Ожидания и реальность

На следующее утро Ной очень ярко вспоминает, за что именно не любит шампанское. Вспоминает в подробностях, дрожа и кутаясь в одеяло, с подозрением отпивая каждый глоточек принесенного Джессом чая и искренне надеясь, что свидания с унитазом все-таки не случится. Это почти как токсикоз, только хуже. Потому что, ну. Ребенка нет — и это все только его собственная глупость. Еще нервы. Еще отсутствие еды и чувства меры. Чашка чая, пара общеисцеляющих и пластырь, который от того самого токсикоза, в принципе, смиряют с действительностью. Ной все еще немножко зеленоватый, но в большей степени живой, все еще боится завтракать и определенно — определенно! — не собирается тащить Джесса в постель, но рискует принять душ и даже возвращается оттуда чуть посвежевшим. Даже запихивает в себя два тоста без всего под вторую чашку чая и ложится страдать уже на диван, а не в супружескую, так сказать, постель, которая супружеской так и не стала. Потому что, блядь, он нажрался и заснул. Сука. Ну сука же! — Я мудак! — скулит Ной в прижатую к животу и лицу подушку, а Джесс смеется и гладит его по голове. — Нахрена ты вообще позволил мне пить? — Принцесса, когда я в последний раз проверял, ты был совершеннолетним и дееспособным, — весело тянет он. — Надо запрещать? — Угу, — еще более жалобно скулит Ной и подлезает под его руку. Джесс обнимает. Джесс гладит по предплечью, и уже почти не мутит, и все вообще хорошо, только немного жарко. — Нам сегодня куда-то надо? — Твоя сестра, — Джесс мягко целует в лоб. — Мои родители. — Давай отменим, — пищит Ной и пытается своей подушкой удушиться. Он предвидит сотню вопросов и шуток на тему цвета его лица и возможной беременности и оказывается прав на все стопятьдесят процентов. Особенно, у сестры. Особенно, когда та наливает шампанское, а пластырь как раз выдыхается, и, ну да, он не лечит, а снимает симптомы. Ной бежит в ванную. Ной прощается с остатками чая, тостов и выпитым по дороге кофе, сестра орет на Джесса, потому что тот «не сказал», и не успокаивается, пока сначала его раза три не проверяет Виктор, а потом и она сама. Ной только стонет и тянет по глоточку ледяную воду, даже не сопротивляясь и не давая Джессу протестовать. Ладно, да, он сам виноват. Не то чтобы у них не было причин сомневаться. Конечно, праздничный обед из-за этого превращается в легкий перекус, и Джесс прощается с сестрой и Виктором едва ли через час, а Ной его не останавливает, потому что, ну, это пиздец, ладно? В смысле, он нисколько не беременный (доказано неоднократной диагностикой), и они вчера поженились, и он просто перепил (у него был повод, они вчера поженились), и сестра смотрит виновато и боится говорить вообще (шутить - в особенности), Виктор Уоллес тоже страдальчески вздыхает, и, да. Ноя это бесит. — Еще раз поздравляю, — говорит сестра на прощание, отводя глаза и чуть ли не шаркая ножкой. Ной вздыхает, обнимает ее, обнимает Виктора, берет Джесса за руку и тащит его нахер прочь от катастрофы, в которую превратился этот обед. Ной просто надеется, что ужин с родителями Джесса не превратится в катастрофу еще большую. Желудок отчаянно пустой и ноет, поэтому Ной ноет тоже. Просит еды — любой, блядь, любой! — Джесс смотрит еще более виновато, чем сестра, и ведет в ближайшее кафе. Ной, ну. Счастлив. Ной только не очень понимает, в чем Джесс-то виноват. — Я шутил про «не давать мне пить», если что, — бормочет Ной, прожевав последнюю вилку салата, с сомнением и жадностью глядя на меню. — Типа, я сам дурак. Не расстраивайся, ладно? — Меня бесит твоя сестра, — вдруг говорит Джесс, и Ной давится чаем. Кашляет, стучит себя по груди, смаргивает выступившие слезы и пялится на него сквозь них. — Извини. Серьезно, это не мое дело. В смысле, это ваши отношения, блядь, моя семья тоже не образец нормальности, но бля, — Джесс резко выдыхает и прикусывает губу. — Прости, но она меня реально бесит. — Слушай, они просто… — Ной вздыхает и опускает глаза, делает еще глоток чая, потому что горло дерет. — Я наделал слишком много хуйни, я знаю. Типа, ну. Последствия. — Какие нахер последствия? — цедит Джесс сквозь зубы, берет за руку и сжимает почти до боли. — Ной, блядь. Тебе скоро двадцать пять. Мы женаты. В каком месте ее вообще касается, беременный ты, похмельный или что еще? Это… хм. Ной моргает и облизывает губы. Потом моргает снова, сглатывает, тянется за чашкой свободной рукой и просто пьет, потому что, ну, совершенно нечего ответить. Потому что логично. Сука, логично. — Она… меня вырастила? — предлагает он неуверенно. — Ей премию выдать? — мрачно огрызается Джесс, отпускает его ладонь и медленно выдыхает. — Меня бесит, прости. Она постоянно орет. Ей надо знать про тебя все, и она это все же и выстебет, и обосрет по настроению. Прости, я испортил этот гребаный обед, но… — Забей, — говорит Ной и вздыхает. Все еще логично — это самое ужасное. Джесс не любит его сестру. Ну, Ной, наверное, может с этим жить. Ной, наверное, даже не сильно расстроен, просто не может заставить себя об этом сказать, потому что ощущается неправильным и позорным. Кажется, должно быть стыдно, только — нет. Ему не стыдно. Черт. — Я напишу Виктору, — обещает Джесс, снова сжимая его руку, только во много раз нежнее. — Мы попробуем еще раз, ладно? Я не хочу, чтобы вы из-за меня… — Забей, — повторяет Ной еще раз, наклоняется и целует его. Джесс милый. Джесс охуенный, а Ной — мудак. Это не мешает им быть вместе, как ни странно (мешает, мешает, думает Ной), они все еще женаты, а Ной все еще отчаянно любит его, но Ной — мудак, и все определенно пойдет по пизде из-за него. Рано или поздно. Бля. Блядь! — Я мудак, — говорит Ной, потому что он обещал говорить, а чая, чтобы держать рот занятым, больше нет. — Я мудак, и когда-нибудь ты бросишь меня за это. — Не неси хуйни, принцесса, — тихо просит Джесс, перегибается через стол и целует. — Мы можем не пробовать, если ты не хочешь. Мы можем нахуй их обоих заблокировать. Можем пытаться до победного. Я просто… — он дергает уголком губ. — Предубежден? Типа того. Мне она не нравится, а Виктор нихуя ее не останавливает. — Как ты сегодня говорил? — Ной улыбается и гладит его по щеке. — Она, типа, взрослая и дееспособная. Я уже понял, ну… — он невесело смеется. — Окей, да. Я давно понял, что не все такие. Что, типа, брату Тревора вообще заебись узнавать, что он «норм» раз в месяц, твои родители тебя не трогают, пока ты не позвонишь сам, а меня будет искать полиция, если я не отвечу до пятого гудка и так каждый день. Ну, бля, — Ной вздыхает. — Она такая? Она просто такая и… — И я не собираюсь подавать отчет на пятьдесят страниц, в каких именно позах и с какой частотой тебя трахаю, — говорит Джесс. — Я не собираюсь отпрашивать своего мужа в отпуск или ресторан, оправдываться за отключенный нахуй телефон или спрашивать разрешения на то, чтобы завести собаку, ребенка, да, блядь, хоть тараканов! Не собираюсь, понимаешь? — Я тоже, — тихо говорит Ной, и вот теперь, да. Становится стыдно. — Хорошо, принцесса, — улыбается Джесс, как будто он стыдится зря. — Тогда все в порядке. Но истерики пусть своему мужу закатывает, а не моему. Ной фыркает. Ной краснеет. «Своему мужу, а не моему», — это застревает в голове, остается в ней, даже когда они уже расплачиваются и медленно идут к метро, даже когда трясутся в вагоне и лениво целуются, тихо смеясь, потому что правда, как будто бы под кайфом. Оба, причем. Муж. Его муж, охуеть. Они правда женаты. Немного хочется себя ущипнуть и проверить, что он не спит, но Ной держится, потому что, кажется, Джесс обидится. Ну, или заржет, и хрен его знает, что хуже. Ной держится, а внутри все равно все сжимается и дрожит, и это не вчерашнее шампанское, не салат и не чай. Это, ну. Они женаты. Джесс, блядь, его муж. По-настоящему. Ной как-то зачарованно трогает кольцо на собственном пальце, а потом все-таки щипает себя за тыльную сторону ладони, потому что больше не может. Это, блядь, больно, и он морщится, шипит, а Джесс смеется, но совершенно необидно. Смеется и обнимает крепче, притягивает к себе, прижимается губами к шее. — Не верится? — Ной мотает головой и обнимает его тоже, цепляясь за футболку. — Мне иногда тоже, мистер Морган, — Ной фыркает, а Джесс тихо смеется и опять целует. — Мы женаты, прикинь? — Я хотел бы сказать, — бормочет Ной, — что предвидел это, еще когда дал тебе в ебло за «принцессу», но вообще-то нет. — Я хотел бы сказать, что думал об этом, когда ты орал «блядь, пауки» и превращал мою лучшую рубашку в сраное решето… — тянет Джесс и смеется. — Но, нет, тогда я думал только, что хочу тебя отпиздить и поцеловать одновременно. — О! — слабо и содержательно говорит Ной. Вау, думает Ной, вау! Джесс, ну. Хотел его поцеловать. Тогда. Когда им было по восемнадцать, и Ной был редкостным долбоебом (им и остался), и рыдал и бился в истерике, потому что ебаные пауки, и даже кроссовок, блядь, потерял, а Джесс хотел его поцеловать. Щеки горят. Ной повторяет свое суперсодержательное «О!», наклоняет голову и прячет лицо у него на плече, потому что это — еще больший перебор, чем просто быть женатыми. Это прям совсем. Визжать и прижимать руки к лицу — примерно вот такой уровень восторга. — Просто тогда я еще наивно думал, что когда-нибудь смогу от тебя отделаться, — бормочет Джесс куда-то в волосы, Ной фыркает и шлепает его по заднице. — Не волнуйся, принцесса, — Джесс смеется, гладит по спине. — Я недолго заблуждался. — Ты встречался с Лисбет, — говорит Ной. — Всего-то пару месяцев, — Ной смотрит на него, и Джесс, который вообще-то встречался не только с Лисбет за те годы, улыбается. — И вообще, какая разница, с кем я встречался? Главное, на кого я дрочил! — Я тебя ненавижу! — орет Ной на весь вагон, отворачивается и закрывает горящее лицо руками. — Я, блядь, тебя ненавижу! — шипит Ной еще более прочувствованно, осознав, что после всех этих откровений ему еще надо просидеть целый ужин с Джессом за одним столом. Не просто с Джессом. С Джессом и его родителями. Пиздец. Пиздец, блядь! Ной орет вслух. Ной орет внутренне. Ной отчаянно шепчет проклятия Джессу, мирозданию, Князьям Ада и Великой матери, им же молится и надеется, хотя бы, на маленький локальный апокалипсис, но это, как всегда, не работает. Поэтому он стонет и обнимает Джесса перед подъездной дверью, пытается оттащить его обратно и не позволить позвонить одновременно. Поэтому — это не срабатывает тоже. — Мальчики! — радостно раздается позади. Ной замирает, всхлипывает, утыкается носом Джессу в спину и немного хочет завопить «блядские пауки» для полноты воссоздания атмосферы. — Вы рано! Мы даже не успели сбегать за шампанским. Ной сглатывает и истово благодарит за это Великую мать. Надо признать, его подташнивает от одного слова. — Без алкоголя, — весело отвечает Джесс. — Мы вчера переборщили. Эллен, мама Джесса, смеется. Проблема в том, что она смеется не одна. Ной очень медленно, едва ли не по одному, расцепляет пальцы. Ной оборачивается. Ной жалобно смотрит на Эллен, а потом растерянно переводит взгляд на… на… — Я не знал, что вас зовут Джессика, — тупо говорит Ной, а Джессика Морган, которая Железная леди, которая начистила лицо Князю второго круга, зачистила с командой из трех человек прорыв, плюнула в рожу ректору академии после этого и надрала задницы двум министрам, фыркает и начинает хохотать. Ной, ну. Ной — поклонник. Ной немного хочет попросить у нее автограф и сфоткаться. Ной будет очень бережно хранить это фото (как хранит вырезки с Железной леди из журналов, вклеенные в блокноты), возможно, даже сделает для него алтарь. Джесс ржет тоже, Ной пихает его локтем в бок, все еще влюбленно глядя на ролевую модель и мечту своего детства, потом оборачивается, потом застывает, потому что вдруг понимает, что Джесс — ее сын. Джесс — ее сын. Он замужем за сыном Железной леди. Он женат на сыне Железной леди. Он… — Бля, — говорит Ной и натурально садится там, где стоял, а Джесс кое-как успевает его поймать, а Эллен кидается ловить тоже, и тоже падает, но ее на автомате хватает Ной, и Железная леди хватает тоже, но Ной тянет на себя, а она на себя, а Эллен вопит, а Джесс смеется, и Ной просто разжимает руки, закрывает ими лицо и очень небеззвучно орет, потому что это пиздец. Это пиздец! Это, блядь, совсем пиздец! — Мне кажется, — говорит Железная леди, — твой супруг меня знает, зайчик. — Конечно, блядь, знает, — ворчит Джесс и натурально берет Ноя на руки (а Ной даже не может сопротивляться). — Он выебал мне все мозги рассказами, как ты невротебически крута и прекрасна, мам. — Вот поэтому он нас и не знакомил! — орет Эллен и воздевает к небесам очень указующий перст с маникюром в ромашечку. Ной почему-то — и сам не понимает почему — вспоминает живописанный Джессом иллюзорный метровый хуй. Ной содрогается. — Хочешь пару практикумов, милый? — ласково спрашивает Железная леди Ноя (Ноя! Лично!) и гладит по щеке. Ной зачарованно кивает. — Он не боевик! — шипит Джесс. — Я сменю профиль, — обещает Ной и хватает ее за руку. Восторженно пищит, поворачивает к Джессу голову. — Она настоящая, — шепчет Ной, Джесс закатывает глаза и вздыхает. — Вы настоящая, — шепчет Ной уже ей, а она умиленно кивает и снова гладит по щеке. — А можно, ну… автограф? — неуверенно договаривает Ной, хотя щеки горят, и весь он горит тоже. — Все что угодно, милый, — Железная леди целует его в лоб и улыбается. — Давайте уже зайдем, я переживаю за Персика. «За кого?» — не спрашивает Ной. Не спрашивает, потому что все еще пялится на нее, не моргая, и недоверчиво трогает лоб, к которому она прикоснулась губами. Если бы можно было отделить от себя лоб, Ной бы отделил. Ной бы хранил его на самом видном месте под стеклом и с памятной табличкой. Ной бы… Бля, она мать Джесса. Блядь! — Ты какой-то бледненький, милый, — воркует Эллен, когда они уже внутри, Джесс уже опустил его на диван (диван, где наверняка сидела Железная леди, вау!), а у Ноя на коленях дракоша и Принцесса на плечах. — Плохо себя чувствуешь? — Я вчера… немного перебрал, — шепотом признается Ной, и понимающая Принцесса прикрывает ему лицо. — Все нормально, ну, просто… — Ага, — говорит Эллен и уходит, а потом возвращается с каким-то фиалом в руках. С сомнением смотрит, вздыхает. — Не мое дело, но у него есть противопоказания. Точно не в положении? — Ной моргает. Ной очень сильно краснеет и очень сильно мотает головой, а она просто улыбается и протягивает фиал ему. — Тогда пей. Нет ничего лучше от похмелья. Ной пьет, думая, что они уже женаты, и травить его все равно поздно. На вкус зелье, как кисловатый сок непонятных фруктов, но оседает свежестью в горле, а все остатки дурноты проходят вмиг. Ной моргает снова и неуверенно улыбается. — Мне определенно нужен рецепт, — бормочет Ной, и Эллен смеется. — Скинуть Джессу или дашь мне свой номер? — Ной краснеет еще сильнее и диктует, а она записывает, улыбаясь. — Я пришлю, — обещает, убирает телефон, садится рядом и гладит дракошу между крыльев, а тот урчит и топчется Ною по бедрам. Очень мило. — Джесс, — заговорщицким шепотом произносит Эллен, делая страшные глаза, — называет его Персиком. Не убивай ее за это, она просто обожает все милое. — Персик, — тупо говорит Ной. Дракончик поднимает голову, слепо вертит мордочкой по сторонам. — О! — шепчет Ной слабо и прикусывает губу, уговаривая себя не плакать, потому что, вау, он правда отозвался. — А нас игнорировал, — Эллен фыркает и показывает дракоше, который не видит, язык. — Он по тебе скучал. По вам обоим, но особенно по тебе. — Я тоже по нему скучал, — почти одними губами произносит Ной (Принцесса слышит!), берет дракошу и прижимает к груди. Тот урчит громче. Тыкается в Ноя мордочкой и жалобно хнычет, а Ной все-таки плачет, потому что, блядь, как они могли его оставить? Даже на неделю. Больше, чем на неделю. Эллен, кажется, уходит, а Джесс — наоборот, но он замечает это, только когда Джесс обнимает. Ной прижимается щекой к его плечу, тихо всхлипывает и слабо улыбается, потому что Джесс гладит одновременно и дракошу, и его. — Все хорошо, принцесса? — Ной кивает. Ной целует его в то же плечо и закрывает глаза на минутку, просто чтобы успокоиться. — Я тебя люблю, — шепчет Ной, когда эта минута проходит. — Кажется, его теперь зовут Персик, — неуверенно говорит он и смотрит на дракошу, а потом на Джесса. Тот — Джесс, не дракоша — смеется. — Мать Великая, блядь, доверь моим мамам назвать что угодно, и получишь подобный пиздец. Не понимаю, что спасло меня от «зайчика» в документах! — Чиновница в мэрии! — кричит Эллен с кухни. — Стояла намертво, даже Джесс ее не переубедила! — Ага, — кричит откуда-то с другой стороны Железная леди. — Бесстрашная сучка! Джесс стонет, Ной фыркает, смеется и целует его в щеку, потому что очень хочется. Еще, конечно, очень хочется в кровать, обнять и его и дракошу и просто полежать так часа три, но ужин, да, ужин. Наверное, он должен был предложить помощь, думает Ной, сглатывает, прикусывает губу и жалобно смотрит на Джесса, который всем лицом изображает непонимание и просто притягивает его ближе. Целует в лоб, в скулу, а потом в губы и очень долго, хоть и очень нежно. Целует, пока Эллен не свистит совсем рядом, отрывается и поднимает голову, одновременно уткнув Ноя лицом в свою шею, и Ной очень благодарен. Ной забыл нафиг, что они в гостях. Ной, блин, про все забыл. — Ужин, детишки, — весело говорит Эллен. Ной чувствует, как она гладит его по волосам, неуверенно выпрямляется и видит, как она гладит еще и Джесса. — Раз уж мы трезвенники, забери машину заодно, ага? — Я могу сам… — начинает Джесс, и, видимо, это старый спор, потому что Эллен только закатывает глаза и машет на него рукой. — Кто, блядь, сомневается, что ты можешь, ребенок? — орет с кухни Железная леди. — Просто забери, блядь, уже. Год мозги ебешь. — Подарок на свадьбу, — быстро добавляет Эллен и весело морщится. — Мы все равно новую купили. — Вы зажрались, — мрачно говорит Джесс, встает, берет дракошу и помогает встать Ною. — Надо быть ближе к народу! — Ха, блядь, ха! — Эллен показывает ему язык и фыркает. — Я ебаных двадцать лет зарабатываю себе нервный срыв, геморрой и радикулит не для того, чтобы быть ближе к народу. Все, блядь, ты вырос. Я хочу спортивную тачку — я ее получаю. — Ма-а-ам! — возмущенно тянет Джесс, и Ной неуверенно смеется, почти не дыша. — Она хотела спортивную тачку — она ее получила, — подтверждает Железная леди, выглядывая из кухни и улыбается. — Пройдемте жрать, пожалуйста, ага? Джесс ворчит себе под нос, закатывает глаза, вздыхает, но идет, а Ной неуверенно идет следом. Садится на соседний стул, складывает руки на коленях, потом на столе, потом снова на коленях, потом забирает у Джесса дракошу и обнимает его, потому что это беспроигрышный вариант. Джесс и его мамы все еще о чем-то спорят, почти ругаются, Ной не совсем понимает, насколько всерьез. Не понимает, а потому — не лезет. Только слушает и опять очень хочет в темный угол и полежать, но нельзя, так что он сидит на месте, ест все, что накладывает Джесс, не чувствуя вкуса и подкармливает дракошу тем, что можно ему. — Мать Великая, блядь! — вопит Эллен совсем громко, и Ной вздрагивает, замирая с вилкой у рта. — Я, блядь, вообще не понимаю, как это чудовище, — она тыкает в сторону Джесса ножом, — у нас получилось! — Ной моргает. — Я все еще уверена, блядь, это проделки Князей Ада! Железная леди мило улыбается и похлопывает ее по плечу: — Дорогая, мы же обсуждали и согласились, что его просто подсунули нам в клинике, нет? — Я, блядь, вас ненавижу! — стонет Джесс, а потом все они смотрят на Ноя и перестают улыбаться. — Принцесса? — Все нормально, — слабо говорит Ной, медленно моргает и возвращается к еде. Успевает, правда, засунуть в рот только кусочек мяса, потому что Джесс встает и тянет его наверх. Ной встает тоже. Ной послушно идет за ним и даже не сопротивляется, когда тот отбирает дракошу и сует его Эллен с совершенно командным: — На! — просто шагает дальше уже без их малыша на руках. Джесс затаскивает его в одну из комнат, закрывает дверь и ведет дальше, к кровати, усаживает на нее, садится рядом и обнимает, а Ной даже не сразу догадывается обнять его в ответ. Ну, догадывается в итоге, и Джесс, кажется, выдыхает. — И я еще пиздел что-то про твою сестру, — виновато бормочет он, а Ной слабо смеется. — Слишком много, принцесса? — Нормально, — шепчет Ной и закрывает глаза, утыкается носом Джессу в шею. Пахнет знакомо, успокаивающее. Еще он теплый, твердый и это тоже хорошо. Еще здесь тихо. — Я просто не понимаю, вы ругаетесь или… — Нет, мать Великая! — Джесс смеется и целует куда-то в волосы рядом с ухом. — Просто шутим, я говорил тебе, мы странные. Наверное, очень. Хочешь уйти? — Ной мотает головой. — Принцесса… Ной, — тихо зовет Джесс, и Ной выпрямляется, смотрит на него, а тот улыбается и гладит по щеке. — Я серьезно. Если это слишком, давай уйдем. Они поймут, правда. — Все нормально, — повторяет Ной, улыбается тоже и быстро чмокает его в губы. — Мне просто надо привыкнуть, ладно? — Ага, — Джесс не выглядит убежденным, но не спорит. — В любом случае, таймаут. Ложись, перерыв перед десертом. Ной смеется. Ной ложится. На потолке слабо светятся магические звезды, которые явно уже давно никто не подзаряжал, кровать слишком жесткая и слишком узкая, но с Джессом хорошо даже на ней. Ной счастливо выдыхает и прижимается к нему ближе, а Джесс в ответ ведет губами по шее, как будто, ну, они не дома у его родителей, а просто дома. Ной ежится. Ной отбивается. Ной обнаруживает себя на спине с прижатыми над головой руками и нависающим сверху Джессом, потому что этот засранец продолжает применять в постели боевые приемы. Ной обстоятельно разъясняет ему, насколько это неправильно, шипя, а Джесс только фыркает и целует снова, но, ладно, это хорошо, хоть и смущает. Очень, очень хорошо. Оно так и остается, даже когда Джесс отпускает и отстраняется. Даже когда приходится вернуться за стол, поэтому Ной рискует иногда смеяться и вставлять пару слов, и никто не ругается на него за это, так что, видимо, можно. Ной все равно слегка не в себе, кажется, остальные тоже это видят, но ничего не спрашивают, вообще почти его не трогают до самого вечера, до момента, когда им уже пора. Ной получает крепкие объятия от Железной леди и примерно двадцать поцелуев в обе щеки от Эллен, которые едва замечает, потому что все еще внутренне визжит после объятий. От Железной леди, ну. Ной честно ждет в обнимку с дракошей — Персиком — и Принцессой на том самом диване, а потом Джесс возвращается, и они, уже все вместе, спускаются вниз, а у подъезда реально машина. — Это… — хрипит Ной. — Подарок на свадьбу, — с нажимом повторяет Эллен, подталкивая его вперед, а Джесс закатывает глаза, но дверцу все равно открывает и помогает Ною устроиться вместе с дракончиком и лианой на заднем сидении. — Я официально вас ненавижу, — мрачно говорит Джесс и обнимает их обеих сразу. — Спасибо! — Это взаимно, зайчик, — умиленно отвечает Железная леди, обнимает его в ответ и, кажется, слегка отрывает от земли. — Звони, если что! Джесс целует в щеку ее, кивает, целует Эллен, обходит машину и усаживается на место водителя, а пока он идет Эллен стучит в окошко и корчит Ною веселые рожицы. — Никаких внуков! — орет она, когда машина начинает двигаться. — Мы слишком молоды для этой хуйни! Джесс хохочет, Ной фыркает тоже и оборачивается, но их уже не видно. За окнами проплывают дома и улицы, а он почти спит и никак не может перестать улыбаться. Дракоша — Персик, не Итан и не Трой — возится на коленях, Принцесса гладит то его, то Ноя одним хвостом, а другой держит на плече Джесса, обернувшись вокруг подголовника водительского сидения. Это очень как-то… по-семейному, что ли? Ной улыбается еще шире, чмокает дракошу в мордочку и замирает, хлопая глазами, потому что глазами хлопает дракоша. Очень неуверенно, медленно и жалобно хлопает, встает передними лапками на грудь, задирает морду и смотрит на Ноя огромными зелеными глазами с дрожащим вертикальным зрачком. — Ой… — говорит Ной. Дракончик лижет его в подбородок, закрывает глаза обратно, сворачивается в клубочек и, кажется, засыпает, а Ной все еще хлопает глазами и не может дышать. Он… это же… — Что такое, принцесса? Ной не отвечает. Ной неуверенно тыкает дракошу между крыльев, тот недовольно хнычет, задирает мордочку и открывает глаза опять, и в них прямо написано «чего, блядь, надо», а Ной все равно всхлипывает и немного визжит. — О! — в стиле Ноя говорит как раз обернувшийся на светофоре Джесс, дракоша разворачивает мордочку уже к нему, гневно фыркает и сворачивается обратно. — Вовремя забрали, да? Ной кивает. Ной вытирает мокрые глаза Принцессой, и та совершенно не сопротивляется и даже продолжает утирать ему слезы всю дорогу обратно, потому что Джесс не может, дракончик спит, а Ной даже дышит через раз, боясь отводить от него взгляд. Их дракоша. Их. Охуеть. — Я люблю тебя, — шепчет Джесс, помогая им выбраться, Ной только рассеянно кивает и продолжает кивать вплоть до спальни, а там просто забирается вместе с дракошей, Персиком, в кровать и закрывает глаза, прижав его к себе. Не верится. Просто не верится. Вау. — Ной, — шепчет Джесс еще тише, обнимая его сзади, — ты счастлив? — Охуеть как, — честно и хрипло шепчет Ной в ответ.