Ной берет), садится рядом и обнимает. И это так хорошо, что пиздец. Так хорошо, что кажется, Ной сейчас умрет. — Как ощущения, мистер Морган? — улыбается Джесс, когда Ной неуверенно прикладывается к чаю. — Десять из десяти, — на автомате отвечает Ной. — Обяз… — давится, кашляет, замолкает. — Не будем повторять, да? — почти жалобно спрашивает он, а Джесс смеется. — Не знаю, планируешь? Ной проливает чай на диван, бьет его подушкой и пытается сбежать, но Джесс ловит и удерживает, а лужу, ну, убирает магия, которая, как всегда, исправляет все. Ной фыркает. Потом смеется. Потом снова бьет Джесса подушкой — для профилактики — забирается к нему под руку и закрывает глаза. — Давай нажремся? — говорит Ной. Странно, но Джесс относится к этому предложению более чем с пониманием. Возможно — Ной не уверен, но возможно! — не он один ощущает себя, как будто получил чем-то тяжелым по голове. Или спит. Или под кайфом. Или уже пьяный. Ной опустошает первый бокал шампанского со скоростью сестры, догадывается чокнуться с Джессом только третьим и сосредоточенно накидывается дальше, потому что, мать Великая, больше не может думать. Не может. Кажется, он вот-вот опять разрыдается. Или начнет вопить и не сможет остановиться. Или выбежит на улицу голым и будет тыкать всех прохожих в кольцо и в Джесса с криками: «это мой муж, муж»! Короче, вот теперь Ной точно официально ебанулся, но дату не надо записывать, он ее и так не забудет. Никогда. — Я тебя люблю, — шепчет он, когда вторая бутылка приближается к концу, в голове шумит, а мир перед глазами какой-то замедленный. — Давай не будем разводиться? — А мы должны, принцесса? — Джесс прижимается к виску губами, Ной жмурится и выдыхает с каким-то совершенно жалким звуком. — Самое время признаться, — шепчет Джесс на ухо, и Ной заинтересованно, но невнятно мычит. — Я вроде как планирую прожить с тобой всю жизнь. Ну, может быть, иногда выпускать тебя на улицу одного, но… Ной бьет его подушкой по голове. Ной смеется, Джесс смеется тоже и целует со вкусом шампанского и шоколадных конфет, и Ною очень нравится этот поцелуй, особенно учитывая, что — вау! — это первый после… ну, после того как они… ну… — Мы реально поженились, — тупо бормочет Ной именно в этот поцелуй, а Джесс стонет и отвешивает легкий подзатыльник. — Это, типа, я теперь твой муж, да? — бормочет Ной в поцелуй же парой минут спустя. — Нет, блядь, — говорит Джесс, выпрямляясь и скрещивая на груди руки. — Ты моя персональная кара за все грехи. Ной трет шею, обдумывая это заявление. — Какую из твоих разработок применяли для геноцида человеческого вида? — уточняет Ной, потому что, ну, Джессу надо было изрядно нагрешить, а это подходит. Тот факт, что Джесс не отвечает, хохочет, перекидывает через плечо и тащит в спальню, только подтверждает его подозрения. Мать Великая, он вышел замуж за злого гения! Он… Ной сглатывает, смотрит на палец, на кольцо на нем. Бля, думает Ной, бля! Очень жалобно смотрит на Джесса, а тот улыбается, целует — и больше Ной не думает ни о чем. Не потому, что они огненно трахаются всю ночь напролет, совсем нет. Ной — тупо засыпает.