Эпоха Петра Великого

      Ханна и служанки внимательно наблюдали за состоянием Ринальдо, ведь тот умудрился заболеть. Ханна же после первых признаков осмотрела состояние немолодого короля, определила, что у того была лихорадка, да ещё оказалась Франческо III показал Ханне колбы и смеси, которые дал шпион.       Ханна проверила склянки и оказалась, что одно жидкое масло для тела было сделано из ядовитых растений, которые вызывали тяжёлую стадию галлюцинаций и травили тело:       — Немедленно наполнитель ванну водой, живо!       Служанки мгновенно активизировались, пока в кабинет зашёл Карл.       Ханна взглянула на Ринальдо, который тяжело дышал, говоря:       — Не... Не, я не хочу...       Ханна как никогда понимала: надо спасти отца Франческо III, несмотря на то, что Франческо уже был взрослым. Ведь она чувствовала всю боль Ринальдо: он потерял жену, как она мать и отца, не смог позаботиться о дочери, был младше своего брата, да ещё им манипулировали, как двадцать шесть лет назад хотели взять её и Карл XII, и сам шпион.       Карл и Франческо видели в Ханне сильную волю и сопереживания. Несмотря на то, что Ринальдо чуть не укокошил её и союз, чуть не развязалась война, она всё равно не убила врага, а лечила. Это давало ощущение справедливости императрицы.       В ванной комнате Ханна брала всякие травы, растирала по спине Ринальдо, потом она давала духу, чтобы Ринальдо потел до состояния, когда пот литрами вытекал из тела. Затем готовила горячие смеси, чтобы яд не выдержал нагрузки. Ринальдо же дрожал, стоя на коленях, пока Карл его держал, ведь Ханна попросила поставить в такое положение, чтобы пот не застревал и не оставался на теле. Карлу было непривычно, ведь никогда в Европе не давали духу, даже помыться нельзя было, кроме реки и духов. Он думал, может, попробовать то, что всегда было в России со времён Рюрика — баня.       — Я знаю, Карл, у вас, европейцев, никогда такого не было, ведь у вас проблемы с водой и гигиеной, не беспокойся, сначала помоешься тут после Ринальдо, а затем устроим баню через неделю! — Ханна открывала вонючую траву, которая давала ощущения перца.       — Ну и запах, откуда вы знаете о травах, да ещё и воняют! — Карл сморщился от противных запахов.       — Воняют многие препараты, потому что моя мать смешивала травы, которые потом давали неприятный запах, но они эффективные. Самое эффективное лекарство, которое мама не смогла создать, это которое не продлевает жизнь, как то, что дала Петру и Георгу, а то, что на всю жизнь, — Ханна смешивала две самые пахучие смеси и наконец-то дала Ринальдо.       Ринальдо сморщился от запаха, отворачивал голову, но с трудом, когда нос зашевелился, он чихнул и смог прозреть, увидев своих спасителей:       — Ханна, Карл? Где я, почему вы... — Ринальдо было трудно говорить, глазком увидел, что он в ванне.       — Потому что тебе не надо умирать, да, ты спрашиваешь, почему я тебя не убила, но я знаю, ты такой же, как и я! — Ханна с перчаткой на руке дотронулась до щеки Ринальдо. — Ты потерял близких, как и я, тобой манипулировали, как меня хотели Карл XII и этот шпион. Я понимаю тебя.       — Но... Но я подвёл всех, Италию, сына, народ, я... Я не могу снова править!       — Так, Ринальдо, хватит ныть, ты сможешь править, не думай, что ты тупой. У каждого бывает такое, ты хотя бы племянницу вспомни! — ответил грозно Карл, ведь его бесило, когда кто-то ноет.       Ринальдо открыл свои глаза в шоковом состоянии, вспомнив о его любимой Марии.       — Чёрт... Мария! Какой же твой дядя дурак! — Ринальдо сжал зубы от боли воспоминаний, которые нахлынули его. Его самая дорогая, ненаглядная племянница пострадала из-за него, ведь он заставил её плакать, чувствовать боль. А ведь племянница его была ангелом, самым добрым человеком, что есть на свете.       Ханна посмотрела на него, беря банный веник, сказав:       — Ринальдо, не горюйте на себя, вас уже простили и лечим. Мы понимаем вас и обещаем — больше никто не будет контролировать, — Карл и Ринальдо с непониманием смотрели на веник.       — Мисс Ханна, а что это за веник и зачем он? — спросил Карл, дивясь такому диву.       — А это, Карл, секрет русских бань, которому вы удивились, говоря, что русские после бани как богатыри, — Ханна улыбнулась. — Постели полотенце на табуретку и посади туда Ринальдо.       Карл так и сделал, Ринальдо тем временем смотрел на императрицу, словно на чудо, ведь ему было страшно видеть этот веник, который давал подозрения.       — Не бойся, меня брат с рождение научил, он мастер массажа веником, больно не будет.       Началась долгая процедура, которая была тяжка для Карла, но очень приятная, даже необычная для Ринальдо. Карл не прислушался к мерам Ханны, ведь она его предупреждала быть в европейской одежде, и ему постоянно приходилось открывать окно, дышать хотя бы две минуты, ведь Ханна запрещала выстуживать пар. Ринальдо чувствовал себя как дома, теряя ориентацию в местности, ведь такой был кайф.       Через некоторое время Ханна наконец-то разрешила Карлу проветрить баню.       — Господи, нет, в баню я не пойду!       — Карл, я вас предупреждала, что будет жарко и вы не были в самой бане, там лучше, чем в ванне! — Ханна укрыла Ринальдо тканью.       — Я же не ожидал, что вы так парите, что закипеть можно! — Карл дышал свежим воздухом, пытаясь проветриться.       — Ладно, не бухти, оставим окно открытым, попрошу слуг остаться тут, потом закрыть окно, — Карл взял своего родственника на руки, и они вместе с Ханной пошли в новую комнату Ринальдо.       Ханна разговаривала с Ринальдо, спрашивала, всё ли хорошо, не кружится ли голова, тот кивал утвердительно, но уставший, ведь банный веник оказал на него хорошее влияние. Пока они шли, служанки удивились, ведь не они носили больного, а сам король. Это было недопустимо, но взмах и жест руки Карла останавливали эти действия.       И вот, когда Карл уложил Ринальдо на кровать, когда ничего не предвещало беды, Ханна почувствовала предчувствие, знакомое ей с самого детства. Она не прогадала. На мгновение открыв окно, прилетел тот самый шпион Карла XII с колбой:       — Что? Как ты выбрался из тюрьмы? — Ханна была в шоке, ведь Жанна и София не сбежали, а тут шпион обманул ловушки.       — Ха, думаете, легко от меня отделаетесь? — шпион встал на пол, показывая своё высокомерие. — Вы, императрица, оказались умнее, чем я ожидал, однако ваша тюрьма была проще пареной репы! Жанну я не спасал, она мне незачем, как и София!       — Зачем тебе Ринальдо? Говори, ублюдок! — Карл был недоволен и хотел подойти, но ему помешала Ханна.       — Дело в том, что первоначально я манипулировал им, чтобы не только помешать вам, императрица, но и захватить Италию, — шпион посмотрел на яд, крутя его в руке. — Ведь я травил тело Ринальдо, сказав, что мифы связаны с одним миром.       — Мы тебе не позволим. Ты мстишь мне за Карла XII? — переспросила Ханна, смотря на врага.       — Почти, а теперь... — шпион ничего не успел сказать, как плечо было ранено пулей.       — Что ты там ляпнул, собака Карла? — на пороге стоял Око, Грай и Франческо.       — Ах ты мелюзга попала мне в руку! — шпион держался за руку, пытаясь преодолеть боль.       — Сейчас покажу тебе, кто тут главный! — Франческо быстрым шагом оказался около шпиона, сначала силой, душа шпиона забрал яд и кинул Ханне, а затем, как яростный тигр, пнул со всей силы по его животу.       Шпион чувствовал неимоверную силу ноги принца, ведь тот побил так сильно, что вылетел из окна Петергофа, затем пролетел пару метров и наконец-то упал на куст из лабиринта:       — Вау, мощно вы бьёте, Франческо, — Карл был восхищён.       — Достали, всем нужно что-то от моего отца, больше не дам, отец мой, никому больше! — Франческо услышал тихий голос своего отца, подошёл к нему, нежно взяв за руку.       — Нам стоит уйти, пусть сын и отец поговорят, — подметила Ханна и вместе с остальными ушла.       Ханна думала по поводу того, как Людовик договорится с Ринальдо. Ведь они во время переписки решили, что формально Ринальдо будет правителем и после смерти Франция получит Италию, но официально Людовик будет правителем. Ханна думала, что Ринальдо откажется вовсе править страной, ведь его душевное состояние было в хаосе. Но Ханне этого не надо было, она хотела ему помочь, показать, что есть другие версии мира.       — Ханна, да не переживайте, дайте сначала Ринальдо оклематься, а потом поговорите с ним, сейчас отдохните, хоть побудьте с сестрой или с племянником, — подметил Око, идя рядом с братом.       — А что, брат с племянником приехали? — Ханна, конечно, была рада, если они приехали. Ханна будет очень рада племяннику.       — Да, Николай спрашивал, где ты, сказал, что ждёт тебя не дождётся, — Грай посмотрел на Ханну, на ту, которая засияла от новости. — Беги к нему!       Ханна, успокоив себя, быстрым шагом побежала до своих родных. Николай был для неё как сыночек, ведь тот обожал её, всегда просил поиграть с ней, увлекаясь в новый мир. Но, в отличие от других детей, Николай был вежливый ребёнком, он не любил грандиозные балы, не любил шумные дни рождения, он предпочитал спокойные, где каждый будет счастлив.       Ханна прибежала в гостиную и увидела Мелоди с Михаилом, которые обсуждали что-то, а Николай, увидев тётю, сразу заулыбался.       — Тётя! — Николай потихоньку шёл к своей желанной тёте, затем спокойно приобняв Ханну.       — Прости меня, Коленька, я знаю, твой день рождения послезавтра, но бал мы не сможем организовать.       — Мне этого и не нужно, тётя, мне главное, чтобы на мой день рождения все были счастливы, чтобы даже слуги имели счастья. Поэтому мы будем угощать слуг и поваров, как членов семьи. Ну и не требуются мне шикарные балы, — Николай просто был как солнышко, думал о людях, чтобы у всех было счастье.       Ханна пустила слезу счастья, ведь Николай был, как она, таким нежным и добрым. Это навеяло на воспоминания детства, когда была счастлива быть с мамой. Ханна погладила своего Николая по голове:       — Настоящий кавалер, он уважает в первую очередь женщин и людей, его за это будут любить.       По лестнице спускался Карл, показывая, что ему понравился племянник императрицы.       — Здравствуйте! — Николай вытянул маленькую руку, хотел сделать рукопожатию королю.       — Здравствуй, Николай, сколько тебе исполнится? — спросил Карл, пожав маленькую руку Николаю.       — Мне скоро будет три года, — ответил Николай, смотря на Карла.       — Молодец, это тот самый возраст, где тебя начинают учить всему, что есть, даже на лошадях учат с трёх лет!       — Спасибо, тётя, давай пока поиграем, пока есть время и ты не будешь занята?       — Конечно, мой племянник! — Ханна погладила племянника по голове, вспоминая светлые деньки, так быстро время летит.

***

      Через некоторое время Ринальдо смог чуточку оправиться, и он прогуливался в одном халате по дворцу. Его состояние улучшилось, но он был молчалив и часто думал про себя, смотря в окно. Ханна и Франческо пытались укрепить душу Ринальдо, водя его за собой и разговаривая с ним. Ринальдо хоть и мало ел, но быстро уплетал макароны с котлетой.       Ханна призадумалась, ведь те страны, которые были в составе Италии, обожали лапшу с фрикадельками и томатным соусом, ведь это придавало им необычный вкус. Её ожидания оправдались, ведь даже несмотря на то, что Ринальдо мало ел, он обожал макароны с котлетой.       Пьёт чай с рюмки, не захотел кружки, ведь он отказывал, махая рукой, хотя тёти МарииАмалии уговаривали его перекусить или хотя бы больше попить нет, упрямился.       Через некоторое время, на следующий день после событий, Людовик с Франциском приехали во дворец, ведь Людовику надо было обсудить политические дела по поводу Италии, а Франциска пригласила сама Ханна, ведь она после дня рождения родных людей устроит ему сюрприз.       — Я рада, что вы приехали, Людовик и Франциск, — Ханна пила чай вместе с Ринальдо.       — Мы тоже рады приехать к вам. Вы всё-таки поправились, Ринальдо? — Людовик поклонился, пододвинул стул.       — Да, я в порядке пока что, но не так. Вы по поводу Италии хотите обсудить? — на вопрос Ринальдо ему кивнули. — Я отказываюсь быть правителем, так что Италия ваша.       — Ринальдо, давай ты выслушаешь нас, и тогда ты скажешь своё решение, хорошо? — Ханна взяла руки Ринальдо, смотря ему в глаза.       Ринальдо сделал вид, что опять задумался, ведь не понимал, почему ему так хотят помочь, он уже не правитель, ведь территорию забрал Людовик. У него были сомнения по поводу себя, ведь он не сможет править страной так, как раньше и правил то он мало... Две недели только.       — Мы понимаем, ты не уверен в себе и изменился. Понимаем, что тобой манипулировали, но мы хотим помочь вернуть тебя к той жизни и мы даём тебе поддержку, — Ханна взяла руки Ринальдо.       — Да, ведь я тоже был не идеален, мной контролировала Жанна, приводила мне женщин, я был слеп до страны. Если бы не Ханна и её советники и мои друзья, я бы погиб, понимаешь? — Людовик вспомнил, как Ханна и её советники спасли его. — Они мне показали другой путь, Ханна помогала мне, и я сам понял, что могу измениться в лучшую сторону. Народ понял меня, поддержал, и благодаря этому я стал хорошим правителем не только для себя, но и для людей, народа и семьи.       — Да, твой народ услышит тебя, я видела, как они поддерживали тебя, как они видели в тебе героя, они поймут тебя и выслушат!       Ринальдо почувствовал то, что никогда не чувствовал после смерти любимой самое важное, что ему надо было после её смерти — поддержка близких.       — Ринальдо, теперь выслушай наше предложение! — Людовик посмотрел спокойно на него. — Мы решили, что вы формально будете правителем Италии, то есть спокойно будете править, официально же по документам прописан я. Так вот, вы формально будете править страной, но после вашей смерти Италия переходит мне! — Людовик XV взглянул на Ханну, показывая рукой. — Ведь по договору союза императрица предложила вашу территорию и я согласился!       — Погодите, то есть, вы императрица, когда заключали союз со странами, заранее уже земли делили? — Ринальдо был в шоке, ведь он не ожидал, что Ханна ещё до союза делила землю и кому отдать.       — Да, но а что, я же должна была-что то отдать, получается, делаем союза странам ничего, свои деньги и медицину я как бы решила в помощь, а вот земли как подарок, — Ханна тяжело вздохнула, ведь Ринальдо мог ей протестовать, ведь она делила земли без ведомства.       — Ладно, ничего, бунтовать я не буду, всё равно уже поздно, так вы предлагаете мне стать формальным правителем, а после моей смерти Людовик получит Италию?       Оба на вопрос Ринальдо кивнули, давая знак, что они решили.       Ринальдо сделал задумчивый вид, думая о том, что делать. Он как бы не хотел быть правителем, ведь то, что он сделал, не было прощения и как ещё люди поведут. Однако он вспомнил слова своей жены, которая дала ему поддержку:       — Короли — не боги, а люди, и поэтому они часто ошибаются.       Тогда Ринальдо увидел ясную улыбку своей жены и её душу, сияющую, как солнце.       Ринальдо вспоминал, как он с женой до правителя обсуждали, что было бы, если бы Ринальдо стал правителем, тогда они сидели на лугу, глядя, как солнце уходило в закат.       — Нет, любимая, я не хочу быть правителем! — Ринальдо тогда смотрел на закат, а Шарлотта прижалась к его руке.       — Представь, если был бы таковым, что бы ты хотел? — спросила Шарлотта, смотря на солнце и гладя мужа по руке.       — Я просто... Хотел бы прожить спокойную жизнь с тобой и с народом, вот и всё, — Ринальдо в то время думал, что Шарлотта всегда будет с ним, и у них будет счастье, ведь он обожал свою жену, не изменял, не пил, а с любовью относился к ней, как к сестре.       Ханна, увидев слёзы Ринальдо, испугалась, может, опять думает, что он недостоин, и хотела его успокоить, но тот дал искреннюю улыбку, сказав:       — Извините, светлые воспоминания... Я согласен на ваше предложение, — Ринальдо рукой вытер слезу, успокаивая себя.       — Понимаю, главное, что вы потихоньку... — Ханна не ожидала, что около Ринальдо окажется её племянник. — Николай, что случилось, милый?       — Тётя, мне так жалко дедушку стало, он так плакал, хотел узнать, что случилось?       Людовик сразу засмеялся, пока Ринальдо и Ханна засмущались.       — Коля, да, он как бы дедушка, но он не такой уж и дедушка, чтобы его так называть! — Ханна засмеялась.       — Ну ему же семьдесят один год... Как бы он...       Ринальдо взял Николая на руки, аккуратно гладя по голове.       — Ты можешь называть меня и дедушкой, просто внуков меня нет, так меня не называют. Ну что случилось?       — Тётя, а можно, чтобы дедушка был на день рождении Лизы? — спросил Николай, смотря любопытными глазами на тётю.       — Ну конечно, мой милый! — Ханна посмотрела на Людовика, который потихоньку, но успокаивался. — А вы, Людовик, постарайтесь менее так смеяться, хоть вы и молодой, семнадцатилетний, но смеяться так неприлично.       — Ладно, извините, постараюсь успокоиться, — Людовик начал успокаивается.       — Ну что, мисс Ханна, обсудили важные дела! — как раз подошёл Франциск, целуя руку Ханны. — Здравствуйте, Ринальдо Д'Эсте, извините, что я с вами не поздоровался! О... — Франциск, увидев Николая, сразу сделал низкий поклон.       — Хватит кланяться, то что мне три года, но я не король, чтобы кланяться! — Николай сделал смущённый вид.       — Извините, Ваше Высочество, но вы так как королевской крови и династии, мы, аристократы и даже короли, кланяемся. Это только король может не поклониться принцу, а вот правителям другой страны, это обязательно.       — Ну просто... Я не люблю такое, вы чуть до пола не прогибаетесь, а я хочу, чтобы вы не били свои головы, — Николай отвернул лицо от смущения.       — Мы всё понимаем, Ваше Высочество, можете не беспокоиться, ведь ваш день рождение будет самым грандиозным, — Франциск погладил Николая по головке, радуясь тому, что всё было семейное. — Мисс Ханна, можно у вас уточнить?       — Можно, что случилось, Франциск? — Ханна сделала милый взгляд.       — Во-первых, что за сюрприз вы хотите сделать, во-вторых, я замечаю, что Павел стал тихоней, молчит в последнее время, — Франциск сделал немного печальный вид.       — Как это, тихоней? Он же обычно хоть и стесняется, но разговаривает, пойдём, Франциск! — Ханна привстала. — Извините, мне надо отойти.       — Конечно, понимаем, императрица, мы поиграем с вашим племянником, позаботимся о нём.       Ханна и Франциск срочно, быстрым шагом пошли до корпуса, где была баня и ванная комната.

***

      В корпусе Павел сидел на скамейке в бане, смотря на окно. Те дни, которые он побывал у Ханны, были ему приятные, однако у него прокрались мысли, что он недостаточно красивый, хороший мужчина. Он смотрел на своё тело, как на страшное грязное тело, как у селянина. Да, он почти селянин, ведь он пан, но всё-таки...       Павел думал, что он мямля для Ханны, что вместо того, чтобы быть нормальным, нет, он какой-то мямля в свои будущие тридцать два года. Франциск выражал свои эмоции, чувства, Грай был своим, грубым, но он был таким... Чувствовал себя нормальным, а он что... Стесняется, не мог нормально, решительно сказать, хотя он говорил спокойно, выражал умные слова.       Его это бесило, он смотрел на себя, как на стекло, которое слабое. Иногда он так задумывался, что не слышал голосов, которые говорили ему, а иногда ему становилось мерзко от своего тела.       Вот и сейчас он, крытый тряпкой, сидел на скамье и так закрылся в себе, что, только проснувшись, услышал голос Ханны и звук дверей.       Ханна и Франциск шли к месту, где могли спокойно отдохнуть. Ханна думала о том, что могло случиться с Павлом. Ведь он был таким отзывчивым, светлым, добрым. Всё знал, рассказывал о сельской гаспадарке, о мануфактуре. Он был таким добрым. Что теперь случилось, что могло случиться, от чего он стал молчаливым?       — Ваше Величество, Павел стал таким отстранённым, на наши прикосновения либо не реагирует, либо прячет своё тело. Долго сидит и смотрит в окно, — ответила служанка, беспокоясь о состоянии Павла.       — Где он? Мне надо его увидеть, — Ханна стала больше волноваться за Павла, ведь она не могла его потерять.       — Сейчас покажу!       За служанкой с бешеной скоростью вошли Ханна и Франциск.       Ханна не смотрела на мужчин, смотрящих на неё в шоковом состоянии, не смотрела на слуг, которые не ожидали её визита. Ханне не нужны были они, самое главное — Павел.       И вот, когда ей открыли двери, она увидела своего ненаглядного Павла, но он был... Другим. Он смотрел на неё печальным глазами, напуганными, как будто он замкнулся в себе и собирается заплакать. Он выглядел так, как будто его тело сейчас сломается, что он сейчас... Сломается.       Ханна, как только произнесла его имя, увидела его неуверенный, напуганный вид, как он отвернулся на неё. Как будто он не позволит ей его трогать, разлюбил её.       — Милый, что случилось? Дорогой? — Ханна подошла ближе, осторожно присев на скамейку.       Её душа пыталась найти лазейку, понять, что стало с её будущим мужем. Разузнать, что случилось с Павлом, о чём он думает. Она видела, как Павел старался крутиться в клубок, чтобы его никто не видел:       — Милый мой Павел, что случилось? Скажи мне, расскажи мне, — Ханна взяла его за тело и прижала к себе ближе, повернув голову, она увидела печальные глаза, блестевшие от слёз.       Глаза Павла выражали всю боль, которую он скрывал в своей душе, пытаясь отгородить от эмоций. Павел посмотрел на глаза нежной своей будущей жены, не вытерпев, высказал всё, что было на душе.       — Любимая, почему ты полюбила меня? Франциск ведь такой нормальный, решительный, Грай тем более не боится выражается и показывать своих эмоций... А я что? Я же мямля, стесняюсь, хотя я понимаю, что много знаю и рассказываю тебе! — Павел кричал, не терпя себя, ведь он снова увидел себя грязным, неправильным. — Да ещё я не красивый, грязный, как обычный селянин! Я... Почему...       Франциск понимал, что Павел опять сравнил себя с ним и Граем, считая, что он не такой неправильный.       — Павел, не сравнивай меня и Грая с тобой, ведь я тоже не идеальный. Я сам знаю, что я очень нежный и пушистый, Грай тоже имеет свои минусы, ведь многим может не понравиться характер казаков, — Франциск анализировал эмоции Павла. Он пытался отдалиться, но Ханна не давала ему это.       — Павел, я полюбила тебя не из-за внешности или чего-то неправильного, я полюбила тебя такого, какой ты есть! Ведь ты не мямля, ведь за стеснительным человеком может скрываться умный, воспитанный и честный человек, — Ханна взяла щёки Павла, заставив смотреть в её искренние глаза. — Не думай о себе плохом, не сравнивай себя с остальными. Просто прими себя, какой ты есть, не замыкайся в себе и будь верен нам и себе, — Ханна нежно усадила Павла на колени, гладя его по волосам и прижимая голову в себе.       Павел, услышав слова Франциска и Ханны, понемногу перестал думать о себе с плохой стороны, что он уродливый, но эта... Нерешимость тянула его в неправильном направлении.       — Попробуй представить, что перед тобой человек с такими же проблемами, ты подумай о том, что хочешь ему сказать, и попробуй на себе!       Ханна посмотрела в его глаза, которые стали искриться той самой искрой, что чувствовала Ханна, когда выбирала себе будущего суженого, солнце в его душе.       Павел немного призадумался, затем произнёс:       — Я вежливый, понимаю, что у людей должна быть справедливость. Я наравне с остальными, я умный, ведь я хочу заботиться о людях, — Ханна, услышав его слова, сразу поцеловала его в щёку, передавая нежные ощущения любви и тепла.       Павел улыбнулся, перестал думать о том, что он какой-то не такой, ведь рядом с ним его любимая и друг, который, несмотря на то, что мог поревновать, не ревновал, наоборот, поддерживал его начинания.       — Пойдёмте кофе пить, как раз Павел успокоится, поболтаем, — предложил Франциск.       — Давайте, я не против, только оденусь, ведь я в тряпке от бани, — Павел засмущался, прикрывая свой низ.       — Да не волнуйся, одень халат, милый, а служанки занесут твой наряд, — Ханна подала Павлу халат, пока служанки собирали одежду.       Ребята отправились пить вкусный и крепкий кофе, ведь, как известно, кофе не только придавал энергию, но и давал ощущение теплоты и даже успокаивал.