diables

не контролируй бесов, лучше дай напас им

мир опасен, держи себя в руках, когда вдруг нападают мрази

по локоть в грязи, не избежать нам смертной казни

смотри, как перед смертью я стою в экстазе

***

спустя время роберт заскучал, пространство вокруг начало казаться ему чересчур лиминальным и ненастоящим, а все происходящее здесь — выдумкой. он проснулся из своих мыслей от первого громкого хлопка, а окончательно пришел в себя после второго, который прозвучал прямо у него под ухом. над ним опять зависла все та же жабоподобная женщина, которая, по всей видимости, теперь чувствовала каплю ответственности за плаудиса. рядом с ней образовался не менее страшненький старый мужчинка лет шестидесяти пяти, что то и дело морщил нос и поправлял очки, тупо уставившись на роберта. к груди он прижимал огромный талмуд, с которым, кажется, никогда не расставался и того не желал. — поднимайся, регистрировать тебя пойдем, — выговаривает тетка, мужчина на фоне продолжает морщить нос, а роберт пытается понять, что тут вообще происходит. он поднимается с места и волочится за парочкой этих эфемерных личностей, что мило переговаривались между собой о судьбе берта, пока он сзади чесал репу. они неспеша приближались к еще одной двери, а дед попутно рассуждал о том, насколько давно он не работал, сколько проблем от нынешней молодежи, косвенно обвиняя в этом роберта и напоследок выплюнул тетке что-то типа «иди, людочка, работай. я подойду к тебе, радость моя», на что та мило похлопала ресничками. лицо робчика непроизвольно перекосилось от отвращения на последней реплике мужчины. они дождались пока людочка довольно убежит к себе за стол и прошли во второе помещение. за резной дверью оказался маленький кабинет, больше походящий на подсобное помещение. мужичок авторитетно вывалил все свое имущество, которое до этого носил в руках на стол и уселся на обтянутое искусственной кожей офисное кресло. напротив деда для роберта тут же материализовалась какая-то непонятная табуретка. — присаживайся, — он кинул на берта недовольный взгляд, в сотый раз поправляя очки на носу, — ты значится, исключительный фрукт! сейчас будем думать, что с тобой делать. плаудиса скосило вновь. так изощренно его не называла даже мать. он скучающе полу-лег на стол, подперев голову рукой и уставился на мужчину перед собой. — по местным традициям, — мужик не переставал поправлять очки и морщить нос, — тебя надобно определить хоть куда-нибудь… ну, там, знаешь, либо в явь, либо в навь… но ты ведь нигде не значишься даже! — он не смотрел на роберта совсем, то и дело перебирая бумажки, перелистывая страницы в толстой книге и морща нос. — противный, противнейший случай… ты вообще понимаешь, что происходит-то с тобой? — он наконец поднимает голову в сторону берта, и, видя его перекошенное лицо, слегка разочаровывается. видимо, во всей человеческой сущности. блондин резко отрицательно мотает головой из стороны в сторону. мужик вздыхает. —в общем, ты сейчас в чистилище, у тебя два выхода, если можно так сказать; либо проходишь очищение и отправляешься в явь — мир живых, либо в навь — мир мертвых, — дед активно жестикулировал руками, глядя на недоумевающего роберта. «какой нахуй мир живых и мертвых? лучше бы огэ по математике написал щя вместо этого всего» — стой, а что за очищение? мыться я тут не буду! — роберт недовольно почти подскакивает на месте от своей собственной логической цепочки, — тут, наверное, такая жесткая вода, — и тут же принимает исходное положение, извергая из себя порцию мыслей в слух. дед напротив роберта в очередной раз разочаровывается во всем человеческом и почти бьет себя по лицу из-за стыда за парня. — да нет же! ну, знаешь, есть тут пару обрядов, пройдя которые душе дается возможность вернуться к мирской жизни. плаудис совсем растерялся, пытаясь проанализировать полученную информацию. — эээ… и что это за обряды? — выдавливает из себя парень, думая о том, что, наверное, все вокруг, в том числе и он, давно сошли с ума, либо крепко-крепко спят, а всё происходящее — всего лишь плод фантазии роберта. лучше бы так, чем поверить в реальность положения парня сейчас. мужик оживляется, получая наконец профильный для него вопрос и открывает вторую огромную книжку, с которой он таскался все это время. «— Запомните, дети мои! Любовь и правда всегда побеждают. Вы были искренни и правдивы, поэтому вам оставили вашу жизнь и вашу судьбу. Сейчас каждый из вас пройдёт свой путь очищения. Вам придётся пройти через три огненные стены, смело шагайте сквозь них. Не бойтесь, жизнь вам уже дарована, а чистку пройти необходимо. Нужно забыть всё, что происходило с вами прежде и произошло здесь.» роберт слушал зачитанное дедом без особого энтузиазма, думая, что тот просто бредит, и его все вышеописанное точно никак не коснется. — ну, как-то так, в общем, — дед тяжело захлопывает книгу и поднимается с места, — так что, очищаться будем? или тут хочешь остаться? берт совсем раскис. мужик задавал слишком глупые вопросы, а ему уже порядком надоело быть мертвым. он явно представлял это совсем по-другому. — ну… да, наверное, — блондин неуверенно пожимает плечами, глядя на своего собеседника и тоже поднимаясь со стула, следуя его примеру. — как будто кто-то когда-то хотел тут остаться. мужчина усмехается и задвигает стул. — ох, таких было немало! знаешь, некоторые души даже после сотен лет заключения выбирали жизнь нави. что-то им тут приглянулось… — рассуждает он, попутно выпроваживая роберта из подсобки и закрывая ее на три замка. плаудис даже не знает как расценивать этот интересный факт. ему тут не приглянулось совершенно ничего. пейзажи вокруг были весьма удручающими — до попадания в огромный холл, роберту и вовсе казалось, что он сейчас где-то на девятом кругу ада. от интерьера главного холла у него уже гудела голова; находиться в этом глупом закрытом помещении уже надоело. он хотел домой, спать и никогда не умирать. — стоп, то есть я не первый такой? просто мне говорили… — он мешкается и, проходя мимо стойки регистрации с теткой за ней, указывает пальцем куда-то в ту сторону. — тут все намного сложнее! такой как ты — действительно один, но эта процедура не только для тебя лично. через это проходят все умершие. берт замолкает насовсем. он обдумывает все, пока плетется за мужчиной в неизвестном, кажется, им обоим, направлении. дед то и дело петляет, тычется во все углы, останавливается посреди дороги, из-за чего в него довольно часто врезается совсем дезориентированный роберт. наконец деду приходит осознание что вот — точка назначения, и он наконец-то замирает на месте, хватая за рукав чуть не проскочившего мимо робчика. — ну, вроде пришли, — он задирает голову наверх в силу своего небольшого роста и глупо осматривает следующую резную дверь. роберт в конце концов оживляется и начинает вертеть головой из стороны в сторону. белый холл остался за спиной и теперь вокруг только сравнительно узкий коридор с десятком одинаковых дверей. в них отличалась только надпись на золотой табличке на лицевой стороне. плаудис искренне пытался прочитать то, что написано на той двери, возле которой его остановил «николаич» — так, оказывается, звали этого мужичка — и у него решительно не получается, будто это написано на смеси всех человеческих и не очень языков. -не бойся! вряд ли что-то пойдет не так, я занимаюсь этим слишком большое количество времени, — пытается приободрить роберта мужчина и пропихивает его в следующее помещение, которое даже отдаленно не было похоже на комнату. берт останавливается ровно там, куда его толкнул дед и задирает голову, осматриваясь вокруг. теперь это «измерение» поражает его в два раза сильнее. вокруг него — кажется, бесконечное пространство, темное и тусклое, что очень контрастирует с коридором, в котором только что стоял роберт. плаудис оборачивается, надеясь увидеть своего сопровождающего, но сзади него нет ничего кроме двери и торчащей из-за нее сморщенной конечности. лицо блондина снова вытягивается и он выходит из ступора, подходя к двери и прокручивая ручку, чтобы та открылась. на роберта тут же падает николаич, которого зажевало в дверном проеме, коротко благодарит парня за помощь и, кряхтя, уходит вперед. берт чешет затылок, думая об абсурдности происходящего и догоняет деда, стараясь не потеряться. а потеряться теперь было действительно страшно, ведь они находились в полностью открытой и, по ощущениям, бескрайней местности. жути нагоняло почти полное отсутствие света — на небе была только черная луна (?), от которой исходило слабое свечение. в целом пейзажи вокруг были не из приятных. мужичка, шедшего впереди роберта, напротив не смущало совершенно ничего. он спокойно продвигался вперед по импровизированному тротуару, который, казалось, был бесконечным. по сути, это ничем не отличалось от собянинских плиточных тротуаров, к которым за шестнадцать лет роберт порядком привык, но больше удивляло само наличие их здесь. одна прямая дорога вела к зданию, что больше походило на ветхое и непригодное, чем на то, куда действительно просто необходимо зайти им обоим. но дед утверждал именно это, а на все вопросы роберта он отвечал односложно и многообещающе. плаудис находился под слишком сильным впечатлением, чтобы распылять свое внимание еще и на реплики мужчины. он вполне смирился со всем, что происходило и просто разглядывал все вокруг. берт вряд ли замечает даже то, что они продвинулись внутрь здания. наконец, он возвращается в реальность (если это конечно можно назвать реальностью) и осматривается. тут уже привычная картина — стойка регистрации, глупый диван, рядом журнальный столик и пиала с конфетами. парень заостряет взгляд на последнем предмете, через минуту уже распихивая по карманам лимонные и малиновые леденцы и опускаясь на диванчик. он оказывается порядком удобнее того, на котором блондин прыгал в больничном холле. николаич тем временем крутился вокруг стойки, мило болтая с не очень миловидной молодой девушкой за ней. роберт уходит в свои мысли, поглощая леденцы один за одним и складируя рядом с собой гору фантиков, пока его не отвлекают от этого занятия. мужчина, глядя на плаудиса, мотает головой из стороны в сторону, явно порицая его бездумное поглощение леденцов и подзывает к себе. блондин разочарованно вздыхает, но все-таки поднимается, оставляя конфеты в покое. девушка за стойкой любезно просит парня начеркать основную информацию о себе на листочке. вручает ему все необходимое и отправляет его обратно на диван, выполнять поручение. николаич еще недолго воркует с девушкой, периодически подгоняя роберта, задержавшегося из-за усиленного всасывания конфет из пиалы. плаудис загребает новую порцию малиновых леденцов себе в карман и возвращается к своему компаньону, невероятно довольный собой. девчонка одобряет все им написанное, нагружает николаича тонной какой-то совершенной непонятной для роберта информации и зовет следующего клиента. и роберт даже не заметил, как за время их пребывания внутри, снаружи действительно выстроилась огромная очередь из таких же фантомных силуэтов людей, как он сам. мужчина тащит плаудиса дальше в глубь здания, петляя по коридорам, проходя насквозь десятки кабинетов, где в каждом сидит какая-то новая хтонь. блондин даже не успевает реагировать на это все, странные и страшные рожи меняются как на карусели. роберта даже начинает мутить. в какой-то момент он просит 2 минуты на перекур и николаич спокойно соглашается. — но все же нам надо спешить. скоро наше время по талончику, — он послушно ждет, пока робчик покурит свою мерзкую арбузную сигарету в совершенно не предназначенном для этого месте, перебирая в руках квадратный клочок бумажки. роберт тем временем почти давится ароматизированным дымом. — это еще и по талончикам? — водянисто-голубые глаза роберта становятся невероятно огромными и подскакивают на лоб. не дадут и после смерти отдохнуть нормально. — конечно! а ты как хотел? тут все как у людей, только не у людей, — он как-то расстроенно пожимает плечами, сверху вниз глядя на роберта, усевшегося на пол в каком-то проходном коридоре. хоть ног он и не чувствовал, но по старой памяти сильно устал, поэтому почти упал там же, где дед объявил «стоянку». мимо то и дело мелькали непонятные существа, топчущиеся робчику по фантомным конечностям. он докуривает, тушит окурок об неаккуратно постеленный в коридоре ковролин и резко поднимается. но это все лирика. мужчина подгоняет парня, показывая, что долго он его ждать не будет, и роберту снова приходится волочиться за николаичем. наконец они приходят в место назначения. дебильный, по мнению плаудиса, офис заканчивается, и начинаются странного вида больничные помещения. и все это без четкого разграничения. у блондина плывет перед глазами. мужчина останавливается у одного из кабинетов. — это — он тычет пальцем в дверь за своей спиной, — тот самый страшный кабинет очистки. сейчас будем тебя пытать, — выдает мужик и растягивается в нечеловеческой улыбке, наблюдая за реакцией ошарашенного роберта напротив себя. — да не бойся! — мягко продолжает он, — это даже не больно, как комарик укусит. кажется, николаич за немногочисленное время их с робчиком общения, уже порядком к нему привык и стал чувствовать себя вполне комфортно, чего нельзя сказать про блондина. он до сих пор не совсем осознавал плачевность ситуации, в которой оказался. да и размер этого чудо-помещения он тоже не совсем понял. «пыточный» кабинет изнутри представлял собой кабинет педиатра из поликлиники у робчика на районе. там он бывал часто, по поводу и без — то справки выпрашивал, то действительно температурил. только вместо всего медицинского убранства внутри был дверной проем. без дверей или чего-то еще. просто дверной проем, рядом с фантомным «врачом», сидящим за столом. роберт на все это недоверчиво ведет бровью, ставя под сомнение такие обрядные технологии. — о, у тебя прямо на лице написано, все, что ты хочешь узнать, — николаич становится максимально доброжелательным без видимых на то причин, — объясняю в двух словах. становишься сюда, — он тычет пальцем в проем, — дяденька за столом нажимает на красную кнопочку, — теперь он указывает на хтонь сидящую рядом, — подается огонь. если выстоишь 3 таких нажатия на красную кнопочку, то отправим тебя в явь. если сгоришь — отрабатывать придется, — николаич заканчивает свой монолог для пятилетних и довольно пожимает плечами. роберт угрюмо вздыхает — у него-то и выбора особо нет. он смиренно выгребает из карманов тонну украденных конфет, десяток камней, смятую пачку сигарет и зажигалку. снимает с шеи крестик, сваливает в одну кучу кольца. проделывает все монотонно и никуда не спешит, неосознанно оттягивая время. становится в указанное мужиком место, грустно вздыхает и зажмуривает глаза, туманно вспоминая момент своей смерти и думая о том, что обратно в жизнь его явно не пустят. и… так и происходит. только, загвоздка в том, что когда хтонь за столом жмет на кнопку, то происходит решительное и отрезвляющее ничего. роберт снова ведет бровью в недоумении, ведь он ожидал что прямо сейчас всполыхнет. и бровью ведут все присутствующие в помещении, даже те, кто бровей не имеют по определению, потому что произошедшее не укладывается ни в какие рамки. дед подзывает к себе берта, хтонь снова жмет на кнопку и все, на удивление, работает как часы. николаич выглядит озадаченным, а хтонь вряд ли выглядит как-то, что умеет в эмоции. дед загоняет роберта обратно, существо повторяет те же манипуляции с ядерно-красной кнопкой и ничего не происходит… и так раз за разом, на протяжении неизвестного количества времени — потому что в этом лиминальном пространстве времени и не существует-то — пока не выдохлись все участники этого процесса. роберт в какой-то момент решительно заявил, что он вообще-то устал, и у него сейчас перекур и мигом вылетел из кабинета, показательно хлопнув дверью. оставшиеся в помещении не растерялись и продолжили эксперимент по тестированию чудо-устройства уже без одного звена. в этот раз дед затащил в рамку саму хтонь, никогда не встающую из-за стола и сам с размаху вмазал по кнопке. этим действием он спровоцировал сожжение своего, так называемого, коллеги, и, возможно, пары городов в северной америке. но это тоже лирика. по возвращению роберт обнаруживает только кучку пепла посреди кабинета и скучающего николаича, сидящего за столом. — ээ, а где? — робчик чешет затылок, кивая на остатки хтони. мужик машет рукой, мол «неважно», и плаудиса совершенно устраивает этот ответ. — и что делать-то теперь? я к маме хотел, вообще-то… извиниться там, все такое, — блондин присаживается на второй стул рядом и совсем раскисает. — да ладно тебе, придумаем сейчас что-нибудь, — хлопает берта по плечу и подрывается с места николаич, — может попробуем еще разок? роберт тяжело вздыхает, но соглашается, и снова ничего не происходит. николаич оставляет безрезультатные попытки и робчика в кабинете, а сам убегает по «срочным делам». плаудис так же монотонно нанизывает кольца на пальцы обратно, возвращает цепочку с крестиком на шею, а конфеты и камни в карманы. закуривает прямо в помещении, падая на стул. спустя время действительно возвращается дед, ставший берту уже почти родным. с кучей бумажек и максимально радостный. — в общем, поедешь в навь! только не к мертвецам, а кое-куда поинтереснее, — он довольный вручает плаудису всю макулатуру, — ты школу то хоть закончил? задумывается он на минуту, — ай, ничего! среднее специальное получишь, маме потом похвастаешься. собирайся. он, невероятно довольный собой, заканчивает этот непродолжительный монолог и начинает пристально пялиться на роберта, не понимающего совершенно ничего. — ну что ты смотришь-то? будешь теперь с нечистью жить! когда умер, с этим, знаешь, уже ничего не сделать, я же не волшебник все-таки… пойдем говорю, — напоследок брякает николаич и движется к выходу. роберт подрывается за ним. за дверью оказывается уже не больничный коридор, а то, что плаудис увидел первым делом, когда только появился здесь. та самая река с торчащими из нее руками. только на ней материализовался огромный бородатый мужик на лодке и целый деревянный причал. роберт протирает глаза — не чудится. — а, кстати, — николаич копошится в карманах своих брюк, — вот тебе — будешь к маме в гости бегать, — он выуживает из кармана аккуратную цепочку с подвеской из розового камня и вручает ее робчику. тот глупо хлопает ресничками и, сжимая цепочку в руках, смотрит как мужчина постепенно растворяется, пока не пропадает вовсе.