Желтая подводная лодка.

Привычка рисовать на окнах у Пети тянулась с самого детства — когда он ехал на заднем сидении отцовской машины, пока дождь за окном накрапывал, отстукивая по крыше известный только ему ритм. Когда сидел на подоконнике своей комнаты, прижав колени к груди и считая до десяти раз за разом, пока о стены квартиры рикошетят крики и звуки бьющейся посуды. Когда подходил к уличным котам, сидевшим у пыльных витрин магазинов. И когда лежал в больницах с мертвыми стенами, вглядываясь в обнимающий редких прохожих вязкий туман. Это были улыбки, непропорциональные человечки со слишком длинными руками, большие звёзды, деревья и никогда сердечки. Сердечки рисуют лишь те, кто умеет любить, а Петю этому не учили. Петю не учили подставлять вторую щеку, когда бьют, его учили нападать первым. Хазину показывали наглядно, что бывает с теми, кто проявляет слабость. Дыхание чуть сбитое и тяжелое, он смотрит на высвечивающиеся цифры с дисплея телефона. Едва перевалило за три. Петя встал значительно раньше рёва будильника, который даже не успел завести с вечера. Посреди ночи он выключил телевизор и немного погипнотизировал потолок, пока окончательно не проснулся. По квартире гулял сквозняк, кожа всё ещё была влажной от холодного пота. За окном в домах напротив было несколько одиноких окон с включённым светом. Мутные размытые очертания силуэтов проглядывались сквозь неплотные шторы. Дождь шёл стеной, тарабаня ко крышам, козырькам парадных и припаркованным у дома машинам. Петя вёл по стеклу кончиками пальцев, расчерчивая его виляющими линиями. Перед глазами ещё немного плывет, а в голове начинает зреть тупая, давящая боль. Хазин закидывает в рот таблетку обезбола, разгрызает её и запивает горечь оставшимся с вечера чаем. До выхода есть ещё много времени, поэтому он достаёт ноутбук с полки под журнальным столиком, настраиваясь написать что-то хоть немного похожее на отчёт. Яркий экран слепит, отдаваясь пульсацией головной боли, и Петя ведёт затёкшими плечами, устраивая ноут у себя на коленях. Минуты полторы он смотрит на пустой вордовский лист, пытаясь понять, чего не достаёт. Открыв вкладку с музыкой, Хазин включает плейлист «для генеральной уборки». Из динамиков компьютера доносятся первые ноты «Another One Bite The Dust», и Петя не может сдержать кривой ухмылки. Да, теперь идеально. Недовольное почёсывание виска и глубокий мыслительный процесс прерывает телефонный звонок с неизвестного номера. Петя глядит на ряд цифр пару секунд и сбрасывает. Практически сразу незнакомый номер перезванивает. Поджав губы, Хазин прижимает прохладный телефон к уху. — Хазин Пётр Юрьевич, слушаю. На другом конце провода слышится короткий смешок. — Не стоит так официально, – голос Игоря хрипит больше обычного. Скорее всего он недавно проснулся или же просто долго ни с кем не говорил, — что-то мне подсказывало, что ты уже не спишь. — Кто это? – Петя узнает его сразу, но он встал в отвратительнейшем настроении и расположении духа, и теперь ему… хочется поиграть. Пара секунд молчания, сопровождающихся шумом помех. — Да ладно, Хазин, заканчивай выделываться. — Нет, я не понимаю, кто мне звонит. Немедленно назовите своё имя! – тон его фальшиво-строгий, но губы грозят предательски растянуться в улыбке. — Петь.. – а здесь тон строгий уже по-настоящему. И сердце снова пропускает удар от обращения по имени. Хазин устало выдыхает, и его глаза уже на низком старте, чтобы закатиться и не выкатиться обратно. — Скучный ты. С чего решил, что я уже не сплю? — Потому что я надеялся, что ты прислушаешься и выспишься, – голос тихий, поэтому Петя вслушивается, улавливая на фоне копошение и звук, напоминающий шаги по скрипящим половицам, — но отчеты ведь тоже нужно когда-то писать, поэтому я подумал, что ты сядешь за них утром, – голос немного веселеет, Петя смотрит на ноутбук со всем, что он успел написать, и фыркает, откидываясь на спинку дивана. — Окей, с этим ты и правда угадал. Для чего звонишь-то? — Хотел попросить тебя подогнать на работу пораньше. Поступила новая информация, – на последних словах голос становится ниже и ещё тише. Это не шёпот, нет, но звучит так, будто бы Игорь боится спугнуть нечто, о чем сам ещё не догадывается. Хазин поворачивает к себе левую руку с циферблатом часов, глядя на время. — Без проблем. Дай мне полчаса на чудеса, к шести буду. — Давай, я жду, – и сбрасывает звонок, оставляя Петю в звенящей тишине. В горле пересыхает, и Хазин проводит языком по губам в попытке смочить их тоже. Ладно, это не было похоже на то, что Гром категорически не хочет с ним работать. Конечно, возможно, он просто пришёл к выводу, что Хазин слишком большая заноза в заднице, и решил его придушить где-нибудь в подворотне, это совсем не исключено. В любом случае, Петя бы совсем не расстроился, похожий опыт у него уже был. Скинув отчеты на флешку, он захлопывает крышку ноутбука и допивает холодный чай тремя большими рваными глотками. Быстрый душ, укладка с зачёсанными, немного отросшими волосами, глажка чёрных брюк и обожженный палец. Пытаясь привести волосы в относительный порядок, Петя касается уже зажившего шрама у виска. Раньше он прятал его, но сейчас тот затянулся бледным, еле заметным рубцом, практически не привлекая к себе внимания. Шрам затянулся, а боль всё ещё осталась. Стоя у зеркала в прихожей и застегивая пуговицы на выглаженной темной серо-коричневой рубашке, Хазин думает, как сильно ему не хочется заезжать за кофе. Ещё сильнее не хочется пить то месиво, что вырыгивает кофемашина в управлении. А остаться совсем без кофе ну никак нельзя. И внезапно приходит мысль. Как Игорь отреагирует, если ему тоже захватить стаканчик? Петя хмурится и усмехается пришедшей идее одновременно, натягивая рукава бежевого кашемирового пальто. Хазин слишком рано вылез из зимней куртки и ни о чем не жалел. По крайней мере очень старался. Честно признаться, холод он на самом деле не любил. Часто заболевал, но упрямо стискивал стучащие зубы и шёл против обгладывающего его кости ветра. Это было одним из того, что заставляло его чувствовать что ли. Петя внушал себе, что и задыхаться от насморка лучше, чем от отсутствия воздуха. Холод тоже мог жечь, но он думал о том, что ледяное надежнее горящего. Когда-нибудь и лёд растает, да, но это не будет так скоротечно, как забирающий всё с собой огонь. Хазин не любил, когда что-то течёт быстрее его мыслей. Когда что-то съедает, пока ты не успеваешь опомниться, и когда теряешь контроль. Он не любил это больше, чем холод. В лифте играет весёлая, гавайская мелодия, пока Петя спускается на парковку, пусто уставившись в своё отражение. На цокольном этаже, как всегда, пахнет резиной, пылью, выхлопным газом и сырым бетоном. Тусклый, холодный белый свет придавал помещению зеленоватый оттенок, отражаясь в больших чёрных трубах под потолком. Хазин шёл по желтым стрелкам до своего парковочного места под номером 67, отстукивая пальцами мотив мелодии из лифта по кожаному коричневому портфелю. За ночь кожа кресел, вместе со всем салоном автомобиля, остыла. Изо рта при выдохе шёл еле заметный пар. Петя проходится рукой над панелью, собирая невидимые пылинки. В ожидании, пока двигатель прогреется, Хазин подсоединяет телефон к системе автомобиля, включая свою музыку. Мотор тарахтит, пуская по телу легкую дрожь. Петя нервно заправляет спавшую на лицо прядь за ухо и плавно нажимает педаль газа, выезжая с парковочного места. Поднимаясь по рампе к выезду, он вспоминает о раннем звонке и заспанном Громе, абсолютно точно тоже нуждающимся в нормальном кофе. Стоп. А откуда у Игоря его номер? *** На темно-зелёной меловой доске кофейни было всё и будто бы ничего. Хазин настойчиво буравил взглядом названия напитков, пытаясь угадать, что такого можно взять Игорю, чтобы тот покривился немного, но выпил и не отправил Петю в нокаут. Выбор падает на банановый латте. Довольный Петя с двумя стаканами кофе в картонных подстаканниках представляет сморщившееся лицо Грома и падает обратно в машину, вжимая педаль газа в пол и разгоняясь на ещё не слишком загруженной дороге. Колёса, пролетая по залитой дождем трассе, оставляют за собой фонтаны брызгов и разгневанных промокших прохожих у проезжей части. Следя за движением бегающим взглядом, он выруливает к зданию управления. Припарковав машину задним ходом, Хазин вываливается из автомобиля с подстаканниками и звонко шлепает до входа по лужам. Низ штанин промокает, неприятно холодя лодыжки. Влажный ветер с колючими каплями бьёт по лицу, взлохмачивая русые волосы. Опенспейс всё ещё окутан мраком, за исключением пары включённых настольных ламп у некоторых рабочих мест и света в архиве. За одним из столов Петя находит Грома. Лицо Игоря обмазано желтым светом лампы, за ухом у него карандаш, брови сведены вместе, а глаза быстро что-то вычитывают в компьютере напротив. На его столе разбросаны бумаги, канцелярия, пластиковые стаканчики и рабочая кофейная белая кружка. Игорь замечает Хазина только после того, как тот ставит прямо перед его лицом стаканчик бананового латте. — Это чё? – Гром поднимает голову, глядя на Петю исподлобья. — И тебе привет, — Хазин разворачивает с противным скрипом стул от соседнего стола и ставит его сбоку стола Игоря, — это нормальный кофе. Склонившись к стакану, Гром принюхивается, напоминая Пете тем самым зверька, изучающего неизвестный объект. Улыбка невольно касается губ Хазина. — Для чего? – брови майора ещё сильнее хмурятся. — Ну что за тупые вопросы ты задаёшь? Насколько я знаю, кофе был придуман для того, чтобы его пить, — Петя закидывает ногу на ногу и кладёт переплетенные пальцы рук себе на колено. — Но ты можешь использовать его и как-то иначе, конечно, если тебе угодно, – он пожимает плечами и смотрит куда-то в неизвестном направлении. — Пахнет…бананами, – Игорь аккуратно берет стаканчик в руки, рассматривая его. На белой наклейке чёрным маркёром было подписано: «Тучке», Гром проводит по надписи большим пальцем. — Ага, – Петя говорит быстро и отрывисто, нервно болтая ногой. — Я люблю бананы, – тихо настолько, что Хазин сначала и не понимает, не послышалось ли ему. Он переводит взгляд на Игоря и поворачивает корпус в его сторону, брови ползут вверх. Гром опускает глаза и выпрямляется в своём стуле. Пете кажется, что от этой неожиданности он свой язык проглотил, но молчание уже слишком сильно затягивается. — Ну, пей на здоровье тогда, – теребя рукав рубашки, Хазин не понимает, что именно он чувствует. Удовлетворение? Не совсем. Ему хотелось удивить Грома и при этом немного пораздражать, чтобы жизнь мёдом не казалась. А он любит бананы, оказывается. Игорь любит бананы. Петя не понимает, от чего, но он находит это крайне милым и даже несуразным. Ему самому сейчас неловко, Грому, вероятно, тоже. Пете это не нравится. — Так ты откопал что-нибудь? На самом деле выглядишь, будто эту ночь совсем не спал, — Хазин хитро щурит глаза и ухмыляется, надеясь поменять тон беседы. Игорь будто выныривает из транса, оживляясь. — Да, есть кое-что весьма интересное, – отставив стакан и взяв компьютерную мышку, Гром щёлкает пару раз, открывая вкладку с файлами, — пришлось неплохо так запариться, чтобы найти эти записи, но они могут быть важной зацепкой. Иди сюда, – Гром кивает на место за столом рядом с собой, с которого будет лучше видно экран компьютера. Петя поднимается и обходит стол. Опираясь ладонями на раскиданные бумаги, он смотрит в экран, на котором Игорь выводит видеозапись. На кадрах с камер видеонаблюдения ночной клуб в разгаре шоупрограммы. Хазин смотрит на танцующих людей, пытаясь найти то, что ему нужно. Гром ставит видео на паузу, увеличивая картинку, на которой в ближнем углу рядом с туалетами откровенно целуются двое мужчин. В лице одного из них Петя узнаёт Вячеслава Филимонова. Игорь оборачивается через плечо с широкой довольной лыбой на лице. — Филимонов-то наш голубок! Петя кривится от такого прозвища и скрещивает руки на груди. — А как же его жена и сын? И где ты вообще нашёл это видео? — С камер бара и по совместительству гейклуба «Голубая устрица», — название Игорь чеканит по слогам, будто бы смакуя. Хазин фыркает. — Как из «Полицейской академии» что ли? – он находит это немного ироничным. — Именно. А жена с ребёнком никогда такому не мешали, – Гром отмахивается рукой, разворачиваясь обратно лицом к экрану, и собирает бумаги в небрежную стопку. После он сдвигает её на край стола. Наблюдая за движениями Игоря, Петя сам себе пожимает плечами. — Может, он бисексуал, – Хазин произносит это медленно и негромко, уставившись перед собой невидящим взглядом. Гром останавливается в копошении исписанных листов и склоняет голову в сторону стоящего немного позади него Пети. Игорь прикусывает щеку, задумываясь на пару секунд, и вскидывает брови. — Не думаю, что это принципиально важно, – он понижает голос, от чего тот хрипит больше обычного. За столом в соседнем ряду кто-то роняет ручку, звук падения которой разносился по отделу глухим эхом, привлекая внимание. До этого момента Петя и не замечал, что там вообще кто-то сидит. Проведя пятерней по растрепанным волосам, Хазин глубоко втягивает носом воздух. — Вот что, – Петя обводит взглядом помещение и прячет руки в карманах брюк, нетерпеливо отстукивая ботинком по полу, — я предлагаю сгонять вечером в эту Устрицу твою и узнать, не знают ли сотрудники ещё чего-нибудь интересного. Откатившись от стола и развернувшись по инерции на стуле, Игорь осматривает Петю, изучая. — Под прикрытием? – лицо Грома морщится в неприязни. — Это надёжнее всего, – Хазин разводит руками, — и веселее! С совсем невеселой улыбкой Гром неопределенно хмыкает. Петя склоняет голову, подозрительно прищурившись: — А что, у тебя с этим какие-то проблемы? Отпивая свой банановый латте, Игорь проходится языком по нижней губе. Это короткое действие заставляет Хазина нервно сглотнуть и отвести взгляд. — Просто люблю решать проблемы быстро, без всяких выебонов и фокусов с переодеванием. — Выебоны и фокусы предоставь мне, – тон голоса Пети самодовольно понижается. Взяв портфель со стула, Хазин достаёт из него флешку и кладёт на стол. — Здесь отчеты и ещё кое-что. С утра я подумал, что, возможно, недостаточно продуктивен для такой звезды-пизды как ты, но потом послушал пару песен Боба Марли и передумал, – Петя вспоминает мотив «Give me just a little smile» и еле заметно ухмыляется, думая, что сейчас ему бы хотелось увидеть «маленькую улыбку» Грома. Игорь берет флешку и рассматривает её, крутя в пальцах. После он кидает на Хазина вопросительный хмурый взгляд и вставляет флешку в USB-порт. Подключив её к компьютеру, Гром открывает папки с файлами самых разных и бессмысленных названий. — Так чё мне открывать? Хазин склоняется над Игорем, ставя руки по бокам от него. Дыхание опаляет часть шеи, и Игорь неожиданно для себя ёжится от побежавших по телу мурашек. — Папку «Нацисты-серфингисты должны умереть». Видя расцветающее на лице Грома недоумение, Петя дополняет: — Фильм есть такой. — Час от часу не легче, – Игорь тяжело вздыхает, щёлкая 2 раза по папке. Пролистывая отчеты, он спрашивает: — И как? Хазин щурится, вчитываясь в то, что сам написал, и не совсем понимает, к чему вопрос. — Что как? — Как тебе фильм? Интересно? – закончив с одним вордовским файлом, Гром открывает другой. —А, – Петя заразительно хихикает, — понятия не имею, я его не смотрел. Игорь, удовлетворенный ответом, кивает скорее сам себе, продолжая крутить колесико компьютерной мыши. В новом файле Гром находит таблицы, напоминающие табели успеваемости. По комментариям, приписанным Хазиным, Игорь понимает, что это принадлежит ученикам академии последних 5-ти лет. Хазин, стоит рядом и молчит, наблюдая за сосредоточенным Громом. Ниже табелей и кратких пояснений, оставляемых Филимоновым о своих учениках, прикреплены выдержки из статей, в которых так или иначе упоминался Вячеслав. Был там и список, подверженных его жестокой критике. Список немаленький, но это уже что-то, от чего можно отталкиваться. — Хорошо, это нам пригодится, – Гром проходится рукой по отросшей щетине и переходит на заднюю часть шеи, массируя затёкшие мышцы. А потом Игорь открывает последний файл в папке Пети, который оказывается песней «Give me just a little smile» Боба Марли. Лицо Хазина раскрашивается широкой яркой улыбкой. — Вот сиди и слушай, дядь. Поднимай себе настроение, – не успевает Гром хоть как-то отреагировать, Петя уже хватает свой портфель с пальто, — зайду к тебе позже. Придумай пока, в чем сегодня в клуб пойдёшь, — он язвительно улыбается, салютует Игорю рукой и уходит в другую часть управления, расправив плечи. Гром смотрит в удаляющуюся спину и чертыхается. Придумать, в чем пойти в клуб. В этом-то и самая большая проблема. Игорь падает лбом на сложённые ладони, понимая, что придётся прибегнуть к тяжёлой артиллерии. На своей побитой Нокии он находит знакомый, выученный наизусть номер. В телефоне сквозь помехи раздаются глухие гудки. Гром медленно, глубоко вдыхает и так же выдыхает. — Юль, привет, нужна твоя помощь. *** Через полчаса после звонка, Игорь уже стучится в мощённую входную дверь Пчёлкиной. Дверь распахивается, и из квартиры выглядывает красноволосая фурия. Юля хватает Грома за кожанку, затаскивая внутрь. — Признавайся сразу, свидание? – Пчёлкина сосредоточенно рассматривает Игоря скользящим взглядом, пытаясь уловить что-то, что подскажет ответ. — Да какое свидание, Юлёк, – Игорь снимает кепку и надевает её на крючок в прихожей, — я сегодня еду в клуб под прикрытием. — Ну и зачем тебе тогда моя помощь? Разве до этого ты не справлялся прекрасно сам? – она опирается плечом на дверной косяк, доставая из кармана домашних штанов телефон, трезвонящий от многочисленных уведомлений. Повесив куртку, Гром поворачивается к Пчелкиной с жалостливым выражением лица. — В гейклуб, Юль. Девушка отрывает глаза от телефона и присвистывает. — Я даже не знаю, воспринимать это как комплимент или оскорбление. Просто понадеюсь, ты пришёл не для того, чтобы напялить мои шмотки. Игорь поджимает губы и на ватных ногах проходит мимо Юли в гостиную. — Я не знаю, где искать что-то подходящее, – он останавливается у дивана и садится, почти сваливаясь с разведёнными руками. Потирая подбородок, Пчелкина хмыкает. — Хорошо, с этим мы разберёмся. Во сколько тебе нужно быть в этом клубе? — Часов в 8. Но мне ещё в управление заехать нужно, – откинувшись на спинку кожаного дивана, Гром поднимает голову к потолку, тяжело вздыхая. — Тебе работы мало что ли? – Юля фыркает и идёт ставить чайник. — Мне нужно за человеком заехать. Я еду не один. Губы девушки растягиваются в хитрой улыбке, пока она закидывает чайные пакетики в прозрачные кружки, не оборачиваясь на Игоря. — Так ты же сказал, что это не свидание, – тон такой же хитрый и не предвещающий ничего хорошего. — Я еду туда с напарником, – Гром приподнимает голову, смотря на подрагивающие в беззвучном смехе плечи Пчёлкиной, — только не задавай слишком много вопросов. Я просто хочу вынюхать, что он за человек, – голова падает обратно на спинку дивана. — О, так примерно с этого начинались и наши с тобой отношения, – Юля кидает 2 кубика сахара в кружку Игоря и смотрит на него через плечо, предупреждающе поднимая указательный палец, — которые длились, кстати говоря, пока ты окончательно не убедился в том, что гей. Ноздри Грома раздуваются от возмущения. Он скрещивает руки у себя на груди, чтобы они не чесались от желания чем-либо их занять. — Это совсем другое. И если ты сейчас не закончишь нести ахинею, я уйду, – глаза бегают по потолку, а мысли разбегаются в голове, — и ещё не буду звонить тебе целую неделю, – добавляет он хмуро. Пчёлкина ставит кружки с чаем на столик у дивана и выдыхает. — Ладно, извини. Я просто сильно соскучилась. С серьёзным лицом Игорь приподнимается, глядя на сочувствующую Юлю. Смягчившись, он слабо улыбается, выставляя руки перед собой в приглашающем жесте для объятий. И Юля падает в них, не раздумывая. Они оба чувствуют себя безопасно. До появлении Юли в жизни Грома, у него были жесткие проблемы с доверием. Проблемы есть и до сих пор, но он будто бы наконец-то принял факт того, что не все хотят предать его при любой возможности. По крайней мере, старается принять. Чувство желания довериться кому-то, Игорь принял за влюблённость. С Юлей было комфортно, а Гром успел забыть, какого чувствовать подобное. С расставанием Игорь тянул, не подозревая о том, что после него они с Юлей станут ещё ближе. Спустя 2 года, он думает, что действительно может назвать Пчёлкину своим другом. Это слово долго перекатывалось у него на языке, но всё же прижилось где-то в грудной клетке. Припарковалось под рёбрами. Юля помогала ему принять себя и помогает до сих пор. За всё это Игорь был безмерно благодарен и теперь учился это выражать. Стиснув напоследок Грома покрепче, Пчёлкина встаёт, коварно заглядывая ему в глаза. — Я собираюсь и везу тебя в настоящую страну чудес. Мы очень постараемся удивить твоего напарника. Игорь утыкается лицом в своё предплечье и обессиленно стонет. После двух часов катания по всевозможным шоурумам, Гром признаёт — он и подумать не мог, что будет настолько плохо. Когда они решили примерить ради разнообразия костюм, он треснул в плечах, стоило только Игорю выпрямиться. С чуть не выкатившимися глазами и поджатыми губами они аккуратно сняли с Грома пиджак, повесили его обратно и торопливо смылись из бутика, не оглядываясь. Уставший, измотанный и начинающий закипать Игорь бесконечно меряет помпезные шмотки под потоком комментариев Юли. «Слишком темно.» «Слишком модно.» «Слишком…гейски?» «Слишком узко.» — На этом Гром сдаётся и с рыком хватает с вешалки первую попавшуюся вещь. — А вот это то, что нам нужно, – глаза Пчелкиной загораются, и она с восхищением ощупывает чёрную кожаную рубашку. — О, ты не скажешь, что это слишком хорошо? – в голосе сквозит раздражение. — Да брось, это прям в твоём стиле. Только…на самом деле стильно. Игорь шумно выдыхает и идёт в примерочную, занавешиваясь бордовой велюровой шторой. В примерочной с темно-серыми стенами он раздосадовано стягивает с себя куртку и остальные затасканные вещи. В зеркале с круглыми лампами по периметру Гром смотрит на себя в рубашке, прямых чёрных брюках и мощных чёрных ботинках на шнуровке, выбранных Юлей. Когда осчастливленная Пчёлкина неслась к нему с этими ботинками через весь магазинчик, первое, о чём подумал Игорь — «У Хазина есть похожие». Сейчас же он понимает, что нет. Может, ботинки и схожи, но смотрятся они на Петя совсем по-другому. У него лодыжки тоньше, изящнее что ли. От этого на контрасте грубые ботинки выглядят на нём очень гармонично, будто бы дополняя и скрывая подлинность за тяжелыми материалами. Гром задумывается, гипнотизируя обувь, настолько, что не замечает открывшую шторку Юлю. Увидев в отражении её открытый рот и широко распахнутые глаза, Игорь вопросительно приподнимает брови. — Игорь, это идеально! – она обводит рукой в воздухе его фигуру, — только дай мне исправить одну деталь, – подойдя ближе, девушка расстёгивает верхние пуговицы на рубашке и гордо улыбается. — Теперь это даже лучше, чем идеально. Игорь согласно кивает, поджимая губы и рассматривая изменённый образ. После он лезет за шиворот в попытках достать бирку с ценником. Взглянув на стоимость, Игорь присвистывает. — Да не, Юль. Он стоит, как моя почка. И твоя. Вместе взятые. Пчелкина отрицательно машет головой, складывая руки на груди. — Ты просто принесёшь его после этого вечера. Если с ним всё будет в порядке, деньги вернут. С губ Грома срывается смешок. — Но мы же оба пониманием, что в порядке он не будет, – Игорь оборачивается к девушке, уже практически стягивая рубашку обратно, но она останавливает его, перехватив руки. — Значит, это станет моим подарком тебе… на Пасху. Гром подозрительно смотрит на неё и глубоко вздохнув, говорит: — Если что вдруг, я потом всё верну тебе. По дороге к управлению, они встревают в пробку. Игорь начинает злиться, матеря каждого водителя, оказавшегося рядом. Юля заливается смехом с каждого его ругательства. Не до смеха становится, когда Гром видит входящий звонок от Хазина. Поднимая трубку, Игорь сползает в сидении. — Тебя где носит, дядь? – голос раздражённый и уставший, но потом Гром слышит тихий смех. — Я уже вся заждалась! – Хазин звучит кокетливо, и Игорь фыркает от этой неуместности. — Я в пробке встрял в центре, – он поглядывает на время у панели, — думаю щас до метро дойти. Доеду минут за 20. Над рулем склоняется негодующая Юля, заглядывая ему в лицо. Гром выставляет перед ней ладонь в немой просьбе подождать. — Переодеться хоть успел? Я смотрел сегодняшнюю программу, у них костюмированного шоу не планируется. То есть никакого Хьюстонского родео в твоей кепке, ты понимаешь, да? – на фоне голоса Хазина слышно автомобильные гудки, Игорь понимает, что тот тоже разговаривает в дороге. — Очень смешно, – Гром напряжённо потирает переносицу, — Да, я переоделся. — Окей, тогда давай я тебя на месте сразу подожду. А табельное ты с собой взял? Игорь хмурится от вопроса и закусывает губу, решая пока не говорить Пете об одном важном моменте. — Да, взял. — Отлично. Увидимся, – и дождавшись утвердительного мычания Грома, скидывает звонок. Игорь спускается ещё ниже в кресле и виновато смотрит на Пчёлкину. — Пора идти, долг зовёт. — Какой к херам долг? Супружеский что ли? – Юля медленно но агрессивно давит на педаль газа, еле-еле придвигаясь в потоке машин. — Давай я тебя довезу! Гром машет головой, подползая ближе к Пчёлкиной. — Не могу, опоздаю, – он целует её в щеку и одёргивает кожаную куртку, надетую на кожаную рубашку, — спасибо тебе большое за помощь. — Всегда рада помочь, звони, пиши, – Юля театрально дует губы и машет ему на прощание небольшой ладошкой. Открывая дверцу, Игорь выходит на проезжую часть. Он двигается по дороге, натянув кепку, никак не подходящую образу, ниже и игнорируя сигналящих водителей. После тёплого салона ветер пробирает почти до самых костей, и Гром думает: «Надо бы шарф купить». *** Около года назад Юля внушила ему, что «если спасать мир, то только под музыку», и тогда Игорь купил себе наушники. Под музыку за преступниками Гром гоняться не стал, но наушники стали его неизменными компаньонами в метро. Часто в час пик он вставал в углу вагона, опираясь на стены, закрывал глаза и абстрагировался от окружающего мира с помощью музыки. На всеобщее удивление, Игорю нравился инди-рок. До дыр были заслушаны альбомы Cage The Elephant, The Killers, The Strokes и Arctic Monkeys. Он также слушал много старья, но это удивительно не было. И в один момент…Игорь купил себе в квартиру проигрыватель. А потом платяные полки начали заполняться одна за другой пластинками, формируя небольшую коллекцию. Сейчас же Гром ехал, зажатый между не очень приятно пахнущими людьми, включив в наушниках «Always Something». Его пошатывало в качающемся составе метрополитена, а на часы он смотрел чуть чаще, чем моргал. Забегая вверх по эскалатору к выходу из метро, он задел плечом несколько недовольных зевак. И, наконец, выйдя на свежий воздух, Игорь вдыхает полной грудью. Ноздри покалывает от колкого вечернего ветра, Гром осматривает улицу в поисках любого магазина. С самым серьёзным на свете лицом он просит на кассе пробить ему один пакет. После, подходя к «Голубой устрице», Игорь снимает с себя куртку с кепкой и заворачивает их в пластик с ручками. Спасибо человеку, который придумал шкафчики для хранения в клубах и барах. От Хазина приходят сообщения: Я у барной стойки 20:38 Сделай вид, что мы незнакомы что ли 20:38 Да легко. Игорь оставляет сообщения без ответа и входит в помещение. Бугай на входе приветливо и понимающе улыбается, и Гром усмехается. Закинув пакет с вещами в ящик, он анализирует обстановку. Хазина он находит за барной стойкой, как тот и сказал. Петя залипает в телефон, изредка поглядывая на танцпол. На нём брюки винного цвета и темно-коричневый бадлон, перетянутый в груди подобием кожаной портупеи тоже коричневого цвета. На стойке рядом с ним стоит какое-то розовое алкогольное месиво с трубочкой. Вяло потягивая коктейль и переводя взгляд с одного человека на другого, Хазин натыкается на Игоря и, кажется, давится своей алкогольной бурдой. Прикрыв рот кулаком и сделав вид, что он просто прочищает горло, Петя поворачивает голову в противоположную от Грома сторону. Игорь обходит зал, подмечая примечательные детали. В какой-то момент он снова ловит взгляд Хазина, и тот больше его не сводит. Гром принимает правила игры. Сквозь толпу танцующих людей они пристально смотрят друг на друга, и сначала Игорь чувствует себя странно, но через некоторое время входит во вкус. Пальцы Хазина подрагивают на ножке бокала, Гром видит это боковым зрением, продолжая смотреть в 2 чёрные бездны напротив. Из сосредоточенного взгляд Пети становится хищным, но его выдаёт рваное дыхание, которое он упорно пытается контролировать. Прожекторы раскидывают фиолетовый свет по стенам, зеркалам, телам и лицам. Игорь приподнимает подбородок и облизывает губы, еле заметно проходясь по ним кончиком языка. Хазин опускает голову, смотря на мужчину из-под расслабленных бровей. Гром начинает медленно приближаться. Мимо людей, самозабвенно отдающихся танцам, Игорь идёт к слабо улыбающемуся Пете. Громкая музыка пускает дрожь по всему организму. Разгоряченные тела касаются Грома, кто-то даже пытается заговорить с ним, но он игнорирует, не сводя взгляда с одного единственного человека. Подходя ближе, Игорь замечает, как на долю секунды в глазах Хазина мелькает веселье. Ну, неплохо отыграли, правда? Петя, опираясь рукой на стойку, склоняется на барном стуле к Грому, говоря ему на ухо: — Хорошо выглядишь. Не ожидал. По коже Игоря снова пробегают непрошеные мурашки, и он кивает. Петя снова склоняется к уху. — Положи свою руку мне на колено. Сначала Грому показалось, что он мог неправильно расслышать. — Что? — И улыбнись. Я говорю, положи. Свою. Руку. Мне. На колено. А пред этим улыбайся. Игорь мягко касается ткани брюк Хазина, накрывая колено. — Сожми сильнее. Бровь дергается, но он сжимает колено сильнее, проходясь большим пальцем по брючному шву. Выражение лица у Пети похабное, но тон голоса при этом серьезный и сосредоточенный. — Да улыбнись же ты. Все должны думать, что ты расслаблен и ищешь здесь того же, что и остальные. Гром выдавливает улыбку, прижимаясь лбом на пару мгновений к плечу Хазина, чтобы скрыть, насколько сначала криво это выглядит. Петя зарывается пальцами в его волосы, медленно поглаживая, Игоря потрясывает. — Слева от тебя, на 10 часов, стоит мужчина в зелёной рубашке, – из-за заглушающей собой всё на свете музыки, Хазину приходится говорить четко и конкретно, — он нам нужен. Гром осторожно разыскивает взглядом нужный объект, и, отыскав, идёт взглядом по толпе дальше, не привлекая внимания. Остаётся только ждать и наблюдать. Игорь решает взять и себе тоже алкогольной бурды. Найдя в барной карте коктейль с названием «Зелёный Веспер», он заказывает его в честь мужика в зелёной рубашке. Через какое-то время Гром обнаруживает себя уже сидящем на соседнем от Хазина стуле и облокотившимся головой о его голову. Веки тяжелеют, и Хазин рядом сидит такой же размазанный. — Знаешь, мне кажется, мы больше не выглядим страстными и похотливыми. — Да похуй. Они продолжают скучающим взглядом рассматривать толпу. Петя фыркает, указывая на парня в розовой короткой юбке с ромашками, а Игорь машет головой, несогласно мыча, и кивает в сторону мужчины в полицейской фуражке и портупее, натянутой на голый торс. Хазин заливается искренним смехом, вызывая у Грома пьяную широкую улыбку. Стоило Игорю развернуться к бармену для ещё одного заказа, Петя начинает орать в ухо. — Гром, он уходит! – весь алкоголь в секунду выветривается. Спрыгивая с барных стоек, они протискиваются через толпу вслед за «зелёным» оглядывающимся мужчиной. Он судорожно печатает кому-то в телефоне, выходя из здания, и заворачивает за угол. Наплевав на пальто и куртку, Петя с Игорем выходят быстрым шагом вслед за мужчиной. Табельное прожигает карман, и Хазин сжимает его ладонью, пытаясь успокоиться. Адреналин привычно бьёт в голову. Гром идёт спереди, разминая пальцы. У кирпичной стены они останавливаются, прослушиваясь к разговорам за углом. Практически ничего не слышно из-за доносящейся музыки. Кровь бурлит, руки у Пети подрагивают. Кирпичные стены, темные улицы, подворотни у клуба напоминают ему о том, что он безуспешно пытается забыть. Игорь стоит рядом весь взбудораженный. — Стой здесь, – и проскользнув мимо за угол, Гром заходит в темный переулок. — Куда пошёл блять?! – Хазин пытается ухватить его за рукав рубашки, но не успевает. Страх застревает комом в горле, Петя судорожно выдыхает и несётся за Игорем следом. Стоя за спиной и направив пистолет в темноту, Хазин видит замеревшего Грома и несколько сливающихся между собой мужских силуэтов. Происходящее слишком сильно напоминает оргию. С губ Игоря срывается смешок, а плечи его заметно расслабляются. — Девчат, простите, что вас отвлекаю, но мне нужно тут кое с кем переговорить, – Гром подходит ближе, обращая на себя внимание до этого ничего не замечающих фигур. Петя насчитывает здесь примерно человек 10. Всматриваясь, он пытается найти нужного им мужчину. — Пошёл вон отсюда, – говорит кто-то Игорю из темноты. Гром тяжело и устало вздыхает, рукой ныряя в карман за ксивой. — Уж лучше вам так со мной не разговаривать, – он разворачивает документ перед носом у самого дерзкого мужика, — майор полиции Игорь Гром, и сейчас мы с вами все вместе поедем на допрос, граждане. — Игорь, да нет его тут. Пошли отсюда, – Хазин убирает пистолет, надеясь на благоразумие Грома. — Всё верно, Игорь. Послушай своего пёсика и вали. Хазин рано понадеялся на благоразумие Грома. — Как ты его назвал? – Игорь припечатывает мужчину в стену, удерживая его за плечи. Как ты его, блять, назвал, я спрашиваю?! — Гром, прекрати! – Петя движется вперёд, но его сбивает оставшаяся толпа. Они кидаются на Игоря, пытаясь их разнять, но кто-то уже лезет и с кулаками. В один момент Хазин чувствует прошивающую боль в затылке от удара, и почти сразу ему прилетает кулаком в нос. В глазах темнеет, и Петя приваливается плечом о стену. Размытый силуэт мужчины ударяет его коленом в живот, заставляя согнуться пополам. В ушах звенит, и звон этот смешивается с клубной музыкой и криками. Мужик отходит от Хазина, решая тоже заняться Громом. В плывущих перед глазами очертаниях, Петя видит, как Игорь укладывает точными ударами одного за другим. Сквозь мелькающих цветных мушек Хазин замечает, что Игорю тоже успело достаться. Его бровь рассечена, и глядя на это, Петя шипит от накатившей боли в носу. У Пети есть оружие, но в такой нелепой драке пользоваться им он не собирается. Всё заканчивается так же внезапно, как и началось — все просто решают убежать. Кто-то прихрамывает, кто-то почти ползёт, но главное, что некоторые из них это делают без штанов. То есть убегают, сверкая не только пятками, но и задницей. Хазин смеётся, промаргиваясь, и вытирает рукавом под носом кровь. Гром смотрит им вслед, глубоко и тяжело дыша. Костяшки пальцев сбиты, смешивая на себе его кровь и чужую. Игорь разворачивается, быстрыми шагами направляясь к Хазину, сидящему на асфальте и ухохатывающемуся. — Ты как? – в голосе сквозит беспокойство, он присаживается на корточки напротив Пети, убирая с лица ладонью растрепанные волосы. — Да вообще нормуль, дядь, лучше не бывает, – Хазин растягивается в широкой окровавленной улыбке, подавляя очередно приступ смеха, — это что нахуй такое было? – Петя имеет в виду не столько саму драку, сколько реакцию Грома на слова того мужика о Пете. Игорь поджимает губы и осматривает лицо Хазина, избегая глаз. Достав не понятно откуда чистый светлый платок, он тянется им к лицу Пети, в котором застыл немой вопрос. У Грома рассеченная бровь, но он тычит своим платком в другого человека. Сам Петя уже почти привык к подобным поворотам событий. Светлая ткань впитывает в себя капли крови, расходящиеся на платке красными пятнами. Игорь касается разбитого носа, заставляя Хазина поморщиться и перехватить кусок ткани у него из рук. Петя коротко кивает, мол, спасибо, но дальше я сам. Во взгляде Грома читается что-то отдаленно напоминающее сочувствие, и Хазин больше не может этого вынести. — Не похоже на то, что мужик в зелёной рубашке тут был, да? Не вижу смысла искать этих эксгибиционистов для допроса, – Петя смотрит на Игоря, пока Игорь со всей сосредоточенностью смотрит за тем, как платок останавливает кровь. — Извини меня, – Гром мрачно буркает себе под нос, растирая свои побитые пальцы. — Чего? За что? – хмурясь, Хазин приобнимает себя за плечи. Только сейчас он замечает, какой на самом деле дубак, сидя у холодной стены в тонком бадлоне. Шумно выдохнув, Игорь поднимает глаза, смотря прямо на Петю. — За то, что из-за моих принципов тебе досталось. В грудной клетке спирает, но Петя просто хмыкает, пожимая плечами. — Ты прощён. Хазин достаёт пачку сигарет, открывая её немного трясущимися пальцами. Засунув сигарету между зубов, он предлагает одну Грому. Недолго думая, тот соглашается. Петя съезжает по стене, укладываясь на холодный асфальт, и Игорь ложится рядом. Окровавленными пальцами Хазин поджигает сигарету и закуривает её, прижимая пальцы к губам. Во рту стоит вкус железа и дыма. Небо между домами чистое, совсем безоблачное. Настолько, что в темном переулке, если засмотреться, может показаться, будто видно звезды. Иногда фантазия дорисовывает за нас очень многие моменты в наших жизнях, украшая их или разрушая. Что касается невидимых звёзд, Петя с Игорем не имеют ничего против таких выходок воображения. Выдыхая дым в небо невидимых звезд, Хазин смотрит на Грома, чьё лицо кажется по-настоящему умиротворённым в этот момент. Сигарета зажата между зубами, а руки сложены под головой. Веки слипаются. Петя засматривается на то, как подсыхающая кровь и желтый фонарный свет создают уникальную цветовую палитру на лице Игоря. Тёплый желтый смягчает черты, но красный остаётся напоминанием о том, кто он есть на самом деле. Казалось, Гром настолько ушел в свои мысли, что совсем не замечал такого изучения. Хазин еле заметно улыбается тому, что неожиданно для себя действительно чувствует спокойствие. — Знаешь, это всё было неплохо, конечно, но…– Петя усмехается и поджимает губы, задумываясь, — всё-таки я хочу, чтобы ты показал мне, как эффективно стресс снимать, при других обстоятельствах. Фыркая, Игорь давит улыбку и, повернув голову к Хазину, кивает. Это означает немое «я обязательно покажу». Этот ответ похож на невидимые звёзды, заставляющие думать, что вне нашего поля зрения кроется гораздо больше, чем мы можем себе нафантазировать.