Не самые стабильные будни на Гриммо

      Гарри тяжело далось это письмо. Нет, ничего необычного в нем не было — обычное приглашение на встречу, но сама история, которая стояла за этим… Да, она была тяжелой.       Кричер вернулся и молча передал Поттеру свернутый в конверт пергамент, в котором Андромеда Блэк писала, что придет утром следующего дня. Гарри кивнул сам себе и отправил пергамент в камин, вставая с кресла — предстояло не меньше часа заниматься распутыванием всего того, что он успел намудрить, усиливая защиту дома от нежелательных гостей.

***

Утро 6 июня 2016 года

      Андромеда появилась внезапно. Просто вышла из камина и молча уставилась на Поттера. Она почти всю ночь провела в размышлениях относительно того, что такого случилось с Гарри Поттером, но вот — он стоял перед ней. Кажется, даже вполне живой. Хотя здоровым он точно не выглядел.       Худой… Хотя, нет. Не просто худой, а едва ли не высохший. Черные круги залегли под его глазами, а кожа выглядела настолько бледной, что он вполне сошел бы за инфернала при должном освещении.       — Мерлин, Гарри. Что с тобой случилось? — ахнула Андромеда, не торопясь с объятиями. Тем более, что сам Поттер инициативы не проявил, просто оставаясь на месте.       — И тебе привет, Андромеда. Присядем? — на невысказанный вопрос в глазах Меды Гарри вынужден был дополнить. — Я все расскажу, честно.       Дождавшись, пока маги рассядутся по креслам, между ними возник Кричер и поставил на столик рядом с Гарри пробирку мутноватой жидкости. Потом эльф развернулся, поклонился Андромеде и вновь исчез.       — А, не обращай внимания, — прокомментировал Гарри. — Кричер заботится о моем расписании.       — Ты выглядишь…       — Не слишком здорово? — кривовато улыбнулся Гарри.       — Да, что-то вроде того.       — Тебе короче или подробнее?       — Подробнее, конечно.       — Ох-ох-ох, ну, тогда давай начнем с того момента, когда я передал тебе права на голосование в Визенгамоте и места в нем.       — Так…       — В общем, тогда я начал чувствовать себя плохо. Ходил по врачам, в том числе искал в других странах, на других континентах. Все было без толку.       — Тебя прокляли?       — Если бы… Ты знаешь историю моего второго курса в Хогвартсе?       — Это какой год? Девяносто второй?       — Ну, пополам с девяносто третьим, да.       — Помнится… — Андромеда задумалась, — тогда отстранили Дамблдора, а еще открылась…       — Тайная комната, — закончил за нее Гарри. — Так вот, истоки идут оттуда.       — Так, значит, те истории про василиска — правда?       — Ну, я не могу ручаться за все сразу, но да, я убил василиска в Тайной комнате. К сожалению, — продолжил Гарри, игнорируя потрясенный взгляд женщины. — Я был вынужден сражаться с ним мечом. В момент, когда удалось вбить лезвие ему в нёбо, он прокусил мое предплечье.       Гарри повернул руку, показывая шрам, похожий на обваренный лоскут кожи.       — Но ты же…       — Выжил? Да. Феникс Дамблдора, Фоукс, прилетел тогда и капнул несколько слезинок прямо в рану. И это помогло, как мне казалось.       — Получается, сейчас яд начал тебя отравлять?       — Именно. Но не сейчас, а в 2002 году.       — И ты с тех самых пор ищешь способ исцелиться?       — Ха, если бы. Я умираю. Медленно и весьма болезненно, но мне осталось недолго.       — Тедди очень скучал по тебе, ты ведь знаешь?       Гарри закрыл глаза, чувствуя, насколько близок к тому, чтобы расплакаться прямо перед Медой. Горечь и самобичевание постоянно сопутствовали его мыслям о том, что он бросил крестника.       — Знаю… И поверь, мне очень жаль.       — Жаль? — Андромеда вскинулась, отцепляя руки от подлокотников, которые сжимала на протяжении всего разговора. — О, я вижу, как тебе жаль! Ты мог бы рассказать ему, мог бы увидеться с ним, но ты предпочел…       — Предпочел что, Меда? — Гарри посмотрел на Меду так, что весь ее запал пропал и она вновь опустилась в кресло. Взгляд был тяжелым. Она никогда за свою жизнь не видела такого выразительного взгляда. Вечно яркие, практически невозможные глаза-изумруды Гарри Поттера выражали в себе смесь всего и сразу — боли, сожаления, гнева, скорби. — Предпочел обеспечить ему будущее? Предпочел его счастливое детство, не испорченное умирающим крестным, над которым вечно тикает обратный отсчет? Не говоря уже о том, что я гребаный последний Певерелл, и ты должна знать, что это означает!       — Прости, Гарри… — стушевалась Меда. — Так что в итоге?       — В итоге… я провел несколько ритуалов, — женщина в кресле напротив Гарри ахнула, но он продолжил. — По крайней мере, те, на которые был способен. Разыскал несколько помощников, даже продлил себе срок на какое-то время.       — Помощников?       — О, — Гарри махнул рукой, — поверь, худшие из худших. В иные времена я бы сдал их в Аврорат и там они были бы приговорены к поцелую дементора. Тем не менее, оказалось, я весьма лицемерен, когда дело касается моего собственного благополучия.       — Они… помогли?       — Да, помогли. Но я по-прежнему умираю. И скоро умру, — Гарри поднял глаза и посмотрел на Меду так, что та вновь вжалась в кресло.       — Скоро?       — Месяц, два, три… Это неважно. Я позвал тебя не для организации похорон.       — А для чего?       — Я… Я не знаю, какой из себя Тедди, понимаешь? Поэтому тайно отпишу род тебе.       — Он уже совершеннолетний, Гарри.       — Я знаю, но все же — я полагаюсь на тебя. Ты станешь леди Поттер и леди Блэк. Тебе перейдет этот дом, как и разрушенный мэнор Поттеров. Также, тебе перейдет чуть больше половины от общего количества золота в Гринготтсе.       — Поттер? Я не Поттер по крови.       — Нашего дальнего родства достаточно, — махнул рукой Гарри. — Яд прибил мои яйца, так что с возможностью завести своих собственных детей пришлось попрощаться.       — Это… ужасно, Гарри.       — Не парься, это уже неважно. Ты станешь моей основной наследницей, а уже через тебя — Тедди.       — Кому отдать все остальное золото?       — Все, что хранится в сейфах Блэков, достанется тебе, как и часть того, что хранится в сейфах Поттеров. Также, в родовом сейфе Поттеров будет лежать коллекция артефактов моего изготовления, — Андромеда изумленно распахнула глаза. — Не скидывай никому, не подумав. У них всех есть инструкция, изучай внимательно. Возможно, лучше будет оставить их там, но это решать тебе.       — Ты стал артефактором?       — Вроде того, — Гарри пожал плечами. — Не бог весть каким, но все же… Итак, с вами разобрались. Остальное золото из сейфов Поттеров надо будет разослать по другим адресатам.       — Уизли?       — Не только. Может, стоит позвать Кричера?       — Давай сначала так.       — Хорошо. В общем, Гермиона, Невилл Лонгботтом, Луна Лав… Скамандер, Флер и Габриель Делакур.       — Делакур? Они тебя разыскивали, ты знаешь?       — Нет, не слышал.       — Да, пару лет назад. Сначала эта Флер заявилась ко мне, потом и ее младшая сестра тоже. Миленькие, конечно, этого не отнять. Старшая, правда, какая-то очень уж грустная.       — У нее есть причины. Чего они хотели?       — Найти тебя. Видимо, беспокоились о тебе.       — Надеюсь, ты не рассказала им ничего?       — Рассказала, но я ведь ничего и не знала. Мы на тот момент лет десять как не виделись.       — Да, дела… Ладно, это уже неважно. В общем, им всем отходит тридцать процентов, делить надо поровну.       — Хорошо. Что делать с оставшимся?       — Я положусь на твои знания — не считая фонда помощи оборотням при Мунго, ты знаешь еще какие-то полезные инициативы, которые стоит поддержать?       — М-м-м, у твоей… Гермионы много проектов, если я правильно помню.       — Хорошо, эту конкретику оставлю за тобой. В общем, все понятно?       — Да, просто… Хочешь посмотреть на Тедди?       — Конечно.       Меда вытянула из сумочки колдографию и протянула Гарри, на миг коснувшись пальцев и удивившись тому, насколько те ледяные. Не просто холодные, а словно только-только из проруби.       Гарри же, в свою очередь, откупорил стоящую на столике пробирку и залпом выпил содержимое, даже не поморщившись, а после обратил внимания на движущееся фото в руке.       С фотографии на него смотрел и улыбался высокий парень с интересной рыжевато-синей шевелюрой и значком старосты школы на мантии рядом с гербом Пуффендуя. Юноша явно выглядел абсолютно счастливым и беззаботным, но Гарри знал — мальчику выпала тяжелая доля. Потеряв родителей в бессознательном возрасте, он остался с бабушкой, а потом был брошен даже собственным крестным. Нелегкая судьба с самого начала.       — Он… Он похож на них, но при этом… — Гарри протянул колдографию обратно и Андромеда взяла ее, понимая, что оставлять фото на память Гарри бы точно не стал, судя по тому, как слезы стояли у него в глазах. — Знаешь, он похож на Теда.       — Знаю, — мягко улыбнулась Меда, — он перенял его лучшие черты.       — Я рад… Когда я умру, расскажи ему обо мне. Хотя, нет, нет. В сейфе Поттеров… Там будет омут памяти, да. Возьми омут и покажи ему воспоминание об этом разговоре.       — Я думаю, он сможет простить тебя, Гарри.       — Нет, нет. Не сможет, Меда. Я бы не смог. И он не сможет. Тут важно не прощение, я просто… Не хочу превратиться в ничто, понимаешь? Я трус, но я хочу, чтобы о моем существовании помнил хоть кто-то. Даже если мне не хватило смелости участвовать в его жизни.       — Ты открыл для него сейф.       — Я открыл бы для него хоть сотню сейфов, но это не сравнится с реальной заботой, с визитами, с прогулками. А… — Гарри махнул рукой, — это уже неважно. Покажи ему это воспоминание. Пусть он просто знает, что я помнил о нем, хоть мне и не хватило смелости стать для него хорошим крестным отцом.       — О, Гарри… — Андромеда сорвалась-таки с кресла и в два шага достигла Поттера, обнимая его за плечи. Те ощущались так, словно это были только кожа да кости. — Ты вообще что-нибудь ешь?       — Мой организм отвергает пищу… В основном, у меня пюреобразные трапезы и огромное количество питательных зелий.       — Звучит просто ужасно.       Гарри вновь махнул рукой.       — Я привык. Это не так страшно, как потребность использовать вот это, — Гарри приподнял одну из штанин, демонстрируя Андромеде картину, от которой ее едва не вывернуло. Иссохшая, зеленовато-серая голень, которая действительно выглядела как плоть инфернала, была плотно обернута в какие-то тонкие ремешки.       — Что это такое?       — Моя нога, — хмыкнул Гарри. В ответ же на выжидающий взгляд Меды он пояснил. — Это мой полноценный корсет. Он позволяет мне ходить.       — Так ты…       — Да. Я разрушаюсь, гнию заживо. Поэтому, полагаю, это наша последняя встреча.       — Гарри… — по щеке Меды побежала слеза.       — Не расстраивайся, Андромеда Блэк, — Гарри поднялся с кресла и аккуратно коснулся ее плеча своей костлявой, слегка подрагивающей ладонью. — Я намного старше, чем был мой отец в октябре восемьдесят первого. На том свете меня давно уже ждут.