diables

героиновый милкшейк устроил бармен моей даме

^-^

***

после переправы на другой берег реки все стало только хуже. новоиспеченного знакомого роберта теперь как не бывало. вместо него осталась пустота, песок под ногами и два каких-то додика машущих блондину ладошками, стоя в 10-ти метрах от него. робчик вопросительно ведет бровью, глядя на них и вертит в руках полученное украшение. не успевает он моргнуть и глазом, как эти же тела предстают прямо перед его носом. плаудис только округляет белесые зрачки в недоумении. — привет! ты роберт, да? очень приятно, — тот, что посветлее и в целом поприятнее на вид, тянет парню руку в знак приветствия, — я миша, это мой друг — игорь. он не особо любит разговаривать, но его особо и не спрашивают, поэтому мы с ним обязаны рассказать тебе все об этом месте. пойдем! блондин недоумевает от количества полученной информации, выдавливает из себя короткое «приятно познакомиться», и его тут же хватают под белы рученьки новоиспеченные друзья, уводя подальше от того места, где раньше была дверь в канцелярию душ. они показались роберту довольно… колоритными. тот, что поугрюмее, игорь, не открыл рот ни разу за все их короткое совместное путешествие. он только косил глаза в пол, шмыгал носом и то шел на несколько шагов впереди, то наоборот отставал. миша, в отличии от своего молчаливого друга, не затыкался ни на секунду. пейзаж вокруг парней резко сменился и теперь плаудис действительно ловил себя на мысли, что наверное просто спит и ну абсолютно точно не мог умереть. вокруг него были среднестатистические улочки, точь в точь как в любом небольшом городе его необъятной родины. единственное различие было в том, что вокруг не было ни мамочек с колясками, ни компашек подростков, ни обычных работяг. мимо такого просто и человечного роберта, одетого в то, в чем он и умер, слева и справа шныряли настоящие монстры. тут были все — на любой вкус и цвет. он вряд ли мог поверить своим глазам. мимо мелькали и лешие, и кикиморы, и домовые, и… в общем, все. блондин успевал лишь недоумевающе хлопать ресницами. — да, наверное, все-таки стоит рассказать больше о городе… — вновь защебетал сладким голосом миша, подгоняя своего приятеля и хватая за руки обоих парней, — ну, тут ничего сверхъестественного нет. все как у людей. у нас город интернациональный, но тут тоже существуют разделения на, — он замялся, — как бы выразиться, — его рыжие тонкие брови сложились, выражая невероятную сосредоточенность, — страны и континенты. если это можно так назвать. у себя на поверхности ты жил в «СНГ», так что и тут можно считать «СНГ» — только для сущностей. таких как мы с игорем, — он выдохнул и оглянулся на роберта. тот выглядел довольно запуганно, — ну же, будь смелее, — парень легонько толкнул плаудиса в бок, чтобы тот оживился, — теперь ты тоже один из нас. блондин решительно не воспринимал информацию. миша много болтал о себе. он поведал то, что сам он являлся хранителем снов, а его не особо приятный дружок — феникс. рассказывал, в чем заключается его работа, — да, у него есть работа! — что он следит за снами всех детей, женщин, представителей лгбт сообщества, феминисток и прочих меньшинств. роберт переваривал эту информацию дольше положенного, в основном из-за того, что в употребе никогда не интересовался кто же такие феминистки и кто именно входит в лгбт сообщество. да и вообще, как казалось плаудису, все это от лукавого. но с новой реальностью приходилось мириться, и у роберта особо не было выбора. в конце концов, они, мелкими перебежками, все же добрались до места назначения. для парня самым странным из всего происходящего с ним был не стоящий по правую руку, почему-то, феникс, а то, что здание, к которому они в конце концов приблизились, выглядело один в один как шарага на его районе. миша довольно объявил роберту прямо в ухо, что теперь это — его второй дом, и он будет приходить сюда каждый день. неизвестно, было ли знакомо этой хтони понятие времени, концепция дней и недель, а также прочие сугубо «земные» вещи, или миша просто нахватался умных слов из снов великогабартиных феминисток. на самом деле, это было самое безобидное в мише. роберт застыл, как вкопанный, наблюдая за тем как разномастные студенты выплывают из дверей здания, шумно разговаривая и даже иногда врезаясь друг в друга. они проходили мимо плаудиса и его компании, задевая самого блондина. он думал лишь о том, что при жизни он надеялся избавиться от математики и биологии хотя бы после смерти. — так! передохнули и хватит, пошли, — вдруг встрепенулся миша, подхватил парней под руки и направился прямиком ко входу. игорь скромно хихикнул в рукав кофты, видимо от каламбура собственного производства на слово «передохнули», зная плачевное и жалобное положение роберта сейчас. дальше — только бесовская бюрокатия. в конце концов, роберт официально стал студентом «МВГУ» — Межвидового Всеславянского Горного Университета. ну, или Мокрого Вонючего Гнилого Улья. плаудису, как положено, выдали студенческий билет, в котором название учебного заведения каждый раз менялось на все более абсурдный набор слов. блондин уже начинал привыкать к самобытности данного места. он даже позволил себе подумать о том, что возможно все не так уж и плохо, и раз уж это — его судьба, то пусть будет так. все же, надо принимать то, что дают. он то и дело теребил кулон на шее и испытывал сильное желание выйти подышать на свежий воздух. но подышать он хотел в москве, а не здесь, где и свежего то ничего нет. здешний ландшафт парня совсем не привлекал. неожиданно, но солнце тут было такое же, как и дома, будто он никуда и не перемещался. но красный цвет вообще всего вокруг уже начинал плавить роберту глаза. хотя, даже к этому можно было привыкнуть. кроме красно-зловещего неба это место ничего не выдавало. архитектура была привычной. от этого блондин чувствовал себя в несколько раз спокойнее. только вот по этим довольно спокойным и культурным улочкам перемещались совершенно удивительные морды. очутившись на крыльце МВГУ вместе с игорем, что продолжал безразлично молчать, роберт принялся рассматривать. только теперь не с животным страхом, а скорее с детским интересом, которого у него не было ранее. феникс впервые решил подать голос. -о, смотри, кикиморша, — выдал он внезапно хриплым голосом, — это клава, соседка наша, — ткнул пальцем в какую-то длинноволосую и бледную девушку игорь, — ну, по общаге. по ней не скажешь, что она кикимора. да и вообще, бесит она меня. роберт покосился на своего новоиспеченного собеседника, но кивнул ему в ответ так, будто все понял. — а рядом с ней, вот этот волк-карлик, он оборотень. ну, они мутят типа. он меня тоже бесит. строит из себя много слишком, — недовольно хмыкает игорь, тыкая теперь в обоих. — тебе хоть кто-то нравится? — подумав немного говорит роберт, сделав некоторые выводы о новых для него персонажах. и об игоре тоже. феникс только открывает рот, чтобы сморозить что-нибудь язвительное в ответ блондину, но его прерывает миша, громко врываясь в их диалог. игорь смотрит на парня как-то особенно добро и совсем закрывается, переставая обращать внимание на все (х) вокруг. кроме, конечно, миши. — в общем, я обо всем договорился, ты теперь будешь жить с нами в блоке. пока даже бесплатно, потому что я тебя в сироты записал. там, типа, льгота полагается, — хранитель снов явно ждал похвалы за проделанную работу. но роберт не понимал совершенно ничего. а вот игорь начинал относиться ко всему этому с долей скептицизма. — это с недокикиморой и недооборотнем что ли? — подумав еще немного сморозил плаудис. миша кидает недовольный взгляд на игоря, додумывая, что он успел уже наговорить бедному парню про их соседей по блоку, но все же мягко кивает в согласие берту. *** плаудису выделили кровать в комнате мальчиков, личную прикроватную тумбочку, две полки в общем платяном шкафу и полку в холодильнике. у роберта не было столько вещей, сколько досталось мест для их хранения. оказалось, что МВГУ еще и предоставляет крышу над головой своим разношерстным студентам. поэтому теперь долгосрочными соседями роберта стали игорь с мишей и оборотень тагир, о котором блондин уже был наслышан. напротив находилась комната девочек, в которой царствовала одна кикимора клавдия, ведь больше желающих поселиться с таким количеством существ мужского пола, почему то, не нашлось. роберт сразу же начал обживаться на своем новом месте, разложил на и в тумбочке камни, украденные им из неизвестного пространства, гордую пачку сигарет и зажигалку с оголенной женщиной, все кольца с пальцев. он все еще привыкал к тому, чтобы не ощущать предметы, проходить сквозь них, но все равно как-то умудряться трогать. все, что он притащил с собой из прошлой своей жизни имело абсолютно необъяснимые для него свойства. но, непонятным для роберта, в целом, было абсолютно все вокруг. он осмотрел все свое немногочисленное богатство и вздохнул, выходя из комнаты в общую зону отдыха и оставляя свои кольца наедине с тишиной и темнотой. себя он бы тоже хотел оставить наедине с тишиной, или хотя бы с темнотой. но он упустил свой единственный шанс на вечный покой и теперь, думалось, обречен. в раздумьях о новой реальности он уселся на диван с ногами, сворачиваясь в клубок и прочесывая сухие запутанные волосы пальцами. хотелось расчесаться, помыться, обнять мать. плаудис окончательно загнался. хотелось никогда не начинать что-либо колоть в себя, никогда не хамить взрослым и прилежно ходить в школу. но теперь это невозможно, вместо школы придется ходить в мвгу, — что это, блять, вообще такое? — хамить всем, колоться по возможности. но колоть, видимо, теперь некуда. роберт так и засыпает, укутанный мыслями и чувствами. просыпается уже тогда, когда пришедший миша хлопает входной дверью. он, видя плаудиса, скомковавшегося на диване, расплывается в добродушной улыбке. роберт, конечно, чувствует, как его накрывают пледом чужие подозрительно теплые руки, но виду не подает. ему незнакомо было ощущение заботы, оно инородно и чуждо для парня. присутствие миши в комнате перестало ощущаться, видимо он ушел на кухню, чтобы не тревожить блондина. у самого хранителя снов в голове творилась каша не хуже той, что была у роберта. он свалился на михаила как снег на голову и, видимо, надолго. не то чтобы парень был против, он никогда не отказывал никому в помощи, да и берт был настолько растерян, что приносил вреда ровно столько же, сколько и пользы — абсолютный ноль. но, стоит признать, что случай его появления был абсолютно исключительный, миша до того и не думал, что такое вообще может произойти. и конечно, он волновался за новоиспеченного друга. следующий день встретил роберта плаудиса еще более ужасными открытиями. рано утром его легонько пихнул в бок миша, намекая на то, что нужно собираться на занятия. естественно, блондин никуда идти не планировал, но после долгого и изощренного монолога миши о том, что будет если прогуливать, решил все же встать. ангелок бархатным голосом на ухо плаудису, шептал о том как его медленно будут четвертовать по очереди все преподы универа, выпнут на улицу из общаги, второй раз отправят смотреть на свет в конце туннеля, а под конец роберт опять встретится с жабой из небесной канцелярии. где то на жабе берт подскочил. меньше всего в жизни (?) он хотел снова видеть ее. в ванной его ждала новая запечатанная зубная щетка. он вспомнил ванную у себя, в чертаново. ванную, где встретил конец. парень никак не мог отделаться от постоянно всплывающих воспоминаний. нужно торопиться. роберт впопыхах закончил умываться, натянул на каждый костлявый палец по кольцу и поспешил пойти за мишей, уже исчещающим в дверях. у того, несмотря на раннее время, рот не закрывался. он радостно сообщил плаудису, что договорился о том, чтобы на общеобразовательных предметах они были в одной группе. — а, и еще, тебе нужно будет выбрать профиль обучения. так как, знаешь, твой случай очень нестандартный, то тебе дали права выбора. обычно специальность приписывается по факту твоего происхождения, — тараторил миша, спеша на занятия. блондин еле поспевал за ним. — и чем я могу, типа, заниматься? я же совсем ничего не понимаю, — он недоверчиво покосился на своего рыжего и довольного собеседника. миша казался ему внешне самым приятным из всех, кого он видел в этом измерении. ангела будто вырезали откуда-то и вставили сюда, в мир чертей с кровавым небом. — ну, надо подумать. посидишь недельку без профильных предметов, а потом выберем что-нибудь, — рассуждал вслух миша, — пообщайся с народом, тут все в основном хорошие. авось что-нибудь и понравится. «авось блять? самое всратое слово в мире» — роберт долго переваривал сказанное, почти не слушая то, что парень вещал дальше. пообщаться? с кем? он их всех скорее боится, чем хочет с кем-то разговаривать. никто из этих людей (?) не вызывает доверия. проще второй раз умереть. несмотря на все это, миша все же планировал провернуть какой-нибудь эксперимент над робертом, чтобы тот побыстрее влился в их местный коллектив, понял мироустройство и начал чувствовать себя поувереннее. роберт же не планировал ничего, в его голове была абсолютная пустота и полное непонимание происходящего. миша потащил его в главный корпус мвгу, в котором им сегодня предстояло провести несколько часов, — если эти упыри вообще знали, что такое часы, — вместе на общих занятиях, на которые, по идее, вообще мог заявиться любой желающий. первой посещенной робертом лекцией стала нечистая этика. блондин, честно, не понимал что именно там должны преподавать. при жизни он не закончил и 10 классов общеобразовательной российской школы, а там такие термины явно не употребляются. он уселся на лавку между мишей и еще одним парнем. он показался роберту обычным, даже чересчур среднестатистическим для этого — нового — мира. у соседа была копна каштановых волос, кривая ухмылка, красные глаза, выглядывающие из-под очков и. удивительно маленький рост. роберт подумал про себя пару гадостей, но ни одну из них не озвучил. ангелок, заметив взгляд плаудиса пнул его под бок. — не, с него социализацию начинать не стоит… знаешь, артема даже я боюсь иногда, — заявляет миша, видя заинтересованное выражение лица парня, но тем не менее стараясь говорить так, чтобы объект обсуждения их не услышал. роберт только глупо хлопает глазами. он вроде как и не собирался. — но можешь попробовать, он на самом деле неплохой. плаудис сел переваривать полученную информацию и собираться с мыслями. поток сознания заглушил звонок, символизирующий начало пятиминутного перерыва. тело рядом с ним расслабилось, усевшись поудобнее и уткнувшись в нечто похожее на телефон. роберт набрался сил. — ээ. привет… я новенький, меня роберт зовут, а тебя? — парень выбирает самую глупую стратегию, типа ему около 10 и можно просто подойти к любому ребенку и сказать «давай дружить». он смотрит на своего собеседника глупейшими голубыми глазами с белой пеленой и картонно машет ему ладошкой. на него поднимаются примерно такие же голубые глаза. — привет. я артем. перестань так делать, — он говорит ну уж очень спокойно, будто даже перебарщивая. — ты откуда это притащил? — обращается он уже не к роберту, а к мише. — а, да это долгая история. повесили на меня в общем, но с ним интересно, уникальнейший случай. он типа умер, но типа нет. никогда такого еще не видел. ему даже сны снятся, как живому, но он видишь, — миша засовывает руку в живот роберту, проходя его насквозь, — неживой, короче. артем хмыкает в ответ — и вправду, занимательно. на этом и без того скудный диалог заканчивается. остаток пары роберт думает о том, стоит ли обижаться на мишу за то, что тот, вроде как, обозвал его балластом. но ведь это было правдой, так что у плаудиса вряд ли были на обидки хоть какие-то моральные права. на большой перемене у роберта была заслуженная обзорная экскурсия. миша водил его по непонятным коридорам, говорил много страшных слов, показывал много странных вещей. у блондина глаза разбегались от непонимания того, куда ему следует смотреть. — ну а здесь, — миша остановился напротив двери с табличкой на непонятном языке, — для тебя абсолютно бесполезная комната, так как у тебя нет ни одной нужды, присущей человеческому существу. ну это тебе так, если ты еще сам не заметил. — миша дергает ручку двери и на ней откуда-то материализуются куча иллюстраций, начиная от схематичного человечка, до такой же схематической хтони. даже трансгендеров запихнули. — но мы можем сюда зайти, — проговаривает он, заходя в помещение. роберт поплелся за ним. его раздражало в мише только одно — тот говорил чересчур замудренными словами, а плаудис не понимал и половины из них. «стандартный туалет, че он выебывается-то постоянно?» — думает роберт, непонимая торжественности данного мероприятия. миша объясняет ему как открывать воду в раковине в их измерении, ведь оказывается это тоже достаточно трудоемкий процесс. затем — лекция по правильному мытью рук. блондин чувствует себя первоклассником, но достаточно быстро увлекается в рассказ. все-таки говорил ангел сладко и по-доброму, и вряд ли мог желать кому то зла. видя то, в каком шоке находится роберт, миша решил, что стоит разжевывать абсолютно все тонкости быта в новой реальности. От завороженного слушания блондина отвлекает странный шум, гомон и грохот за его спиной. миша оборачивается на звук, и роберт наблюдает за тем, как глаза ангела стремительно расширяются от удивления. в следующую же секунду он чувствует то, как его со спины окатывает холодной водой. он подскакивает на месте и оборачивается назад. перед ним… два сгустка воды? что здесь вообще происходит? тем не менее, прямо на его глазах эти самые сгустки становятся людьми, видимо тоже не понимающими, где они вообще находятся. — я же тебе говорил, что это говно идея — нырять в университетский пруд, и искать кратчайший оттуда выход. это, блять, канализация была, дебил! — в сердцах ругался правый сгусток, теребя за плечи левого, в конце тирады кидая того на пол. левый сгусток в моменте растекается по полу, теряя свой человеческий облик с очень грустным видом, заливая собой все полы в комнате и кроссовки несчастного роберта. и как он вообще чувствует воду? миша, наконец осознав, что вообще произошло, заливается смехом. только берту с мокрым затылком, спиной, пятками и жопой почему-то совсем не до смеха. он успевает лишь недоуменно хлопать глазами. — о, мишка, привет, — дружелюбно отзывается правый, метнувшийся сразу же мыть руки. (нахуя ему мыть руки?) — не заметил тебя сразу, сори. не задели мы тебя? а это че такое? — он машет пальцем в воздухе, обводя роберта в воображаемый овал. с его пальца все еще капает вода. тут же поднимается и левый, неуверенно стоящий на ногах, но тоже изъявивший желание помыть руки. он включает воду в раковине, опускает в нее свои конечности, и они сливаются с потоком воды из крана, образуя одну небольшую лужицу. — да это новенького прислали, уникальный случай, теперь будет у нас учиться типа. вы его обидели, кстати, — он кивает на совершенно мокрого роберта, намекая на то, что стоит с этим что-то сделать. — а, блять, — правый чешет затылок явно озадаченно, — прости пожалуйста, мы не специально. меня олег зовут, он рома, — с блондином наконец заговаривает один из сгустков, протягивая капающую водой руку. и парень протягивает руку в ответ. -роберт. это было очень странно, — когда они соприкасаются в жесте…ничего не происходит. рука плаудиса проходит сквозь руку олега, окончательно материализовавшуюся в пространстве. берт начинает хлопать глазами еще тупее. — миш, это как? — тот, как котенок оборачивается на своего ангела-хранителя с очень испуганным взглядом. — ну всмысле, как? а то, что я тебе руку в живот засунул, совсем не впечатлило? олег напротив заливисто смеется. — ты ряльно первый день, типа, у нас? ништяк, ты смешной, — он вдруг вспоминает про своего спутника, уже соединившегося с водами раковины, и совершенно не планировавшего заканчивать водные процедуры. он выдергивает его из воды практически за шкирку, ставя на ноги. рома оказывается из неустойчивых, тут же падая плашмя в ноги олегу. парень машет на него рукой, мол, сам как-нибудь поднимется. — ладно, будем тебя сушить, раз провинились, — олег пожимает плечами, виновато улыбаясь. через минуту роберт уже сидит на непонятно откуда взявшемся стуле, согнувшись в три погибели, под сушилкой для рук. она дует мерзким холодным воздухом куда-то в район блондинистого затылка. ему пришлось забраться на табурет с ногами, так как кроссовки у него отобрали, дабы поставить сушиться на солнышке, а на полу лужей лежал рома. миша спокойно болтал ногами, сидя на подоконнике. роберт любопытно косился на его новых собеседников, думая, что в его родном чертаново такого точно не было. возможно, все не так ужасно. олег оказался приятным, хоть и странным парнем. рома подпездывал что-то в диалог из своей формы лужи, получая на все в ответ «да встань ты уже, бля, не позорься». — ну, вот так, мы водяные, а это все — наши способности, — олег кивает на рому на полу, подводя итог, — это весело и т.д. а ты, типа, кто? ну, в плане… ну, бля, ты понял. роберт наблюдает за спокойным движением воды на полу, пока думает над ответом. он жертвенно смотрит на мишу, но тот, скорее сам не знает ответа на этот философский вопрос. — ну я короче жил, прикольно было, а потом раз — умер. теперь здесь, — роберт в конце концов поднимает свои глаза на олега, выжидающего ответ. настала его очередь глуповато хлопать глазами. — а че ты тогда, типа, тут? для мертвых отдельный загон, — выдает рома откуда-то снизу. берт пожимает плечами. все остальные вздыхают, скорее от тупости ромы, чем от действительности роберта. — да ладно, какая уже разница, — олег спрыгивает с подоконника, приземляясь в рому, — сворачиваться надо. англичанин, к тебе тоже относится! — он собирает робертовы вещи, вручая их ему в руки и проверяет степень сухости бедного блондина, — ну, и так сойдет. пойдем, после пар будет нормальная экскурсия тебе, — он обращается уже к плаудису, — а то миша явно тебя задушнил своей правильностью. они наконец выходят из помещения. роберт, пораженный происходящим, наблюдает за водяными, идущими впереди и думает о своих новых знакомых. первостепенно о том, что ни один из них, видимо не умеет ходить. олега знатно мотает из стороны в сторону по коридору так, будто он находится в совершенно неадекватном состоянии. рома вообще ноги переставлять не до конца умеет, то и дело путаясь в них, падая и растекаясь снова в воду. миша объясняет это сменой агрегатного состояния, что после этого тяжело перестроиться и это огромная нагрузка на организм и энергополе. роберт думает, что они просто идиоты. миша щебетал что-то над ухом берта, ведя его в другой корпус мвгу. следующую пару им предстоит посетить в расширенном составе. плаудис, конечно все еще не до конца понял в чем смысл его нахождения здесь, но не подавал вида. — знаешь, я думаю, — открыл рот блондин, входя во внутренний двор большого корпуса и наблюдая за огромным количеством нечисти вокруг себя, — я, как бы сказать, не очень-то подхожу на роль, ну, такого же как они. я-то еле-еле 9 классов закончил, и огэ 3 раза пересдавал. — прости, а что такое огэ? — недоуменно выдает миша, пропуская роберта вперед себя, в здание. блондин успевает только вздохнуть. дальше по расписанию у них стоял предмет с названием из трех слов, которые плаудис даже прочитать не смог, не то, чтобы понять или запомнить. ангел дал ему немного больше свободы, позволивши сесть в аудитории там, где хочется самому роберту, а не только мише. роберту вдруг захотелось сесть между дебильными водяными. спустя 10 минут после начала занятий рома заснул, начавши утекать из кабинета, а олег, понявши что роберт совершенно ничего не понимает, присел ему на уши и начал болтать без умолку о всем, что когда либо происходило в его жизни. у роберта начали подмокать пятки, опять. — во-о-от, ну и кароче, заходим мы в автобус, я вижу — место свободное, думаю, вот щас сяду с кайфом, посижу. а у меня в голове туман уже, я не понимаю нихера, сажусь, а там бабка на этом месте… ну, я ее не заметил просто, — олег в какой-то момент сильно увлекся, — и самое главное ни одна сука за рукав не оттянула. ну я съебался кароче, смотрю на рому, на гришу бля, а им смешно, представляешь?! — он повышает голос по мере рассказа, явно возмущенный случившимся, почти выкрикивая последнее слово, из-за чего в аудитории наступает неловкая тишина. даже рома просыпается. — так вот, — продолжает лсп, снова разговаривая шепотом — роберт так и не выяснил у самого олега что это за дебильная аббревиатура. тот лаконично ответил «лучше спроси позже» и увлекся всратыми историями из жизни, — и я на них смотрю, так задушить каждого хотелось, но вот как можно ромку задушить? жалко же, он хороший, — он бросает ласковый взгляд на заново задремавшего англичанина. роберт переваривает этот удивительный эпизод его жизни. — че за гриша? — в конце концов выдает плаудис в ответ на все услышанное. — ой, тот еще пень конечно, надо вас познакомить, — отмахивается в ответ олег, — он хороший, хоть и туповат. балуется просто, гадостью всякой, а она, знаешь, организм иссушает. — здесь тоже есть наркотики? — роберт выкатывает свои глупые удивленные глаза. — ну, не в привычном понимании, эффект, наверное, разный, но я и земных-то никогда не видел. плаудис думает о том, что это хорошая идея. если он уже умер, то что ему мешает продолжить начатое, но уже безнаказанно? главное, обзавестись нужными знакомыми в этом измерении. и нужные знакомые не заставляют себя долго ждать. как только звенит звонок, вся их разросшаяся компания вываливается из кабинета и двигается по коридору в сторону столовой. на оба уха роберта присаживаются водяные с рассказами о том, что их еда сто процентов вкуснее чем мирская, которую они хоть никогда и не пробовали, но точно знают наперед, что «это все залупа полнейшая, роб, ты просто нормального ничего не укусил». роберт успевал только кивать головой и лениво возникать что-то в защиту своих любимых при жизни блюд. близился конец первого «учебного» дня плаудиса, который успел его изрядно вымотать морально. физической усталости, напротив, блондин не ощущал совсем, хотя очень мало и плохо спал последнюю, казалось бы, вечность. в моменте он поймал себя на мысли о том, что не чувствует ни единой физической потребности, а все привычные ощущения в теле будто заглушены в 100 раз. он явно хуже чувствовал прикосновения других людей, воздействие на него потоков водяных или что-угодно другое. в его носу практически не было запахов, а желание попробовать расхваленные булки из столовой университета отсутствовало напрочь. в прочем, его об этом желании никто спрашивать не собирался. водяные великодушно скинулись по местной копеечке роберту на обед, осознав что у того нет и не может быть местных денег, — откуда у них вообще деньги? — и почти насильно запихнули благотворительную булку и чай в берта. внезапно, откуда-то нарисовался игорь. они с мишей расположились за соседним столиком от того, за которым сидели роберт и компания. феникс удивленно и в красках что-то рассказывал мише, пока тот умиротворенно слушал парня, кивая в такт его повествованию. они выглядели… тепло. миша всегда особенно суетился, чувствуя ответственность за каждого человека, находящегося рядом. теперь же он был абсолютно расслабленным. игорь показался роберту нелюдимым и грубым, но с ангелочком он общался как-то по-другому. и почему у них вообще мирские имена? разве их всех не должны звать как-то. по-особенному? еда в рот к роберту абсолютно не лезла. типа, в прямом смысле. блондин, казалось, стал еще прозрачнее чем в начале дня, да так, что теперь сквозь него можно было что-нибудь увидеть. булка отчаянно пыталась выбраться из плаудиса, просто проходя сквозь него. водяные напротив него чесали репу, пытаясь понять в чем подвох. — братик, это некрасиво! если ты не голоден, мог просто сказать, — надулся рома и обиженно скрестил руки на груди. — да я не специально, оно как-то само, что-ли… — сказал роберт очень виновато и то ли побелел, то ли стал еще прозрачнее. через его пальцы начала ускользать несчастная булка. парочка недоумков напротив застыла в немом недоумении. они упорно не понимали как тот, кто буквально первый день живет на этом свете, может так искусно их обманывать. — ми-и-и-иш! подойди сюда, посмотри, — олег зовет ангела, сидящего за соседним столиком, но кричит и изворачивается на стуле так, будто миша находится не иначе как в соседней галактике. представитель водной культуры почти переворачивается через себя вместе со стулом, попутно потягиваясь как кот, и зевая, заставляя мишу недовольно вздохнуть, а рому проснуться и начать ловить падающую мебель. рома матерится про себя, пока парень приближается к ним. роберт отчаянно пытается взять в руки булку. миша ставит руки в боки, заранее готовясь ругаться на компашку идиотов за то, что оторвали его от беседы зазря, но тут же взглядом натыкается на бедного плаудиса, сквозь пальцы которого утекает всё, за что он старается ими ухватиться. ангелу это кажется вполне занятным зрелищем, хотя роберт находится в состоянии неподдельного животного ужаса. — да ладно тебе, не стоит так переживать, — миша пытается похлопать парня по плечу, но рука проходит сквозь, — я тоже так умею, — проговаривая фразу ангелок постепенно растворяется в пространстве, пока не устанавливает с робертом один уровень прозрачности, — правда я это делаю по своей воле. — а я? — очень глупо и растерянно, попутно проваливаясь и сползая со стула, вопрошает берт. — ну а у тебя, не знаю, психика не окрепла, наверное, — проговаривает миша достаточно уверенно, но тут же оглядывается на игоря и чешет затылок. тут же рядом со столом материализуется феникс, тихо хихикающий себе под нос из-за вида несчастного роберта. миша толкает его в бок и хихиканье резко прекращается. — тебе, все же, стоит отдохнуть, — придумывает отмазку миша, — сегодня тяжелый для тебя день, вероятнее, из-за этого такая реакция. ну, я так думаю, — игорь может помочь тебе добраться домой. роберт хлопает глазами. он только-только начал хоть что-то в этом мире понимать, а его уже домой загоняют. ему совсем не хотелось оставлять своих новых, наверное, друзей. он мотает головой из стороны в сторону, глядя то на мишу, то на олега с ромой, не понимая, как бы ему выкрутиться. — но мне олег обещал еще наркотики попробовать, — он тычет пальцем в лсп и глупо хлопает ресницами в сторону миши и игоря. феникс непроизвольно смеется от ответа парня. миша вздыхает тяжелее прежнего. — ладно, тогда тебя доставят домой олег и рома, — ангел тупо пожимает плечами, — попробуй все-таки поесть, должно помочь. роберт радуется так, будто ему снова 15 и мама отпустила его на ночевку к другу, на которой он будет заниматься чем-то типа употребления наркотиков, алкоголя и табачных изделий. с горем пополам он успокаивается, доедает булку и действительно более-менее проявляется в этот мир снова. миша решает, что водяные вполне справятся сами с присмотром за одним ничего непонимающим робертом. он выбирает побыстрее ретироваться из столовой, а лучше и из универа совсем, чтобы плаудис отвлекся и забыл о его существовании. игорь тоже выглядел довольнее обычного, когда его миновала участь таскаться с заморышем и опекать его. ангелок наконец сможет отдохнуть. олег светится от счастья — ему только дай кого-нибудь куда-нибудь затащить. он наобещал роберту привести его в очень крутое место, обеспечить новыми знакомствами, чтобы у него остались только положительные впечатления от пребывания в загробном мире. а блондин и не против — его все еще слегка расстраивал тот факт, что он не получил должного эффекта от принятого при жизни и вместо этого, блять, умер. — эй, а если я второй раз передознусь, я же не умру? ну, опять. как это вообще работает? — роберт вдруг перебивает без умолку болтающих рому и олега. -то есть ты умер от передоза, но все равно хочешь еще? смешно, — выдают они в унисон, — хз, сегодня и проверим, — давит лыбу рома. — я не хочу снова умирать! это холодно, и там всякие бабки мерзкие, — роберта удивляет такой ответ. умирать ему вправду не понравилось. но конечный итог неплох — в этом мире ему нравится крутить головой по сторонам и рассматривать что-то новое. — расслабься, но мы правда хз. мы же не можем умереть… о, гришка! — успокаивает его олег, но все внимание водяной вдруг переключает на парня впереди, мило болтающего с какой-то компанией. у него ужасная зип-худи в стразах, гнездо на голове и чересчур белоснежная улыбка. гришка тут же оборачивается на свое имя и лучезарно улыбается, видя водяных. они здороваются с ним долго, и за руки, и за ноги, обливая парня водой целиком. в воздухе появляется стойкий запах мокрого дерева, как после дождя, и роберт удивляется тому, что в этом мире тоже есть запахи. патлатый гриша отлепляет мокрые сгустки водяных от себя и обращает внимание на блондина. тот глупо хлопает глазами, глядя на все происходящее и совершенно не понимает что ему говорить и как себя вести. водяные тут же перемещаются на роберта. не успевает он сказать и слова, как рот уже открывают за него. — познакомься, гришань, это роберт. он ваще нормальный тип, он кароче жил, кайфовал, а потом взял и умер, прикинь! смешно же, — выдают на одном дыхании олег и рома. плаудис на все это только криво улыбается, не зная что и добавить. гриша вдруг резко смеется в ответ и протягивает роберту руку для рукопожатия. каждое его движение в пространстве сопровождается шлейфом запаха мокрого дерева. они жмут друг другу руки и гриша командует водяным «отъебаться от него уже». олег и рома укатываются куда-то вперед, к неприметному зданию, куда до этого направлялся и сам гриша. — ты им походу пиздец понравился, — гриша выдает поразительное умозаключение, по-доброму глядя на роберта. — да почему так пахнет деревом? — в конце концов не выдерживает роберт. парень в ответ лишь смеется. они проходят в здание. с виду — обычная кафешка, таких и в москве было полно. правда, роберт всегда смотрел на них издалека и никогда туда не заходил. в загробном мире все будто было отзеркалено. в помещении было светло и уютно. за столиками только молодые парочки, румяные школьники, сбежавшие с уроков, студенты соседнего мвгу. все тихо и мирно. блондин рассматривает все вокруг него с неподдельным интересом. гриша отделяется от компании и подходит к барной стойке. водяные тащат роберта на диванчики. плаудис, на удивление, стойко ощущает то, насколько они мягкие и приятные. гриша возвращается позже с двумя неизвестными напитками в руках. один стакан он ставит напротив роберта, второй — на пустое место рядом. водяные начинают злобно булькать на то, что им ничего не досталось и гриша строго грозит им пальцем, чтоб замолчали, и срочно ретируется обратно за барную стойку. возвращается с подобием земной кока-колы и картошки фри. рома невероятно рад преподнесенным дарам, олег начинает дуться на то, что ему не дали ничего алкогольного. — так это алкогольное? это место не похоже на бар, роберт хмурится в удивлении. — конечно, мы же не на земле. тут все по-другому, — тараторят водяные наперевес друг другу с полным ртом картошки. они сметают ее очень быстро и требуют от гриши добавки. -пей давай уже! это очень вкусно, мой любимый, между прочим, — гриша совершенно игнорирует все предпринимаемые на него нападки. перед робертом стоит стакан с нелепым количеством трубочек. ярко-фиолетовая жидкость пузырится и почти светится в таре. плаудису в какой-то момент даже начинает казаться, что он поблескивает серебром. блондину даже жалко его пить, при жизни он такого и не видел. он делает первый глоток и, на удивление, горло не обжигает, коктейль на вкус вполне вкусный, сладенький, но не приторный. — ну как? — гриша выхлебывает свой такой же почти залпом, и смотрит на роберта с мягкой улыбкой. блондин совсем не понял чрезмерной доброты в свою сторону, но в целом и не был против. — а когда алкоголь будет? — канючит плаудис, но продолжает уничтожать коктейль через трубочку. — подожди ты, это же не как на земле! тут все деликатнее, зато эффект лучше в разы. еще? роберт неуверенно кивает. через пару тройку стаканов фиолетовой пузырьковой жижи плаудис совершенно не сомневается в эффекте. это ощущается как в жизни, только в 10 раз сильнее и с новыми ощущениями. именно поэтому перед глазами у роберта сейчас сидело около 20 водяных в сумме, что не на шутку его пугало, ведь такой градус абсурда вынести просто невозможно. ему резко становится неадекватно холодно как для ощущений у человека, который больше не может чувствовать холод вовсе. гриша, заметив это, приставляет роберта к себе в обнимку и тот, со временем, перестает трястись. блондин в какой-то момент выдает историю всей своей жизни почти грише на ухо, ведь состояние его было совсем размазанное. новоиспеченные кореша слушали невероятно внимательно и сочувственно. водяные карикатурно пооткрывали рты, то делая вид что им роберта безумно жалко, то пребывая в состоянии шока от рассказов роберта о его мирской жизни. гришу смешит вся эта сцена. он молчаливо улыбается, наблюдает, подсасывает остатки коктейля плаудиса. как только водяные нагребают по всем карманам, своим и чужим, железной мелочи-монеток на хоть 1 алкогольной коктейль, они спешат ретироваться из-за стола поскорее, чтобы выгрузить эту гору монет на барную стойку. роберт сидя за пазухой у гриши, в кофте со стразами, все равно задавался лишь одним вопросом. — почему так пахнет мокрым деревом? у меня как будто галлюцинации, — говорит он куда-то в кофту и невольно зевает, -он стал только сильнее со временем, — роберт замолкает и задумывается, чувствует прикосновения рук к своим волосам. вдруг, хватает гришу за руку, приподнимаясь с диванчика и нюхает ему ладошку. — ой, вот почему, — плаудис отпускает руку и успокаивается, снова сворачивается в комок. кажется, даже задремывает. — стой, ты пахнешь деревом? — видимо, цепочки мыслей в пустой голове наконец-то сложились в одну цельную. гриша в ответ смеется. — ну да, — буднично отвечает парень, — я леший. мокрое — потому что водяные. всегда разбухаю и отекаю, когда встречаюсь с ними. вот такая особенность. роберт отстраняется от него и удивленно смотрит в глаза. че он обзывается? совсем на лешего не похож. — не смотри так, — хнычет гриша, — я не только леший! это было бы совсем позорно. у меня еще 50% крови шишиги, — заявляет он гордо и деловито выпрямляет спину. — шиши-кого? я таких не знаю, — роберт выглядит чересчур озадаченным. он моргает, и перед ним предстает совсем не улыбчивый гриша, а черный чуть-пушистый монстр с глазами-светяшками, который отдаленно пытается улыбаться так же приветливо. роберт снова закрывает глаза, пряча лицо в ладошки и надеясь, что монстр скоро пропадет. в состоянии алкогольного опьянения это — последнее что он хотел бы увидеть. не дай бог он тоже раздвоится так же, как водяные. — да ладно тебе! не так уж и страшно, — гриша будто обижается на его реакцию. снова расслабляет спину, лениво растекаясь по дивану. роберт допивает остатки коктейля и требует еще один. гриша оборачивается назад, на барную стойку, но там творится сущий кошмар. блондин выдыхает, радуясь видеть парня-лешего-шишигу в его самой человеческой и приятной форме из всех. он возвращается на свое место, укладываясь на колени гриши поудобнее и вытягивая ноги на диване, упираясь пятками в стену. парень немного рассказывает роберту в чем суть того мира, куда ему посчастливилось попасть. проходит уже приличное количество времени, на улице темнеет. в здании вместо основного света включают цветастую подсветку, что создает в глазах блондина еще большую кашу. теперь роберт в полной мере ощутил себя неживым. тело совсем его не слушалось из-за выпитых коктейлей и недостатка энергии. он стал почти прозрачным, глупо тыкал руку себе в живот и сам этому удивлялся. слух сконцентрировался только на голосе гриши, не смотря на то, что где-то там на фоне бедную забегаловку разносили и топили водяные. девочка-кассирша отказалась принять гору их чеканных тугриков. он заметил это только тогда, когда гриша тоже подобрал ноги под себя, чтобы не намокнуть, а роберту пришлось перелечь. в общем, оказалось, что этот мир, по сути своей, идентичен тому, привычному плаудису. только здесь не было людей, кроме него, не было мамы, школы, сумасшедшего деда, ларька с сигаретами и его собутыльников. леший наконец поведал роберту суть наличия здесь университета — у них тоже есть профессии, специальности, направления подготовки. рассказал, что вот он, например, сейчас вообще проходит производственную практику как леший, работает на одном из болот ленинградской области. пугает там заблудившийся народ, а некоторых наоборот выводит из чащи. такая вот у него работа, и не важно нравится она ему, или нет. и что вот миша, например, как хранитель снов, вообще по ночам не спит, а контролирует сны определенной группы людей, доверенной ему в рамках все той же производственной практики. — а эти двое? — роберт кивает в сторону водяных. — а они балбесы, их до практики не допустили, — гриша пожимает плечами. роберт смеется. олег с ромой никак не угомонятся, все требуя свой коктейль. ребята явно имели обостренное чувство справедливости. — хорошо, а зачем мне тогда учиться там? я же, типа, никто. миша говорил что-то про профили обучения, но я чот нихера не понял, — слова тянутся вязко и роберту все сложнее вспоминать буквы. — не знаю, у тебя же нет способностей…чтоб было где жить, да чтоб не было тунеядцев среди молодежи. — гриша выдумывает ответ на ходу, ведь истинная причина пребывания роберта здесь никому была не известна. — а как попасть на землю? ты сказал, что у вас практика в мире людей, туда всем можно? на землю, — берт звучит особенно грустно и отстраненно, когда начинает говорить о земле. — можно всем, у нас первые разы перемещение было под присмотром преподов, но они просто душнят. этим может заниматься, в целом, любой. у тебя тоже всё для этого есть. — он тянется к шее роберта и застывает на опасном расстоянии, подцепляя кончиком пальца ожерелье из бусин, которое дал блондину странный дед. — вот же, ты разве не знаешь что это? их идиллия разрушается так же быстро как построилась. громко хлопает дверь забегаловки, и роберт не успевает даже моргнуть, как перед их столом материализуется совершенно незнакомый плаудису парень с очень недовольной рожей. он уже короткостриженый, одетый явно лучше гриши, с блестящим септумом в носу. он злится, глядя на гришу, настолько, что вены на его лбу опасно повздувались. — ой, назарчик, — леший оборачивается на парня и расплывается в привычной милой улыбке, но тут же получает пощечину, — эй, не дерись хотя бы! — ты! ты опять за свое! — его взгляд мечется то на гришу, то на роберта, и блондин чувствует себя виновато неловким, хоть и не понимает, что такого он сделал. — ты меня обманул, как всегда, — парень, кажется, скоро лопнет от злости и обиды. — это вообще что? он лучше меня? — он тычет пальцем в роберта и тот нервно сворачивается в комок на другом конце дивана. — ты подумал, что я изменяю тебе с ним? — гриша делает максимально грустное лицо, и вид нашкодившего котенка, который, в общем-то, ничего особенного не сделал. роберт немного оскорбляется, ведь, по его мнению, вообще ничего не было. он опускает взгляд себе в ноги, в пол, но натыкается на водяных, сидящих под столом и тихо хихикающих друг в друга. блондин таращит на них глазах в просьбе помочь, сделать что-нибудь, пока бешеный незнакомый любовник не открутил плаудису голову. водяные кое-как успокаиваются и хватают роберта за обе ноги, утягивая к себе под стол. через 10 секунд на место, где только что сидел блондин прилетает и разбивается стакан, в котором была фиолетовая жижа. — ты опять пьешь эту дрянь! ты же обещал, — назар отчаивается и усаживается напротив гриши, на место водяных, закрывая лицо руками. — да это не я, это все он, — гриша пытается свалить все на роберта, отмахивается куда-то в ту сторону, где сидел блондин. леший обходит стол кругом, наступая на пальцы и пятки водяным, предпринимающим попытки сбежать из подстольного заточения, и при этом сохранить роберта в целостности. — ну подожди ты грустить, давай я объясню, — гриша присаживается рядом, обнимая назара за плечи, пока тот пытается скинуть его руки. — как же ты заебал, — глаза уже на мокром месте. план побег удается и роберт вдыхает прохладный уличный воздух, радуясь, что это закончилось. перед глазами все плыло, водяные расплескивались и не стояли на месте ни секунды. они подхватывают его под руки и стремятся смыться оттуда как можно скорее. как только на горизонте начинает виднеться 5-этажное здание общежития, блондина отпускают. — стоп, -роберт останавливает водяных почти за шкирку. он чувствует холодный ветер, обволакивающий его тело, залезающий под тонкую шелковую рубашку. блондина даже трясет от холода. — что это вообще было? — переводит взгляд то на рому, то на олега. они уже несколько часов как ровно не стоят на ногах, почти не разговаривают и совсем не соображают. им ведь все-таки продали коктейль за тугрики. — нуу, это был гриша ляхов. он пень, и еще любит увеселительные напитки. — постепенно растекаясь выдает рома. — даа, он наш лучший дру-уг, — подпевает ему олег, уплывая под его ноги, — мы тоже любим напитки. тебе что, не понравилось? мне казалось, ты выглядел довольным… — он явно расстраивается сам по себе, в ходе своих мыслей. в таком темпе они и ретируются в общежитие. водяные рассказывают парню баллады о том, насколько гриша на самом деле крутой, хоть иногда и бывает невыносимо глупым. — ну, хорошо, с этим все понятно, а тот, второй? это вообще кто? водяные уже даже не шли — роберт просто постоянно передвигался в луже. — о-о-о, это назар. он вообще шишига, страшно смешной чел, — отзывалась одна из луж. плаудис уже не мог переварить столько информации. — а мне гриша говорил, что он тоже шишига, он типа врал? как он тогда смог это доказать? — говорил блондин, пытаясь максимально мягко и бесшумно открыть дверь в комнату. та предательски скрипела в ответ. роберт так не хотел разбудить весь дом, что периодически даже шикал на лужи-водяных, чтобы те говорили потише. — ой, это такая долгая история… давай завтра расскажу, — олег прервал их диалог храпом, забираясь на общий диван с ногами. и как только у него хватило сил снова собраться в человека? рома послушно закивал, глядя на роберта, мол разговор окончен, и упал на олега, собираясь в клубок в пространстве между лсп и спинкой дивана. роберт машет рукой и удаляется в «свою» комнату. в комнате храпел оборотень, имя которого роберт даже не пытался запоминать. ему в голову вбилась только собирательная характеристика, которую ему рассказывал игорь. миши не было — гриша вроде говорил что-то про практику… плаудис снимает кольца с пальцев, мирно складывая их на тумбочку. завязывает волосы в хвост почти на слепую. он так устал, что глаза закрываются сами собой, а тело не слушается. он хочет поскорее упасть на кровать и отдохнуть, прокрутить в голове тот пласт информации, что заложили в него сегодня. пребывание здесь все еще было для него мучительным, но он вроде бы начал привыкать. да и не вся нечисть поголовно была ебнутой, были и нормальные — вон, водяные например. да, к этому можно привыкнуть и с этим можно жить. он наконец заканчивает все ритуалы и откидывается на подушку, только вместо нее чувствует глухой удар затылком, и снова проваливается в небытие.