Кактусы

Они старались не торопить события и притереться к друг другу, но оба уже не могли терпеть. Оба слишком долго были одиноки. Против природы не пойдёшь. Обсудив еще раз все тонкости и нюансы, они начали их первую совместную сессию после заключения контракта. - Поскольку теперь ты официально мой, - обратился доминант к брюнету, - пора переучивать тебя. Сегодня мы будем много разговаривать, чтобы узнать друг друга лучше. Иди сюда, - он уже привычно похлопал по бедру. Арсений с радостью устроился на предложенном месте. Он любил слушать своего господина. Его бархатный голос вводил в транс, успокаивая и расслабляя. - Прежде, чем мы начнём, у меня для тебя небольшой подарок, - доминант достал из кармана брюк узкую кожаную полоску, - это твой ошейник, он с моими инициалами. - Арсений увидел вышитые буквы. - Я хочу, чтобы во время каждой сессии он был на тебе постоянно. Для обычной жизни мы выберем что-нибудь другое вместе. - Спасибо, господин, - сердце сабмиссива забилось чаще. - Вы наденете? - он приподнялся и откинул голову. Доминант застегнул ошейник и любовно провел по буквам. Это его сабмиссив и только его. - Можно посмотреться в зеркало? - попросил брюнет. - Иди, - так снисходительно, с любовью. Арсений на коленках подошёл к шкафу с зеркальными дверцами. Чёрная кожаная полоска на шее смотрелась красиво... Пожалуй, даже элегантно. Он теперь принадлежит этому доминанту. И должен выполнять только его приказы. - Любуешься? - сабмиссив не заметил долгой паузы. - Да, господин... - он продолжал завороженно разглядывать ошейник в зеркало. - А можно после сессии не снимать? - Конечно, если хочешь. - Хочу, - он, наконец-то, вернулся на своё место. - Как мне отблагодарить вас, господин? - Послушай меня сегодня внимательно, хорошо? - Да, господин, - Арсений снова удобно устроился на чужом бедре. - Тогда начнём. Ты знаешь, что сабмиссив представляет своего доминанта? Это означает, что ты должен выглядеть достойно и гордо. Ты должен трезво оценивать мои приказы. Тебе нельзя преуменьшать свое значение, иначе вместе с ним, ты принижаешь и меня. - Господин, но мне так нравится... Так нравится, - мужчина пытался подобрать правильные слова, - ощущать себя маленьким, беспомощным, чувствовать вашу власть... Мне наоборот приятно быть рядом с вами пустым местом, - он покраснел, смущаясь. "Что ж... Зато честно", - подумал Матвиенко. - С этим можно и нужно работать, - наставлял начальник. - Подумай, почему тебе нравится унижаться? - Не знаю, господин... - Арсений действительно задумался. - Может быть, я так лучше чувствую контроль? Сдерживая себя, я уверен, что доминант сможет меня обуздать. - Вот как? - удивился Серёжа. - Значит, не такой ты и послушный на самом деле? - Арсений уже хотел возразить, но мужчина продолжил. - Гораздо важнее, чтобы со мной ты был искренним, иначе эффективность обучения снизится. А покорность можно воспитать. Не бойся показывать зубки, если тебе это нужно. - Но я не хочу вас расстраивать, господин... Я боюсь вашего гнева. - Почему? Ты думаешь, я сделаю тебе слишком больно? - забеспокоился доминант. - Нет, господин. Я люблю боль. Со мной трудно переборщить. Но я боюсь, что могу сделать что-то, что заденет вас и выйдет за рамки сессии, - Арсений поежился. - Тебе некомфортно об этом говорить? - Может быть, господин... Но этот разговор нужен. - Иди сюда, я обниму тебя, - он похлопал по креслу. Сабмиссив вскарабкался и уселся на бедра доминанта. Так однозначно было лучше. Сильные руки стиснули в объятиях. Тепло чужого тела расслабляло. Его любили, ценили и уважали. - Тебе так проще? - Да. Он расплылся под тёплыми ладонями и даже не сразу заметил, что не добавил "господин" в конце. Наверное, его накажут... Он не был достаточно вежлив. Арсений стыдливо спрятал голову в шею мужчины. - Извините, господин. Я забыл к вам обратиться. Простите... - совсем не хотелось отлипать от доминанта, который до сих пор так приятно гладил по спине. - Ничего страшного. У тебя нет проблем с тактичностью. - Разве я не заслужил наказания, господин? - Не сейчас. У нас сегодня другая цель, я хочу получше тебя узнать и понять, с чем мы будем работать. Расскажи, почему ты так боишься меня разозлить? - Разве не любой сабмиссив, должен угождать своему доминанту, господин? - Да, но я чувствую в тебе больше, чем волнение не угодить. Ты боишься оступиться, это неправильно. - Обычно не принято на сессиях говорить о прошлом опыте, господин. - Поделись, я хочу знать, - настаивал Матвиенко. Он считал необходимым разобраться со всеми трудностями и загонами в самом начале, чтобы потом избежать неприятных сюрпризов и недопониманий. - Один из моих прошлых доминантов... Он не мог не включать сессии в обычную жизнь. Я понимаю, что психотипы даны природой и так задумано, да... Но люди давно вылезли из пещер, давно научились себя контролировать... В общем, любая моя ошибка выносилась в обычную жизнь. Мне, с одной стороны, нравилось, что он не давал спуску и держал меня в ежовых рукавицах. С другой же, порой было крайне тяжело, действительно физически тяжело выполнять приказы. И когда я использовал стоп-слово, он обижался и говорил, что я недотерпел. Поэтому я хочу разделять сессии и обычную жизнь. И поэтому я так боюсь обидеть вас, господин, своим непослушанием. Серёжа аккуратно поцеловал, поощряя за искренность. - Ты молодец, что рассказал. Это очень важно для меня. На начальных этапах необходимо хвалить сабмиссива. Арсений сейчас - белый лист, пусть и со своим прошлым. И если его что-то тревожит, если он боится ошибаться, нужно взять эту особенность во внимание. - У вас все было серьёзно? - Да, господин. Я думал, что... Что с ним мы на всю жизнь вместе. Но в какой-то момент я не выдержал, порвал конракт и положил ему в тарелку вместо завтрака. Матвиенко рассмеялся, чаруя своим мягким баритоном. - Если ты захочешь рассторгнуть наш контракт, сделай это также изобретательно, - Арсений смущенно улыбнулся. - Но, если серьёзно, то ты правильно поступил. Этот доминант нарушил основные правила сессий. Он не имел права так реагировать на сказанное тобой стоп-слово. Он без твоего согласия не должен был совмещать реальную жизнь и сессии. И он неправильно формировал задания. И, более того, я уверен, что ты считаешь себя виноватым после этого. Я прав? Арсений вынырнул из объятий и смущаясь отвел глаза. - Да, господин... Ваши мысли я тоже нахожу верными, но не могу пока их принять... Простите, вам, наверное, будет со мной так трудно... Я должен был предупредить об этом. Брюнет нервно теребил край домашней футболки. Он боялся, что подвёл своего доминанта, не сказал важную вещь ещё в самом начале... - У каждого есть прошлый опыт, - Матвиенко снова притянул его ближе. - И он не всегда положительный. Ты, например, тоже должен понимать, что я буду очень волноваться каждый раз за то, что причинил сильную боль. Мы оба будем работать над собой... Сабмиссив не выдержал, он крепко обнял доминанта, прижимаясь к нему каждой клеточкой тела. Сбивчиво шепча благодарности, брюнет весь трепетал в обожании своего господина. Да, он помнил, доминант не любил излишних покорности и унижений, но Арсений пока не умел по-другому. Он хотел быть хорошим, хотел показать, что ценит такую заботу. - Мне нравится твоя искренность, - похвалил доминант. - А вот с твоими страхами и самооценкой мы поработаем. Я не буду заставлять изменить свое мнение, я попытаюсь показать и доказать, что гораздо лучше, удобнее и правильнее думать иначе. Одним словом, я сделаю так, чтобы ты сам захотел этого. Ты готов? - Да, господин. Мне стоит вернуться на пол на колени? - Пока не нужно... Я правильно понял, ты боишься, что доминант может не справиться с твоим нравом, если ты не будешь как бы поддаваться ему? - уточнил Матвиенко. - Не совсем, господин. Просто некоторые доминанты не умеют правильно обуздать меня... А потом ругаются и злятся, называя плохим. Мне горько и неприятно это слышать, поэтому проще поддаться. - Хорошо, я тебя понял. Ты можешь мне довериться и показать сегодня себя настоящего? - Это нелегко, господин... - Я понимаю. Может быть, тогда расскажешь, к чему мне быть готовым? Арсений задумался, решаясь. Ему как будто ещё оставляли выбор. С другой стороны, возможно, хоть сейчас ему позволят быть собой. - Я бываю вспыльчив и излишне экспрессивен, господин, - он робко начал. - Мне самому порой тяжело даётся контроль над эмоциями. Но во время сессий я, как правило, стараюсь себя ограничивать. Не показывать радости, недовольства, иногда даже злости. Я бываю привередлив и капризен. И мне порой безумно хочется себя отпустить и разныться, - он преданно посмотрел на мужчину. - А еще я люблю простые сессии. То есть те, в которых нет особого сюжета или плана. Те, в которых я бы смог просто посидеть на коленях рядом с вами, господин, чтобы немного отдохнуть. А ещё мне иногда очень хочется побаловаться. Повыпрашивать ласку ни за что или отказаться от задания... Не чтобы получить наказание, нет. Просто из принципа. Сабмиссив все же засмущался. Он считал свое поведение недостойным, неправильным. - Твою любовь к простым сессиям мы оставим, а вот желание играться надо искоренять. И над эмоциями поработаем, - доминант погладил по щеке брюнета и убрал выбившуюся прядь за ушко. Арсений поймал губами чужие пальцы. Пошло посасывая, он демонстрировал своих бесов. Ужасно хотелось баловаться. Сабмиссив несильно укусил за фаланги, сверкая горящими глазами. Все его нутро трепещало от того беззакония, которое он творил. Было одновременно и страшно, и интересно, что сейчас предпримет доминант. Как он его осадит. А Серёжа как будто и не удивился этому шальному взгляду. Свободной рукой щелкнул мужчину по лбу, на что тот ойкнул и выпустил чужие пальцы из зубов. - Какое преступление, такое и наказание. Арсений извиняющеся поцеловал укушенное место, лизнув в знак примирения. Матвиенко знал, что должен быть строже, но не мог налюбоваться теперь уже своим сабмиссивом. Игривость ему всегда нравилась своей возможностью обуздать её. Воспитывать нижнего - особенно приятный процесс, когда оба стремятся достичь одной цели. Головой Арсений хотел слушаться, хотел нравиться, но его тело не было в полной гармонии. И Серёжа безумно хотел ему помочь найти тот баланс, когда от собственного смирения получаешь удовольствие. - Мне нравится, когда ты настоящий, такой искренний, милый... - похвала сейчас необходима. Брюнет боится расстроить его, обидеть своим поведением. Поэтому важно показать, что его шалости влекут за собой равносильные им наказания, но не более. Они ни коим образом не повлияют на отношение доминанта к нему. - А еще я бываю крайне наглый и вредный, господин, - в противовес сказал Попов. - Уверен, что смогу полюбить и подчинить себе эти твои стороны, - он снова притянул мужчину для поцелуя. - Господин, вы меня балуете лаской... - Возможно, ты прав, но мне нужно, чтобы ты не боялся собственных ошибок, чтобы на какие-то вещи стал смотреть свысока. Сейчас ты как разогретый пластилин, я буду вылепливать из тебя нужную мне форму, постепенно уточняя детали. Это не значит, что у тебя не будет наказаний, но первое время я постараюсь их смягчать. А задания, наоборот, буду давать более трудные. Мне нужно, чтобы ты часто ошибался и не испытывал за это чувство вины. - Но зачем вы мне рассказали, господин? Возможно, если бы я не знал, метод был бы более эффективным... - Арсений как-то сник, думая, что сейчас осуждает действия своего господина. - Нет, для тебя - нет. Ты бы загонялся и снова считал себя плохим. И потом, откуда ты знаешь, что я тебе всё рассказал? - он загадочно улыбнулся. Брюнет глупо хлопал ресницами. Этот взгляд и растянутые в ухмылке губы будоражили. Доминант все придумал, подготовил план обучения лично для него. От осознания, что он больше не безхозный нижний, что у него теперь есть его господин, сердце бешено стучало. - Поскольку у нас сегодня своего рода ознакомительная сессия, она будет такой, какой ты захочешь. Подумай, чего бы тебе хотелось, и я это сделаю. - Господин, вы подарили мне розги. Прошу, давайте их опробуем, - Арсений с надеждой смотрел на мужчину. - А еще я купил пробку на пульте управления... И подготовился к ней. Вы не против? - доминант согласно кивнул. - А потом я бы очень хотел... Вас. Ваши губы на моей груди, ваши укусы на моей шее, засосы на бедрах, а ваш член внутри. Хочу сегодня кричать и плакать от боли. Вы позволите? Они изначально договорились на секс. И все же оба имели право передумать. - Хорошо, сегодня все для тебя. Деревянные тросточки жгли икры, но сабмиссив твердо стоял на ногах. В розгах ему нравился антураж. Это орудие из древности. Им наказывали, мучили, пытали... Зачастую какие-нибудь князья били своих крепостных за проступки. Или же подобными тростями наказывали наложниц и наложников в более восточных странах. Их традиции, конечно, куда более красивые... И сейчас его так же мучают, с силой ударяя по бёдрам. В такие моменты Арсений находил покой. Боль волнами смывала прочие мысли, оставляя голову пустой. Полное спокойствие, смирение... Осознание того, кому он принадлежит. Всё это патокой расплывалось в груди. Брюнет кричал и плакал, когда розги били по уже ударенным местам. Следы от них были на ногах, ягодицах и предплечьях. Арсений с удовольствием принимал всю ту боль, что дарил ему его верхний. - Тебе достаточно, - Матвиенко отложил розги. - Устал? - Немного, господин... Сабмиссив не заметил, что все ещё стоял на ногах и, стоя же, разговаривал с доминантом. Грубое нарушение во время сессий. Но, кажется, для Матвиенко это не имело значения... - Разденься полностью, - брюнет снял всю оставшуюся одежду, но ноги уже дрожали, - садись сюда, - доминант указал на свои бедра. Арсений с радостью занял любимое место. Икры и ягодицы саднили, заставляя ерзать. С одним ошейником на голое тело он выглядел потрясающе. А вышивка напоминала, что только одному человеку позволено видеть его таким. Матвиенко целовал, гладил, оставил несколько засосов на плечах. Языком забрался под ошейник, вылизывая кадык. Сабмиссив тяжело дышал и отвечал тихими стонами. Его возбуждение стало достаточно явным еще на этапе порки. - Отдохнул немного? - доминант поправил растрепавшиеся волосы. - Да, господин. Матвиенко взял рядом стоящую смазку. Выдавив немного геля, он растрер его, завёл руку за спину брюнета, вынуждая прогнуться в пояснице, и вставил один палец. - Ты готовился? - мужчина почувствовал слишком свободное скольжение. - Да, господин... - Насколько? - До трех пальцев, господин. - Умница, значит, я лишь немного разогрею тебя, чтобы пробка вошла проще, - он одарил его нежным долгим поцелуем. Пальцы внутри дразнили и заставляли желать большего. Серёжа с оттяжкой шлепнул по ягодице, вынуждая вскрикнуть и глубже насадиться. Сабмиссив послушно сам приподнимался и опускался, принимая все фаланги. Обильно смазав пробку, доминант медленно вставлял её, следя за реакцией мужчины. - Всё хорошо? - Да, господин... Протолкнув игрушку до конца, Матвиенко включил слабую вибрацию и почувствовал, как задрожали бедра сабмиссива. Он простонал прямо на ухо доминанту. Смазка стекала с головки члена, пачкая чужие брюки. - Ложись на кровать, - приказал мужчина. Слезть с чужих бедер оказалось достаточно трудно. Арсений с громкими стонами сполз на пол. Но до кровати он шёл на четвереньках, нагло виляя бёдрами. Наказание за вредность не заставило себя ждать. Едва оказавшись в постели, он чуть не закричал от сильной вибрации. Пришлось жалобно заскулить, извиняясь за свое поведение. Над ним сжалились и снизили интенсивность. - Давай, выгибайся... Покажи, как тебе хорошо, - доминант не спускал с мужчины глаз. Арсений сводил ноги в сладкой истоме, внутри все вибрировало, доводило до дрожи. Он перевернулся на живот, прогнулся в пояснице и громко простонал. Пробка нагревалась, даря приятные ощущения. - Г-господин... Так приятно... Матвиенко игрался со скоростью, то снижая её до минимальной, заставляя хныкать и просить большего, то увеличивая до максимума, мучая быстрой вибрацией. Арсений не сдерживался в эмоциях: скулил, стонал, кричал. Изводился на простынях, демонстрируя себя доминанту. Серёжа, слушая своего нижнего, не торопясь расстегнул и снял с себя рубашку. Забравшись на кровать, он навис над ним, внаглую раздвигая чужие ноги, не давая свести их обратно. Наконец, он выключил и достал пробку, вновь входя в теплое нутро пальцами. - Ты такой податливый там, - прошептал доминант и вошёл еще на одну фалангу. Щеки брюнета заалели, он стыдливо отвел взгляд. - Так хорошо растянут, - Арсений тяжело дышал, чувство наполненности дурманило. - Я уже представляю, как глубоко буду иметь тебя. Пальцы приятно двигались внутри. Доминант сгибал их, давя на переднюю стенку. - Господин, а у нас остался еще лёд? - Да, есть несколько кубиков. - Хочу почувствовать их внутри... - Мм... С удовольствием посмотрю, как из тебя будет течь, - мечтательно протянул мужчина, уже представляя, как будет измываться над бедным сабмиссивом. Его садист тоже требовал внимания. Вернувшись с кухни, доминант увидел брюнета, стоящим в коленно-локтевой. Тот красиво прогибался, разводя бедра. Полоски от розг багровели на икрах. Серёжа взял один кубик в рот. Холодной водой вперемешку с собственной слюной он капал на позвоночник сабмиссива, слыша жалобный скулеж. Арсений нетерпеливо вскидывал бедра, желая почувствовать холод внутри себя. Наконец, он блаженно простонал, ощутив ледяной язык между своих ягодиц. - Г-господин... Аах.. - Матвиенко толкался глубже. - Ммх... - он взял брюнета за бёдра, насаживая. - Ааах... Невозможно было устоять на месте. Рефлекторно хотелось уйти от несколько неприятных ощущений, но сильные руки крепко держали, не позволяя сдвинуться. Внутри с каждой секундой холодело все сильнее. Арсений чувствовал, как доминант ледяные струйки изо рта пускает прямо в него. Вперемешку с поцелуями и языком чередовались засосы. Все бедра покрылись красными метками. Серёжа кусал, втягивал кожу, в очередной раз присваивая себе сабмиссива. Вдруг Арсений ощутил что-то твёрдое и особенно холодное: Матвиенко языком заталкивал кубик льда внутрь. - Прогнись, он войдёт глубже, - посоветовал мужчина. - Так холодно, - брюнет ерзал на месте. - Потерпи немного, скоро из тебя потечёт, - севшим голосом сказал доминант. А сабмиссив уже чувствовал, как кубик льда подтаивает, а он намокает. Брюнет в изнеможении почти коснулся животом простыни. Вода аккуратными струйками текла по члену и бёдрам. - Ты такой мокрый... - Матвиенко провел ладонью по промежности, - с ума сойти просто... - Господин... Мх.. Я теку, как мартовская кошка, - от пошлости собственных слов закружилась голова. Серёжа громко сглотнул. Его сабмиссив... Такой нежный, милый, послушный... И говорит такие грязные вещи... Невозможно было не собрать губами стекающую жидкость, невозможно было не вылизать его дочиста. А Арсений скулил в подушку от удовольствия. Ноги предательски разъезжались по простыням, раскрывая его ещё сильнее перед доминантом. - Господин, я хочу кончить... - хныкал брюнет. - Я тебе разрешу, если сможешь потом еще раз. - Смогу-смогу, господин, - он жалобно терся о простынь. Матвиенко положил руку на его, член, быстро работая кулаком. - Аах... Господин... Разрешите... - сабмиссив еле сдерживался. - Кончай. Арсений затрясся в предоргазменной судороге и с громким стоном излился в кулак мужчине. Серёжа взял мягкое полотенце, вытер сперму, налил воды в стакан. - Хочешь пить? - сабмиссив устало кивнул. Доминант приподнял его голову и прислонил стакан к губам. Напоив брюнета, он сам выпил воды. - Я тебя люблю, - прошептал ему в губы и мягко поцеловал. - Я вас тоже, господин, - вполголоса, - очень сильно... - Арсений по-детски протянул руки, чтобы обнять мужчину. Серёжа просто не мог отказать своему замечательному сабмиссиву. Приобнимая его, он целовал, мягко прихватывая чужие губы. А потом просто лёг рядом, наслаждаясь близостью. Минут через пять, он нехотя вырвался из плена чужих рук, чтобы взять смазку, которая смылась из-за льда. - Отдохнул? - доминант снова навис над сабмиссивом. - Да, господин, - Арсений с готовностью шире развёл колени, не двузначно намекая, чего он ждёт. Смазав пальцы, Матвиенко снова вставил их в мужчину, разрабатывая уже для себя. Под себя. - Мх... Господин, я так хочу вас... - брюнет покорно выгибался от ощущения заполненности. Серёжа притянул его за ошейник. - Ты же понимаешь, как грубо я буду тебя брать? - он добавил четвёртый палец, начиная активно двигать ими. - Аах.. Да... Господин... Да... - Арсений терялся в собственных стонах. - Я отымею тебя во всех позах... - пальцы ещё ускорились, а член Арсения снова постепенно твердел. - У тебя будет болеть все еще несколько дней. - Ааах... - он почти кричал, - прошу... Господин, сделайте это, - шире раздвинул ноги и взял себя под коленками, приглашая. Матвиенко снял оставшуюся одежду, смазал член и мучительно медленно вставлял его в мужчину. - Глубже... Прошу, господин... - сабмиссив ерзал, пытаясь насадиться сильнее. - Попроси лучше. - Умоляю, господин... Я был послушным... Пожалуйста... - брюнет тяжело дышал, распирающее ощущение выбивало все мысли из головы. Матвиенко резко вошёл до конца, наслаждаясь вскриком. Арсений любил нежности в постели... А ещё он любил боль во всех ее проявлениях. И сейчас его мазохист как с цепи сорвался, требуя постоянных ноющих ощущений. Ему казалось, что он никогда уже не насытится своими ссадинами и синяками. Всегда хотелось больнее. Возможно, через несколько месяцев он успокоится, подсознательно поняв, что этот доминант не на один раз и что боль теперь будет в любое время в любых количествах. - Ещё, господин... - а пока что его тело требует от садиста большего. Матвиенко же наоборот остановился, принявшись кусать своего сабмиссива. Ему давно такого не позволяли. Засосы рассыпались по всей груди. Следы от зубов оставались на плечах, шее, ключицах. Арсений плакал от боли, наслаждаясь таким извращенным удовольствием. После каждого укуса сабмиссив сильно сжимался на члене, делая приятно мужчине и мотивируя покрывать тело и дальше своими метками. Толкнувшись грубо несколько раз подряд, Серёжа вышел и лег рядом на спину. - Давай-ка сам, - он лениво водил кулаком. Его член призывно стоял, маня сабмиссива. Хотелось облизать головку и взять в рот, чтобы потом получать быстрые неаккуратные толчки в глотку. Задыхаться от ощущений, стонать, пуская вибрации. А потом пошло пройтись языком по припухшим губам, слизывая сперму. Арсений перекинул ногу через бедра мужчины и направил член в себя. - Боже, как приятно... Как хорошо... Ааа... - сабмиссив глубже насаживался. - Ты заслужил сегодня удовольствие. - Спасибо... Ааах... Спасибо, г-господин... - он начал подпрыгивать, резко опускаясь на всю длину. - Давай, скажи, как тебе удобно и комфортно. - Вы... - скачок. - Во мне... - ещё один. - Господи-ин... - сразу два. - Это так правильно, так приятно... Аах... - доминант качнул бёдрами, входя под более чувствительным углом. - Скажи, чего ещё хочешь... - Прошу, сожмите мои запястья, они так ноют от ваших ударов... - Матвиенко грубо схватил кисти нижнего. - Нравится принимать так глубоко? - Да-да-да... — доминант продолжал резко толкаться. — Я ваш... Ваш... И ничей больше... - Стони, - доминант натягивал мужчину на свой член, чувствуя узость, когда тот особенно сильно сжимался. - Аааха, - бедра тряслись, а голос охрип. - Умоляю, - шептал брюнет, - молю, возьмите меня... Я больше не могу... Матвиенко перевернул их, ложась на бок и поднимая чужую ногу. - Послушный мальчик. Мужчина вошёл и начал вбиваться быстрее. Сабмиссив дрожал, будучи не в силах больше говорить. Сжимался на члене, доставляя удовольствие обоим. Шлепки кожи об кожу, учащенное дыхание и стоны обоих заполняли пространство. Два тела двигались в такт. От каждой фрикции бедра Арсения чуть приподнимались, позже возвращаясь на место. В комнате было душно и жарко от их дыхания. Оба вспотели, растворяясь друг в друге без остатка. - Сильнее, господин, прошу, - сорванным голосом просил сабмиссив. - Ненасытный, - рычал доминант, увеличивая амплитуду и получая хриплые стоны в ответ. Ноги и руки переплетались, Серёжа вжимал мужчину в себя. Тот лишь с готовностью подставлялся и прогибался в пояснице, вдавливаясь в чужой пах. Матвиенко замедлился, чтобы полюбоваться теряющимся в наслаждении сабмиссивом. - Давайте сменим позу, господин? - предложил брюнет, переворачивась на живот и приподнимая красные от порки и шлепков кожи об кожу ягодицы. - Тебе будет особенно больно. - Хочу... Матвиенко вновь вошёл, вбивая того в постель. Взяв в ладони чужие бедра, он замедлился, наблюдая, как собственный член появлялся и исчезал. Остановившись, он начал насаживать на себя мужчину, кажется, выпавшего из реальности. Член сабмиссива болезненно терся о простыни, принося такие любимые ощущения. Доминант несколько раз полностью вышел и толкнулся особенно сильно, слыша в ответ плач. О да... Его подчиненному больно. Вокруг входящего и выходящего члена все покраснело. Матвиенко специально сильнее разводил чужие ягодицы, чтобы полюбоваться растраханным входом. Растянутые мышцы блестели от смазки. Всё тело, каждая мышца ныла от ударов. Он измывался над ним, вымещая все то, что так долго скопилось в его садистской душе. Попов был где-то на грани отключки, не разбирая реальность и транс. Он толком и не почувствовал свой оргазм, лишь вымученно простонал. Но организм отвечал на все рефлексами. Он так сильно сжал в себе доминанта, что впервые услышал его громкие довольные стоны, тот сладостно спустил внутрь. На этот раз Арсения накрыло особенно сильно. Он не слышал и не видел ничего, кроме звенящей пустоты. Раскинувшись на кровати, он наслаждался заслуженным удовольствием. Пока брюнет был в сабспейсе, Серёжа обтер мужчину полотенцем и оставил его между ног, чтобы стекаюшая сперма не пачкала бедра. Налил воды в стакан, открыл аптечку и обработал свежие удары и укусы. После чего лег рядом и укрыл их одеялом, дожидаясь, когда сабмиссив придёт в себя. Арсений, отходя, потянулся к доминанту за объятиями. Чтобы не уйти в сабдроп, в эти минуты ему был необходим физический контакт. Подобно слепому котенку, он тыкался мужчине в шею. Попов вымотался и очень устал, как физически, так и морально. Он сам не заметил, как задремал на плече у Матвиенко. А когда проснулся, за окном уже стемнело. - Прости, я отрубился... - он лег на спину, расслабляя затекшие мышщы. - Все хорошо, тебе нужен отдых. Как себя чувствуешь? - Сойдёт... И как у тебя сил на все хватает? Я как овощ лежу, а ты уже все сделал. Конечно, Арсений понимал, что били сегодня его и брали во всех позах и с особой грубостью сегодня тоже его, но все же морально такие сессии были трудны для обоих партнеров. - Нам чуть проще восстанавливаться. Тем более сегодня не только ты был в эйфории. - Серьёзно? - брюнет слышал о таком, но никогда раньше не встречал. - Ты словил домспейс? - Угу... - И как оно? Видимо, чтобы загладить свою вину перед сабмиссивами, которые так или иначе в большинстве своем страдают от своей натуры, требующей хозяина, природа сжалилась и сделала достижение домспейса чем-то слишком трудным. - Очень удобно, можно хоть горы сворачивать. - Я так рад... - Арсений устало прижался ещё ближе. - И мне так хорошо. - Я очень волновался, что мог переборщить сегодня. Ничего не болит? - глупый, конечно, вопрос после всего, что было. Серёже хотелось головой об стену стукнуться сразу, как только он понял, что спросил. - Не больше нужного. - Возьми два дня отгулов. Тебе нужно восстановиться. - Да тут же ещё выходные... - Это не обсуждается. Я настаиваю, как твой начальник и как твой доминант. - Ну... Хорошо, - сабмиссив слишком устал, чтобы спорить. - Но зачем? - Ближайшие дня три-четыре будет ломить все тело. Не переживай, ты все успеешь по работе. Зато в среду придёшь свежим и бодрым. - Уговорил. Завтра приготовлю нам что-нибудь вкусное. - Если сможешь встать. - Да в чем проблема, все нормаль... - он сел на кровати и почувствовал, как прострелило поясницу и заныли руки. Они горели и тряслись от боли, - но... - Видишь, о чем я? - Матвиенко заботливо уложил мужчину обратно на свое плечо. - Понял, понял... - Я наберу тебе ванну. Постепенно тело приходило в себя и напоминало о новых синяках. Всё страшно болело. - Пойдём, - Серёжа зашёл в комнату, чтобы помочь дойти. Арсений попробовал встать, но ноги не держали. Они тряслись от перенапряжения. Колени ныли, а бедра расцветали засосами. - Я тебя донесу. - Ты меня не поднимешь, - снисходительно улыбнулся брюнет. На что Матвиенко без лишних слов подошёл и, осторожничая, взял его на руки. - Милый, ты даже не мой рабочий вес. - Аа... - растерялся Арсений, он как-то подзабыл, что его начальник в зале проводит немало времени. - Я говорил, что у меня кинк на силу? - он сильнее ухватился за доминанта. - Нет. - Забыл уточнить... Серёжа буквально опустил его в тёплую воду. - Полежишь со мной? - Конечно, - Матвиенко сел со спины, обнимая и нежно целуя в шею. Грубости на сегодня закончились. Нежиться в теплой воде после утомляющей сессии было особенно приятно. - Мы забыли снять твой ошейник, - Серёжа потянулся его расстегнуть. - Оставь... Хочу в нем побыть ещё немного. Матвиенко улыбнулся и поцеловал мужчину в щеку, мягко поглаживая по груди и спине. Этот сабмиссив так подходит ему. Своими совершенно разными эмоциями он кружит голову, заставляя выдумывать сложные схемы по его подчинению. Утром, готовя завтрак, Арсений спиной чувствовал чужой взгляд. Серёжа следил за каждым жестом. Видя прихрамывающую походку, он особенно корил себя. Нужно было быть нежнее, аккуратнее... Хоть он и доминант, но он был готов сам извиняться на коленях за всю причиненную боль. Матвиенко хотел принести завтрак в постель, но как оказалось, не он один. Поэтому оба рано утром были на кухне. Но Арсений все же отвоевал свое место у плиты и теперь готовил омлет. Изредка оборачиваясь назад, он видел стыдливо опущенные карие глаза и испуг в них. - Не беспокойся за меня, - он разложил еду по тарелкам и сел за стол, - я очень хорошо отдохнул и разгрузился вчера. - Ты хромаешь, - Матвиенко действительно волновался. - Это того стоило, - Арсений все еще видел сожаление. - Я был не слишком жесток? - собственный вопрос казался шуткой. "Не слишком"? Арсений сидел на мягкой подушке, укусы были заклеены пластырями, а голос явно сорван. Гнетущие мысли не покидали голову доминанта. А если ударил слишком сильно? А если брал слишком грубо? По всему телу сабмиссива разбросаны засосы. А вдруг они болят? И еще сотни таких "А если?" и "А вдруг?". - Нет, как раз соответствовал моему желанию почувствовать боль. - Как сейчас руки? - Серёжа старался не показывать действительный уровень своей паники. - Приятно ноют, - довольно улыбнулся Попов. - Я так волнуюсь... - признался честно. Арсений взял чужие ладони в свои руки, поднёс к губам и поцеловал. - Я тебя очень сильно люблю, - он прижал одну ладонь к щеке, - не переживай за меня. Если бы я решил, что для меня что-то вчера было "слишком", я бы использовал стоп-слово. Но я даже не вспоминал о нём. Я понимаю, что выгляжу сейчас так, будто меня переехал трамвай, но давай признаем, что мы оба просто изголодались по этим ощущениям. Через несколько месяцев будет легче, и необходимость в таких грубостях и у тебя, и у меня, я думаю, снизится. - А если нет? - А давай мы проблемы будем решать по мере их поступления. В конце концов, можно делать сессии чаще, но проще. Или обратиться за советом к специалистам. Но сначала подождём немного, ладно? Серёжа подошёл к нему ближе и, взяв чужие ладони в свои, нежно поцеловал запястья, стараясь не задевать раненную кожу. - Я так тебя люблю за возможность просто поговорить... - мелкие поцелуи остались на кончиках пальцев. - Спасибо... Спасибо... Но ты правда лучше отдохни хотя бы несколько дней. Я все по дому сделаю. - От такого предложения невозможно оказаться, - Арсений глупо хихикнул. Серёжа снова бережно взял его на руки и отнес в спальню. Его мужчине нужен отдых. - А я даже забыл, что ты очень спокойный и романтичный в обычной жизни, - улыбнулся сабмиссив. На эту фразу Матвиенко грубо сжал одно из запястий, в ответ услышав болезненный стон. - Не забывай, что у нас с тобой не самая обычная жизнь, - прошептал он на ухо. - Мм... Мой любимый садист, - сладостно протянул сабмиссив и поцеловал доминанта.