Кактусы

Постепенно сессии влились в их жизнь. Да, ещё не полностью, но для Арсения уже стало привычным иногда сидеть на коленках, когда Матвиенко смотрел фильм. Просто без повода подойти и слегка смущаясь сесть рядышком в ногах. Серёжа всегда поощрял подобные действия. Гладил по голове, хвалил, подбадривал. Ему нравилось, что сабмиссив постепенно раскрывался в своих желаниях, доверял все больше и больше. Смиренно сложив голову, он иногда даже дремал на бедре доминанта, находя спокойствие и гармонию. Сам Матвиенко любил иногда, проходя мимо, шлепнуть того по ягодицам. Арсений совсем не обижался, наоборот, просил ещё. Они выбрали парные серебряные браслеты с фамилиями и инициалами, в знак того, что принадлежат друг другу. И оба их носили, практически не снимая. Поэтому договорились, что пока Арсений в ошейнике, у них идёт сессия, которую все также можно остановить щелчком пальцев. Матвиенко был ласков и строг одновременно. Хвалил за мелочи, не сильно наказывал за проступки, но давал действительно трудные задания. Арсений всей душой полюбил его как доминанта. Буквально мурлыкал под плеткой и в чужих объятиях. Всегда был вежлив, тактичен, старателен, заинтересован и послушен. А ещё они разговаривали. Так много разговаривали во время сессий... Сабмиссив продолжал заслушиваться мягким глубоким голосом, приятным тембром и порой металлическими нотками. Серёжа в такие моменты счастливо смотрел на разомлевшего мужчину, целовал его и шептал о том, какой он молодец. Арсений раньше не знал, что так сильно любит похвалу. За каждый одобрительный взгляд он был готов на все. Из кожи вон лез, чтобы показать, как он старается для мужчины. И его оценивали по достоинствам. Серёжа обожал давать трудные задания, чтобы смотреть как сабмиссив пытается их выполнить, понимая, что скорее всего не сможет. Он особо и не ругал за неудачи. Ему было достаточно целеустремлённости. А Арсений благодаря этому перестал бояться собственных ошибок. Однако в этот раз задание было особенно трудным и... Странным что ли... Серёжа приказал ему спать на полу. В целом, подобное практикуют. Но обычно доминанты таким образом наказывают непослушных сабмиссивов... А Арсений, кажется, нигде не провинился особо сильно. Впрочем перечить мужчина не стал. "Задание есть задание", - подумал он. Но уже после первой ночи, проснувшись с больным горлом, понял, что он не хочет его выполнять. Но стеснялся... Думал, что Серёжа сам все поймёт. Он ведь не мог не заметить хриплого голоса? - Господин, а можно мне сегодня на кровать? - он всё же скромно попросил. - Нет, Арсений, это твое задание, - и необычно было то, что Матвиенко не объяснил, на что нацелено такое "упражнение". Но мужчина и перед второй ночью не стал спорить. Слово доминанта - закон. На утро он проснулся с насморком. Горло по-прежнему болело. Днем, выпив терафлю, он обдумывал эту ситуацию. Выполнять задание даже не то что не хотелось... Было просто боязно и очень неприятно. Но ведь Серёжа закончит его, если все станет совсем плохо? К вечеру он был уже с головной болью. Кажется, поднималась температура. - Господин, можно мне хотя бы лечь на более плотный плед? - он был готов умолять о поблажке. - Нет. Я тебе указал твое место, - доминант был непреклонен. - Господин, прошу... - Нет, - отрезал Матвиенко. Ночью Арсений не мог уснуть. Кто бы мог подумать, что он так легко простынет? Вроде не было очень холодно... На улице вообще лето. Но, видимо, сквозняк сделал свое дело. Он не понимал, почему Серёжа, видя такое его состояние, не заканчивает задание. Ему ведь откровенно плохо. Но Матвиенко... Он очень хороший доминант, правда? Может быть, это такая часть обучения... Попов зашёлся в приступе кашля. Может, он услышит сейчас? Тишина. Носовые пазухи болели от количества соплей. И, увы, но это не та боль, которую он хотел чувствовать. Арсений потрогал свой лоб. Он был горячее сковородки. Ещё немного и это задание станет опасным для жизни, если уже таковым не является. А это он ещё молчит про в целом болящую спину и тело от неудобного и жёсткого пола. И всё же стоит попытаться уснуть. В два часа ночи он проснулся от жара. Нос не дышал, горло болело. Все мышцы затекли, хотелось в мягкую, удобную кровать. Его зазнобило. Нет. Что бы там ни было, это нельзя больше терпеть. Иначе он утром же загремит в больницу. Повернувшись лицом к кровати, он увидел, что Серёжа не спит. Что-то листает в телефоне... Странно, конечно, обычно Матвиенко отрубается уже в десять. Но тем лучше, не придётся будить. Его ведь поймут, если он захочет поговорить? Но лучше сразу вне сессии, он сейчас не в том состоянии. - Сергуль... - позвал он охрипшим голосом, - работа, - стоп-слово прозвучало. Доминант сразу же отложил телефон, включил свет и подошёл к мужчине. - Что случилось? - Ты серьёзно?! - не выдержал брюнет. - Ты не видишь, что я уже с очевидной простудой и температурой? Я так себе и почки могу застудить. Это опасно. Я отказываюсь выполнять задание. Серёжа ласково улыбнулся, опустился на колени и обнял сабмиссива. - Ты умница, ты огромный молодец, - он бережно гладил по спине и ближе прижимался, не боясь заразиться. - Я так волновался за тебя... - Что? - на больную голову было думать ещё труднее, чем обычно. - Я же говорил, что рассказал не весь план обучения... И говорил, что тебе нужно трезво оценивать мои приказы. Если у меня шарики за ролики зайдут, ты не должен терпеть. Ты должен сразу сказать, что у меня крыша поехала. Прости за такую неприятную часть... - И когда ты думал все это прекратить, если бы я не сказал стоп-слово? - Арсений пока не понимал, был ли он зол. - Сегодня. Я изначально рассчитывал на три ночи. Я же не слепой... Я бы не смог спокойно спать, зная, что ты в таком состоянии. - Хорошо... Но для чего это было? Ты думаешь, я побоюсь сказать стоп-слово? - Ну ты же не сказал его вчера. Не потребовал объяснений. В любой момент ты мог бы меня остановить, спросить все, что непонятно, а потом вернуться к заданию. И правда... Арсений привык, что его ругают за использование стоп-слова... И от Серёжи он не ожидал неадекватных заданий. Молчал, потому что просто боялся потерять любимого доминанта, боялся, что опять будет виноватым. - Значит, на кровать? - все же уточнил он. - Конечно-конечно, ты еще спрашиваешь? Ложись, я принесу тебе молока с мёдом и лекарство. Следующие три дня Матвиенко старался не отходить от Арсения ни на шаг. Еду в постель, температуру измерить и обязательно поцеловать в нос и в лоб. Проследить, чтобы из-под одеяла лишний раз не вылазил, хорошо спал и отдыхал. А сабмиссив много думал об этой ситуации. С одной стороны, крайне неправильным казалось, что Серёжа довёл его фактически до болезни. С другой стороны, метод оказался явно эффективным. Впредь он обязательно будет взвешивать и обдумывать все приказы. И Арсений даже догадывался, почему так скоро Матвиенко захотел привить ему это. Он явно волновался, что когда-то не сможет себя контролировать. Тогда контролировать придётся Арсению. Он пытался обезопасить его от самого себя. И от одной этой мысли становилось грустно. Серёжа борется с его комплексами, но не со своими. - Арсюш, я тебе супчик сварил, будешь? - доминант принес тарелку борща и поставил на тумбочку. - Да, спасибо, - сабмиссив благодарно улыбнулся. - Полежи со мной чуть-чуть, - попросил мужчина. Начальник немного прибрался, выкинул все использованные одноразовые платки, унес несколько грязных кружек на кухню, а потом и тарелку из-под супа. Наконец, забравшись под одеяло он обнял мужчину. - Если это задание с полом было "слишком", то скажи мне. Я не хочу достигать результата пусть и эффективными, но не нравящимися тебе методами. - Я, если честно, еще сам не понял, что я думаю по этому поводу... Но как минимум схема рабочая, - он усмехнулся. - Но мне не понятно. Разве нельзя было достичь такого же результата, но другими методами. Я, наверное, понимаю, что ты боишься мне навредить, поэтому хотел научить говорить "нет" как можно скорее. - Да... Я так боюсь сделать тебе больно... Слишком больно, - мужчина прижался ближе. - Сергуль, я тебя люблю, но заболеешь ведь... - Зараза к заразе не пристанет, - он поцеловал брюнета в шею. Арсений развернулся лицом к доминанту и, шмыгая носом, залез в родные обьятия. - Если ты так боишься за меня, почему сам не прекратил задание? Ты же видел, что мне плохо. - Я чуть с ума не сошёл за эти три ночи... Мне хотелось все остановить каждую секунду. Но я не знаю, как по-другому убедиться в том, что в случае чего ты сможешь остановить меня. Но ты прав. Я мог бы просто поговорить с тобой... Мне показалось, что разговор не принес бы такого эффекта... Хотя сейчас понимаю, что нужно было обсуждать эту тему чаще и всё. Прости, - он уткнулся мужчине в плечо, - ты из-за меня заболел... Я так переволновался, что могу сделать тебе больно... А в итоге ты с температурой... Это было так глупо, извини. Это явно плохой метод. Арсений с грустью смотрел на эти самобичевания. Доминанты, как правило, отличались от сабмиссивов самоуверенностью. Про Матвиенко такого не сказать... - Сергуль, все мы люди, все мы ошибаемся иногда... Это урок для нас двоих. Не загоняйся, мы ведь работаем над собой, - он чувственно поцеловал мужчину. - Спасибо... - Матвиенко шептал в чужие губы. - Наверное, мне нужно это было услышать, - он поцеловал сабмиссива в щеку. - Я тебя очень люблю, Арсюш. - Я тебя тоже, - мужчина прижался ближе впитывая в себя всю любовь и заботу. Спустя ещё несколько проб и ошибок, Арсений научился говорить "нет". Ну, вернее, "работа". И Серёжа всегда хвалил его вдвойне, поощряя за смелость и честность. Несмотря на общую любовь к боли, отношения, даже в рамках сессий, складывались нежными, романтичными. Матвиенко мог быть строже, если видел, что сабмиссив совсем разбаловался. Он сурово наказывал за некоторые шалости, не давая спуску. И Арсению эти наказания нравились. Нравилось чувствовать очередной кубик льда внутри или горячий воск на плечах, нравилось обхватывать губами член или чувствовать его глубоко в себе, послушно раздвигая ноги шире. Особенно он кайфовал от позы на весу у стены. Серёже не составляло труда поднимать своего мужчину и иметь того несколько минут, вжимая в обои. Но больше всего сабмиссив полюбил контроль оргазма. Он чувствовал себя самым беспомощным человеком на планете, когда понимал, насколько его господин волен управлять им как куклой. Когда доминант своим языком вытворял невероятные вещи, а потом в шаге от удовольствия надевал эрекционное кольцо, хотелось выть побитой собакой. Однозначно это было самым действенным методом, чтобы проучить его. Арсений постоянно ловил себя на том, что ему нравилось умолять. О чем он незамедлительно сказал Серёже, и тот очень часто начал заставлять его выпрашивать ласку. Мысли о полном контроле оргазма нередко закрадывались в голову сабмиссива. Но он все никак не решился предложить. И вот этот случай подтолкнул его к действию. Теперь они, кажется, на нужном уровне доверия. - Сергуль... А научи меня кончать по команде, - он неловко мялся в проходе. - Садись, обсудим, - Матвиенко всегда спокойно относился к любым просьбам мужчины. - Это очень личная вещь. Мне льстит, что ты можешь доверить мне собственное удовольствие... Но это буквально единственное, что сабмиссив, кроме собственных свободы и тела, может отдать доминанту. - Я знаю, что это серьёзный шаг... И что он требует серьёзного включения сессий в реальную жизнь, но с тобой, я думаю, готов. - Хорошо, но обучение достаточно трудное как для тебя, так и для меня. Ты точно уверен, что хочешь этого? - Да. - Это будет долгий и трудоёмкий процесс. И он не обязательно увенчается успехом, - предупредил доминант. - Возможно, не так важен результат, как само обучение... - Арсений смущённо улыбнулся. - Хорошо. Тогда мне очень важно, чтобы ты был послушным. Тебе больше не разрешается получать оргазм без моего разрешения. В том числе при мастурбации, не важно дома я или нет. - Я понял. Свободные выходные хотелось проводить вместе. А Арсению хотелось скорее приступить к обучению. Поэтому, подкравшись к Серёже, он сел перед ним на колени. Матвиенко заметил появившуюся черную макушку и зарылся в волосах, думая, что мужчине просто захотелось такой близости. Но у Попова были другие цели. Он уткнулся носом в пах мужчине, намекая. - Сергуль, - Арсений позвал мужчину. Секс не обязательно должен быть во время сессий и не обязательно с проникновением. Арсений быстро двигал головой, доводя до экстаза своего мужчину. Когда Матвиенко стал толкаться навстречу, брюнет сосредоточился на головке, вылизывая и толкаясь языком в уретру. Пошло причмокивая, сабмиссив одними губами посасывал её, продолжая надрачивать. А после, работая только рукой, он приоткрыл рот и направил головку на себя. Серёжа низко простонал и кончил ему на лицо. Арсений облизнул губы, а остальное вытер полотенцем. Забравшись на чужие бедра, он приятнул доминанта для поцелуя и вполне недвусмысленно потерся своим возбуждением о его живот. - Ты потрясающий, - Серёжа восхищённо смотрел на Арсения. - Поможешь мне? - он положил чужую ладонь на свой пах. Вместо слов Матвиенко стянул шорты и нижнее белье с Попова и прошелся кончиками пальцев по члену, дразня. - Серёж... - сабмиссив пытался ухватить больше касаний. - Ну не мучай... Доминант поцеловал его и прижал к себе. Наконец, обхватив ладонью член, он сразу взял быстрый темп. - Аах.. Мх.. Сергуль... - мужчина подставлялся под касания. - Быстрее, пожалуйста... - Помнишь, только когда я разрешу. - Да-а, господин... - Арсений быстро включился. - Попроси. - Мх.. Господин, пожалуйста... Умоляю вас... - Серёжа пережал основание, мешая получить удовольствие. - Прошу-прошу-прошу... Мхах.. Господи-ин.. - Умница, - он возобновил движения на члене, дождался, когда бедра Арсения задрожат, а сам он всхлипнет - верный признак скорого оргазма - и приказал. - Кончай. - Ааах... - сабмиссив излился в кулак. - Спасибо, господин, - он жался ближе. Матвиенко щёлкнул пальцами. - Ну вот, испачкал мне руку, - пожаловался Серёжа. - Могу слизать, - мужчина потянулся к ладони. - Дурак, - доминант за подбородок отодвинул его. - Невкусно же. - Но тебе бы понравилось, правда? - прошептал ему в губы сабмиссив. - Правда, - сдаваясь, признался мужчина. Арсений поднёс чужую руку к своим губам, и, пачкая их, языком слизал несколько капель. Просто смотреть на это безобразие было невозможно. Матвиенко, вторяя мужчине, облизал ладонь и спермой ещё больше испачкал губы сабмиссива, проведя по ним языком. Арсений мстливо прижался поцелуем к мужчине и языком залез в чужой рот. Серёжа своим напором подчинял, заставлял слушаться, стонать. И теперь уже доминант исследовал чужой рот, как бы наказывая за своевольность. - У тебя очаровательно красные губы, - оторвавшись он провел по ним пальцем. Арсений вновь поплывшим взглядом наблюдал за Матвиенко. - Пойдём в душ, Серёж, - брюнет слез с чужих бедер, утаскивая мужчину за руку. Стоны, хлюпы, вздохи, шум воды доносились из ванной. Сабмиссив снова кончил по приказу. Его доминанту не трудно сделать ему приятно. Его доминанту не стыдно опуститься на колени. Его доминанту не лень хвалить своего мужчину за мелочи, раскрепощая того больше. - Сергуль, а разве ты не подгадываешь момент? - Арсений нежился в родных объятиях. - Для начала это необходимо, - Матвиенко гладил его, теплой водой поливая плечи. - Твой оргазм должен ассоциироваться с моим приказом на физиологическом уровне. Сабмиссив млел от легкого массажа и поцелуев в шею. Хотелось раз и навсегда раствориться в этом моменте. На утро он, конечно, проклинал Серёжу за ключицы в засосах. На работу пришлось надевать водолазку. Кстати, о ней... Командировки, к сожалению, неотъемлемая часть их жизни. Проверка поставщиков, заказчиков... Личные встречи необходимы даже в век современных технологий. Серёжа с предвкушением возвращался из десятидневной поездки. Его любимый сабмиссив должен ждать дома. Зайдя в квартиру, он услышал тихие стоны. Мысли об измене даже не возникло, но его мужчине не позволено сейчас самому доводить себя до иступления. - Арсений... - доминант зашёл в комнату. - Ты забыл, что я учу тебя получать оргазм только по моей команде? - голос резал воздух, он был расстроен. - Сейчас, делая себе приятно, ты снижаешь эффективность обучения. Мужчина остановился, он вспомнил, что действительно не имел права. Но с непривычки даже не подумал. - Извините, господин... Простите, простите... - на глазах сабмиссива от испуга появились слезы. Как он мог забыть? Серёжа же предупреждал... А он... В эти десять дней было так одиноко. Арсений совсем не хотел расстраивать доминанта. - Сколько еще раз ты кончал без моего разрешения? - Я... Извините, извините, - брюнет заплакал, сжавшись клубочком, - я не хотел... Я виноват, господин... - Чшш... Тихо-тихо, - Матвиенко лег рядом и приобнял мужчину, - ничего страшного не произошло, - он нежно погладил испуганного брюнета по груди и поцеловал в шею. - Я вас подвёл, я плохой, ужасный... - Ты знаешь, что я так не считаю. Не бойся, ответь на мой вопрос. Сколько? - Наверное, раза три... Или даже больше. Простите, господин, простите. Вы меня накажете? - Да, - сердце сабмиссива замерло. - Ты должен лучше исполнять мои приказы. Я не разрешаю тебе оргазм сегодня. Арсений кивнул. Наказание было совсем мягким. Доминант вполне мог запретить удовольствие на несколько дней, но каждый день мучать, доводя до звёздочек перед глазами. Или вообще заставить носить пояс верности. - Спасибо, господин, - он преданно и виновато смотрел на мужчину. Серёжа оставил поцелуй на чужих губах. - Если в следующий раз захочешь сделать себе приятно, а меня рядом не будет, позвони или напиши. - Хорошо... Мне так стыдно за свое поведение, господин... - он закрыл лицо руками. - Это неплохо, что ты осознаешь свои ошибки, но не зацикливайся на них. Ведь для нас главное - получить удовольствие от процесса и последующего результата. - Господин, вы злитесь? Я вас расстроил? - ему было необходимо узнать, что чувствует доминант. - Я немного расстроен, Арсюш. Но совсем не зол. В начале обучения ошибки - это абсолютно нормально. Главное, что ты мне не врешь. Да ведь? - Конечно, господин. Я не могу себе позволить солгать вам. И не хочу. - Ну вот и замечательно, - он погладил сабмиссива по щеке. - Я тебе верю. Кстати, ты восхительно выглядишь, когда удовлетворяешь себя. Так красиво закусываешь губу, выгибаешься... - Господин... - брюнет засмущался от комплимента, - я гораздо красивее смотрюсь на вашем члене или у ваших ног. Я так скучал... Хочу снова послушно сидеть рядом с вами. Хочу снова слушать вас... - Мой хороший, я тоже очень скучал по тебе, - Матвиенко приятнул к себе обнаженного сабмиссива, беззастенчиво трогая его во всех местах. - Ах... Господин... - Арсений почувствовал, как доминант грубо сжал его ягодицу. - Сделать вам приятно? Выйдя из душа, брюнет нагло облизывал припухшие губы. На что Серёжа полотенцем притянул его к себе и поцеловал. Эрекция Попова закономерно все еще не спала, но он старался не слишком возбуждаться. Ему сегодня нельзя. Но не смотря на это он продолжал языком исследовать чужой рот, впрочем не сильно напирая. - Сюш, ты доиграешься, и я буду изводить тебя весь вечер. - Мх... Господин, это совсем не звучит как угроза. Но вы, если действительно хотите, чтобы я перестал, можете приказать мне, и я послушаюсь. - Продолжай... - Серёжа развернул их обратно в ванную. Арсений кончил в первом часу ночи. Матвиенко всячески измывался над ним, доводя до грани, лаская языком, руками, тёрся своим возбуждением... Но по-настоящему сабмиссив начал пищать и хныкать, когда доминант стал толкаться своим членом между его бёдер. Стимуляция была слишком приятной... - Надеюсь, ты усвоил урок. - Да, господин. Я буду послушным, я буду стараться лучше для вас, - Арсений тяжело дышал. - Я очень рад это слышать. Засыпать в медвежьих объятиях стало само собой разумеющимся. Из крепких рук Матвиенко невозможно было выбраться даже, когда он спал. Арсений впрочем и не пытался. Ему нравилось ощущать дыхание доминанта у своего сердца. Или чувствовать руки на талии и просыпаться от легких поцелуев в шею. Он никогда не ощущал себя настолько любимым и нужным. Проводя большую часть свободного времени с доминантом, он даже почти забыл про то, что кактусы надо хоть иногда поливать. Но на утро отчего-то в голову забились мысли о том, что он слабо наказан. Хотя, кажется, он не волновался по этому поводу ночью. Но казалось, что для такого грубого нарушения приказа лишение удовольствия на одну ночь - слишком легко. Его должны были мучить хотя бы несколько дней. Или сильно пристыдить. Или заставить весь вечер провести на коленях, хвостиком ходя за доминантом. Или до утра пытать легкой вибрацией анальной пробки. И хоть Арсений сам себе усложнил задачу, напросившись на сладостные муки, он был растерян. Порезал палец, разбил тарелку, сжёг яичницу. Матвиенко видел всё это, но молчаливо наблюдал со стороны. Его терпению пришёл конец, когда сабмиссив подпалил полотенце на кухне. - Арсений, что тебя беспокоит? - Я... Я нормально, - он стыдливо отвёл взгляд. Как сказать, что он не согласен с решением доминанта? Его господина, его хозяина... - Не ври. - Мне просто очень совестно, - сдался мужчина. - Как твой доминант, я разочарован. Но как твой парень, я волнуюсь. - Мне кажется, что ты меня недостаточно наказал... - Нет, всё заслужено. Ты нарушил приказ, но признал свою ошибку. Более того, ты не хотел, ты просто забылся. - Спасибо. Спасибо, что ты такой, - он крепко обнял доминанта. - Оторвись от плиты, пойдём, сходим куда-нибудь. Очередная двухнедельная командировка не нравилась обоим. Особенно тем, что едет только Серёжа. Арсений скучал, даже не трогал себя. В день приезда Матвиенко он принял душ, подготовился ко всему и решил, что он лишь немного возбудится и встретит своего господина уже готовым... Но из-за долгого воздержания он так внезапно перешел грань и не смог уже остановиться. Сперма на собственной ладони, бешеный стук сердца. Он так хотел похвастаться своим примерным поведением... Серёжа вот-вот приедет... А если узнает? Вернее, что будет, когда он узнает? Его сабмиссив совсем не послушен, он плохо старался, не смог опять выполнить приказ. Впрочем, он ведь хотел, наоборот, порадовать... Совесть съедала изнутри. Но ничего, его доминант ему поможет. Он научит его быть послушным. Попов разделся полностью, надел ошейник и сел у двери, дожидаясь Матвиенко. В этот раз слёзы не наворачивались на глаза. Он принял свою ошибку. И он готов к наказанию. Единственное, чего он боялся - это вновь расстроить своего доминанта. Сережа зашел в дверь с чемоданом и увидел послушно сидящего мужчину у порога. - Арсюш, а что за повод? - он взял мужчину за подбородок. - Я провинился, господин, - не хотелось ничего утаивать. - Что ты сделал? - тон Матвиенко в миг стал серьёзным и холодным. - Я воздерживался две недели... Без вас, господин, не то... Я хотел лишь немного возбудиться, чтобы порадовать вас и встретить уже готовым. Но не заметил, как перешёл грань. Простите, господин. Мне очень стыдно. Я опять нарушил ваш приказ. Я заслужил быть наказанным по всей строгости, - он смиренно склонил голову и убрал руки за спину. - Ты мог бы мне не рассказывать, и ничего бы не было. - Так неправильно, господин. Я мучался бы от этого поступка. Я хочу быть воспитанным, послушным... Для этого нужно трудиться. Помогите мне, пожалуйста... Я чувствую себя виноватым. - Ты же понимаешь, что в этот раз поблажки не будет? - Да, господин. - Я уважаю твоё решение, это достойный поступок, - слегка смягчился доминант. - Я рад, что ты не стал ничего от меня утаивать. Мне приятно, что ты хотел сделать сюрприз, но ты должен был учитывать реакцию своего организма после долгого воздержания. Поэтому ровно неделю я буду мучить тебя, не давая кончить. Это для того, чтобы научить тебя терпеть и не переступать грань. - Спасибо, господин, я вас понял, - Серёжа ласково улыбнулся такой покорности и щелкнул пальцами, показывая, что их небольшая внезапная сессия закончена. - Иди сюда, - Матвиенко раскрыл руки для объятий, и Арсений, поднявшись, прижался к нему ближе. - Я скучал. - Я тоже так по тебе скучал... Серёж, без наших сессий мне просто невыносимо. Я уже половину кактусов пересадил. - Я устрою тебе неделю самых сладостных пыток, - он руками спустился на ягодицы мужчины. - Ждал меня? - Да... - он прогнулся в пояснице, намекая на то, чтобы Матвиенко пальцами спустился ниже. Доминант был строг и холоден в своём решении. Арсений следующие семь дней ходил заведенным. Он жил в своем собственном аду. Ежедневно доминант доводил его до звёздочек перед глазами. Но при этом вне сессий Серёжа его поддерживал, обнимал, целовал. Вся его суровость не переходила в обычную жизнь. И за это сабмиссив был ему особенно благодарен. Он не чувствовал себя одиноким. Наоборот, он ощущал, что это их общая цель. - Считаешь ли ты свое наказание чрезмерно жестоким? - в очередной небольшой сессии, в которых они оба нуждались, Серёжа решил поговорить. - Нет, господин. Оно строгое, но справедливое. Я понимаю, что вы лишь хотите мне помочь стать послушнее, смиреннее. Вы хотите научить меня. Я благодарен вам. - Взвесил ли ты моё решение в своей голове? - Да, господин. Если я посчитаю, что оно для меня слишком, я остановлю вас. - Меня очень радует твой осознанный подход к делу. Я с уверенностью могу сказать, что мы хорошо продвинулись в твоём перевоспитании. - Мы не прекратим разговаривать, господин? - Арсений посчитал, что сейчас "тренировки" будут больше на тело, чем на голову. - Прошу... Мне так нравится вас слушать... - Конечно, нет. Я заложил основу, теперь мы будем обсуждать куда более интересные вещи. - Спасибо, господин, - он счастливо улыбнулся. - Чего бы хотелось тебе сегодня? - Не знаю, господин... Я провинился, разве я имею теперь право просить что-либо? - Отчего же нет? Твое наказание заключается только в отсутствии оргазма на неделю. Я не зол на тебя, не рассержен. Зачем же лишать тебя любви? Пока ты стараешься, пытаешься соблюдать мои приказы и признаешь свои ошибки, наказания носят лишь поучительный характер и не более. Они должны напоминать твоему телу, как поступать не стоит. - В таком случае, господин, я очень хочу поговорить с вами, послушать вас. Как могу я заслужить поощрение? Внутренний доминант Матвиенко был в невероятном наслаждении от такой послушности. Хотелось дать сабмиссиву любую ласку, любую награду за примерное поведение. Арсений сегодня был наказан еще утром, когда Серёжа разбудил его минетом и после не дал кончить. Попов долго хныкал, но о поблажке не просил. - Ни ты, ни я не готовились к какой-то серьёзной сессии сегодня. Мне нравится с тобой говорить, поэтому выбирай интересную тебе тему. Сабмиссив просиял. Ему буквально подарили поощрение, подарили такой любимый разговор. Еще и позволили самому решить, о чём он будет. А ведь его недельное наказание закончится только сегодня вечером. - Давайте поговорим о наказаниях, господин. Мне очень хочется узнать, что вы думаете! - Это прекрасная тема, - похвалил Матвиенко. Серёжа рассказывал о сути наказаний, о их видах, о том, как подобрать их под каждое невыполненное задание. О том, что нужно учитывать табу сабмиссива при этом. О своем отношении и распределении строгости наказаний. - Господин, а какое значение вы придаете наказаниям? Вы считаете их необходимостью? - Для меня наказания - одна из важнейших частей сессии. С помощью них и сабмиссив, и доминант могут проработать то, что не получается с первого раза. Можно ли обойтись без них? Вряд ли... Потому что все люди ошибаются и идеальных нет. - Господин, вы сказали, что и доминант тоже что-то может вынести из наказания? Разве они не только для сабмиссивов? - Для доминанта это повод притормозить и довести с нижним упражнение до идеала. А также пересмотреть свои действия и подумать над тем, не перебарщивает ли он где-то. И если упражнение так и не далось сабмиссиву, то, возможно, стоит отступиться и не мучить и себя, и его. У Арсения горели глаза. Он с детства считал, что раз уж природа дала им психотипы, то нужно их изучить, поэтому увлекался всей темой бдсм. Прочитав большое количество литературы, он создал себе понимание, как стоит проводить сессии, но найти доминанта, который бы действительно делал все правильно, не получалось. И сейчас слова Серёжи патокой разливались в груди. Он действительно, как из книжки. Даже лучше... Матвиенко явно знал больше, чем сам Попов. Такому доминанту не стыдно подчиняться, не стыдно показывать свои слабости. Арсений потерся головой о чужое бедро, не зная, что ещё добавить или спросить. - Я все понял, господин. Я с вами согласен. Спасибо, что разъясняете мне детали, - преданные голубые глаза благодарно смотрели на мужчину. - Арсюш, я вот все хотел спросить, откуда в тебе такая вежливость? Ты всегда соблюдаешь суббординацию в рамках сессии, даже когда волнуешься или переживаешь... Ну может быть, за крайне редким исключением. Сабмиссив засмущался от похвалы. Ему всегда хотелось радовать доминанта примерным поведением, хотелось доставлять такое же удовольствие, которое он сам получал от сессий. - Я читал много специализированной литературы, когда был ещё в школе, господин. И раздел с обращениями к доминантам мне всегда казался самым интересным. Для шестнадцатилетнего сабмиссива нет ничего проще, чем понять, как стоит вести себя с партнёром. Я очень рад, что понравился вам своей тактичностью. - Твоя заинтересованность прекрасна. Покажешь мне, что читал? - Конечно, господин. Ночью Арсений несмело разбудил Серёжу. - Что такое? - доминант взволнованно посмотрел на мужчину. - Прошу... Прошу, умоляю, господин. Позвольте мне сегодня... - шептал мужчина. Матвиенко почувствовал очевидный бугорок в домашних шортах. Его сабмиссив возбуждён. - Отчего же ты так завелся? - Господин... Ваше колено давит мне прямо на пах... - Серёжа только сейчас заметил, что и правда вжался в мужчину со всей силы. - Умоляю... - Арсений уткнулся в подушку и толкнулся бёдрами. - На что ты готов ради удовольствия? - Уже на всё, господин... - брюнет изнемогал. - Испачкаешь свое белье, а потом снимешь его и размажешь сперму между своих ног. Встанешь на четвереньки и будешь так стоять столько, сколько я захочу. А я с удовольствием посмотрю на твой красный, растраханный еще сегодня ночью вход, весь измазанный в сперме. - Хорошо, господин... Я на все согласен, только разрешите... Серёжа навис сверху и стянул шорты и футболку с сабмиссива. Арсений удобнее устроился под мужчиной. Он чувствовал себя на своём месте. Под крепким поджарым телом, вжимающим в простыни, под его господином, раздвинув ноги. Поддаваться, подчиняться, подстраиваться - это его. Матвиенко под постоянные хныканья продолжал ногой тереться о чужой пах. Арсений мелко дрожал, еле сдерживался... - Давай. Мужчина кончил, испачкав боксеры. - Теперь на четвереньки, Сюш. Брюнет снял нижнее белье, рукой собрал собственную сперму, встал в нужную позу и размазал семя по промежности. - Как думаешь, если добавить сверху ещё мою сперму, как будет смотреться? - Д-думаю, красиво, господин... - Тогда стой так. Попов слышал, как дрочит доминант. Тяжёлое дыхание и быстрые движения рукой по члену. Громкий стон. Арсений почувствовал, как на него выплеснулась теплая жидкость. Его обкончали. Он пустая игрушка, с которой можно делать все, что угодно. Можно сейчас же его отыметь и в рот, и в задницу, а он и слова не скажет. Можно вот так кончить на него и с упоением наблюдать, как смешиваются и стекают по бедрам и члену естественные смазки. И от этого осознания становилось так хорошо... Издревле принадлежность доминанту означала не только спокойную жизнь, отсутствие ломок и излишней чувствительности, но и безопасность. Поэтому так охотно сабмиссивы вверяли себя, хотелось быть под чьим-то попечительством, потому что самим за себя постоять было физиологически трудно. Зачастую они пачкали себя спермой доминантов, чтобы показать остальным, что у них в случае чего будет заступник. - Солнышко... Ты такой грязный. А ещё ты снова меня ослушался. Приказа кончать тебе не было. Точно... Серёжа же сказал "Давай", а не "Кончай". Чёрт... - Извините, прошу, простите, господин. Я больше не выдержу такого воздержания, - взмолился сабмиссив. - Я не заставлю тебя терпеть. Сходи в душ и ложись спать, завтра весь день я буду иметь тебя, заставляя слушать мои команды. Арсений поблагодарил своего доминанта и ушёл в ванную. С утра его скорее всего будут брать, не оставляя возможности сопротивляться... Он и не хочет. Две недели командировки и еще неделя воздержания. Он сам заведётся с полоборота. - Ааах.. - Арсений высоко стонал, когда шлепки с новой силой обрушились на ягодицы. Его уже дважды взяли в кровати, а сейчас нагнули на кухонном столе. Теперь чужая сперма была еще и внутри. В постели Серёжа просто вжимал его в матрас, вновь входя до конца, с такой силой, что пошевелиться было невозможно. Сабмиссив сам послушно сложил руки за спиной, чтобы тому было удобнее. Выстанывая звонкое "господин", он сжимался на чужом члене. Ближе к вечеру Арсений лежал на диване, отдыхая. Создавалось ощущение, что Матвиенко сегодня решил опробовать все известные практики. И анальный секс, и оральный, и просто мастурбацию, и фроттаж, и фистинг, и римминг... Когда сразу после очередного оргазма, сабмиссив почувствовал чужой язык между своих ягодиц, он чуть не вскрикнул. Ошейник сегодня он не снимал в принципе. Хотел расстегнуть в ванной, но Сережа, бесцеремонно зашедший к нему, доходчиво объяснил, что так делать не стоит. У Арсения в ушах до сих пор стоит этот ужасно пошлый хлюпающий звук, когда вместе с членом и смазкой в него затекала вода. Доминант тогда твердил ему, что он течёт, и добавлял еще лубриканта, который до конца не вымылся до сих пор. Попов даже слегка задремал, но почувствовал руки, обнимающие за талию и залазящие под футболку. - Господин... Прошу... Я всё осознал... - Значит, нужно закрепить результат, - ладони скользнули под шорты, не находя нижнего белья. Оно и понятно, сегодня смысла одеваться не было вообще. - Аах.. - Арсений простонал от прикосновений к промежности. - Такой чувствительный... - восхищался доминант. Попов не знал, откуда Серёжа достал смазку, но очень явно чувствовал ее между своих ног. Пальцы шаловливо проникли внутрь, не встречая сопротивления. - Представь, что мы в людном месте... И любой может сейчас заметить нас. Тебе нужно быть тихим, - Арсений судорожно сжимался на фалангах и закусывал ребро ладони. Его фантазия рисовала грязные картины, где вокруг толпы народу, и изредка кто-то замечает, что его берут прямо у всех на глазах. Стыд переполнял и поэтому возбуждал. Сережа приспустил свои и чужие шорты. - Тебе нужно чуть-чуть отдохнуть, поэтому сейчас я буду толкаться тебе между бедер. Член проезжался по промежности, заново возбуждая. Арсений уже усвоил за сегодня, что кончать нужно строго по команде. Даже физически стало проще сдерживаться, дожидаясь приказа. Излишняя чувствительность в интимных местах делала этот межбедренный секс особенно приятным. Сабмиссиву казалось, что уже весь дом знает, как и где берёт его доминант, что сегодня он жалкая игрушка для удовлетворения чьих-то потребностей. И хоть это было неправдой, ему нравилось так думать. Горячая ванна расслабляла напряженные мышцы. Пальцы, мягко касающиеся кожи разминали затекшие плечи и спину. Сейчас передышка. Но вечером точно будет ещё один заход, Арсений знал наверняка. Почти засыпая в ванне, он не был уверен, что выдержит. Все ныло и болело. Но эти ощущения стоили того. Стоили нежных поцелуев, легких касаний, массажа в ванной и внимания доминанта. Сережа подводил прелюдию к большему, заново распаляя. Сжимал бока, втягивал соски, измученные сегодняшним днем. Вокруг ареолов багровели засосы. Сабмиссив прижимал мужчину ближе, заставляя вобрать сосок в рот. Пищал тоненькое "господи-и-ин" и выгибался навстречу. Доминант шире раздвинул чужие колени, пристраиваясь между ног. - Сергуль... - Арсений вновь был прижат к кровати. - Работа, - Матвиенко остановился в сантиметре от его шеи. - Давай нежно, хорошо? Мне все нравится, но я очень устал, - "секс марафон" выматывал и сил на грубость не оставалось. - Конечно, Арсюш, - он со всей заботой поцеловал в губы. - Если ты хочешь нежно, значит, будет нежно. - А можно не в рамках сессии? Хочу именно тебя, а не своего доминанта. - Разумеется. Мужчина плавился от осторожных толчков. Серёжа медленно входил, губами исследуя родное тело. Брюнет приобнимал его, откидывал голову, позволяя щетиной царапать шею. Длинные ноги закидывал на поясницу, наслаждаясь моментом. Между фрикциями Матвиенко делал паузы, оставаясь внутри. - Не больно? - Приятно... - сабмиссив чувствовал дурманящую заполненность. - Но ходить завтра будет трудновато. - Буду носить тебя на руках. - Дурак, - усмехнулся Арсений, - весь отдел и так шепчется. Не давай им лишних поводов. И вообще хочу сверху, - он оседлал чужие бедра. - Пусть шепчутся, какое им дело? - Мх... - Арсений медленно двигался на члене. - Все будут считать, что мои надбавки не потому, что я много работаю, а потому что сплю с тобой. - Надбавки и повышение, - поправил Матвиенко, толкаясь глубже. - Аах... Что? Какое повышение? - Это не мое решение, я только дал рекомендации. И ты можешь отказаться. - Я останусь у тебя в подчинении? - Да. Стас уезжает на свою же должность, но в Питер. Соответственно его место свободно. Он дал рекомендации, поэтому его должность теперь моя. Моё место тоже освобождается, кому-то нужно его занять. - Аах.. Глубже... Тебя повышают? И ты мне не сказал? - Ну... - Серёжа искал оправдание. - Вот сейчас говорю. - Поздравляю, - Арсений наклонился ниже и чувственно поцеловал мужчину. - Я тобой горжусь, - губами проезжаясь по щетине, он подавался на член, теряясь в собственных стонах. - Ты справишься лучше Стаса. - Давай его имя не будет звучать в нашей постели, - Арсений хихикнул. - Хорошо. А можно поставить засос? - Конечно. Сабмиссив втянул губами кожу на шее. Этот мужчина только его. Его доминант, его господин. Только с Арсением он нежен и ласков, только Арсению может приказывать, только его может хвалить и наказывать. Только его он может ласково называть Сюшей. Вообще-то Попову это сокращение не нравится, но Серёже можно. От Серёжи приятно. - А укусить можно? - он с азартом посмотрел на доминанта. - Можно, - Матвиенко всегда находил несправедливым, когда только один партнер помечал другого. - Кусай... - он почувствовал зубы на плече, которые играючи врезались в кожу, даже не оставляя следов. - Ну это разве укус? Давай сильнее, - Арсений впился в смуглую кожу, прокусывая почти до крови. Матвиенко рефлекторно толкнулся глубже, сжимая чужие бедра. - Аах.. Сергуль, я близко... - сабмиссив мелко задрожал. - Кончай, - холодный приказ. Брюнет тут же изогнулся в оргазме, доводя до него же доминанта. Он обессилено лег рядом, переводя дыхание. - Ммм... Как хорошо... - мелкие разряды тока бегали под кожей, довершая оргазм. - Ты молодец, - похвалил Серёжа. - Прекрасно сегодня справился. - С тебя несколько отгулов для твоего любимого сотрудника. - Без проблем. Ты меня просто с ума сводишь. Такой честный, правильный, послушный, терпеливый, старательный. Хоть я и доминант, но у меня полное ощущение, что ты можешь вертеть мною, как хочешь. Что бы ты ни попросил, я сделаю... - Значит, что хочу, да? Поехали в Питер на следующих выходных. На машине. - Поехали. - А давай ремонт сделаем? - Ну не-е-ет... Не надо... - мученически провыл доминант, уже понимая, что согласится. - Прошу, господин... Я буду послушным для вас, - шептал на ушко сабмиссив. - Если вы захотите, я раздвину свои ножки перед вами на новой кровати... Или на столе... А может быть, купим мягкий ковёр? Я с удовольствием обопрусь в него лицом и грудью, прогибаясь в спине и подставляясь под плетку... Так скучаю по боли... Нужно подоконники больше сделать, а то кактусы не влазят. И шкаф побольше, чтобы вошли розги... Но можно и других плеток накупить... - Ладно-ладно. Сделаем ремонт. Иначе мне все это сниться будет, я совсем свихнусь. Арсений сложил свои конечности на мужчину и задумался. Матвиенко так часто говорит ему, как сильно любит, как дорожит их отношениями. Хвалит его, как сабмиссива, что особенно приятно. - Знаешь, Сергуль, - хотелось ответить тем же, тем более, Матвиенко не меньше волновался, что может ошибиться и сделать что-то не так, - ты самый прекрасный доминант. Ты так заботишься обо мне... Мы столько разговариваем. Мне очень нравится слушать, как ты методично все разъясняешь. Мне рядом с тобой комфортно. Комфортно в твоих объятиях, комфортно целоваться, комфортно отсчитывать удары плети, комфортно под тобой в постели... - Тебе правда так хорошо со мной? - Мне нравится с тобой смотреть телевизор, ужинать, готовить завтрак, работать, спать, заниматься сексом. Нравится подчиняться тебе и проводить вместе сессии. Но больше всего мне нравится с тобой разговаривать. Ты за короткое время стал самым дорогим, что у меня есть. Может быть, Арсению показалось, но Серёжа пустил слезу, которую впрочем быстро утер. - Арс... Спасибо... Ты не представляешь, насколько мне важно это знать, - Матвиенко поцеловал его. Повисшая тишина совсем не казалась тяжелой. Каждый думал о своём. Серёжа о том, что стоит всерьёз задуматься о помолвочном кольце. Да, они вместе чуть меньше полугода, но можно сделать предложение на Новый год. Да, пожалуй, это будет красиво. Арсений в голове выбирал пиццу. Готовить он в ближайшие дни не планировал. - Арс... - Серёж... Почти одновременно. - Говори ты, - Попов потерся носом о чужую щеку и поцеловал за ушком. - Наши отношения для тебя серьёзные? Ты планируешь помолвку в будущем? - Ты знаешь... Я бы очень хотел выйти за тебя замуж. Но после прошлых отношений, в которых я был три года, я боюсь так быстро принимать решения... Если ты не против, давай подождём ещё хотя бы полгода - год. - Конечно. Нам некуда спешить, - значит, на Арсеньев день рождения... А впрочем, не обязательно подбирать праздник. - А ты что хотел сказать? - А... Ну... Закажем пиццу? - Арсений глупо улыбнулся, его вопрос был куда менее значимым. - Выбирай, какую хочешь. Пока едет примем душ. Матвиенко был на работе, когда ему пришла смс-ка: «Прошу, господин, разрешите мне...» Он набрал сабмиссива. - Ты близко? - Да-а... - брюнет скулил, сдерживаясь. - Не трогай себя. - Да, господин. - Попроси меня. - Умоляю... Я так хочу кончить... Я всего лишь в шаге. Прошу вас, господин, молю. - Умница. Возьми член в руку и медленно проведи от основания к головке, - Арсений проскулил от недостатка касаний. - Теперь ускорься, доведи себя до того момента, когда уже не сможешь остановиться, - по ту сторону слышались тяжёлое дыхание и неровные вздохи. - Кончай. Серёжа кожей ощутил громкий стон. Хотелось домой, к своему сабмиссиву, приласкать, похвалить, поцеловать. - Молодец, что написал. В следующий раз сделаем паузу побольше. Я скоро вернусь и похвалю тебя больше, чем словами. - Не думаю, Серёж... - А что такое? - неужели сабмиссив опять провинился? - Я заказал новый шкаф. Его уже привезли. Поэтому вечером ты будешь его собирать, - просто быстро и лаконично поставил перед фактом. - Нет... - Перед большим высоким зеркалом у нас еще не было. Ну давай, пристыдишь меня, покажешь, как грязно я выгляжу во время секса. - Куда от тебя деваться? - Пожалуй, он отпросится, приедет пораньше, соберет этот дурацкий шкаф и трахнет Попова прямо в нём. - Вместе с ним я заказал тот черный вибратор, который ты так мечтал увидеть во мне... Поэтому я в душ, а тебе советую закончить с этим как можно быстрее. И сделаешь со мной все, что пожелает твоя садистская душа, - мужчина нагленько улыбнулся и сбросил звонок, уходя в ванную. Когда Арсений вернулся в спальню, Серёжа заканчивал перекладывать вещи в новый шкаф. Он увидел на кровати огромное количество веревок для боднажа, свечи для игр с температурой, повязки, плетки, пробки, розги, кляпы, стеки и даже трость. - Ну так что? Где там твой черный вибратор? - Во мне, - сабмиссив гаденько усмехнулся. - В таком случае, убирай все, что не нравится и начнем, - глаза доминанта горели в предвкушении. Арсений сложил кляпы в новый шкаф. Сегодня хотелось быть громким. Он надел ошейник, снял полотенце, оставаясь нагим и медленно опустился на колени. Послышался щелчок. Серёжа сегодня уделял особое время минету. Минету от Арсения. У сабмиссива затекла челюсть, припухли и покраснели губы, но Матвиенко с садисткским удовольствием продолжал иметь его в рот. Попов послушно сложил руки на колени, отдавая свое горло на расстерзание. - Вылизывай, - доминант подставил к губам головку. - Не представляешь, как я сдерживаюсь, чтобы не кончить и помучить тебя подольше. Заказал он шкаф... - Мх... - Арсений ерзал, сидя на полу. Серёжа включил слишком слабую вибрацию. - Хочешь сильнее? - Да, господин, прошу... Доминант добавил интенсивности и температуры. Арсений продолжал работать ртом, языком вылизывая мошонку. Сладко причмокивая, он только раззадоривал мужчину, явно напрашиваясь на грубости. - Господин... У меня там так горячо... - брюнет чувствовал, как с каждой секундой вибратор нагревается сильнее. - Вам будет приятно толкаться в меня. - Конечно, Сюш. Но сегодня мы так быстро не закончим... На твоей коже не хватает синяков от плети и следов от веревок. Все что безопасно для проникновения, окажется в тебе. С удовольствием послушаю твои хныканья от анальных шариков. А твой ротик я ещё займу. - Господин, а ваш язык и ваш член безопасны для проникновения? - Арсений хотел баловаться. - А твоя челюсть уже отдохнула? - он надавил на щеки сабмиссива, заставляя открыть рот, и вставил два пальца, заставляя облизывать их. - Ты давно не сосал и набрался смелости? Я могу тебе пообещать, что ты перебудишь полдома своим криком, когда я буду чередовать свечи и лёд на твоем члене... Или ты хочешь почувствовать лед внутри? - сабмиссив укусил его пальцы, сверкая озорством. Мативиенко не выдержал. В секунды рот брюнета был снова занят. Но теперь его, кажется, учили делать горловой минет. Он постоянно давился, слезы текли из глаз. - Если ты решил, что можешь мне грубить, то я лишу тебя голоса, чтобы ты подумал о своём поведении. Его голову вжимали в пах. Серёжа давал изредка возможность отдышаться. А потом... Потом Арсений подстроился под ритм. Головка члена в горле ощущалась по-особенному неприятно и оттого приятно. Матвиенко прижал его к лобку, но никак не ожидал, что сабмиссив, насколько может, начнет языком вылизывать основание. - А я гляжу, кому-то понравилось, - заметил доминант. Толкнувшись глубже, он кончил в горло мужчине, наказывая за своевольности. - Будешь ещё баловаться? Арсений понял, что голос вернётся не скоро... Поэтому неоднозначно повел плечами, показывая, что вообще-то, да. Будет. Он не хотел напрашиваться... Он хотел шалить и изводить мужчину. - Значит, так? - удивился Серёжа. - Тогда можешь начинать молиться. Вот он настоящий Арсений. Вот так нагло он хочет порой отвечать на самом деле. И тем лучше, Матвиенко с удовольствием доведет его поведение до вышколенного. Сабмиссив плакал от розг и трости. Ягодицы были красными от шлепков. По груди стекали капли воска, что пачкали верёвки, которыми он был обвязан. Господин связал его так, чтобы удобно было вставлять в него различные предметы. И чего в нем только сегодня не было... Пробки всех размеров и диаметров, вибраторы, различные шарики и дилдо. И, конечно, пальцы доминанта. Кончить его заставили несколько раз, заставляя извиняться и выпрашивать стимуляцию. Сессия определённо была удачной в плане воспитания. Стоя на кровати на коленях, он чувствовал как член доминанта грубо толкается внутрь. - Посмотри как ты выглядишь. Затраханный, податливый, беспомощный... Весь в засосах и синяках, - Арсений тихо скулил. Собственное отражение нравилось. Оно четко показывало, кому он принадлежит. - Господин... Господин... - Что такое, солнышко? - Спасибо, господин... Спасибо, что воспитываете меня... Аах.. Я вам очень благодарен... Аааах, - Серёжа насадил его глубже и остановился, чтобы послушать, что ещё скажет его сабмиссив. - Господин, - голос был сорван, - моё поведение сегодня было отвратительным, - он тяжело дышал. - Извините. Я вёл себя недостойно вас. Я вас расстроил? - Вовсе нет. Мне понравилось тебя осаждать. Не держи в себе свои желания, нам необходимо проработать твою игривость. В ней нет ничего зазорного. Тем более, ты прекрасно поддаешься обучению. - Я не перестану быть вам интересен, господин, когда стану полностью послушным? - Арсений вобрал в рот фаланги, давящие на губы, его господин игрался с их отражением. - Конечно нет. В мире столько разных практик, которые мы еще можем опробовать. Жизни не хватит... Как думаешь, сможешь кончить сейчас? - Матвиенко возобновил толчки. - Не знаю, господин... Мхах.. Я еще не на.. Ааах.. грани... Серёжа продолжал двигаться и на ухо своим металлическем голосом приказал: - Кончай. - Аааах... - Арсений неожиданно для себя излился в кулак. Голова закружилась, а тело ослабло. Мышцы подрагивали от напряжения. Брюнет не понимал, что произошло. До оргазма явно было далеко... - Господин... А как это... Как такое возможно? - Ну ты же хотел получать удовольствие по моей команде. Вот первые результаты. Откинувшись на доминанта, он позволял толкаться в свое расслабленное тело, все ещё не веря в произошедшее. Невероятно... Теперь Матвиенко не только может запретить оргазм, но и заставить испытать его раньше... Он буквально одним приказом может заставить кончить. Сабмиссив полностью в его власти. У него нет ничего своего. Ни тела, ни удовольствия... Душа... И та отдана доминанту. - Это потрясающе, господин...