30 глава:Прусия и захват Италии
1 июля 2025 г., 21:14
Ханна, оправившись от первого шока, погрузилась в кропотливые поиски информации о семье Ринальдо и его покойной супруге. То, что ей удалось раскопать в архивах и через дипломатические каналы, повергло её в состояние немого изумления.
Оказалось, у юной Марии-Амалии Австрийской, наследницы австрийского престола и будущей эрцгерцогини, которая была младше самой Ханны на девять лет, имелось множество влиятельных родственников. Карл VI, недавний союзник Ханны и спаситель в союзе со Швецией, предстал перед ней в новом свете — он был родным дядей Марии Амалии! И помимо него существовала целая плеяда сестёр и брата: Мария-Анна, Мария-Магдалина и сам Иосиф I.
Иосиф I, как выяснилось, был супругом Вильгельмины Амалии Брауншвейг-Люнебургской — сестры жены Ринальдо I. Более того, у Вильгельмины Амалии и Шарлотты, жены Ринальдо, была одна мать — Бенедикта Генриетта Пфальцская. И, о чудо! Все эти влиятельные особы, за исключением самого Иосифа I и покойной Шарлотты, были живы и полны сил. Они могли стать её опорой в этой запутанной и опасной ситуации!
— Ваше Величество, срочные новости из границы! — Александр Меншиков вошёл в кабинет с привычной для него стремительной походкой. Его острый взгляд заметил, как императрица, склонившись над бумагами, с невероятной тщательностью выискивала сведения о вражеской родне. — Дело принимает серьёзный оборот. Ринальдо намерен заключить союз с Пруссией против нас. Если это не удастся, он обратится к нашим заклятым врагам — туркам!
— Этого мы допустить не можем! — Ханна резко подняла голову, в её глазах загорелся решительный огонь. Мысли лихорадочно искали выход. — Кто ныне правит Пруссией?
— Фридрих Вильгельм I, Ваше Величество. Друг вашего покойного отца. Они были неразлучны в юности. Он — сын Фридриха I, — Меншиков говорил спокойно, с непоколебимой уверенностью в голосе. — И могу вас заверить, характер у Фридриха Вильгельма — вылитый Пётр Алексеевич! Где видит беспорядок — там сразу наводит железной рукой.
— Что ж, с Пруссией, возможно, удастся договориться... — Ханна схватилась за виски, чувствуя нарастающую тяжесть. — Но Турция... Мы только-только отдышались после прошлых столкновений! Кто сейчас султан?
— Ах, Ханна Петровна, — Меншиков тяжело опустился в кресло напротив камина, его лицо озарилось тревожными отблесками пламени. — Там правит Ахмед III. И покоя он не знает! Воюет то в Иране, то с Венецианской республикой схлестнулся, то с Францией проблемы. Недобрый сосед, одним словом. Ситуация... деликатная.
— Ох, что же предпринять? — Ханна уже хотела последовать примеру Меншикова и опуститься в кресло, как вдруг дверь распахнулась. Явились те, кто стал её внезапной надеждой, лучом света в тревожной тьме. — Карл! Марии!
— Здравствуйте, императрица Ханна, — Карл VI сделал учтивый поклон, его лицо было серьёзно, а в глазах читалась усталость от тяжких вестей. Он подал Ханне руку для поцелуя. — Мы узнали о злодеяниях Ринальдо. Я собрал сестёр и племянницу. Мать и сестра покойной Шарлотты, увы, не смогли приехать.
— Главное, что вы здесь, — в голосе Ханны зазвучали искренние нотки облегчения. Она улыбнулась вошедшим. — Только вы, его кровная родня, сможете образумить Ринальдо. Им манипулирует шпион Карла XII, и это грозит нам всем большой бедой!
— Не тревожьтесь, Ваше Величество, — уверенно произнесла Мария-Магдалина, ободряюще взглянув на племянницу. — Мы уговорим его. Особенно наша племянница, не так ли, Мария?
Ханна впервые внимательно разглядела Марию-Амалию Австрийскую. Девушка была прелестна! Юное, чуть округлое личико дышало невинностью настоящей принцессы. Безупречно уложенные белокурые волосы оттеняли большие серебристо-серые глаза, полные тихой доброты и робкой застенчивости. Она стояла чуть в стороне, спокойная и немного смущённая.
— Да, — негромко отозвалась Мария-Амалия, покраснев под взглядом тёти.
— Мария-Амалия Австрийская, не волнуйтесь, — Ханна мягко взяла её холодные от волнения руки в свои. — Здесь вы как дома. Я вас не обижу. — В этой юной, немного пугливой девушке Ханна с нежностью узнала себя много лет назад — ту маленькую крестьянскую девочку, впервые увидевшую Петра.
— Я знаю о вас, Ваше Величество, — робко начала Мария, усаживаясь в предложенное кресло рядом с Ханной. Тепло камина начало согревать её. — Говорят, вы знаете медицину, политику, разбираетесь в флоте и вооружении!
— Ну, и я первая в России, кто из крестьян взошёл на престол, — Ханна смущённо покраснела.
— Как это? Неужели правда, что вы — крестьянская дочь, приёмная дочь Петра? — Мария-Магдалина ахнула, широко раскрыв глаза. Она даже машинально махнула рукой, словно отгоняя невероятную мысль, ведь она думала, что Карл выдумал это.
— Да, это чистая правда, — Ханна ответила с достоинством, наливая Марии-Амалии ароматный чай, чтобы та успокоилась. — И я горжусь своим происхождением. Моя добрая матушка научила меня медицине и доброте, а Пётр Алексеевич... он сделал меня той, кто я есть. Сёстры помогли, конечно. — Она протянула чашку Марии. — Пейте, успокойтесь. Уговорить дядю — задача непростая, но мы справимся.
— Императрица Ханна, — вмешалась Мария-Анна, наблюдая, как теплеет атмосфера между её племянницей и русской государыней, — каков же ваш план действий?
— Ринальдо наверняка уже стучится в двери к Фридриху Вильгельму с предложением союза против нас, — Ханна устремила задумчивый взгляд на огонь в камине. Тяжёлый вздох вырвался из её груди. Война... всегда тяжёлое бремя. — Но мы знаем, что Фридрих Вильгельм вряд ли согласится. Нам нужно собрать армию и двинуться к Венецианской республике, чтобы закрепить её за собой и отрезать Ринальдо путь к отступлению.
— Какая роль уготована моим сёстрам и племяннице? — спросил Карл с вежливой улыбкой, склонив голову.
— Они останутся здесь, в Петербурге, — твёрдо ответила Ханна, и её взгляд, внезапно ставший жёстким, скользнул по лицам старших Марий. — Мария-Анна, Мария-Магдалина, прошу вас, уважайте личное пространство моих людей. Никаких унижений, криков, особенно в адрес моего суженого Павла. Проявляйте уважение! — Голос её зазвучал, как сталь. — Это мои люди. И если я узнаю, что вы позволили себе хоть тень неуважения к ним или моим родственникам... — Она не договорила, но угроза висела в воздухе.
— Успокойтесь, Ваше Величество, — степенно ответила Мария-Анна, явно более благоразумная из сестёр. — Мы не против, если за нами будет присмотр. Мы понимаем границы.
— Мне это не по душе, — буркнула Мария-Магдалина, нахмурившись, — но если уж так необходимо, я согласна. Сидеть без дела в четырёх стенах было бы хуже.
— Хорошо, — Ханна немного расслабилась, взглянув в глубину глаз австрийских принцесс. Она почувствовала, что злого умысла в них нет. — И, пожалуйста, воздержитесь от балов, пьяных кутежей и шумных вечеринок. За порядком будет следить Франц Лефорт.
— Франц Лефорт?! — воскликнула Мария-Анна с искренним удивлением. — Тот самый знаменитый флотоводец? Неужели он жив?
— Жив и здоров, ему всего лишь семьдесят, — улыбнулась Ханна, лёгкая тень тревоги вновь мелькнула в её глазах. Она невольно прижала руку к груди. Мысли её метались: скоро день рождения брата и племянника восьмого июня, который из-за войны, возможно, придётся перенести; затем именины Елизаветы Петровны двадцать второго июня, у Анны в августе. Как хотелось отпраздновать! Но война... И ещё Павел, Франциск... Она обещала Франциску наследника и внимание Павлу...
— Ваше Величество, не терзайтесь, — Меншиков, словно прочитав её мысли, осторожно коснулся её плеча. — С нами теперь родня Ринальдо. Возможно, война не затянется на год, а завершится за месяц или даже быстрее! Вам необязательно лично участвовать во всех операциях — для этого есть генералы!
— Но план... План нужно координировать, Александр Данилович, — Ханна снова схватилась за голову. — Его могут исказить! — Вдруг она заметила, как Мария-Амалия робко пытается привлечь её внимание. — Что случилось, Мария?
— Ханна... — девушка застенчиво опустила глаза, её щёки залил румянец. — Я хочу предложить... раз уж Фридрих Вильгельм — друг вашего отца... Может попросить его задержать Ринальдо в Пруссии? У себя, при дворе? Тогда мы, все его родственники и вы, сможем приехать и... и остановить его, не доводя до войны! — Она резко отвернулась, смущённая собственной смелостью.
Мысль была гениальна в своей простоте! Зачем воевать, если можно изолировать Ринальдо в дружественной Пруссии? Но одна роковая деталь... Шпион Карла!
— Меншиков! — Ханна вскочила, решимость горела в её глазах. Она сняла со стены изящный, но смертоносный парадный меч. — Возьмите меч моего отца. С Брайаном выследите и схватите шпиона Карла XII. Я же с Карлом и Мариями отправлюсь уговаривать Ринальдо.
— Слушаюсь, Ваше Величество, — Меншиков принял меч с почтительным поклоном.
— Карл, — Ханна повернулась к королю, её взгляд был полон искреннего восхищения, — ваша племянница необычайно умна и проницательна. На вашем месте я бы уже сейчас видела в ней наследницу австрийского престола. Она только что предложила единственный план, способный предотвратить кровопролитие!
— Понимаю, — Карл VI ласково погладил племянницу по голове. В его глазах мелькнула гордость. — Возможно, после меня... А сейчас, Ханна, советую вам немедля написать письмо Фридриху Вильгельму, пока не поздно!
Решение было принято. Ханна сжала в руках край своего платья, словно впитывая в ткань всю свою надежду. Она молилась, чтобы король Пруссии сумел задержать Ринальдо достаточно долго. Чтобы не пришлось воевать. Чтобы наступил покой.
***
Франческо III, наблюдая, как отец, ослеплённый жаждой мести и нашёптываниями шпиона, игнорирует даже его, сына, твёрдо решил помочь Ханне. Он поедет с отцом в Пруссию и любыми способами задержит его при дворе Фридриха Вильгельма, не даст ему покинуть королевский кабинет. Шпион Карла XII был хитёр как лис; его сладкие речи и ложные обещания постоянно раздували тлеющие угли неуверенности и гнева в душе Ринальдо. Это бесило Франческо до глубины души. Он медленно шагал к королевской карете, когда на пути элегантно возник сам виновник его ярости. — Ваше Высочество, вы выглядите столь печальным, — шпион Карла ухмыльнулся, его глаза блеснули холодным любопытством. — Такое выражение лица не сулит удачи нашему плану! — Извините, но решать, улыбаться мне или нет, — Франческо ледяным тоном отстранил руку шпиона, — вправе лишь мой отец, а не вы. — Ой, простите великодушно, Ваше Высочество, — Шпион отступил с преувеличенной почтительностью, но в его глазах Франческо прочёл презрение. — Не смел задеть вашу высокую натуру! Франческо прошёл мимо, а шпион, проводив его взглядом, отмахнулся от мелькнувшей тени сомнения: сын верен отцу, что бы ни случилось. Тем временем в Берлине Фридрих Вильгельм I уже знал всю подноготную о Ринальдо и, конечно же, получил срочное письмо от Ханны с просьбой задержать итальянского герцога. Король Пруссии был твёрдо намерен это сделать. Высокомерный гость, купившийся на посулы какого-то проходимца и вознамерившийся втянуть Пруссию в авантюру против России? Нелепость! Вильгельм свято хранил дружбу с Россией и не собирался предавать её ради врагов. Письмо Ханны он спрятал в потайной ящик стола, подальше от чужих глаз. Фридрих, его юный сын и наследник, был ещё слишком молод, чтобы вникать в тонкости большой политики. Он учился в лучшем университете под присмотром мудрых педагогов, в том числе и из России. — Ваше Величество! — В кабинет вошёл слуга, почтительно протягивая распечатанное письмо. — От сына Ринальдо I, Франческо. Кажется... он на нашей стороне! Вильгельм быстро пробежал глазами строки. Уверенная улыбка тронула его губы. Теперь на его стороне был и Франческо III! Его влияние на отца могло стать решающим. Король убрал письмо и приготовился к встрече с напыщенным союзником. Ринальдо был полон уверенности. Он красочно распишет Фридриху Вильгельму коварные планы России по захвату мира, зверства Ханны, и прусский король, друг её отца или нет, не сможет не поверить! Тогда они вместе покажут этой выскочке-императрице, кто истинный хозяин в Европе! — Ваше Величество, — шпион Карла внезапно склонился к Ринальдо, понизив голос, — я ненадолго отлучусь по неотложным делам. Вы же продолжайте путь. Король Пруссии к вашим услугам! — И прежде чем Ринальдо успел что-то сказать, шпион ловко выскользнул в окно кареты, растворившись в сумерках. Его цель — проверить дворец на наличие ловушек или незваных гостей. Ринальдо посмотрел на сына. Франческо молча смотрел в то же окно, его лицо было задумчивым и печальным. Он не проронил ни слова с отцом за всю дорогу. — Сын мой, что с тобой? — Ринальдо нахмурился, в его голосе прозвучала искренняя, хоть и запоздалая, отеческая тревога. Несмотря на одержимость местью, он всё ещё любил сына. — Ты не говоришь со мной! — Всё в порядке, отец, — Франческо натянуто улыбнулся. — Просто... задумался о жизни. — На самом деле он думал о том, как отец, некогда любящий и заботливый, стал чужим, не замечающим ничего, кроме призрачной мести Российской Империи — империи, перед которой молодая Италия была сущим младенцем. В это время шпион Карла XII, словно тень, скользил по крыше королевского дворца, высматривая любую угрозу. Его нутро чуяло неладное. Вдруг за спиной раздался тихий, но отчётливый голос: — Кого ищешь, шведская змея? Шпион резко обернулся, но слишком поздно. Что-то резкое и быстрое со страшной силой порезало ему лицо. — Чёрт! Ублюдки! — шпион вскрикнул от боли и ярости, инстинктивно схватившись за нос. Ему не дали опомниться. На голову набросили плотный мешок, руки скрутили за спиной. — Так, Брайан, быстро, яд! — Меншиков изо всех сил удерживал бьющегося в мешке врага. — Есть! — Брайан ловко достал маленькую склянку и выплеснул её содержимое прямо через ткань мешка. Послышался хриплый сдавленный крик, затем тело шпиона обмякло, сражённое сильнодействующим снотворным и галлюциногеном. Брайан и Меншиков переглянулись и крепко пожали друг другу руки. Первая часть плана выполнена. Теперь оставалось ждать главного гостя. Фридрих Вильгельм I поднял взгляд на распахнувшиеся двери кабинета. Перед ним стояли Ринальдо I д’Эсте и его сын, Франческо III. Король Пруссии окинул итальянского герцога оценивающим взглядом. Тот старался держаться надменно, но проницательный Вильгельм, чья интуиция не раз спасала страну, уловил под маской неуверенную дрожь в руках, тень страха в глазах. Ринальдо боялся провала. «Вот как тебя умудрились обвести вокруг пальца, герцог!» — пронеслось в голове у Вильгельма. Хотя говорят, старики мудрее юнцов... Он лишь едва заметно прищурился, сохраняя ледяную серьёзность. — Здравствуйте, Фридрих Вильгельм I, — Ринальдо сделал церемонный поклон, стараясь соблюсти все условности. — Я Ринальдо д’Эсте, а это мой сын и наследник Франческо III д’Эсте. Мы прибыли для важного разговора. — О нынешних европейских событиях? — Вильгельм сделал вид, что уточняет, хотя причина визита была ему прекрасно известна. Нужно было услышать версию врага из его уст. — Именно так, Ваше Величество, — Ринальдо уселся в кресло, изображая крайнюю озабоченность. — Дело в том, что императрица Ханна Петровна Романова вкупе со своими союзниками, беспардонно захватывает одно государство за другим, — он развёл руками. — Она уже поглотила Данию, Швецию, Казахское ханство... Теперь её жадный взор обратился на мою Италию! А после, будьте уверены, настанет черёд Пруссии! — Понимаю ваше беспокойство, — кивнул Вильгельм, разыгрывая лёгкое сомнение. — Однако Ханна Петровна... человек принципиальный. Зная, что я друг её покойного отца, вряд ли она решится на столь вероломный шаг против Пруссии. — Ваше Величество, я не столь уверен! — Ринальдо наклонился вперёд, стараясь говорить убедительно, хотя внутри его охватывала паника. Король не горел желанием соглашаться. — Она не щадит никого! Население Швеции, поговаривают, было вырезано ею за один день! Представьте, если бы так поступили с вашими подданными? Как бы вы поступили? — Я бы не стерпел, — ответил Вильгельм с ледяной вежливостью, делая глоток вина. — Вы знаете мой характер. — Вот видите! — лицо Ринальдо озарилось надеждой. Он почувствовал слабину. — А ещё я слышал, что Великобритания отвергла брак с вашей дочерью! — его улыбка стала почти торжествующей. Этот козырь должен был сработать. — Я предлагаю нам объединиться! После победы над Россией Венецианская республика отойдёт вам, а я скромно довольствуюсь частью Франции. Ради величия наших держав! Ну, что скажете? Согласны? — он пристально вглядывался в лицо прусского короля, пытаясь уловить малейшую реакцию. Вильгельм едва сдержал презрительный смех. Этот глупец предлагал Пруссии венецианские земли, которые Россия и так уже намеревалась закрепить Франции, да ещё и пугал нападением России на Пруссию? Нелепость! — Господа, — вдруг раздался его властный голос, обращённый к придворным, — покиньте кабинет, пожалуйста. А вы, Франческо III, закройте за ними дверь. Слуги поспешно удалились. Ринальдо почувствовал неладное. Почему Вильгельм отослал свиту? Почему оставил его сына? Защёлкнулся замок. — Сынок?.. Почему ты закрыл дверь? — Ринальдо ощутил, как ледяная волна страха прокатилась по его спине. В кабинете внезапно стало очень холодно. Сверху, с высоты своего роста, на него смотрел Фридрих Вильгельм. На его лице играла торжествующая, почти хищная улыбка. Мышь попала в капкан. — Ты так не уверен, Ринальдо. Так слаб духом, что позволил водить себя за нос какому-то шведскому проходимцу? — король Пруссии засмеялся громко и неприятно. — И ты посмел предлагать мне встать против России? Я, твой сын Франческо и сама императрица Ханна, мы все знали о твоей жалкой игре! Ханна предупредила меня. И теперь ты останешься здесь, пока не прибудет подмога. Ринальдо остолбенел. Предательство сына! Его переиграли, обвели вокруг пальца! Дикий животный страх сжал его горло. Одна мысль пронеслась в панике: бежать! — Куда?! — Вильгельм был молниеносен. Его сильные руки, как тиски, сомкнулись на шее Ринальдо, притягивая того к себе. — Отпустите! Нет... Нет! — Ринальдо забился в истерике, пытаясь вырваться. Страх придавал ему сил, но прусский король был крепок. Вильгельм изо всех сил старался прижать обезумевшего герцога к стулу, но тот вырывался, как дикий зверь. Вдруг раздался громкий стук в дверь. — Франческо! Открой! — Раздался знакомый голос Карла VI. — Нет! Нет! Не открывайте! — завизжал Ринальдо. Его нервы сдали окончательно. Он дико рванулся, нанося Вильгельму удар в висок, и вырвался! — Дядя! — раздался тихий, но пронзительный голос. Голос, который ворвался в его панику, как луч света в кромешную тьму. Голос, пробудивший в душе давно забытые воспоминания о детстве, играх, нежности. Голос той, кого он любил, как дочь. — Мария?.. — Ринальдо замер. Перед ним стояли не только Карл и Ханна, но и его сёстры и... его ненаглядная племянница, Мария-Амалия. Её серебристые глаза были полны слёз, которые катились по бледным щекам. — Пожалуйста, дядя, — её голос дрожал, но звучал чисто и ясно, как колокольчик в гробовой тишине. — Не мсти... Прошу тебя! Неужели ты хочешь смерти невинных людей? Неужели ты хочешь войны? Ринальдо вздрогнул. Перед ним встали картины прошлого: он качает маленькую Марию на руках, смеётся вместе с ней, обнимает... Он предал её доверие! Заставил плакать! Комок подступил к горлу. Он хотел что-то сказать, извиниться, но не смог. Внезапная сокрушительная слабость охватила его тело. Мир поплыл перед глазами. Ханна, стоявшая ближе всех, успела подхватить его под руку, не дав упасть. — Вы молодцы, Вильгельм! Блестяще задержали! И ты, Франческо! — Ханна быстро осмотрела Ринальдо. Лицо его было мертвенно-бледным, седые волосы, появившиеся словно за одну ночь, резко контрастировали с потемневшей кожей. Стресс наложил на его черты печать измождения и старости. — Всегда к вашим услугам, императрица, — Фридрих Вильгельм допил вино с видом победителя. — Помните, Пруссия — ваш верный союзник! — Простите моего отца, — голос Франческо дрогнул. — Он... он поверил этому негодяю. — Я всё понимаю, не тревожься, — Ханна успокаивающе коснулась его руки. — Главное теперь — помочь ему. Смотрите, он дышит тяжело! — она приложила два пальца к шее Ринальдо, нащупывая пульс. Он был частым, неровным, дыхание прерывистым и хриплым.***
Ханна Петровна и собравшиеся монархи договорились о временном решении: пока Людовик XV возьмёт Италию под опеку, но окончательно решать судьбу герцогства предстояло позже, с участием самого Ринальдо, законного правителя. Ханна тяжело вздохнула, ощущая всю тяжесть дипломатических баталий, особенно, когда и свои дела требовали внимания. — Сестрёнка, ну как ты? — Елизавета Петровна вошла, нежно прижимая руки к своему животику, как к величайшему сокровищу. — Всё хорошо, — Ханна улыбнулась, глядя на сияющее лицо сестры. — Войну, слава Богу, удалось предотвратить в зародыше. Ни капли крови, ни единой потери. А ты как? Как отреагировал Око? — Знаешь, — Елизавета засмеялась, её глаза блестели от счастья, — когда я сказала Око... Сначала он переспросил три раза, не поверил ушам! А потом... — она зажмурилась от восторга, — я и сама не ожидала! Он подхватил меня на руки и закружил, крича, что это самый лучший подарок в его жизни! — Я так рада за вас! — Ханна искренне улыбнулась, но вдруг её лицо омрачилось. Она вспомнила о Ринальдо. — Елизавета, можно тебя попросить об одном деле? — Конечно, родная, проси! — Видишь ли, правителем Италии... — Ханна понизила голос. — Им манипулировал шпион Карла XII. Мы его спасли от самоубийственного пути, но я уверена, теперь его накроет волна паники, стресса, нервного срыва... — она увидела, как в глазах Елизаветы загорелся знакомый решительный огонёк. Кажется, сестра уже знала, что делать. — Не терзайся, сестра! — Елизавета твёрдо взяла Ханну за руку, на её губах играла колкая, почти дерзкая улыбка. — Это как раз дело для меня и моего Око! Мы с ним управимся, как с орехами! Особенно я — уж я-то знаю, как поставить на место зарвавшихся аристократов! — она лукаво подмигнула. — Только будь рядом, на всякий случай. Чтобы Ринальдо, не дай Бог, не вздумал нас прибить в припадке ярости. — Договорились, сестрица, — Ханна кивнула. — Пойдем проведаем Ринальдо. Они уже направлялись к двери, как в комнату вбежала запыхавшаяся служанка, её лицо было бледным от испуга. — Ваше Величество! Беда! Ринальдо... он чуть не самоубился! Его спас Око, но он едва сдерживает его. Сёстры бросились вон из комнаты. Они мчались по коридорам дворца, сметая всё на своём пути. Ворвавшись в покои Ринальдо, они увидели душераздирающую картину. Око, могучий казак, весь в поту, изо всех сил пытался удержать обезумевшего итальянца, вырывая из его рук нож и перерезанную верёвку. Ринальдо рыдал навзрыд, его тело сотрясали судороги, он выкрикивал одно и то же: «Дайте умереть!» Ханну пронзила острая боль. Перед её глазами встал образ маленькой девочки — её самой, безутешно рыдающей над телом умершей матери. — Да успокойся ты, плачешь как нюня! — Око, несмотря на всю свою силу, с трудом сдерживал Ринальдо. Он резко притянул его к себе, обхватив крепкими руками, пытаясь унять дрожь. — Дайте умереть! Мне незачем жить! — завыл Ринальдо. И вдруг он почувствовал на своей щеке неожиданное прикосновение. Тёплое, мягкое, женское. Такого он не чувствовал с тех пор, как умерла его Шарлотта. Он замер. — Ринальдо, — тихо, но твёрдо заговорила Ханна, не отнимая руки, — я понимаю, что вы чувствуете. Вам кажется, что вы предали Италию, забыли о детях... Такое случается. Вы не виноваты. Вами манипулировали. — Что теперь? — прошептал он, голос его сорвался. — Я опозорен перед всем светом! Я... я дурак! Хотя... — в его глазах мелькнуло отчаяние, — я лишь хотел защитить свой дом! Его снова затрясло от рыданий, но в этот момент тяжёлая мозолистая рука легла ему на голову, грубо, но по-отечески потрепала волосы. — Все это понимают, Ринальдо, — добавил Око. — Ошибается каждый. Но суть в этом — признать ошибку, да на ней выучиться. Понял меня? Ринальдо удивлённо поднял заплаканные глаза на казака: — Ты... ты говоришь со всеми на равных? Даже с... аристократом? — Да, — просто ответил Око. — Говорю. Имею право. Теперь успокойся. Не помирать тебе пора, а жить! Дети у тебя есть! Сын вот, гляди, весь извёлся! — он похлопал Ринальдо по плечу, и в этом жесте была простая мужская поддержка. — А сейчас, Ринальдо, — мягко, но настойчиво произнесла Ханна, указывая на кровать, — тебе нужен покой. Ложись. В твои годы после такого потрясения отдых необходим, — она осторожно тронула прядь его волос, почти полностью поседевших за эти страшные часы. — Посмотри, сколько седины прибавилось от горя и страха. Ринальдо перестал сопротивляться. Он позволил уложить себя. Его взгляд, мутный от слёз и отчаяния, блуждал по лицам окружавших его людей. Вдруг он тихо спросил, и в его голосе звучала неподдельная детская растерянность: — Почему... почему люди так добры ко мне?
