Кактусы

Арсений отошёл достаточно быстро. Ещё сквозь пелену наваждения он услышал щелчок. Сессия закончена. Он не помнил, как оказался на кровати, не помнил, как его свежие синяки обработали, а маленькую царапину на плече - все же лёд был острым - аккуратно заклеили пластырем. Не помнил, как его обтерли влажным полотенцем и не помнил, как укрыли одеялом. Зато помнил, как Серёжа налил ему воды в пластиковый стаканчик и заботливо напоил. Помнил, как попросил убрать плетки в шкаф, коврик - под кровать, а кактусы - развернуть обратно. Помнил, как начальник приготовил ужин и принёс его в комнату, чтобы мужчина мог отдохнуть от сессии. Помнил, как они ещё немного лежали в обнимку, чтобы не тревожить своих сабмиссива и доминанта. - Спасибо, Сергей Борисович, мне было очень нужно, - он доверчиво жался ближе. - Не за что, мы оба хорошо разгрузились, - улыбнулся Матвиенко. - И все же, я надеюсь, это никак не скажется на наших рабочих отношениях... - Никоим образом, можете быть уверены, - брюнет свою макушку положил на руку мужчины, несмело приобнимая. Хотелось ещё чуть-чуть урвать внимания. Да и, чего скрывать, ему понравился начальник, как доминант. - Если не восстановишься за праздники, не стесняйся брать отгулы. На работе ты мне нужен в полной боевой готовности, - он прижал Арсения ближе к себе. - Если что, звони и пиши. Ты не бывал в сабспейсах раньше... А в сабдропах? - Нет, я даже не до конца понимаю, что они из себя представляют. - На тебя накатит апатия, грусть... Непонятно почему, но станет обидно за то, что тебя били, сделали больно. Вполне возможно, что из-за этих переживаний ты разревешься... Это нормальное состояние, хоть и неприятное. Если так случится, что окажешься в сабдропе, набери меня или напиши мне. Да хоть лично подойди, я не хочу оставлять тебя наедине с гнетущими мыслями. Брюнет снова заслушался этим мягким бархатистым голосом. Ему раньше такого не говорили. Никогда не обещали помочь или побыть рядом, если станет плохо после сессии. - Хорошо, спасибо большое, - он благодарно улыбнулся. - Ну вот и замечательно. Матвиенко уехал через несколько часов. И как бы не хотелось Арсению провести ночь в его объятиях, он был рад, что остался один. Слишком сильно вскипала голова от мыслей. За его голос, за его приказной тон он был готов душу продать. Уже выйдя на работу, сотрудник всю голову сломал, думая, как понравиться начальнику. Изначально хотел специально косячить, чтобы тот чаще его звал к себе, но сразу оставил идею. Доминанту такое не по душе. Сергей Борисович не любил, когда сабмиссивы напрашивались на наказания. Стоило, наоборот, быть послушным. Попов старался проверять отчёты тщательнее, чтобы не допускать ошибок. Всегда первым вызывался сходить ему за кофе. Задерживался на работе, чтобы услышать похвалу за усердность в конце рабочего дня. От всех мимолетных касаний сердце заходилось в бешеном ритме. Арсений часто витал в облаках, мечтая снова почувствовать руки в волосах, а плети на ладонях. Сделав себе утренний кофе, он размышлял, как бы сегодня угодить начальнику. Может быть, принести обед ему в кабинет? Нет, так будут слишком очевидны его намерения. Снова задержаться на работе? Признаться, за несколько дней он подустал от нехватки сна. Тем более, сегодня уже пятница. Домой хотелось с самого утра. - Арсений Сергеевич, постарайтесь смотреть, куда идёте. Кажется, Попов в кого-то врезался... «Только не он, только не он!», - проносилось в голове. - Ой! Извините, пожалуйста, Сергей Борисович... - сабмиссив виновато смотрел на мужчину. Он помнил, сегодня собрание совета директоров. А Матвиенко там должен защищать проект их отдела. Сотрудник трижды проклял себя за то, что не закрыл стаканчик крышкой. - Ничего страшного... - сдерживался начальник. - Я... Давайте я вам дам свою рубашку хотя бы на время совещания, - Арсений выбросил злочастный стаканчик кофе в ближайшую мусорку. - Пожалуй, это единственный выход... Попов все еще стеснялся оставаться раздетым при доминанте. Он себя чувствовал таким маленьким и беззащитным, но в то же время был бы рад если бы его сильно вжали в стену и покрыли ключицы засосами... Но собственной наготы он смущался не так сильно, как не то что крепкого, а накаченного тела начальника. Он, признаться, раньше считал его несколько полным... Эдаким медвежонком с приятным животиком и мягкими щечками. Он ведь и по характеру, казалось, такой. Мягкий, вежливый... А нет, как бы не так. Судя по мышцам, Матвиенко должен был из зала не вылазить. Тот, наверное, мог Попова одной рукой пополам сломать. Брюнет так залип, что не заметил, ответного вопросительного взгляда. И ожил, только когда доминант сам взял рубашку из его рук. - Арсений Сергеевич, неприлично так долго смотреть на своего начальника. Вы мне слюной весь пол зальете, - на чужую довольную усмешку сабмиссив густо покраснел и задрожал, как осиновый лист. Его поймали на подлом деле. И как было хорошо, что сессию ему провели совсем недавно, иначе он бы уже распереживался или даже расплакался. А пока что лишь смущённо опустил глаза в пол. - Держите, - ему протянули грязную рубашку. - Можете посидеть у меня в кабинете, - он кивнул и накинул на себя испачканную вещь, не видя, что доминант смерил его куда более голодным взглядом, чем, он сам. Чужая рубашка пахла терпким одеколоном. В ней было как-то по особенному тепло. Арсений с радостью в нее укутался. В кабинете начальника было уютно. Мягкий диван, удобное кресло, большой стол и новые стулья напротив. Он бы с удовольствием посидел рядом на коленях или связанным полежал бы на этом диване... С кляпом во рту, чтобы не мешать своему начальнику работать. Так нравилось осознавать, что он - ничто рядом со своим господином. А этот стол... Было бы неплохо, если бы его прямо на нём и нагнули. А потом отхлестали за пролитый кофе. Он вспоминал их сессию и игры со льдом. Да... Куда там доминант предлагал засунуть холодные кубики? Так тоже можно. Сабмиссив представил, как ледяная вода стекает по его бёдрам, в очередной раз показывая, как в нем жарко... Он бы с удовольствием прогнулся в пояснице предлагая себя. Фантазия не давала покоя, возбуждая все сильнее и сильнее, подкидывая новые картинки. Пока его начальник работает, он мог бы сидя под столом брать в рот, делая приятно и обязательно глотая, чтобы не пачкать одежду. Он мог бы с вибратором внутри изнемогать, чувствуя себя пустым местом, вымаливая капельку внимания. Но еще больше нравилось представлять, как начальник надел бы на него ошейник со своими инициалами. Традиция, конечно, старая уже, если так кто-то и делает до сих пор, то только при официальном заключении долгосрочного контракта. Это раньше каждый обязан был носить ошейники, обмотанные как браслет, на руке. Свободные сабмиссивы - на левой, свободные доминанты - на правой. А занятые сабы ходили с ошейниками на шеях, занятые доминанты же не носили ничего. И пусть обычай стар как мир, но он имеет свой шарм и по сей день. Арсений с юношества мечтал о чокере с инициалами своего домината... Ну или хотя бы о браслете... Или о колечке. Так безумно хотелось принадлежать, вверить свою жизнь человеку, будучи уверенным, что ей распорядятся правильно. От этих мыслей приятно ныло в паху. Мужчина грустно вздохнул, понимая, что в ближайшем будущем ему ничего не светит. Стоило унять возбуждение и остыть. Попов в силу своего психотипа не мог усидеть на месте ровно. Энергия так и била ключом. Хотелось что-нибудь делать, куда-то идти, что-то решать. И, признаться, порой, как и все сабмиссивы, он уставал от самого себя. Для этого и нужны доминанты. Утихомирить, осадить, сделать выбор, направить их неуемную силу в верное русло. Арсений от скуки кружился в кресле, пытаясь с одного отталкивания сделать как можно больше оборотов, когда Матвиенко вернулся с совещания. - Арсений Сергеевич, ну вы как дите малое, ей-богу. - Попов чуть не навернулся в этом же кресле, услышав знакомые холодные нотки в голосе. - Извините, - он остановился, голова ещё несколько кружилась. Начальник на него устало посмотрел. Всё-таки два часа совещания с разбором полетов - не самая простая вещь. Но чем выше должность, тем выше ответственность. - Это чертежи ведущего архитектора, - он протянул ватманы, скатанные в трубочку. - Проект приняли, но с поправками, найдите все ошибки. - Хорошо... А... Рубашки? - Вам стоит лучше смотреть по сторонам, - Матвиенко подошёл к шкафу. - У меня тут есть только футболка. Я останусь в вашей рубашке, мне сегодня еще в люди выходить. Арсений кивнул, надел предложенную футболку, взял бумаги и скрылся за дверью кабинета. Он долго работал с чертежами. На первый взгляд ошибок не было вообще. На второй - тоже... Через полтора часа он все же отыскал два просчета в сметах. Цифры отличались на несколько десятков. Незначительно, но все же проект могут не допустить. И один косяк по вентиляции. Она шла в никуда. Больше найти ничего не удалось, поэтому, чтобы не тратить время попусту, он решил попросить помощи у начальника. - Здравствуйте, Сергей Борисович, - постучавшись, сотрудник зашёл в кабинет. - Я вам принёс описанные замечания. Проверите? - Да, конечно... А и закройте, пожалуйста, дверь изнутри, чтобы всякие взбалмошные архитекторы не ворвались опять. Матвиенко пробежался глазами по распечатанным листам. - В целом хорошо, но не всё и не по форме. Вы, наверное, не изучали образцы. Останьтесь, я объясню вам другие недочёты. Арсений радостно пододвинул стул и сел рядом. Чего таить, ему нравилось получать внимание от начальника. Матвиенко медленно и тактично закладывал новые знания в его голову, но несмотря на такую, казалось бы, дружескую атмосферу, Попов чувствовал напряжение. Как будто что-то было не так. Словно начальник был более строг или груб, хотя никак не нарушал суббординации. - Сергей Борисович, - секретарша позвонила по селектору, - к вам Антон Андреевич уточнить замечания по проекту. - Я сейчас занят, - строго отрезал Матвиенко. - Он со Станиславом Владимировичем. Доминант устало выдохнул и было видно, что напрягся. Еще руководства ему под конец дня не хватало. - Хорошо, пусть заходят, - мужчина потер переносицу, его начинало раздражать все, что было связано с фамилией Шастуна, - Арсюш, открой, пожалуйста, дверь, - он сам не заметил, как прежние деловые рамки слетели к чертям. А сабмиссив, чувствуя эту злость, чтобы не раздражать начальника ещё больше, в момент выполнил просьбу. Мужчины зашли в кабинет. Шеминов мало того, что был выше по должности, один из директоров, когда сам Матвиенко являлся начальником отдела технического контроля, так еще и был непосредственным руководством. Однако, несмотря на свою ставку, Сергей Борисович помогал небольшой группе архитекторов из их компании продвигать проекты. Ребята были толковыми, хоть и неопытными. Он в свободное время находил технические ошибки, а потом получал процент, если их проект принимали. Что и говорить, Матвиенко был на прекрасном счету в компании. - Сергей Борисович, здравствуйте! - директор пожал руку подчинённому. - Ну рассказывайте, что вы с моим Антоном не поделили. «Моим» - его всегда бесило. Как так вышло, что люди с разных должностей так хорошо сдружились? Впрочем, Серёжа не боялся Шеминова, тот был вполне объективным человеком. - Станислав Владимирович, я же ему все уже объяснил. Много ошибок, причем серьёзных. Даже мой подчинённый, Арсений Сергеевич, - он указал рукой на Попова, - нашёл ошибку в пожарной безопасности. В случае чрезвычайной ситуации погибнут люди, я по закону не могу принять проект. - А почему у вас подчиненные этим занимаются? - А что, я не могу их учить? - парировал начальник. - Арсений Сергеевич за несколько месяцев работы ни разу не показал себя с плохой стороны. К тому же, он быстро вникает в тему, почему нет? - А то, что он сейчас одет не по дресс-коду? - Облился кофе, с кем не бывает. Брюнет видел, как медленно закипает доминант. Хотя скорее, он это чувствовал на каком-то своём уровне. Будучи эмпатичной личностью, он буквально мог потрогать чужое напряжение, витавшее в воздухе. - Ну хорошо, давайте присядем, в ногах правды нет, - предложил Шеминов. Архитектор без зазрения совести сел на оставшийся стул, Матвиенко - в свое кресло, а Арсений пододвинул стул, на котором сидел, директору. Сам же уместился на диванчике сзади. - Вы можете объяснить, в чем именно ошибка, - попросил Станислав Владимирович. Серёжа кивнул и ушел к шкафу искать описи и чертежи. Он с этим проектом мучается уже больше месяца, а Шастун все никак не отстаёт. Он чувствует себя попугаем, повторяя одно и то же. - Извините, Станислав Владимирович, скорее всего, бумаги я отдал комиссии. Чертежей и смет точно нет, - начальник вспомнил, что не забирал документы после того совещания. - А в почте я буду вечность искать эти описи. - Ну хотя бы на словах... - Арсений Сергеевич, - он просяще взглянул на сотрудника, - вы писали замечание, вы можете рассказать, пожалуйста. - Да, конечно, - он с энтузиазмом подошел к доске с маркером, - я могу даже по памяти чертёж схематично нарисовать, я все объясню, - хотелось успокоить доминанта. Тот явно был зол и раздражен. После майских праздников скопилось работы, весь их отдел ходил уставшим. После слов подчиненного Матвиенко заметно выдохнул. Ему безумно не хотелось отчитываться ещё и перед директором. - Смотрите, - Арсений нарисовал тот заворот, - вот тут крутой поворот... Предположим, что это последний этаж... В кровельных материалах горючее вещество. Если начнется пожар, то люди не найдут выход. Тут нет огнетушителя нигде, - он обвел участок красным маркером, - нет плана эвакуации, а вот тут, - он указал на туалеты, - единственный датчик дыма, но ведь двери обычно закрыты, он не сработает. - Хорошо, но если добавить огнетушитель и план эвакуации, проект будет принят? - уточнил директор. - Нет. Нужны еще датчики дыма, а это изменение чертежей, проводки, а это в свою очередь пересмотр пожарной безопасности, пересчёт смет... Ну а сметы - это уже к бухгалтерии, - подытожил брюнет. - Понятно, - сдался Шеминов, - Антон Андреевич, ошибка действительно серьёзная, не поленитесь переделать, если в будущем метите на место главного архитектора, - посоветовал Станислав Владимирович. - Спасибо, что уделили время, Сергей Борисович, он пожал руку начальнику, - Арсений Сергеевич, рад был знакомству. - Взаимно, - Попов ответил на рукопожатие. Несмотря на то, что они снова остались вдвоем, сабмиссив все еще чувствовал напряжение доминанта. Но он не знал, как подступиться, чем помочь. - Арсений Сергеевич, вы меня спасли, спасибо большое. Они не придут в ближайшее время. Вы можете быть свободны, не смею вас задерживать. - Я могу остаться и послушать другие замечания по проекту, мне не трудно. - Не нужно, я сам уже очень устал. - Хорошо, - Арсений мило улыбнулся и убрал прядь за ушко, - но если я могу чем-то помочь... Кажется, он сказал что-то лишнее, потому что доминант не на шутку завёлся. - Арсений Сергеевич, вы же видите, что я раздражен... Пожалуйста, если вы не хотите попасть мне под горячую руку, то я вас прошу, езжайте домой и проведите хорошо вечер. А я поеду в зал, иначе завтра весь офис будет на ушах. - Но почему... - поник сабмиссив, - у вас ведь недавно была сессия... Я плохо справился? - хотелось верить в то, что он ошибается. А Серёжа вскипал. Ему так сильно было не до объяснений сейчас. - Нет, Арсений, нет... Я просто устал. Из-за Шастуна, отчетности совещаний... И сейчас этот приход Стаса меня добил. Я пропустил из-за работы несколько тренировок в зале, а без них я не могу, - что ж... Зато стало понятно, откуда такие мышцы. - Мне сейчас лучше даже за руль не садиться в таком состоянии. - Но я не понимаю, - не унимался Попов. - Вам должно быть сейчас легче... Почему вы так реагируете? - А вы действительно хотите это знать и в случае чего стать тем, кому от меня влетит, если я не сдержусь? - Да, - с готовностью ответил сабмиссив. - А вы уверены, что потом не уволитесь? Если нет, то у вас еще есть возможность уйти. Арсений подошёл к двери и закрыл ее изнутри, четко обозначая свои намерения. - Я хочу все знать.