Эпоха Петра Великого

      Ханна сидела на троне, расписывала документы. Горожанам нужна была помощь с экономикой, поэтому Ханна обратилась за помощью к Меншиков, который понимал экономику:       — Мисс Ханна, жители хотят, чтобы вы отметили свой пропавший день рождения, который вы не смогли отметить из-за войны.       — Я понимаю, но придут всё равно дворяне и аристократы, хотя можно сделать выходной для селян, чтобы у них было время позаботиться о себе и семье, — Ханна подписала заключительный документ.       — Хорошая идея, селяне будут рады, — Меншиков отложил документ. — Императрица, а когда нападёте на восемь стран?       — Когда они объединятся, страны пока должны отдохнуть, к тому же ещё мы не справимся с огромным количеством стран.       Меншиков улыбнулся, поняв, что будущее будет хорошим, только вот его смущал суженный Елизаветы по имени Око. Ведь он был вольным казаком, который не боялся выражаться грубо, да ещё не был опрятно одет. Для европейцев это считалось ужасным и неприличным.       — Стоит поговорить с казаком, объяснить ситуацию, ведь если Ханна в будущем отречётся и не назначит своих детей, то Елизавета станет королевой, — Меншиков почесал подбородок.

***

      Михаил и Мелоди были рядом с Николаем, ведь у него скоро день рождения. Михаил был рад, ведь его сын был рождён в его же день рождение: восьмого июня тысяча семьсот двадцать третьего года, а сам Михаил в тысяча шестьсот восемьдесят третьем году. Михаил улыбнулся, взял на руки своего маленького двухгодовалого сына и тут:       — Михаил Романов, катастрофа! — мужчина дал Михаилу газету, которая печаталась только в Дании. — Было убито 23 000 000 человек с населения Швеции!       — Что? — Михаил был в шоке, а Мелоди поперхнулась чаем. Михаил быстро искал глазами информацию, нашу статью, быстро пробежал глазами.       Его лицо не только выражало страх, смятение и удивление, но и ярость, гнев, негодование. Он понял, кто жестоко и вероломно убил детей, взрослых, стариков и больных за один день.       — Чёрт, почему я ей поверил, что она будет делать на благо! — Михаил сложил быстро газету в сумку, резко встал.— Готовьте карету.       — Любимый? — Мелоди была напугана, не понимая, что с любимым.       — Это моя сестра убила их! — Михаил резко оделся. — Я поеду с ней поговорю, а ты, Мелоди, никому не говори об этом, будь с Николаем.

***

      Ханна сидела на троне, разговаривая с селянами, выясняли их причину. На её удивление никто не жаловался, вслушивался в её слова и с благодарностью дарили ей дары:       — Спасибо вам большое, вы ближе к нам, простому народу, понимаете нас, и мы от всего сердца благодарны вам! — ответил дедушка, тихонько поклоняясь.       — Я рада, обещаю о вас позаботиться, население будет в достатке, и никто не погибнет, — Ханна улыбнулась.       — И ты такое говоришь после того, что моя сестра сделала!? — Ханна резко подпрыгнула, увидев своего брата в гневе.       — Михаил? — Ханна рассмотрела лицо Михаила, которое закипало, он что-то держал в руках.       — Извини, сестра, что я приехал вероломно, но что ты объяснишь по поводу этого?! — Михаил кричал на всю комнату, кинул сестре газету. — Ты же обещала мне, что не убьёшь народ Швеции, а вместо этого убила почти всё население!       — Что? — Ханна, Меншиков и народ были в шоке. Ханна была в замешательстве от того, что брат узнал о том, что она сделала со Швецией.       Она перечитала газету и нашла ту самую проклятую статью. Меншиков, увидев цифры, просто не мог поверить:       — Вот, сестра, ты думать умеешь?! — кричал Михаил в негодовании. — Считаешь, что селяне России — это высшие, а селяне — Швеции никто!?       — Нет, брат, но я не убивала малолетних детей, а убивала тех, кто был против работы, малолетних детей я воспитываю! — Ханна начала дрожать, понимая, что могла потерять брата.       — Да, а почему ты стариков оставила в голоде, ничего им не дала, а детей, которые были среднего возраста, ты казнила их через повешение и скидывала в море! — Михаил резко подошёл к сестре. — А больные чем провинились?!       — Брат, но мне пришлось так поступить! — перед глазами Ханны появилась то, чего она не хотела, как её любимый брат, любимый племянник отвернулись от её.       — Пришлось? Ради чего!? — Михаил топнул ногой.       — Ты чего ревёшь на всю округу, в коридоре же слышно! — в комнату вошли Око и Елизавета.       — Да потому что моя сестра поубивала почти всё население, она же обещала мне их не убивать! — Михаил грозно смотрел на казака.       — Так она не могла по-другому, Швеция нападала на нас, хотя мы же тоже селяне! Фредерик чуть не напали с девятью странами на Ханну. Ты что, думал, что она должна сидеть? — Око подошёл к Михаилу, посмотрел ему в глаза. — Если бы она так не поступила, твоей бы сестры не стало, ведь весь народ Швеции, как Карл XII! Я на зубок знаю это!       Михаил резко очнулся, услышав слова:       — Сестра, так это правда? — Михаил резко остудил свой пыл, увидел свою дрожащую, чуть не заплаканную сестру.       — Да, брат, я... — Ханна резко стала чувствовать, как её переполняют эмоции, а воспоминания сменялись в её голове.       — Я понимаю, что ты был недоволен, но Ханна по-другому не могла! Теперь подойти к ней и извинись, она вся дрожит, как осиновый лист, — Око подошёл к императрице. — Всё, спокойно, не плачьте, вам не идёт это! Вы же не будете плакать по пустякам!       Ханна почувствовала руку казака, потом руку сестры на плече и наконец-то объятия своего любимого брата.       — Прости меня, сестра, что я так отреагировал, просто... Я был поражён цифрами!       — Брат, прости меня! — Ханна смогла успокоиться и обнять брата.       Она очень сильно была благодарна Око, ведь он смог ответить за неё, понять, высказать всё, что надо было и восстановить справедливость:       — Вот, молодец и не надо было кричать на всю округу, если Ханна так сделала, значит, Швеция была ужасна, я сам знаю, какие они в душе, как и мой брат, — ответил Око, но почувствовал прикосновение руки селянина. — Что случилось?       — Великий казак Око, мы все поражены вами, что вы так близки к нам, простому народу, вы не боитесь высказываться перед аристократами! — дедушка прижал руку к груди. — Вы простой, обычный, как и мы, но вы справедливый, рассудительный.       — Спасибо, но я не такой идеальный, как надо, — Око почесал затылок.       — Этого и не надо, просто мы все, селяне, просим вас, останьтесь таким, какой вы есть, — дедушка поклонился. — А вы, Елизавета, выбрали себе прекрасного мужчину, который слышит не только умом, но и душой!       Око покраснел, а Елизавета была горда за то, что её суженого, простого казака, признали.       — Так вы не хотите, чтобы Око надел европейскую одежду? Ведь вы знаете, европейцам это не понравится? — вышел из кулис Меншиков.       — Так, Меншиков и Ханна, давайте договоримся так: я буду одевать вашу европейскую одежду, но останусь тем, кем я есть. К тому же, я и так воспитанный и культурный! — Око постоял за свои мысли. — Вы, Меншиков, даже свою жену на руках не поносите, а это в первую очередь должен уметь мужчина.       — Воу, не ожидал от вас! — Михаил подошёл к казаку. — Вы, значит, знаете манеры?       — Естественно, вы что, думаете, что казаки — отсталый народ? — Око смотрел снизу вверх на Михаила, доказывал свою правоту.       — Не сердись, Око и спасибо тебе, без тебя я бы не помирилась с братом и ты можешь не следовать этикету, — Ханна вытерла слёзы.       — А вам, Ханна, не стоит плакать по пустякам, даже если на вас кричат родные! Вы таким способом для шпионов, сообщников и странам показываете свою слабость, которая не должна быть у императрицы, — Око показал указательный палец вверх, говоря факт.       — Хорошо, не буду! —Ханна вытерла слезу. — Брат, может, послезавтра приедешь на мой день рождение, которое я не смогла отметить?       — Конечно, Ханна, ты не забыла, у кого скоро день рождения? — Михаил улыбнулся.       — Точно, восьмого июня твой и моего племянника день рождения, надо же отметить, — Ханна пустила слезу, вспомнив о днях рождениях своих родных людей, которые были для неё важны.       — Не надо так уж празднично, понимаешь, мой сын не привык к роскоши, а вот надо, чтобы посетил бал, и ты познакомила его с людьми! — Михаил улыбнулся.       — Конечно, так и сделаю! — Ханна успокоилась, встала. — Так, люди, скажите всем, что послезавтра, тридцать первого мая будет государственный выходной для селян!       Народ был рад, они быстро вышли из комнаты информировать всем, что тридцать первого мая они смогут заботиться о себе и семье.       — Пойдёмте готовиться к празднику. Кстати, а вы не видели моего брата, ищу его долгое время, — Око посмотрел на остальных, как на его ответ ответил сам Грай.       — Извини, брат, я писал письмо Туру и долго его ждал, — Грай перекусывал пирожным. — Мисс Ханна, Георги и Тур уже знают, что вы тридцать первого мая отмечаете свой день рождения, так что они остальным скажут.       — Вот это да, Георги всегда первые узнают новость, кстати, надо Павлу ещё написать, я тогда на день рождения могу с тобой, Франциском и Павлом поговорить!       — Сестра, почему ты его Павлом зовёшь, на нашем же языке будет Паша? — Елизавета смотрела на сестру.       — Но я же ценю другие языки, поэтому называю его Павел, ведь в Речи Посполитой он Павел!       Ханна была рада, что всё наладилось, и она могла помириться с братом, несмотря на то, что убила огромное количество население, но её смущало, что сообщники могли узнать это, потом другие страны, но надеялась, что никто не узнает об этом.

***

      Прошло два дня, и долгожданное тридцать первое мая тысяча семьсот двадцать шестого года наступил. Хоть Ханна родилась двадцать восьмого мая, но народ и аристократы так порешали, чтобы она отметила свой день рождение. Было девять вечера, собрались многие аристократы.       Ханна положила ягодку на торт, ведь этот торт она попросила испечь для союза. Этот торт был четырёхъярусным и никто не был обделён, всё было одинаково, кроме начального круга, который был огромным, поделённым кремом на четыре. Каждый корж торта показывал страну, символизирующий то, из чего состоял союз и огромная корочка была поделена на четыре, тоже показывала страны.       Ханна не терпелось и скоро зашли Георгии и суженая Георга II, Людовик XV, Август, Павел и Франциск:       — Ханна, вы решили сегодня отметить день рождение только причём тут мы? — спросил Георг II, указывая на торт.       — Это отдельный торт союза, не буду же я вас отделять, каждый корж одинаков, а этот большой, поделён на четыре!       — Скорей бы попробовать! — Людовик облизнулся.       — Потерпите, сначала я пробую свой торт, и будем кушать мой торт, затем я проинформирую, кто станет Императором Российской империи, а кому первому рожу ребёнка, потом будут танцы и наш общий торт!       — Погодите, а вы что, кандидатам родите ребёнка? А это недолгий процесс? А как мы будем воевать без вас? — Георг II был удивлён.       — Георг, тебе не стыдно, тебе любовницы родили ребёнка, а ты задаёшь такие вопросы! — суженая Георга была недовольна.       — Не волнуйтесь, Каролина, я не смущена, — Ответила Ханна. — Да, я так решила, ведь я не могу обделить кандидатов, поэтому я дам им ребёнка за компенсацию.       — Извините, но вы можете не родить ребёнка с одним суженым, ведь такое бывает, что брачную ночь делают, но не рожают!       — Понимаю, Георг, но доктора, когда я делала брачную ночь с кандидатами, уже проверили совместимость, и я спокойно троим кандидатам могу родить ребёнка, — Ханна успокоилась. — Извините, отвлеклась!       — Ничего страшного, мы не сердится, особенно Людовик, — Франциск ударил по руке Людовика, который тянулся к торту. — Людовик!       — Извините, я не ел торта долгое время! — Людовик покраснел, ему стало стыдно.       И вот все начали отмечать, Ханна задула свечи, и все её поздравили. Все попробовали очень вкусный торт, правители же с любопытством смотрели на мальчика, который был красив, похожий на Михаила:       — Ханна, а это кто? — спросил Людовик, показав на мальчика       — Знакомьтесь, этой мой и Елизаветы племянник, сын моего брата Николай Михайлович Романов! — ответила Ханна.       — Здравствуйте, извините, что я не ответил, я был отвлечён, — Николай поклонился и подошёл к столу. — Тётя, это самый лучший плаз... Ой, простите, праздник! — Николай был смущён, ведь он неправильно произнёс.       — Ничего страшного, научишься, в такой возраст удивительно, что ты умеешь говорить, я научился только к четырём годам, — ответил Георг II.       Правители покушали, Ханна встала со стола и объявила:       — Народ, спасибо, что пришли на мой день рождения, который я должна была отметить двадцать восьмого. Я хочу, чтобы в каждой семье было счастье, здоровье, чтобы все жители четырёх стран, наши союзники, жили мирно и процветающе. Теперь я скажу вам будущего императора Российской Империи и моего суженого, — Ханна подготовила свой голос. — Павел Анатольевич Снегов, пан Минской и Брестской губернии и мой суженый объявляется будущим императором Российской Империи!       Павел был в шоке, в шоковом состоянии посмотрел на Ханну, Франциск и Грай улыбнулись, похлопали. Люди начали хлопать:       — Я? Почему я? — Павел резко почувствовал себя неуютно, встал.       — Потому что, мой Павел, я вижу в тебе лучик яркого солнца. Я понимаю, многие думали, что императором станет Франциск, но ты, Павел, показал мне свет и, — Ханна взяла щёки Павла, — ты умный, спокойный, ближе к народу, несмотря на то, что силы у тебя нет, но этого и не надо.       — Любимая, я… — Павел чувствовал, как он был опозорен, он, тридцатилетний мужчина, до сих пор ведёт себя как мальчик.       — Павел, я в тебе вижу светлое будущее Российской Империи, я понимаю твой страх, ты не уверен в себе, но ты так не думай! — Ханна собиралась поцеловать Павла. — Я верю в тебя, и ты будешь моим дорогим и любимым.       Ханна резко поцеловала его в губы, наслаждаясь поцелуем. Павел почувствовал себя по новому, поцеловав свою любимую. Ведь для них ничего не было важно, они были в центре главных событий, они только думали о друг друге, представляя себя как солнце и луна.       Николай с восхищением на это смотрел, был поражён:       — Ну что, Николай, как тебе будущий дядя? — Георг II улыбался улыбку, смотря на такого хорошего, любопытного мальчика, который всё понимал.       — Вау, они такие красивые! — Николай умилялся этому.       Ханна оторвалась от поцелуя, посадила любимого на стул, ведь он ещё пытался пробудиться.       — А по поводу будущего наследника! Дело в том, что я обещала своим кандидатам отдать по ребёнку, и родить я смогу! — Ханна возвращалась на место, потом остановилась. — Так вот, будущего ребёнка я хочу отдать тому, кто всегда был близким другом, помогал мне и является лучшим другом Людовик XV! Франциск де Ларвен!       Франциск посмотрел на Ханну, потом на её живот и мгновенно представил своего ребёнка. Ведь в душе он был восхищён тем, что Ханна даст ему первого ребёнка. Франциск встал, подошёл к Ханне и поцеловал её руку:       — Моя милая Ханна, хоть вы не выбрали меня императором, но я благодарен вам за то, что вы всегда остаётесь прекрасной женщиной, с которой не сравниться. Я верю в ваше светлое будущее и буду благодарен за ценный подарок.       — А я благодарна вам, Франциск, что вы были как море, очень добрый, вежливый и спасибо, что всегда поддерживали меня и Людовика, — Ханна поцеловала щеку Франциска.       Павел с облегчением вздохнул, ведь он был рад, что ему не придётся так скоро устраивать брачную ночь с Ханной, ведь он боялся этого.       — Павел Анатольевич, я лучше бы не вздыхал с облегчением, — Меншиков начал шептать ему на ушко. — Ведь мы будем готовить вас к тому, чтобы вы стали уверены в себе и были готовы не только править, но и к брачной ночи!       — Как это, готовить? — Павел посмотрел на Меншикова.       — Во-первых, мы будем вас готовить, чтобы вы были уверенны в себе и вправду вели как тридцатилетний, а не на шесть лет младше возраста. Во-вторых, мы будем делать вам массаж, купать в бане, будем массажировать ваше тело, чтобы привыкало к прикосновениям, — Меншиков увидел, как Павел покраснел, нашептал на ушко. — Ханна во время беременности будет вам делать приятное. Потом будем вас учить к государственным делам, я заметил, что вас только надо научить ровно и уверенно отвечать при всех.       — Ох, это Ханна мне подготовила? — спросил Павел.       — Да, но я ей помогал. Вы будете у неё дома год, но я решил, что через четыре месяца вас объявят императором, будете набираться опыта, а через пять месяцев после вашей коронации у вас будет брачная ночь!       — О, Павел, тебе целый режим сделали, — Грай просто немного был удивлён, но чтобы этого не показывать, немного саркастически ответил.       — Вы, Грай, будете с Око примерно ещё два или два с половиной года, потому что Ханна сказала, что вы третьим будете по счёту, потом, после брачной вашей ночи, можете уйти!       — То есть нам ещё тут долго сидеть? — Меншиков кивнул. — Ну хорошо, зато Око привяжется к Елизавете, только где они?       — Я знаю, где они, но не могу проинформировать, — Меньшиков ушёл, оставив Грая без ответов.       Ханна осмотрелась и заметила, что Елизаветы и Око нет.       — Меншиков, а где моя сестра и Око? — Ханна допила своё вино.       — Пойдёмте покажу.       — Гости, продолжайте праздник, а я скоро приду! — Ханна пошла за Меншиковым. — Михаил, присмотри за Николаем!       — Конечно, сестра! — Михаил взял Николая на руки.       Ханна пошла за Меншиковым.       — Елизавета просила меня не информировать вам и Граю, но лучше просто не заходите в комнату.       — А что такое? — Ханна, кажется, начинает понимать ситуацию.       — Елизавета решила сделать суженому подарок! — Меншиков и Ханна подошли к коридору, где были слышны стоны.       Ханна подошла, встала около комнаты Елизаветы, услышав стоны.       — Ах... Ах, Лиза! — Это был Око, который громко стонал. — Господи... Ах!       — Мой милый, хоть ты и низкий, но заниматься с тобой любовью — это одно удовольствие! — Елизавета после этих слов застонала.       Ханна была поражена, её сестра, брат Грая, решили сделать брачную ночь.       — Елизавета спросила у меня разрешение, я ей разрешил, не волнуйтесь, мы подготовились, однако сами суженые не застрахованы.       — Значит, моя сестра может родить ребёнка?       — Да, но подумайте сами, у них будет очень сильный ребёнок, Елизавета не слаба духом, может спокойно рожать, а Око очень крепок и силён волей, ребёнок абсолютно вырастет крепким и здоровым.       — Я понимаю, Меншиков, и не против, но что скажем Граю, он может неправильно отреагировать, — Ханна слышала приятные нежные стоны, распространявшиеся по коридору.       — Ему мы ничего не скажем, пусть Елизавета родит ребёнка.       — Лиза! Ах-х-х! — Око громко крикнул, и был слышен стон, такой приятный и грубый.       Ханна поняла, что Око закончил то, что приносит женщинам благодать, решила не мешать своей сестре и дать полную свободу.       — Не будем мешать, пойдём праздновать, — Ханна и Меншиков ушли, не беспокоя суженых.

***

      Тёмной ночью на подоконнике стоял мужчина, который являлся правителем Модена, а точнее герцогом, Ринальдо д’Эсте.       — Дела очень плохие, умер Альдераан I, Фредерик умер, и теперь союз смог завладеть Швецией, мои товарищи не видят, что это беда, — Ринальдо держался за голову. — Венецианская республика предала нас и отказалась от союза, как и я.       Ринальдо держался за голову, он единственный, кто видел проблемы века, ведь союз мог захватить их, а правители это не видят, ведь завтра страны объединяются в одну страну и выберут правителя:       — Что же делать? — Ринальдо сделал шаг назад, как вдруг он услышал шаги. — Кто здесь?       — Я тот, кто может тебе помочь! — Ринальдо увидел, что на дереве сидел мужчина в плаще.       — Ты ещё кто такой и чем ты можешь помочь? — спросил Ринальдо.       — Я шпион позапрошлого правителя Швеции Карла XII и могу помочь тебе стать правителем всей страны!       — Что? Я, правителем? — Ринальдо начал пятиться к стене.       — Да, ты же относишься к великому роду Эсте! — мужчина запрыгнул в дом. — Да ещё ты не молод, семьдесят один год.       — Зачем тебе это? — Ринальдо ощутил себя неуютно, особенно когда мужчина дотронулся до его подбородка.       — Мне? Просто я увидел в тебе силу и знаешь, Альвизе думают сделать правителем объединённой страны.       — Что? Он же предатель! — Ринальдо был удивлён.       — Да, но ты можешь стать правителем, объединить людей под своё правление и тогда ты можешь сдерживать союз, показать им, что ты не слабак, — мужчина медленно уходил. — Подумай над...       — Стой! — Ринальдо отдышался. — Я согласен!       — Отлично, завтра я тебе помогу стать им, ты скажешь всем вдохновляющую речь и покажешь меня, ответишь, что я сын Карла XII!       — Но ты же не его сын, да? — Ринальдо вопросительно смотрел на него.       — Нет, но для страны я им буду, — мужчина выскочил из окна, Ринальдо лёг на пол около стены, тяжело вздохнув.       Теперь от него зависело, будет ли он правителем. С одной стороны, будет польза, ведь он может показать странам, что союз — враг. Но с другой стороны, он крикнул, не подумав, и теперь ему надо попытаться убедить людей.