оставленные обещания в стеклянных бутылках.

никогда не поздно исправлять ошибки.

— Дебич?! Слышь, я пятнадцать минут сюда бежал! — всполошился Минхо, недовольно уставился на собеседника и протёр костяшки.  Чан вздохнул и отвёл взгляд, отошёл и пригласил внутрь, хотя честно сказать, пускать не хотел вообще. Глаза Минхо выглядят истеричными и красными, что всегда означало:                

   вину.

Увидев бывшего друга, парни быстро выключили музыку, остальные подростки так же напряглись и под мощным кивком Чана, нехотя покинули квартиру. К такому зрелищу было вообще не привыкнуть, но делать нечего, всё произошло довольно быстро, народу в квартире толком было не так много, так что собраться за пятнадцать минут хватило.  — И что тебе нужно? — равнодушно посапывал Феликс, жуя какой-то мармелад за щекой. Пожалуй, он единственный, кто не может простить старшего.  Ли вздохнул и извиняющимся взглядом провел зрачком по ребятам, сел за стол и залпом выпил остатки виски.  — Простите. Я хочу снова к вам.  Чанбин заметил заколки, одежду, серёжки, шепнул Джисону на ухо что-то и недовольно протёр лоб.  — Ты ещё и вещи наши не вернул, ну спасибо — промямлил он.  В комнате повисло молчание, один лишь Сынмин не понимает, что происходит и зачем весь этот переполох начался, но действие алкоголя давно прошло, по-этому остаётся спокойно слушать бедолаг и не рыпаться, в общем-то как всегда.  — Сынмин, он наш бывший товарищ, просто потом он зазнался и начал творить всякую хуйню — объяснил Хван с серьезной миной, увидев как парень немного грустно рассматривал обидчика.  — Простите — вновь извинился юноша, готовый встать на колени.  Пристальные взгляды ребят, Лино давно не ощущал на себе, он готов убиться, лишь бы его простили.  — Ладно. Я не знаю как вы, но я дам ему ещё один четырнадцатый шанс — проворонил Хан, улыбкой играя.  Когда-то Джисон и Минхо были лучшими друзьями.  Хван не смог устоять либо щенячий глазок, либо действий наркотиков, по-этому он так же начал быстро кивать головой, соглашаясь с другом.  Бан Чан, как глава, встал и резко прошелся по полу, нервничает немного, но решил сделать голосование.  — Кто за прощение? И в воздух поднимаются все руки, даже Ким руку умудрился поднять, хотя если честно на него внимание сейчас никто и не обратил.   Минхо предполагал, что рук вовсе не будет, по-этому он уже собирался вставать с стула, но увидев как ребята рассекают воздух ладонями, сразу же обрадовался что-ли? Дело в том, что Лино уже очень давно позабыл каково это чувствовать ликование, счастье, а сейчас, когда руки бывших товарищей смотрят в потолок, он понял с кем может обрести радость и желание жить.  — Окей. Лино — глава обращается к чеширским удивленным глазам — Ты вновь с нами, только прошу, не делай подобной хуйни, что была.  Чонин, наблюдавший за этим спектаклем, усмехнулся. Он давно не видел кошачью морду перед собой и не улыбаться тут просто невозможно. С Минхо весело. Серьезно, даже слишком. Конечно, он выглядит совсем недоброжелательно, его характер и манера общения холоднее чем лёд, но при этом шутки, моменты, которые были - всегда горели от огня, настолько сильно было с ним комфортно.  — Но почему вы поссорились? — раздается неподалёку голос Сынмина и Ян даже не знает как ответить на этот вопрос. Если решится рассказать, то разговор об этом зайдёт на всю ночь, а то и больше.  — Долгая история. Но если вкратце, то он просто зазнался.  Взор непроизвольно падает на Феликса, что дает подзатыльник старшему, рядом тусуется обгашенный Хван и лезет обниматься, в то время как Чанбин и Крис ловко вглядываются в телефон и пытаются что-то найти.  Но вопрос вот в чем… — Где Джисон?  Айен мотает головой вправо, влево, но найти парня, что вечно устраивает беспорядок, не сумел, хотя он часто пропадает на тусовках.  — Мама его позвонила, что-то узнать захотела — будто бы увидев переживание парня, предупредил Чанбин.  Но вообще, это странно, и смутило не одного мальчика с белыми волосами. Мать Джисона - худшая мать, сколько бы у неё не отбирали зарплату, которая тратится на алкоголь, всегда найдутся деньги, а сыночку своему ни гроша не даст.  — Я могу пойти за ним — предложил Минхо, как бывший лучший друг и, пожалуй, единственный, кто знает о чужой матери.  А выбора нет, в любом случае кому-то прийдётся спасать беднягу, они решили пойти все, дабы переживание в себе убрать не смогут.  Одни лишь Сынмин и Чонин решили сразу же сбегать в аптеку, ведь вместо лекарств, в аптечке у ребят лишь косяки и белые порошки.  Айен может признаться себе в том, что с одноклассником ему комфортно, что странно и удивительно, но видимо сам Мин-Мин (такую кличку ему дал Хёнджин, когда случайно запнулся на его имени) не чувствует уюта рядом с ним.  Он лишь глупо моргает и смотрит вперед, будто бы идёт совсем один, хотя рядом с ним есть недовольный, на данный момент, лис, явно хочет какого-то общения, хочет узнать больше о загадочном соседе по парте, но разговор вообще не идёт.  Айен под воздействием глупых препаратах, под воздействием алкоголя, выветрившегося уже давно из организма, решает спросить.  — Почему ты сейчас такой молчаливый? В квартире под водкой ты был куда разговорчивее — руки заводит за голову и устало вздыхает, будто бы привык к этому.  Он мог бы промолчать, забить, да тихонько сбежать, только вот собеседник слишком интересный, при этом манит к себе с этим ебаным молчанием, порядком уже надоевшее.  Сынмин ухмыльнулся, если чем его можно вывести на разговор, то это только алкоголь, хоть пил он его два раза за всю жизнь.  — Не знаю. Я всегда такой.  А ответ холодный, мрачный и сильно бесящий младшего. Таких людей всегда стоит сторониться, но от этого идиота невозможно сбежать. Ян даже не хочет пытаться, лишь нервы зря потеряет, ведь загадочность этого паренька слишком сильно заставляет прилипать.  — Меня бесит это! — вскрикивает он, совсем без агрессии, пинает камушек и сует руки в карманы — Будто бы ты не свой.  Если честно, то Сынмин действительно считает себя лишним, это вовсе не из-за кого-то в компании, просто пацана раньше шпыняли только в край. Если захотят - волосы отстригут или синяки по телу оставят, в общем его можно не судить за это. Чонин предполагает, что у паренька всё так плохо, задумывается даже о изнасиловании, но идею эту сразу выбрасывает, хотя в жизни он разговаривал с жертвами и поверьте, если бы Ким реально стал жертвой, то общался бы он совершенно по-другому.  Мальчик нахмурился и зашёл в аптеку, всё это время он действительно не знал как правильно ему начать диалог, как нужно поддерживать общение и не молчать, он серьезно пытался отнестись к этому делу, но это не посильная ноша для него, ему страшно, некомфортно и непривычно. Сейчас, беря какие-то бинты в руки, он задумывается о том, что он был бы не прочь начать жить заново, возможно тогда бы и поменялось в его жизни что-то.  — Ты долго стоять с этим будешь? — раздаётся хриплый голос сзади — Оплатил же уже.  И они берут всё важное, выходят и быстрым шагом добираются до дома друга в полной тишине, но в голове всё так же витают разные мысли.  У Сынмина мысль о том, что с ним не так и что он делает не так, а вот Ян размышляет о нём, заинтересовывается в нём всё больше и больше.  Ребята подходят к дому Хана, на улице уже давным-давно темно, даже машин нет, хотя на часах только двенадцать ночи, и парни, со своим везением, добираются живыми, но звонок в кармане Айена заставляет их остановиться.  — Алё? — Домой идите, мы уже вас заждались, нам аптечка нужна — говорит Хёнджин.  — Да сука!                          *** Дома полный срач, везде бутылки, мусор и еда, недоеденная младшим, а сейчас ещё и кровь добавилась в этот беспорядок. Джисон, обычно приходил в побоях после возвращения из дома, но кровь с него никогда не стекала, синяки были да и заживали они быстро, но сейчас, видимо, ситуация паренька ухудшается с каждым днём. Ян не раз успокаивал Хана, много раз давал советы всякие, может он и советует хуёво, но успокаивать он умеет не хило, однако все советы давались промахом в жизненную ситуацию, сейчас он точно так же сидит в комнате с мальчиком, так же пытается дать совет или чем-то помочь, пока разъяренный Феликс прикладывает лёд к макушке Джисона и вытирает кровь с разбитой губы и порезанной руки.  Чонин не знает что делать, не знает как долго будет продолжаться весь этот концерт с собственными родителями и родителями друзей, он давно знает, что у всей компании всегда были семейные проблемы, и по-этому слова «родитель», «семья» - уже не кажется тёплыми и родными, скорее это пустые, сломанные и грязные буквы, которые на деле вовсе не близкие. Сами же носители этих слов простые люди, которые не разобравшись со своими проблемами, решили завести себе собачку в виде не запланированного ребёнка и всё накопившееся  естественно будет перепадать только им.  — Джисон, я прошу тебя, просто нахуй сбеги из дома — умоляет Феликс, что удивительно, но на деле действительно и возможно. Он так же планирует уже как год переехать в проклятую квартиру друзей, так как дома на него внимание никто не обращает, а если и уделяют долю, то только побоям, но самое частое, что происходит - ебля мозгов каждый день, от чего Феликс уже чисто морально выносить не может, но ситуации он не рассказывает, лишь изредка делится по пьяни Бан Чану, а тот, как отец и глава всего пьяного сброда, выслушивает и поддерживает, чем сможет он поможет.  Джисон кряхтит, втыкается в подушку и стонет, не от усталости, а скорее от упокоения души, которой в нём нет ещё с самого рождения. Всё советы он принимает, слушает, помощь всегда примет и не откажется, но всё равно что-то не так. Он чувствует это сильнее всех, возможно в жизни и правда стоит убрать алкоголь и наркоту, но к сожалению, об этом задумываться поздно. Каждый, кто сейчас находится в этой квартире, не один раз задумывался об прекращении дурных привычек, только вот опомнились поздно, возможно, если бы они встретили себя в детстве, сказали бы «не кури и не пей, просто ешь и занимайся тем, чем хочешь», но сейчас ребята могут это только посоветовать неизвестным детям на улице.  Сколько не пей - не напивается.  Сколько не употребляй - не заканчивается.  И ведь они пытались. Контакт с родными наладить и жить здоровым образом жизни, любить себя пытались, а в конечном итоге падали в грязь лицом, ломали асфальт руками и ложились на самое дно, где и звёзд то в общем не видно.  — Я хочу чтобы мы все жили тут — ворчит Джисон в подушку, явно выплакавшись вдоволь, надеясь, что ответ будет положительным, но сердце думать не умеет, а мозг давно уже не работает.  Чонин грустно вздыхает. Если бы это только можно совершить… Дело вовсе не во всех ребятах, дело лишь в Чанбине, которого держат строго дома, а он дурак, сбегает из окна, получая новые синяки по телу. Сбежав из дома, родители сразу же полиции доложат где он, найти парня совсем не проблема, каждая собака знает, кто тусуется в этой квартире. Не один раз ребята докапывались до отца и матери Бина, а всё бестолку, как об стенку горох.  — И мы хотим, Хани, тоже хотим — Чонин знает как больно другу, понимает его, но сделать ничего не может и от этого только больнее. Для начала нужно помочь себе, чтобы тянут других с дна.  В гостиной поникшие Хёнджин, Бан Чан, Чанбин, Сынмин и Минхо смотрят в потолок, слушают всё, что говорит Хан, невольно задаваясь вопросом как исправить всё, что они сотворили с собой. Конечно, думать поздно, но исправляться никогда. Хван снова плачет, грустно окидывая фантики конфет, Чан беспокойно сидит рядом и слушает соседнюю комнату, Со пытается как-то успокоить плачущего принца, а вот Лино в который раз замечает, что забыл о чём-то важном, что хотел сделать сразу же как зашёл в эту квартиру. Он встаёт и ходит вокруг стола, всё думает и думает, но в голове кроме пустоты ничего не находит, а затем резко останавливается, глаза выпучиваются.  Вспомнил.  Он берет за руку Сынмина, уводит на кухню, закрывает дверь, честно говоря, ему максимально противно от своих действий, зазнался он очень красиво, но жутко и мерзко, он вовсе не сияет как звезда, скорее как враг своего же народа.  — Прости меня — говорит Ли, отходит к окну, чтобы младшему было максимально комфортно, а тот глаза выпучивает в удивлении — Я действительно причинил тебе много говна, извиняться думаю, смысла нет, но я попытаюсь исправиться — ни разу Минхо не извинялся перед кем-то, всегда вёл себя как мудак, но сейчас, раз он захотел изменений в свою жизнь, он извинится столько, сколько потребуется, хоть на край света пойдёт, но своё получит, по новой привычке.  Ким много раз слышал извинения, это ничем не примечательное, но видно, что очень искренне мальчик произнёс эти слова, внутри бушует что-то непонятное и раздражающее, он вздыхает и поправляет чёлку, тщательно раздумывает, если простит - возможность быть одиноким станет ещё меньше, но если нет - враг не уйдёт с поля. Выбора снова нет, хотя его и не было никогда, но сейчас, когда он один на один застрял в этом месте, он понимает, что выбор у него всегда будет зависеть от окружающих.  — Хорошо — тихо произносит он, облокачивается на столешницу и устало разглядывает товарища.  Ли ожидал услышать этот ответ, он почему-то даже рад, хотя Сынмина он совсем не знает, только как игрушку, но сейчас он постарается вновь вернуть доверие, он сделает всё для этого. А тот, сразу замечает блики в глазах, видит маленькую улыбку и удивление, и сразу осознаёт, что один он точно уже не будет, что Лино, хоть и странный, но пытается исправить то, что натворил.  И это жутко радует.