diables

ведь я так хочу быть с ней

я хочу ей дать дорогу мы будем целоваться в моих снах автостопом

***

18.01.2016 / г. москва, северное чертаново в середине января, совершенно закономерно, в москву пришли огромные серые тучи, из которых без остановки шел огромный пушистый снег. он, казалось, совсем не собирался давать людям никакой передышки, застилая собой улицы и днем, и ночью. коммунальные службы усиленно трудились, устраняя последствия стихии. вместе с масштабным снегопадом ударили и морозы, да такие сильные, что работу некоторых детских садов и школ пришлось приостановить. вот и в детском доме, находящемся на окраине района северное чертаново, жизнь будто застыла. здание организации было старым, давно просило ремонта, отопительная система совсем не справлялась. персонала так же не хватало, расчищать снег на внутреннем дворе было особо некому, поэтому прогулки на свежем воздухе прекратились, из-за морозов и залежей снега. все немногочисленные силы были брошены на организацию быта внутри детского дома, поэтому теперь все воспитанники проводили свой досуг внутри пыльных стен, которые, вроде, были готовы уместить всех нуждающихся. по первому этажу гулял сквозняк, часто шевелящий занавески и шторы в коридоре. двери плохо закрывались уже давно, а окна всё ставили на проветривание — получался мини-циклон холодного морозного воздуха. на втором этаже был кабинет директора, поэтому он был самым презентабельным из всех — на каждом подоконнике несколько ухоженных растений в горшках, свежевыкрашенные стены, пластмассовые окна. здесь же находились жилые комнаты для персонала, воспитателей, а так же несколько комнат воспитанников, но только тех, кто был особенно проблемными. переходя на третий этаж создавалось впечатление, что ты переместился в другой мир — там находились остальные комнаты детей. здесь особенно сильно пахло хлоркой, лампочки всегда подозрительно мигали, а на некоторых окнах и занавесок уже давно не было. обычно никто из спонсоров и многочисленных проверок так далеко не заходил, им никогда не было особого дела до реального положения воспитанников. все работники просто закрывали глаза, мол, все же и так прилично. четвертый, заключительный, этаж состоял из огромного холла, где было всё для разнообразного проведения личного времени — стеллаж с книгами, игрушки для маленьких, настольные игры для детей постарше, стоял даже пузатый телевизор, который включался только под присмотром старшего воспитателя. иногда, за счет спонсоров, проводились различные мастер-классы, тренинги, кружки рукоделия и прочая лабуда. так же тут находился актовый зал, где регулярно проводились показательные концерты для руководства, еще была небольшая, но настоящая библиотека, в которой главной была милейшая старушка. школа тоже была, но стояла отдельным одноэтажным зданием на территории детского дома. на разные корпуса для мальчиков и девочек финансирования не хватило, поэтому на третьем этаже было разделение — направо мальчики, налево девочки. конечно, присутствовал строгий свод правил, многие из которых не имели особого смысла, но выполнения требовали по всей строгости. за закрытыми дверями среднестатистической комнаты пахло пылью. везде был типичный набор мебели — несколько двухярусных кроватей, несколько обыкновенных односпальных, пара общих тумбочек, пара шкафов для одежды, вот и весь набор. размещение, в основном, происходило по 6-7 человек на одно помещение, совершенно не зависимо от пола. интерьер был абсолютно незамысловатый. стены персикового цвета, ближе к оранжевому, добавляли легкого ощущения вмешательства в дизайн директора дурдома, а мигающие желтые лампочки это ощущение только подкрепляли. на этаже имелась отдельная коморка, где ютились помощники воспитателей, те, кто следят за порядком ночью, поверхностной чистотой в комнатах и прочими мелочами. уланс слушал лекцию по профориентации в пол-уха, развалившись в стареньком кресле, стоящем в холле, и подперев голову кулаком. его подняли после тихого часа и совершенно не спросили о том, хочет ли он куда-то идти и слушать какие-то бредни сумасшедших женщин. женщины эти, кстати, представляли один из московских вузов, рассказывали бедным сиротам о том, какие преимущества есть у поступления в это конкретное учебное заведение, как это им поможет в жизни и прочие шаблонные фразы. уланс только сейчас обратил внимание на то, что воспитатели согнали практически всех воспитанников, а не только тех, кому это действительно нужно. на большом ковре, внимательно задрав головы и вытаращив глаза, женщин в пиджаках слушали даже дети 10-ти лет, на что брюнет только лишний раз мысленно вздыхает. представительницы вуза, совсем скоро замечают отсутствие интереса в глазах детей, сворачивают свою агитационную речь и спешат поскорее ретироваться из этого места, не забыв лишний раз обменяться любезностями с директрисой дома. уланс подымает голову, оценивая обстановку вокруг. на диване мирно посапывал дима королев, иногда подрагивая во сне, и удобнее устроившись у никиты святковского на плече. эти двое были соседями познакса по комнате, и практически единственными людьми, с которыми он тут общался. это было даже на руку брюнету — строгой тут была только атмосфера, а внутренняя жизнь кипела активно, поэтому дима, например, чаще бывал за забором, чем в столовой, и там же успевал делать дела. так, по мелочи, приторговывал по району, да и в детском доме тоже, ну и сам разумеется потреблял. он везде с собой таскал никиту, будто тот прирос к нему руками и ногами и теперь они вдвоем не знают как друг от друга отлепиться. если королев имел скверный, вспыльчивый характер, хоть и был тупым, как пробка и смотрел на всех немного безумными глазами, то никита был намного более привлекательным и дружелюбным; он часто беспокоился, когда уланс пропускал школу или любой прием пищи, всегда хотел с ним говорить и делился с ним сигаретами, хоть и курил дрянь. дима же был добрым только со святковским, и то только наедине, и то не всегда. в общем, удивительный был симбиоз. бесполезное мероприятие наконец закончилось, все разбредались по своим комнатам, а время близилось к ужину, и до него оставалось пару часов. официально время после тихого часа объявлялось свободным. в период с 17:00 до 19:00, именно во столько начинался ужин, ты мог пойти на прогулку во внутренний дворик, позаниматься уроками, сходить на мастер-класс, если была возможность, а так же был шанс вымолить у людмилы палны, воспитателя 9 самой старшей группы, разрешение посмотреть телевизор. там в это время всегда показывали либо мультики для умалишенных, либо советское кино, поэтому результат усилий не стоил. уланс всегда выбирал меньшее из зол и отправлялся досматривать те сны, что не успел посмотреть на тихом часу. вообще, это было запрещено, ведь дети должны быть при деле всегда, а всестороннее развитие обязательно, но познакс быстро определился что во сне время идет быстрее, поэтому нужно этим пользоваться. может, так выпустят побыстрее. он легонько трясет за плечо никиту, чтобы тот тоже проснулся от дремы. парень мычит что-то сквозь сон, уланс распознает только что « да, улансик, сейчас, диму только растолкаю» и наблюдает за тем, как святковский устраивается поудобнее, переворачиваясь и скидывая дредастую голову королева со своего плеча. брюнет оставляет их, спускаясь по лестнице обратно к себе в комнату. четвертый этаж был очень пыльным, заставляя познакса чихать неприличное количество раз, а третий наоборот разъедал нос стойким запахом хлорки. в комнате их жило пятеро, что являлось скорее исключением, чем нормой. людмил пална периодически заходила к ним без стука, сетовала, что, мол, надо бы вам кого-нибудь сюда определить. иногда приходила и рассуждала, вместится ли сюда еще одна кровать для какого-нибудь нового мальчика, но дальше разговоров это никогда не заходило. места для еще одного там правда не было — в комнате расположились две двухъярусные кровати, одна односпальная и минимум мест хранения, а всей оставшейся площадью комнаты являлся скупой проход в лабиринте из спальных мест, и клочок земли у двери. двумя остальными соседями уланса были не менее странные персонажи. один, патлатый глеб голубин, отправленный сюда за непослушание, много о себе думал и еще больше о себе заявлял, раздражав этим абсолютно всех вокруг. даже самый нейтральный человек в этом месте, уланс познакс, разговаривал с ним всегда без особого удовольствия. второй, егор ракитин, вообще не понятно что здесь забыл. у него было больше всего личных вещей — ноутбук, на котором он без перерыва смотрел форсаж, чипсы, которые, кажется, никогда не кончались. на и в тумбочке у него расположилась огромная коллекция брендовых очков, из шкафа вываливались его вещи, не оставляя места остальным. он почти никогда не выходил из комнаты, а когда появлялся где-то за пределами своей постели, то лучезарно улыбался всем воспитателям и руководителям, кого только видел, и ему прощалось всё. иногда у них в комнате были собственные сеансы кино, на которые были приглашены все, кроме глеба. смотрели, разумеется, форсаж. спустя год таких развлечений на постоянной основе уланс мог пересказать наизусть любую часть форсажа, даже если бы его подняли ночью. единственный конфликт, в который регулярно влезал егор, да и то не по своей воле, был неистовый бой за своё койко-место. каждый раз ругань инициировал голубин, который оставался недоволен своей участью спать на верхнем ярусе кровати. когда глеб появился в комнате, егор уже ел чипсы и смотрел форсаж, поэтому вопрос о том, куда же блондинке кинуть кости даже не обсуждался — место было свободно только на втором ярусе над егором и двигаться ракитин, естественно, не планировал. тонкое эго глеба, конечно, расплылось, потому что это было неудобно и вообще «для лохов», но, как будто у него не было выбора. времяпровождение в этом коллективе много энергии не требовало. да, никита с димой бывали шумными и приставучими, но преимущество было в том, что в их паре мозг был хотя бы у никиты, который регулировал все выпады королева. поэтому уланс мог спокойно жить сам по себе, иногда слегка вступая в социальные контакты, а все остальное время посвящать созерцанию. уланс тихо прикрывает за собой дверь. в комнату еще никто не вернулся, кроме, конечно, егора. парень выдергивает его из транса, выгребая жменю чипсов из пачки, рассказывая краткую сводку новостей. егор одобрительно хмыкает, выдает нейтральную словесную реакцию и снова надевает наушники. вот и вся коммуникация. познакс смотрит время на 5 айфоне потрепанной наружности, блокирует его и бросает на кровать, приземляясь следом. сон вдруг куда-то подевался, аппетита не было, даже покурить не пойти из-за бешеной метели на улице. учиться тоже не хотелось, но деваться было некуда, поэтому уланс дотянулся до сборника егэ по истории, и принялся в него вникать. время тянулось, как карамель, строки в глазах уже давно поплыли, а половина информации и вовсе не усваивалась. комната уже давно успела наполниться голосами, а после затихнуть снова, ведь в столице уже была полночь. и вот сейчас, в холодную январскую ночь, уланс мучался от бессонницы. с утра ему нужно было вставать на занятия, сидеть там 8 часов, потом на групповые мастер-классы, проходящие сразу же после занятий в школе. уже сейчас голова болела от всего предстоящего. он достаточно долго ворочался сам, переворачивал подушку, перекручивал одеяло, но ничего не помогало. нужно, наверное, выйти подышать в коридор. он закручивается в одеяло и тихо приоткрывает дверь, стараясь изо всех сил обходиться с ней так, чтобы она не скрипнула. в коридоре парень открывает окно и свешивается в него почти по пояс, вдыхая морозный воздух и созерцая темноту. очень тоскливо как-то. долго тут торчать тоже нельзя, в ночное время коридоры обходили несколько раз с проверкой, чтобы ловить нарушителей закона, пытающихся сбежать. поэтому познакс быстро сворачивается и собирается возвращаться в комнату, как слышит из-за закрытой двери глухой стук и негромкий мат. и это не голос любого из его соседей. уланс думает секунд 10, но все равно дергает за ручку и… в его комнате, вообще, нахуй, кто? худощавый блондинчик ушибленно потирал затылок и матерился себе под нос, озираясь по сторонам. уланс, не моргая, следил за каждым его действием, стоя на пороге комнаты. он, по-хозяйски, уселся на кровать брюнета, забираясь на нее с обувью. — а я где? — наконец заметив хоть 1 живую душу, обращается к познаксу новоприбывший. — а ты кто? — шикает уланс на него в ответ. собеседник сразу же теряется, — ты мнешь мою простынь своей жопой, — сообщает ему, явно намереваясь выгнать блондина со своего места. — а я роберт, я умер, — он подвигается ближе к краю кровати, чтобы улансу вместе с одеялом хватило свободного места, — я где? — земля, евразия, россия, москва… дальше? — устало бубнит себе под нос. — бля, реально москва? а какой район? а это чо, типа казарма у вас? — глаза странного собеседника загораются даже в темноте. уланс даже успевает подумать о том, что он спит, а всё происходящее — его осознанный сон. — это детский дом. можешь съебаться, роберт? чот спать охота, если честно, — деловито зевает парень в одеяле и перестает обращать на него внимание. — а хули я тут делаю тогда, — плаудис задает риторический вопрос в воздух, наблюдая за тем, как уланс заново взбивает себе подушку и расправляет одеяло, которое проходит сквозь него. познакс только пожимает плечами, понимая, что этот его жест никто не увидит. — делай что хочешь, только не шуми, — и отворачивается к стенке, укрываясь одеялом почти с головой. роберт остается наедине с собой, в полном непонимании того, что вообще произошло. проходит… минут 5. — нет, стой. всмысле умер? тебя же нельзя здесь оставить. тебе не холодно ваще? — подрывается говорящее одеяло, — нужно тебя куда-то деть, ты же не будешь здесь сидеть. — а можно я домой пойду? — роберт очень растерянно поправляет волосы и не знает, что ему и думать. уланс снова заматывается в одеяло и выходит из комнаты, подзывая плаудиса к себе. — только через окно. норм? он кивает. в лунном свете роберт наконец видит своего собеседника четче. черные волосы, светлые глаза и пухлые губы. ладно. он открывает окно и оттуда дует ледяной поток воздуха. у роберта округляются глаза от удивления, когда он снова чувствует ветер. потом фокус внимания сменяется на то, что у него, вообще-то, есть руки и ноги, которые он тоже снова чувствует. не полностью, как при жизни, да и ощущение своего тела прямо сейчас не было похоже ни на одно агрегатное состояние, прожитое робертом за последние несколько дней. он задумчиво тупит на свои руки минуту, осознавая, что вообще происходит. брюнет рядом почти недовольно вздыхает. 3 этаж, внизу — огромный сугроб. плаудис усаживается на подоконник, смотрит на парня через плечо. тот, кажется, уже спит, стоит и трусится от холода. — стой, как тебя зовут-то? — прерывает молчание. — я уланс, — и лениво подталкивает роберта одеялом, дабы тот смылся поскорее. парень тут же исчезает в окне и познакс невольно зажмуривает глаза, снова думая, что ему всё чудится. возвращается в комнату, после того как закрывает за блондином окно, надеясь, что все это просто очень странный сон, а завтра он его забудет. укладывается на кровать, начиная потихоньку проваливаться в сон. что-то мешает, будто гирю на ноги положили… выглядывает из-под одеяла и видит все тот же силуэт у себя в ногах, почти пугается. — ты издеваешься? — нет, просто я вышел, понимаешь, а меня обратно сюда выкинуло, — он явно был очень расстроен, — я б тоже домой хотел. уланс тяжело вздыхает, садится рядом с ним и чешет затылок. осматривает комнату, думая куда здесь можно упрятать тело, как минимум, до утра. места было катастрофически мало, это место явно не было предназначено для сокрытия странных типов. взгляд останавливается на маленьком шкафу в углу комнаты. — о, — поднимается, стараясь не шуметь, кидает в роберта какой-то своей кофтой, — посиди здесь пока, утром разберемся, — хватает блондина за руку, словно пытаясь поскорее его скрыть с глаз, чтоб тот исчез, затаскивает в шкаф и прикрывает дверцу, — станет холодно — надень кофту. спокойной ночи, — возвращается обратно на свое место и через пару секунд наконец засыпает. роберт не успевает возразить ни слова, даже в ответ спокойной ночи сказать. за что ж это все?

***

и блондин действительно успокаивается, смиряясь со своей участью, дожидаясь утра. вчера ночью, как только он предпринял попытки выйти за пределы территории детского дома, его тут же будто «телепортировало» обратно. это сильно потревожило плаудиса, ведь быть запертым в человеческом теле и детском доме одновременно он совсем не хотел. теперь он чувствовал весь дискомфорт тела как и всегда, на твердом полу шкафа сидеть было откровенно больно, кости ломило, да и в целом подташнивало. он слушал как постепенно просыпается комната, шелестит ткань и как ругаются ее обитатели и надеялся на то, чтобы никто не додумался его рассекретить. сам он вообще не понял, что же ему теперь делать. зато часы теперь снова работали нормально, и он мог адекватно оценивать то, сколько же времени он тут провел. ближе к 10 утра, когда вокруг воцарилась гробовая тишина, дверь в комнату скрипнула, а сразу после роберта ослепило лучами солнца. на него сверху вниз смотрел его вчерашний новый знакомый. он был по дурацки одет, черные волосы всё лезли в лицо — казалось, что он вообще ничего из-за них не видит — от него несло чем-то сладким в перемешку с дешевым табаком, а в руках красовалась ватрушка, мандарин и стакан компота. — поднимайся, я тебе поесть принес, — уланс говорил тихо, словно все еще боялся, что кто-то его (их?) заметит, — из-за тебя пришлось не идти в школу, у меня сегодня будет выговор. держи, — он отдал всю еду роберту в руки и устроился на свою кровать. роберт моргал, привыкая к яркому свету, уставившись на преподнесенные ему дары. — спасибо. всмысле, прости. я не специально, — он сел напротив, но на ту же кровать. уланс наконец то начал рассматривать своего собеседника. плаудис выглядел не лучше его — сожженые волосы явно доставляли ему неудобства, выпутавшись из завязанного хвоста, тонкая рубашка еле держалась на худых плечах, а весь он проходил мелкой дрожью. конечно будет холодно, в таком то прикиде. сам уланс чувствовал себя ужасно из-за странно бессонной ночи. он до самого конца надеялся, что ему причудилось. — почему ты здесь? в ответ на вопрос он задумчиво вздохнул, — ну я же сказал! я умер сначала, потом короче в канцелярию попал, потом меня к нечисти поселили, потом мы в бар пошли, там пили много, а я еще в общаге короче живу, — роберт за обе щеки уплетал мандарин, попутно пытаясь рассказать познаксу всю его удивительную жизнь. -ты наркоман? только честно, — познакс скептически ведет бровью, слушая эту историю. -ну, вообще то, да. я поэтому и умер! прикинь, — признается роберт, отпивая компот. уланс нервно смеется и падает лицом в подушку. ну не может быть это правдой, он просто бредит, надо побыстрее выпроводить отсюда его непрошенного гостя. скоро пройдет воспиталка с проверкой комнат, если их увидят будет очень плохо. — и что мне с тобой делать теперь? — подает голос откуда-то из подушки. — ты вообще настоящий? — парень сомневается уже не в реальности происходящего, а в собственном рассудке. поднимается и начинает дергать роберта за рубашку, пряди челки. тот недовольно айкает в ответ, когда уланс тянет слишком сильно. — не дергать? например, — у роберта изо рта вот-вот вывалится чертова ватрушка. познакс действительно останавливается и отстраняется. они долго смотрят друг на друга, обдумывая и переваривая образовавшуюся ситуацию. — но я же не смогу тебя прятать вечно, — вздыхает уланс. невозможно спрятать слона в посудной лавке (или как там говорят?), да и некультурно издеваться над человеком, удерживая его в шкафу. — ну, мое предположение в том, что я теперь привязан к этому месту, но могу свободно перемещаться по его территории, — говорит роберт, делая новый глоток компота и предлагая его познаксу, — так что, могу раствориться где-то в этом здании. где вы тут курите? уланс относится к нему достаточно настороженно, но намек все же понимает. ему страшно, конечно, не хотелось выходить на улицу, а отказать несуществующему парню он почему-то не смог. правда, роберту еще пришлось его поуговаривать, уж слишком парень был пугливый. помещение было абсолютно пустым, они спокойно спускались с третьего этажа. на первом, конечно, сердце познакса ушло в пятки, при виде той самой воспиталки, которая должна была проводить обход. он глупо крутил головой, глядя то на роберта за своей спиной, то на грузную женщину в другом конце коридора. за попытками быстрее пошевелить извилинами, сообразить куда можно деть блондина в абсолютно пустом помещении, он не заметил как валентина борисовна уже свирепо дышала ему куда-то в район груди. она была женщиной совсем невысокого роста, крупного телосложения и мерзкого характера, а еще главной по токсичной чистоте — у нее кажется, был нездоровый бзик на том, чтобы все было идеально. и ей совсем было неважно, что такое место, как детский дом, априори не может быть идеальным. — познакс! ты что тут забыл? чего не на занятиях? — ее громкий и противный голос раздался эхом, казалось, по всему детскому дому. — а я это… ну, плохо мне было с утра, не сплю почти, — промямлил парень, опуская на нее зеленые добрые глаза и надеясь на пощаду. роберт, чтобы его не заметили, просто зажмурил глаза до звездочек и сжался в плечах, чтобы визуально стать меньше. он надеялся укрыться за спиной уланса. — мм, а это у тебя что такое? — она кивает куда-то в неопределённом направлении и уланс начинает нервничать еще сильнее. — что? — сдувает прядь с лица. — в руке! это что, спички? — ну да, на всякий случай, — парень мысленно выдыхает. валентина борисовна недовольно цокает, говорит, что ему стоило бы зайти к медсестре за снотворным и удаляется где-то за спиной уланса. фух. он оборачивается на роберта. — она тебя не видит тип? — он тормошит блондина за плечи, чтобы тот наконец вышел из маскировки. — наверное, я же мертвый, — плаудис пожимает плечами, — пойдем уже. очень странно, знаешь, что ты разговариваешь с воздухом посреди коридора. он проходит на несколько шагов вперед, а познакс задумывается насколько нездорово разговаривать с мертвым. в целом, какая разница, может он и не мертвый вовсе, просто бредит. или бредит совсем не его собеседник, а он сам? парень делает мысленную пометку в голове о том, чтобы действительно зайти к медсестре и попросить горсть волшебных таблеток для сна и душевного успокоения. в прочем, они выходят на задний двор, и парень достает помятую пачку сигарет из штанов. он совсем не заметил, как вышел без куртки, в одной кофте, и ощутил это только сейчас. у бедного роберта зуб на зуб не попадал уже давно, казалось, что он всегда находился на северном полюсе, и никто кроме него на это не реагировал. в пачке оказывается всего 2 сигареты, и уланс, вздыхая, протягивает плаудису одну из них. — мне хватит половины. — он стряхнул снег с каких-то кирпичей, аккуратно сложенных вдоль здания, и уселся прямо на них, чтобы трястись от холода сидя. уланс облегченно выдохнул. он подкуривает, делает первую затяжку и передает сигарету блондину. тот, будто видя ее впервые в жизни, всасывает сразу же половину, отчего тут же заходится кашлем. — спасибо. мне кажется, я уже вечность не курил, а я-то умер всего 2 дня назад. — пространственно выдает плаудис, и принимается осматривать антураж двора. познакс в итоге садится рядом, принимая сигарету обратно. зажимает ее в зубах и принимает крайне задумчивый вид. — ты типа серьезно думаешь, что умер? объебыш, — вердикт. — ты мне не веришь? — роберт действительно очень сильно возмущен таким недоверием собеседника, — я не вру-у-у, честно-честно! как мне тебе доказать? — да ладно, так даже смешнее, — делает еще затяжку и передает почти-бычок обратно. блондин, конечно, берет, но выглядит крайне оскорбленным. ну, если окружающим он не виден, то пусть живет, что уж делать. когда-нибудь ему надоест врать, или он просто исчезнет. не может же быть он таким и настоящим одновременно.

***

— то есть, вы хотите сказать, что приходили вы вместе, а потом он, блядь, исчез?! миша, как только пришел домой, сразу же заметил пропажу очень важного для него элемента. роберта просто не было, как будто бы тот провалился сквозь землю. остались его вещи — кольца все так же аккуратно лежали на прикроватной тумбочке. вместо плаудиса в блоке появились две лужи — водяные продолжали мирно сопеть на диване. по мере того, как к мише приходило понимание происходящего, он поднимал на уши всех. первым попал под удар игорь, который вообще-то еще вставать не планировал. он получил стакан воды в лицо, а после кучу матерных выражений на неизвестном ему языке и финальное: — роберт где? — запыхавшийся от эмоциональной дискуссии с самим собой миша, глядел на феникса глазами, полными надежды. игорь успел проснуться только к тому моменту, когда миша перешел на водяных. они получали больше всех, ведь являлись главными подозреваемыми в деле робертовой пропажи. — ну да, так и было, — водяные, все еще в обнимку, сидели на диване. никто из них двоих не соображал адекватно, поэтому их ответы еще больше бесили бедного мишу. — и что теперь? — ангелок выдохнул и уселся на кресло, махнув рукой на олега и рому — все равно толку от них было ноль. и ведь что делать, действительно никто не знал, да и что в пропаже плаудиса такого плохого, никто не понимал. только миша очень убивался и грустил по этому поводу, что погружало игоря в раздумья. — разве нам не лучше? — вдруг из гробовой тишины прорезался голос ромы, — ну, что его нет больше, не надо ни за кем следить, — за ним подхватил олег. на самом деле, было жалко, но и сделать будто ничего нельзя. — ну я же за него отвечаю! у меня отчеты, у меня проверки, это же такой уникальный случай. за ним нужно следи-и-ить, — заныл миша, закрывая лицо руками, — вы, бестолочи, сгубили мою дипломную работу! а ведь такая интересная была тема: «как сновидения проявляются у мертвых людей», и все из-за вас, — ангелок не переставал ругаться на водяных. — да ладно тебе, наверное, можно что-то придумать, — пожал плечами игорь. он вообще был достаточно равнодушен к данной ситуации, стоял за спиной у миши и гладил его по плечам, — ну, или придумаем тебе новую тему для диплома, — он перешел от плечей к затылку, зарылся руками в рыжие мягкие волосы. миша тут же оттаял, будто движения игоря работали как успокоительное. поджимало время, нужно было выпроводить водяных, убрать наведенный беспредел и собираться на пары. первым делом ретировались водяные, которых даже особо просить не пришлось. миша аккуратно поправил подушки на диване, отряхнул плед, лежащий сверху, поправил все вазочки на журнальном столике, и положил пульт от телевизора ровно параллельно лежащей рядом книге. в конце концов, с громким выдохом, он вернулся в комнату, где, скучающе глядя в потолок, его дожидался игорь. он всегда не мешался ему под ногами во время уборки, ведь знал, что если попробует помочь, то миша разозлится еще больше, потому что феникс что-то да сделает не так. как только ангелок появился в комнате, игорь будто отмер и сразу же заулыбался, глядя ему прямо в глаза. он расставил руки для объятия, приглашая мишу к себе на кровать, и тот, конечно, согласился. у них был удивительно странный союз, который держался неизвестно на чем. миша был очень ранимым, добродушным и немного вспыльчивым, но очень ответственным и обязательным, а игорь был полной его противоположностью — спокойным, вдумчивым, но чересчур злым, да и общаться предпочитал только с мишей, еще и употреблял иногда. но они сошлись, и расходиться больше никогда не планировали, общаясь с начала обучения и по сей день. игорь, вообще, сначала думал что любовь — что-то для него невозможное, то, что ему никогда не испытать, потому что зачем? потом в его жизни появился рыжий контролер снов, источающий любовь сам по себе, во все стороны, и что-то в сознании игоря явно переменилось. и теперь он любил его безоговорочно, постоянно опекал и ухаживал за мишей, успокаивал его и помогал в многом, но напрямую о любви никогда не говорил — просто не мог себя пересилить. миша же в свою очередь помогал ему в делах бытовых и социальных, к которым игорь был абсолютно не приспособлен. вкусно его кормил, таскал мелкие подарочки и крепко обнимал, но о прямой любви тоже не заикался, боясь, что всё себе придумал, что вся их связь ничего не значит. но сейчас, на мягкой постели и в объятиях, он постепенно успокоился. но не совсем. — а вот правда, что теперь делать? куда он мог деться? — говорил миша куда-то в грудь игорю, все ещё погружаясь в раздумья. — не знаю, может тут черная дыра и его засосало, — голос игоря был совсем тихим, он поглядывал на пустую кровать, на которой должен спать роберт. — о, а это мысль, — миша будто оживает, садится на кровать и начинает глазами сверлить робертовы вещи, — знаешь, у него же было ожерелье, которое может между миров перемещать, — постепенно стала выстраиваться логическая цепочка. игорь старался слушать его внимательнее, гладил сзади по спине, — и вот, они же пили перед этим, может он случайно как-то куда-то провалился, и не заметил даже! он же ничего не понимает еще, — миша чувствовал, будто его осенило. — да-а, так, наверное, и было, — промурчал игорь где-то за его спиной, — ну, раз он где-то, где мы не можем до него дотянуться, значит, — он недоговаривает, и тянет мишу за футболку, чтобы тот лег обратно, и парень слушается. игорь обнимает его сзади за спину, дыша в шею, чтобы миша прекратил, наконец, думать. да, теперь точно помогает.

***

роберт, совсем осмелев со временем, начал болтать без умолку. он понял, что никто, кроме уланса его не видит, поэтому почувствовал необъяснимую власть, которая теперь открылась перед ним. плаудис таскался за своим новым другом везде — ходил вместе с ним в столовую, на мастер-классы, мыть руки, курить, и на тихий час. он постоянно рассказывал на ухо улансу подробности его жизни, то, как он сдавал огэ и сотый раз историю о канцелярии душ, в которую познакс, конечно, не верил. роберт травил самые ужасные анекдоты, озвучивал отвратительные аморальные шутки, а в ответ получал только укоризненные взгляды. на тихом часу он заявил, что от робертовой болтовни у него скоро вспухнет мозг и, укутавшись в одеяло с головой, улегся спать. плаудису делать было нечего, поэтому он выбрал усесться на другой край кровати уланса, закинуть на него свои ноги и поразмышлять о бытие. да, конечно в москве ему нравилось намного больше, и с людьми (с человеком) общаться было приятнее, чем с монстрами. но, раз он теперь умер, наверное ему здесь не место? а как он попадет обратно «домой»? плаудис, незаметно для самого себя, устраивается поудобнее и засыпает у познакса на кровати, почти в обнимку с его кофтой, служащей роберту одеялом. уланс, конечно, не то, чтобы был рад такому соседству, но он потихоньку сходил с ума от одиночества, поэтому компания ему не особо мешала. парень думал, что роберт если не его галлюцинация, то хотя бы сумасшедший, ведь он рассказывал небылицы, проходил сквозь стены, и усаживался на стол в столовой, оставаясь никому не видимым. до конца дня познакс из комнаты не выходил, а проснувшись вечером увидел только мирно сопящего роберта, устроившегося у него в ногах. плаудис дергался во сне, пинал уланса и отбирал у него одеяло, но познакс даже не мог ничего ему возразить. первую ночь бедному парню снились кошмары, за день он слишком переволновался, чтобы адекватно спать. роберт, в свою очередь, видимо, настолько устал, что продрых на кровати уланса больше 12 часов, скрутившись в почти-клубок. познакс, проснувшийся посреди ночи от очередного страшного сна, укрыл и его тоже, всё-таки в комнате было безумно холодно. а что снилось роберту? роберту снился миша, ругал его на чем свет стоит, возмущался и почти выдирал на себе волосы от злости и беспомощности. пладиус сначала вообще ничего не понял, как так получилось, что ему приснился вполне живой и настоящий ангелок, с которым можно было поговорить прям здесь и сейчас, а потом миша рассказал ему про осознанные сны и что он ими, вообще-то, тоже заведует. — и что мне, всю жизнь быть здесь? я, может, в общагу обратно хочу! или хотя бы выйти из этого странного здания, — роберт все еще был крайне недоволен своим положением. миша только вздыхал и много думал. — никуда не уходи, — ангелок ходил перед плаудисом туда-сюда с очень сосредоточенным видом. только сейчас блондин понял, что именно в мише было ангельского — над огненно-рыжей копной волос еле-еле парил аккуратный нимб, а за спиной притаились не очень большие белые крылья — роберт долго смеялся над его уж чересчур стереотипным видом, из-за чего миша взрывался еще больше, мол, отвлекаемся от темы, — желательно, вообще не отсвечивай, ничего не делай, ни с кем не разговаривай, — роберт уже было открыл рот, чтобы ему возразить, но парень продолжал, — никто не должен знать, что ты есть. это сломает их неокрепшие детские умы! только представь, что будет с бедными сиротками. — так я уже, — блондин не сожалел о содеянном и говорил с гордостью, — ну, я просто свалился там одному на голову, а он вроде нормальный тип, — он улыбался, сидя на стуле посреди пустого пространства, где не было ничего кроме его самого, миши и этого дебильного стула. почему миша придумал сюда именно барный стул? роберт глупо перебирал ногами и смотрел в пол, — ну, все равно меня никто кроме него не видит, — в заключение добавил он. — всмысле? но ты же, типа, живой? — мишу это явно озадачило. — ну вот так, как-то. я там могу сквозь стены ходить, но и физическое тело тоже есть, — роберт пожимал плечами, пока крутился на стуле — он выжимал из этой возможности всё, раскручиваясь до головокружения и тошноты, — знаешь, как тут холодно! а как иногда есть хочется, почти как стрельнуть. ангелок поднимает на него взгляд на последней фразе, но оставляет без ответа. — ладно, я посоветуюсь с кем-нибудь поумнее, и придумаю, что с тобой можно сделать, — миша ловит за плечо все еще раскручивающегося роберта, — давай без казусов.

***

и роберт спит, кажется, целую вечность. ворочается с боку на бок, иногда наглея, двигая уланса на собственной кровати и стремясь занять всю ее плоскость. он просыпается от стойкого ощущения взгляда на себе, а когда приоткрывает один глаз видит своего нового друга, крайне недовольного и раздраженного. — что такое? — голос блондина хрипит после долгого сна, он потягивается по-кошачьи и сладенько зевает, пока смотрит на парня, сидящего на соседней кровати. — ты вредитель, — уланс встает, сбрасывает с роберта одеяло и принимается застилать постель прямо вместе с глупым призраком. тот, в свою очередь, считая обвинения совсем не обоснованными, пытается выпутаться из пододеяльной тюрьмы и уточнить, что он уже сделал не так. — из-за тебя я пропускаю школу уже второй раз, а у меня там подготовка к егэ, — брюнет настойчиво продолжает заниматься своим делом, не обращая внимания на бестолковые брыкания роберта. — так шел бы, че ты ко мне пристал, — он наконец выбирается из заточения, испугавшись что уланс задумал удушить его под одеялом, и подумав о том, что не выберется уже никогда. — тебе нельзя подавать даже признаков присутствия, — познакс продолжает «наводить порядок» укладывая подушку куда-то в сторону лица роберта, который теперь улегся на другой стороне кровати. точно задушит сейчас! — а ты — неугомонный, точно что-нибудь бы натворил, — давит на подушку под блондином, намеренно долго взбивая ее для мягкости. — за тобой, знаешь, глаз да глаз, — продолжает, уворачиваясь от робертовых рук, которые теперь не проходят сквозь него. отпускает, давая блондину выдохнуть. — а ты, — хоть уланс совсем и не старался действительно ему навредить, берт все равно принял вид почти умирающего от удушья человека, — а ты полный негодяй, — отворачивается обидчиво, лежит уткнувшись в стенку лицом и уныло сопит. — не обижайся, можешь теперь задушить подушкой меня, — аккуратно проводит рукой по плечу, заставляя блондина оттаять, — ты столько продрых у меня на кровати, это было совершенно бессовестно! — он опирается спиной на роберта. — так, конечно, тут так скучно, — подает голос, — больше нечего делать, только спать. ты же не разрешил мне пинать детей, — оборачивается лицом на брюнета, состроивши самую невинную рожицу в мире. — это аморально! — возмущается в ответ тот, активно жестикулируя и разбрасывая свои руки-грабли в стороны. — если б ты был третьеклассником, а тебя пинала бы нечистая сила какая-то, — поворачивается на роберта и ловит на себе внимание белесых глаз, — вообще не смешно, — опять вердикт. на время в комнате образовывается звенящая тишина, в которой каждый думает о своем. роберт размышляет о том, что вот ему, например, было бы смешно кого-нибудь кошмарить, но даже сейчас, после смерти, кто-то что-то ему запрещает. и зачем он слушается? мог же принять на себя роль злого полтергейста, но почему-то не хочется расстраивать уланса, который сильно трясется над тем, чтобы никто ничего не узнал. уланс, в свою очередь, думает о том, где же он так нагрешил, что на его плечи свалилось это чудовище. он, конечно, смешной, но очень утомительный. и почему его никто не видит? и как его отправить обратно в общагу, канцелярию, или в целом туда, откуда он свалился? — ты хочешь обратно? — брюнет прерывает молчание, — ты говорил, у тебя там друзья, — задумчиво тянет слова. роберт только хлопает ресницами. он давно уже расслабился, и, лежа на спине, закинул руки за голову, выставляя на показ выглядывающий из-под рубашки живот. познакс же, наоборот, скукожился и сгорбился еще больше обычного, опираясь головой на руку и хмуря густые брови. — ну, конечно, — зевает, — там я могу куда-нибудь пойти, а еще мне никто не запрещает пинать детей! в ответ на последнюю реплику брюнет только цокает и отворачивается от него. какой же всё-таки надоедливый. роберт думает об улансе только то, что он чересчур зануда. за всё то время, что блондину приходилось за ним таскаться, он не сказал ни единому человеку ни слова, словно жил на автопилоте и не замечал других. парень тоже много спал и курил, периодически выслушивал нотации от воспитателей. теперь к его обязанностям добавилась еще пристальная слежка за робертом, чтобы тот не дай бог никуда не влип, ведь отвечать за его глупости пришлось бы познаксу. он каждый раз рассказывал ему что «вот, ты же невидимый, поэтому можешь всё, но повесят-то на меня!». — и как тебя отсюда выпроводить? я в книжках читал, что мертвые застревают в мире живых, потому что не закончили какое-то дело, — подумавши, выцедил уланс, — у тебя есть дела? роберт задумывается о том, что, во-первых, это совсем не про него — дел у него не было, никаких и никогда, и, во-вторых, потому, что он то не застрял, а переместился обратно. он принимается снова объяснять всю свою суть, почему и как он тут оказался, но уланс затыкает его достаточно быстро, ведь слышал это всё за последние дни, уже 10 раз. да и в комнату вскоре вваливается шумная толпа его друзей-сокамерников, которые тут же принимаются расспрашивать у него почему он не появляется в школе, чего он тут сидит как истукан и вообще есть ли у него сигаретка. -ну ди-и-им, последняя осталась, — уланс обмякает в руках королева, уже полминуты дергающего его за плечи, — купишь новую пачку мне? я же знаю, что вы выходите за пределы. -я могу тебе продать максимум, и то только грамм. я же не табачный ларек тебе — он наконец отпускает бедного брюнета и дергает головой, чтоб убрать упавшую на глаза челку, — а сигаретка мне прямо сейчас нужна, ну позарез. — сигаретку на грамм? давай, — парирует уланс и падает на свою кровать, достаточно чувствуя головокружение. — ты нам бизнес саботируешь! это обесценивание товара, — встревает в разговор никита откуда-то со второго яруса их с димой кровати, — и нашей чести, между прочим, — добавляет. — вы детям жизни ломаете, — пожимает плечами, — разве это хорошо? — это бизнес! мы жестко хаслим, пока ты тут сидишь, о егэ думаешь, — дима переодевает футболку шиворот навыворот. он постоянно так ходил, как чудовище, и делал это явно специально. ну либо прокурился настолько, что сторон не различал. он то и где лево-право не особо знал. уланс косится на них и смеется, очень уж странной и нелепой была эта парочка. — ладно, — достает из кармана штанов пачку и кидает ее никите в руки, — зачем вам вообще? — да тип из 8-й группы продает интимки одной пизды, это же пиздец какой инфоповод, и цена смешная — всего 1 цибарка, — быстро тараторит никита, глядя на уланса благодарными глазами, — ну, а у нас голяк сейчас, — кивает на диму. — и зачем? всё-таки. дима цокает языком, хватает никиту за руку, почти стаскивая с кровати, и они оба выходят из комнаты. — да ладно, ты как увидишь это, всё поймешь! мы тебе тоже можем показать, ну, ты же нас выручил, — напоследок бросает дима. — там пиздец смех, уланс, я тебе клянусь, — никита был всё-таки подовольнее чем его спутник жизни. и они уходят, оставляя после себя такие странные чувства, что уланс даже описать не смог бы. очень они были своеобразные. — и что это было? — роберт выныривает из-за спины брюнета абсолютно внезапно, он уже успел забыть, что тот вообще был здесь. — дима и никита, уже должен был заметить, — отвечает познакс и проверяет время на телефоне, обнаруживая приближающееся время ужина, — ты хочешь есть? роберт отрицательно мотает головой в ответ. — я же мертвый, ты всё-таки мне не веришь? мне только курить хочется, — уже обыденная реплика. — конечно не верю, пошли, сейчас будет ужин. я же не мертвый, как некоторые, — он выходит из комнаты, не смотря идет ли роберт за ним, потому что и так понятно было, что да. блондин действительно задумывается о том, что может удерживать его здесь, конкретно на территории детского дома, но внятного ответа для себя не находит. его прошлая жизнь была мучительно близко, и мучительно далеко одновременно. какая-то условность просто не давала ему выйти отсюда, сесть на метро и уехать домой к матери, успокоить ее и попытаться всё исправить. и это гложило его намного больше чем то, что он теперь не может вернуться к своим однодневным и нечистым друзьям. хотя, водяные были вполне чистые.

***

миша выглядел невероятно грустным, размышляя о пропаже роберта и его непосредственном возвращении. игорь старался делать вид, что ему не все равно, но получалось откровенно плохо. у феникса с эмпатией в целом было не очень хорошо, а переживать за странного торчка, с которым он был знаком день, не получалось чисто физически. миша накидывал тысячи вариантов что же все-таки могло произойти с его подопечным, но ни одна из них не звучала правдивой. — ну, мы хотя бы знаем где он, — игорь вынес вердикт после рассказа о сне, — должно быть проще. — да и толку! сам он оттуда никогда не выберется, как же он там будет жить? — таким озадаченным ангела не видел, как будто, никто и никогда. было бы из-за чего! — как и до этого? — феникс ведет бровью, — он же там уже был, ему, наверное, нормально, — пространственно рассуждает и бежит занимать место в очереди в столовке, оставляя мишу в дверях. иногда он думает, что игорь точно лопух. ангелок отмирает и направляется к нему, тоже вклинивается в очередь, спотыкается об каких-то гномов и расталкивает их, чтобы не мешались. — я вот что думаю, — начинает парень новую мысль на ухо игорю, но тот быстро перебивает его, озвучивая свой километровый заказ толстой поварихе кикиморной наружности. ангел быстро сдается, дожидается пока феникс усядется за стол и будет готов его слушать. он машет рукой, мол, продолжай. — так вот, ну, можно же попасть к людям, — забирает из тарелки игоря булку, берет второй стакан с напитком, — и я подумал, если узнать, где он сейчас, конкретное место, можно просто его украсть, — отламывает кусок от булки и застывает с ним, ожидая реакции собеседника. — думаешь, стоит? — конечно! он же нарушает мировой баланс, понимаешь? мертвым вообще нельзя никому на глаза показываться, а он тем более уникальный случай, — все-таки съедает булку. — и кто за ним попрется? мне туда нельзя, ты просто физически не можешь, — задумчиво, но с набитым ртом рассуждает игорь. миша пережевывает и думает одновременно, отводя взгляд с одного только парня напротив на всё его окружающее пространство. — да вот хоть бы и артем, — он глазами тормозит на парне за соседнем столиком, том самом с которым незадолго до этого знакомился роберт, — он то на практике сейчас, вроде. — мне кажется, он не будет возиться с этим, — пожимает плечами собеседник. — да ладно тебе, он намного милее чем кажется! игорь неопределенно вздыхает и продолжает поглощать все то, что он накупил. — только вместе подойдем, я не хочу один, — смущенно выдает миша, принимаясь за тарелку с салатом. феникс смеется и пожимает плечами, мол, так уж и быть. они проводят в столовой неприличное количество времени, в основном, конечно из-за игоря, который каждый раз наедался здесь так, будто это его последний прием пищи. на счастье этих двоих, артем тоже никуда не торопился, и цедил свой коктейль уже полчаса. ангелок долго топчется, идет так, будто у него есть какой-то невероятно тяжелый груз. боится, все-таки. — привет, — игорь не боится ничего, в отличии от своего компаньона, и почти падает на стул рядом с шатохиным. артем, сидя в глупых черных очках в помещении, снимает их, видимо, чтобы лучше слышать, и кивает в ответ на приветствие. — привет, артем, у нас такая проблема деликатная, — начинает миша издалека, тоже садясь за этот стол, — и мне кажется, только ты можешь нам помочь, — он наклоняет голову, как это обычно делают щенки, и тщательно выбирает слова, чтоб не дай бог артема не спугнуть. зачем вообще его бояться? игорь вот, например, никогда не понимал, он был вполне нормальным парнем, только чересчур хмурым иногда. по расовой принадлежности шатохин был лихом — таким чудищем, которое накликало на всех ужасные беды, ело людей на болотах и в старые времена было ответственно за любое происшествие. но артем был лихо современное, прогрессивное, поэтому никого он не ел, ни за что ответственности не нес, а сейчас вообще потягивал молочный ванильный коктейль из трубочки. единственное, что осталось в нем от лихо — форма чудовища, которую он вполне себе мог контролировать, ну и злобный характер, который он контролировать никакого желания не имел. но миша, почему-то, все равно опасался его страшно, хоть конфликтов у них не было. возможно, наслушавшись девчачьих сплетен о нем, ангелок решил, что это единственное верное мнение. — лекций у меня нет, экзамен я сам проебал, пять тугриков не займу, — тараторит шатохин, даже не дослушав, что же хочет от него миша на самом деле. игорь застывает с молочным коктейлем в руках, любезно отобранным у артема, а ангелок отмирает и реагирует быстрее. — нет, я вообще не поэтому, — мотает головой в ответ, — у тебя же практика сейчас? ну, у людей. — ну типа, но я там не появляюсь почти, мне только расписаться потом надо будет, — артем неодобрительно ведет бровью, — я никуда не пойду, и ниче делать не буду, — забирает обратно свой стакан и шумно отпивает, — люди очень противные, и я с ними общаться не хочу. миша выглядит так, будто заплачет прямо сейчас, услышав это всё. — чего у вас там? — оттаивает внезапно. — у меня роберт пропал, — отвечает ангелок, повесивши нос, но замечает мимолетное непонимание в фигуре артема, — ну, помнишь, тот который не живой, и не мертвый, — шатохин кивает, — так вот, я знаю где он, у людей, но ни я, ни игорь туда попасть не можем, — вздыхает и наклоняет голову в другую сторону, — ты можешь нам помочь! лихо тихо стучит пальцами по стакану с коктейлем, отбивая какой-то ритм и обдумывая ситуацию. — и че мне будет? — вердикт. — все что попросишь, мне ну очень нужно его вернуть, — подытоживает миша, складывая руки на столе. рядом порядочно кивает игорь, не сказавший ни слова. шатохин молчит, глазами гуляет по помещению столовой, а ангелок, грешным делом, думает, что артем все же откажется. — спросите у домовых, — кивает куда-то за спину игорю, — у меня нет столько милосердия, робертам всяким помогать, а вот они добряки, — допивает коктейль и встает из-за стола. всё-таки отказал. — я тебе говорил, проще как-то без него, — феникс пожимает плечами, — он, вроде, там никому не мешает. — мировой баланс, игорюш, мировой баланс, — миша смотрит на него как-то особенно ласково, даже когда тот говорит что-то ангелу неугодное. переговоры с теми самыми домовыми были недолгими и максимально мирными. самими домовыми оказались три парня — саша парадеев, леша деревяшкин и костя смоляр, и двое из них явно имели гейские наклонности, но никто не подумал их за это принижать. они поведали двоим своим новоиспеченным друзьям о том, что у них практика в московском детском доме, мол, за детьми же тоже следить надо. о том, что там абсолютно отвратительные условия работы, да настолько, что даже спальных мест на всех не хватило, и леше с сашей приходится спать вместе. спустя все тонны вполне ненужной информации, они доходят до сути — да, действительно имеется в таком детском доме такой роберт плаудиус, но он никому не мешает, есть не просит, донимает только одного человека из около 250-ти воспитанников, поэтому домовые на него особого внимания и не обратили. — да он откуда-то взялся, мы даже не поняли, как на голову свалился, — митинговал самый громкий из них — костя, который явно был недоволен, но всеми силами пытался этого не афишировать. — ну вот нам его надо обратно, сюда, чтоб общественность не тревожил, — в тон домовому продолжает игорь, принявший активную позицию оратора. миша, как и два остальных участника этого ансамбля, наблюдали молча. — ну можно, в принципе, — подает голос саша. — ну можно, да, — попугаем повторяет леша. — только условия нужны, ну, луна там чтоб правильная была, приблуды всякие, — вдруг успокаивается костя, усаживается за столом и вытягивает руки по столу, укладывая на них голову. миша рассказывает план действий, который, оказывается, уже давно был им придуман от и до, и ждал только своего исполнителя. итого, теперь, для спасения роберта из заточения в детском доме требовалось: а) растущая луна в городе москва. б) наличие у самого роберта причудливого приспособления для перемещения в пространстве в виде ожерелья, — по догадкам миши именно оно и сыграло злую шутку с немного пьяным робертом, сработав не тогда, когда это от него требовалось. ожерелье должно быть полностью работоспособным. в) свободное время у домовых, они люди деловые, всё-таки. г) выстроить контакт с робертом, дабы сообщить о намерениях всех участвующих в операции по спасению. начать решили с последнего пункта.

***

достаточно быстро роберту надоедает его новая жизнь в заточении. это ощущалось даже нуднее, чем быть мертвым среди нечисти. тут, в привычном мире, все было знакомо и обыденно, но стены детского дома, которые он успел исходить вдоль и поперек, уже начинали раздражать. он выслушал абсолютно все сплетни этого места, позаглядывал в каждый кабинет. он даже толком не знает, сколько конкретно времени он таскается за улансом, отчаянно пытаясь с ним подружиться. миша ему больше не снился, что тоже было странно. познакс был очень резким и непостоянным, он то принимал роберта почти в объятия, то полностью отвергал и отказывался даже разговаривать. девяносто процентов своей жизни брюнет проводил в апатии и прокрастинации, поэтому общаться с плаудисом ему было невероятно тяжело, постоянно хотелось тишины и покоя. и даже если роберта не хотелось обижать, то получалось это как-то само собой. блондин усиленно старался занимать себя делом самостоятельно, как когда-то ему посоветовал уланс, поэтому он принялся за активное изучение всех дальних уголков детского дома. он шастал по библиотеке на последнем четвертом этаже, переставлял там книги на стеллажах, путая их, и пугал этим местную бабулю-библиотекаршу, но потом сжалился и над ней. он стал замечать себя в зеркале, то, что руки стали еще тяжелее прежнего, а есть иногда всё же хотелось и думал, что это что-то типа акклиматизации, только для умерших. когда берт впервые увидел свое отражение, то был действительно поражен — как только уланс не испугался его до смерти еще в первый день. теперь он навечно был заточен в теле малолетнего наркомана с впавшими глазами, выпавшими зубами, бледными конечностями в синяках и непонятных пятнах; а еще с отросшими русыми корнями, которые выбивались из всей блондинистой сухой копны и доставляли роберту эстетический дискомфорт. интересно, можно ли призракам красить волосы? и всё его «очеловечение» означало только одно — скоро он, скорее всего, будет виден абсолютно всем, а не только познаксу, и тогда само его существование здесь станет невозможным даже в теории. должен же быть способ выбраться? хотя бы выйти за пределы блядского детского дома. а что думал уланс? вообще, уланс думал, что роберт его личное проклятье, которое ему только мерещится, а нужен он исключительно для личностного роста самого познакса. ну, либо это было прогрессирующим психологическим расстройством. но весь его мир перевернулся в тот момент, когда он вдруг начал чувствовать на себе полупрозрачные руки роберта, когда тот пытался с ним повзаимодействовать. удивительно было осознать, что он, видимо, всё-таки, настоящий. но познакс был человеком не лучшим, дружить и общаться не умел, быстрее уставал от людей, чем успевал восстановиться ментально, и берт оказывал на него странное влияние, кажется, высасывая жизненные силы. да, общаться с ним, может быть, было и прикольно, но только тогда, когда он был всего лишь, как казалось, фантазией в голове брюнета. всё же информация о новоиспеченном друге-мертвеце была слишком шокирующей для его мозга, он переваривал ее уже неделю, если не больше. отстранить блондина насильно, для сохранения собственного рассудка, виделось улансу лучшим из возможных вариантов. когда он начал материализовываться, брюнет не на шутку испугался, ведь теперь он станет явно заметнее, чем прежде, и появятся вопросы. даже если он был простой галлюцинацией, страшно когда твой, казалось бы, кошмар, мог пересчитывать твои ребра холодными мертвыми руками и это действительно ощущалось взаправду. да, плаудис провел среди людей немногим больше недели реального времени, но уже сливался обратно воедино с этой реальностью. поэтому теперь уланс ходил в столовую один, не дай бог кто-то увидит это полупрозрачное чудище рядом с ним. парень даже не мог предположить, что ему будет за такую выходку — сокрытие в здании детского дома постороннего мертвого наркомана, но думал, что явно ничего хорошего. роберт терпеливо дожидался уланса на его же кровати, заворачиваясь в клубок из одеяла и изредка наблюдая за внешним миром через окно. он старался вообще не особо выглядывать туда, потому что его моментально накрывала тоска. вот он, в москве, почти дома, но не может сделать ничего для того, чтобы обеспечить душевное спокойствие своей матери, и теплую постель себе. нет, постель конечно была, уланс все пытался собрать его в охапку объятий по ночам, видимо рефлекторно, но и роберт не то чтобы был против. они с первого дня негласно приняли то, что познаксу придется делиться с бертом всем — даже спальным местом, но брюнет, на удивление, особо не возражал. парень приносил в рукавах и карманах кофты яблоки и булки — больше ничего уместиться туда просто не может, да и из столовой выносить ничего нельзя. роберт с течением времени все больше молчал, но улансу так даже комфортнее. со временем, они находят компромисс — сначала разговаривают в удовольствие плаудису, потом молча сосуществуют рядом друг с другом ради душевного спокойствия познакса. когда быт налаживается, появляются совместные привычки. берт начинает снова много болтать, только теперь о книгах из библиотеки, наблюдении за жильцами дома, истории, которую уланс собирался сдавать на егэ. он все еще был абсолютно глупым и нелепым, почти всегда говорил невпопад и чересчур грубо шутил, но, казалось, понял в чем была его главная ошибка. познакс же учился коммуницировать, стал к блондину терпимее раз в 100, и на его глупости просто улыбался, а не закатывал глаза, цокая языком. спустя время роберт обнаруживает в себе удивительную способность контролировать собственную видимость в пространстве. теперь в его власти была прозрачность своего тела, то, хочет ли он быть видимым или невидимым целиком, мог даже проявляться по частям. тогда брюнет снял с него все санкции по поводу передвижения, роберт мог находиться, где и когда угодно, ведь его невидимость была ему подвластна. блондину даже понравилось таскаться за познаксом в школу, все-таки он соскучился за стандартными буднями. больше всего улансу нравилась его форма легкой белесой дымки, она казалась самой ненавязчивой, но тем не менее, когда дымка начинала рассказывать матом о том, какую же хуйню приготовили сегодня в столовке на обед, брюнет невольно улыбался. миша, кажется, совсем бросить думать о том, чтобы появляться во снах роберта. блондин даже начинает строить теории о том, что все произошедшее в обществе нечисти было либо злой шуткой, либо слишком хорошим приходом, либо страшным сном. но последствия ведь остались — вряд ли, будь он все еще живым, его тело могло принимать агрегатное состояние тумана. сам он вообще ничего не понял, как ему быть дальше-то? притвориться воскресшим, когда он сможет выйти из детдомовского заточения, забыть обо всем произошедшем? а что будет с бедной его мамой, у нее же не больное сердце! вопросов, которые хотелось бы задать ангелу накапливалось с каждым днем всё больше и больше, а он никак не подавал признаков жизни. роберт думал, что раз уж это произошло, значит всё так, как должно быть и, поэтому, решил учиться жить в новом-старом странном обществе. пока уланс спал, занимался или просто не имел желания разговаривать плаудис не терял времени, шастая по коридорам. он любил подслушивать и вынюхивать — то пойдет посидит у старших девочек в комнате и узнает все сплетни детского дома, чтобы потом рассказать всё познаксу на ухо, то заглянет к воспитательнице их группы, усядется на подоконник в ее комнате и будет наблюдать за тем, как людмила пална в тихий час намазывает клубничное варенье на бутерброды с маслом. а дети недоедают! больше всего плаудиса удивила система посещения душа здесь. вообще то, нужно было придерживаться четкого расписания, в котором было написано, что «банные процедуры» длятся с 20:00 до 21:00, но почти никто из воспитанников никогда не вкладывался в эти рамки. казалось, что составители этого злополучного расписания жили где-то на другой планете, где действовала другая арифметика. естественно, улансу было всё равно и на эти условности, как и на абсолютно все остальные в детском доме — он ходил плескаться тогда, когда прикажет душа. благо, дверь в душевую выбивалась легким усилием в ее сторону, а закрывалась потом без особенных проблем. блондин тоже рвался за улансом в ванную — трогать воду. парень, конечно, в ответ бастовал, мол, роберт ненадежное лицо, мало ли что ему в голову придет и строго настрого запретил за ним ходить. берт обижается пару дней, дожидается пока это наконец заметит виновник торжества. — ну, что ты дуешься? — устало спросил уланс, распластавшийся по большому и широкому подоконнику на 4 этаже. они были в каком-то тупиковом коридоре, куда обычно никто не ходит, поэтому роберт тоже проявился и сейчас больше походил на обиженного воробья на веточке. брюнет видел его нечасто, призрачная форма была слишком иллюзорной, чтобы ее рассматривать, а часто показываться он не мог, поэтому сейчас он не отводил глаз от острых коленок, рук в непонятных пятнах и белесо-голубых глаз. интересно же, все-таки, как выглядит твой неживой спутник. — мне кажется, ты меня ущемляешь по половому признаку, — выдает самую неожиданную реплику из всех возможных, — а еще пренебрегаешь моими правами на удовлетворение потребностей, — роберт метнул обиженно-шутливый взгляд на познакса, — а еще ты меня, кажется, даже за человека не считаешь, — разгорается все больше, — а ещё… — познакс закрывает ему рот своей рукой. — да, я понял, — мягко отстраняется после резкого контакта, — и что ты предлагаешь? — возвращается в прежнее положение. — так вот, я требую допуска к воде! я может хочу умыться знаешь, да хоть как козленочек напиться, — смешно складывает руки на груди, — и вообще, у тебя пенка для умывания есть? я чот посмотрел, у меня какие-то комедоны на лбу, — смотрит в глаза познаксу, делая максимально невинный вид. ланс громко, насколько это возможно, смеется ему в ответ и ничего толкового не отвечает. но этим же вечером меры принимаются — уланс зовет умываться роберта, прихватив с собой кусок земляничного мыла. блондин много возникает, мол, от этого будет только хуже, но познакс не принимает никаких недовольств. они заходят в душевую тогда, когда там уже никого нет, время на часах близилось к полуночи. под самой душевой в детском доме понимались 2 смежные комнаты, полностью закатанные в плитку. одна из них была комнатой с раковинами, тут было окно, несколько полотенец не первой свежести на крючке, странной наружности лавочка для вещей и, в общем-то, всё. вторая же была конкретно с душами, если это можно было так назвать — не было ни кабинок, ни нормального водоснабжения. роберт почти разочарованно крутит головой по сторонам, попадая сюда официально, в форме человека. благо, на самой первой входной двери присутствовал какой никакой замок, которым уланс сразу же и воспользовался. казалось, так роберт может чувствовать себя в безопасности, проявляясь в человеческой форме. секрет был в том, что плаудису было абсолютно все равно, уланс справлялся с волнением за них двоих. — ты доволен? — брюнет, улыбаясь, умостился на подоконник, свесив ноги. тот активно кивает в ответ, попутно завязывая волосы в хвост на макушке и открывая горячую воду. познакс выбрал молча наблюдать, поэтому теперь он, болтая ногами, примерил на себя роль роберта, которую он исполнял всё это время — невидимый молчаливый наблюдатель. смешно было смотреть за тем, как блондин усиленно пытался смыть придуманные прыщи, и после каждого умывания смотрел в зеркало так, будто ему на место старого приклеили новое лицо. — я хотел бы еще корни покрасить, знаешь, — подает голос роберт, вытираясь полотенцем полученным у уланса, — а то некрасиво, — подходит ближе, опуская руки. — перед кем красоваться будешь? думаешь, ты во вкусе людмил палны? — легкая улыбка на лице уланса появлялась крайне редко. роберт цокает и закатывает глаза. — ну, просто, — отвечает немного тише, — отросли же уже. уланс спрыгивает со своего места подходя к зеркалу, становясь немного позади блондина. — разрешишь? потрогать тебя, — вдруг говорит он. роберт в недоумении кивает, не понимая к чему он вообще. уланс открывает кран, набирает немного воды в ладонь и протирает еще раз лоб и щеки роберта от мыла. какой же глупый всё-таки. — ты весь мыльный, — всматривается дальше, подхватывая блондина за подбородок, — тут тоже, — тычет уже в другую щеку, — ты, по-моему, не умеешь умываться, — делает заключение, смывая последнее мыло с его лица. он задерживает пальцы на долю секунды, но тут же отдергивает. — конечно, у меня же никакой практики! — в своем стиле отвечает берт. — покрашу я тебя, — возвращается на место, — потом как-нибудь. я только не умею, — пожимает плечами и принимается снова болтать ногами. — я тоже, если честно, — непринужденно отвечает парень, расплетая свой дебильный хвостик, — у меня весь затылок в пятнах. есть расческа? — предмет тут же прилетает ему в руки. они еще какое-то время просто сидят здесь, рядом друг с другом, пока роберт явно переваривал свое новое помытое лицо. что переваривал уланс? факт наличия роберта в его жизни. возвращаются в комнату они точно так же молча, плаудис даже не слишком хочет поговорить о чем то перед сном, поэтому быстро ретируется на 4 этаж, чтобы искать себе развлечений там. в последнее время он обнаружил то, что помнит как читать и теперь пользуется этим сполна. уланс молчаливо благодарит его за подаренное личное время, которое он тратит на повторение материала — завтра пробник по русскому. брюнет засыпает с звеняще пустой головой, думая, что повторение не принесло ему ровным счетом ничего. с утра всё идет не так - впервые за всю свою жизнь уланс проспал. да и не только он, весь детский дом парализовало от того, что драгоценный режим вдруг нарушился. в чем была причина? главные часы, по которым и ориентировались абсолютно все, вдруг начали отставать. поэтому, школьные уроки начались на 3 часа позже положенного, завтрак был еще мерзотнее, чем обычно, а снег за окном не собирался останавливаться. несмотря на такую заминку, уланс всё равно не выспался и клевал носом на уроках, пытаясь не заснуть. первую половину дня он совершенно себя не осознавал, настолько сумбурным было всё вокруг. произошедшее тут же стало самой яркой темой для обсуждения за день, и тут же обросло теориями - что же на самом деле могло произойти? познакс не имел никакого желания трепаться об этом, зевал в рукав кофты и слабенько переваривал то, что ему пыталась донести учительница по русскому языку. из-за сдвинутых таймингов всего дня пробник был отменен, что порадовало, несомненно, всех. уланс был точно разочарован, ведь что он, зря почти прогнал роберта, даже не поговорив с ним, чтобы подготовиться к этой чуши? кстати, о роберте - познакс точно был насторожен тем, что на часах уже было около трех часов дня, а тот всё не появлялся. вот почему день казался еще страннее, чем ему было положено, ведь блондина не было утром, он не появился днем, и не пришел даже на ночь.