Мой господин

      Жизнь за городом, вдали от людей и суеты, была очень спокойной и размеренной. Время здесь будто текло по-другому, и жизнь не неслась таким бешеным темпом. Работы было много — как в самом доме, так и вокруг него, однако её можно было делать не торопясь, тщательно всё обдумывая. К тому же у Леви появился компаньон, который не отходил от него ни на шаг.       Спустя несколько дней пёс уже мог не просто ходить по дому, а бегать и резвиться на улице. Поначалу Леви опасался и каждый раз осаждал его, стоило ему совершить резкое движение, однако ничего страшного не происходило, да и швы зажили очень хорошо. Пёс был молодым и активным, поэтому просто так отвязаться от него не получилось — приходилось бегать, играть с ним, бросать ему палки или мячик. Поначалу Леви это забавляло и было интересно, но отнимало довольно много времени, он уставал, и другой работой заниматься не хотелось.       — Ну хватит, хватит, — а ещё после весёлой игры пёс очень любил проявлять свою благодарность и постоянно лез лизаться. Леви морщился и отворачивал голову как мог, но полностью избежать прикосновений его влажного языка не удавалось. В итоге пёс просто валил его на траву, упираясь лапами в грудь, и забирался сверху.       — Эй, нечестно использовать своё преимущество, — ворчал Леви, легонько спихивая его с себя. После пробежки вместе с ним он пытался надышаться, а с его весом на груди было тяжело. Однако пёс будто понял его и спрыгнул, поджал лапы и лёг рядом. Леви смотрел в небо и ощущал, как сердце постепенно успокаивается, входя в привычный ритм. Временный питомец полностью пришёл в себя и выглядел совсем здоровым и бодрым, но Аккерман всё никак не мог дойти до фермера и сообщить ему, что собака у него. Он тянул с этим, всё время откладывая на завтра, но то «завтра» никак не наступало.       — Эй, а ты помнишь? — негромко произнёс Леви, когда по небу проплыло большое пушистое облако. Пёс, заслышав его голос, приподнял голову. — Когда-то мы тоже с тобой вот так лежали на земле, — выдохнул он. — Она была сырой и холодной, и запах правда был могильным, — от воспоминаний он невольно вздрогнул, а пёс прижался теснее, подумав, что он замёрз. — Но сейчас всё иначе, — Леви потрепал его по голове и сделал глубокий вдох. — Земля тёплая, мягкая, а вокруг пахнет травами и цветами. И солнце светит… — он невольно зажмурился, когда облако проплыло, и солнечные лучи вновь прикоснулись к лицу. — Ладно, — Леви приподнялся и тряхнул головой, ощущая что-то у себя в волосах. А заодно выпроводил печальные воспоминания. — Надо что-то приготовить к ужину. Эрвин скоро вернётся.       Леви любил своё уединение. Ему очень нравилось тихо и молча выполнять какую-либо работу по дому — что-то чинить, что-то достраивать, убираться, готовить, играть и ухаживать за псом. Или просто читать — книгу или новости в интернете, — сидя в удобном кресле возле камина. Конечно, он ждал Эрвина, а все выходные они проводили вместе, однако собственное уединение ему было очень необходимо. Особенно ценным оно становилось, когда в гости к ним приходила Ханджи: от дома она была в восторге и порой оставалась у них с ночёвкой. В такие вечера они собирались вместе, пили пиво, ели вкусную еду (иногда даже не полезную, но под строгим контролем Леви) и болтали о всякой ерунде.       — Что? Эрвин сам его оперировал? — глаза Зоэ округлились, когда, приехав в гости, она познакомилась с лохматым питомцем Леви. Тот сначала настороженно отнёсся к новому человеку, однако они очень быстро подружились.       — Да, я заставил, — усмехнулся Леви, поглядывая на Эрвина, который скромно сдерживал улыбку. — Ему волки разодрали брюхо чуть ли не до кишок, ситуация была безвыходной. И Эрвин смог. Безо всякой диагностики и оборудования, просто руками. Засунул их в разрезанное брюхо и нашёл все разрывы.       — Это же здорово! — с восторгом воскликнула Ханджи. Сидя на ковре, она держала пса за лапы и учила команде их подавать. — Может, тебе стать ветеринаром? — предложила она, бросив на Смита задорный взгляд.       — Ох, это была всего лишь одна собака. К тому же, смотри, какой некрасивый шов остался на его животе, — пробормотал Эрвин.       — Под шерстью не видно, — отмахнулась Ханджи. — И животным всё равно, какие у них швы. Кстати! — щёлкнула пальцами она и достала из кармана телефон. — Ты мне кое о чём напомнил! Я видела совсем недавно… — она заскользила пальцами по экрану, что-то ища, а затем приблизилась к Смиту и Аккерману. — Вот! Вы можете их спасти!       Леви и Эрвин одновременно приблизились к телефону, чуть не столкнувшись головами.       — Волонтёры часто выкладывают такие объявления, — прокомментировала Ханджи, пока друзья читали пост в социальной сети о спасении лошадей с бойни.       — Тц, содержание лошади это тот ещё геморрой, — проворчал Леви, который на собственной шкуре знал, насколько это тяжело. — И затратно.       — Хм… — протянул Эрвин, пролистывая другие объявления. — Насколько я знаю, на бойню попадают больные и старые лошади. Конечно, их жаль, но лучше смерть, чем жизнь в мучениях от артроза или ламинита, когда каждый шаг причиняет боль, — нахмурился он, а Леви невольно стиснул зубы. Эрвин тоже знал, о чём говорил.       — Да, но бывают и вполне здоровые, — вздохнула Ханджи. — Например, если хозяин умирает, а лошадь некуда деть. Или списанные, травмированные спортивные лошади… Просто подумала, раз у вас такая огромная территория, они очень хорошо впишутся, — бодро заключила она.       — Может, и хорошо, — продолжил Леви. — Но за ними надо ухаживать. Мало того, что чистить их самих и конюшню, так ещё заготавливать сено на зиму, покупать прикормы, лекарства, проводить ветеринарные осмотры… — он скосил взгляд на Смита, а тот снова сдержанно улыбнулся. — Для этого как минимум нужен конюх, которому тоже нужно платить зарплату. А я после покупки дома на мели, — мрачно подытожил он.       Предложение Ханджи было заманчивым, однако существовало слишком много «но», и Леви пока не мог заниматься этим вопросом. По своему опыту, пусть и не совсем реальному, но он знал, как нужно вкалывать в конюшне, чтобы сохранять там чистоту, порядок и здоровье лошадей. К тому же лорд Эрвин содержал породистых, отборных лошадей, здоровье которых было крепким. А брать заведомо травмированную лошадь было себе дороже. Хотя сарай на территории поместья он осмотрел и даже провёл небольшой ремонт, прикинув, что его можно переделать под денник.       — Что думаешь? — как-то вечером спросил Эрвин, когда за окном стеной шёл ливень, а они пригрелись на диване в гостиной. Смит читал очередной труд по нейрохирургии, Леви же ковырялся в телефоне, положив голову ему на колени.       — Тц, может, это и звучит благородно и романтично, как ты любишь, — подняв на него глаза, прокомментировал Аккерман. — Но всё дерьмо придётся убирать мне. К тому же у меня тоже есть работа — приходится выезжать в город, работать с документами, да и дом на мне… Один я всё это не потяну. А по вечерам хочется отдохнуть или заняться чем-то ещё.       — Да, это отнимает много сил, — Эрвин, отложив книгу, медленно склонился и прикоснулся к его губам. Свой телефон Леви тоже убрал, а пальцами провёл по его волосам.       — Возможно… как-нибудь потом, когда ещё поднакоплю денег и смогу нанять конюха, — пробормотал Аккерман, гладя и его лицо. Дождь барабанил по крыше и окнам, снаружи было сыро и мрачно, а внутри светло и тепло.       — Пора доставать твою любимую виниловую простыню? — промурлыкал Эрвин, замечая, как загорелись его глаза.       — Она у меня здесь, под боком, — Леви похлопал рукой по краю дивана, где в нише лежала их незаменимая вещь. Он поднялся, достал простыню, кинул её в сторону и забрался Смиту на колени, поскольку целоваться так было удобнее всего. Однако не успели они предаться ласке, как внезапно раздался громкий стук в дверь. Оба невольно вздрогнули и отстранились друг от друга, одновременно посмотрев в сторону прихожей. Пёс, который грелся в углу, пугливо свернувшись от ударов грома, тоже вскинул голову.       — Кого могло принести в такой ливень? — изумился Леви. — Кого вообще могло принести в этот дом?       Учитывая, что в километре от их дома не было ни души, громкий стук в дверь был очень неожиданным, если не сказать, что пугающим.       — Посмотрим? — спросил Эрвин, поскольку Леви продолжал сидеть на нём и сверлить глазами дверь в прихожую.       — Да, я проверю, — пробормотал он и наконец поднялся на ноги. К двери он пошёл первым, однако Эрвин решил его одного не оставлять и двинулся следом. Повернув замки, Аккерман немного приоткрыл дверь, настороженно выглядывая наружу. Капли сильного дождя тут же начали сыпать за порог, а в следующую секунду он открыл дверь шире, несколько удивлённо приподняв брови.       — Это вы? — негромко спросил он, едва перекрывая шум ливня.       — Господин Аккерман! — послышался на той стороне взволнованный голос, и Эрвин подошёл ещё ближе, чтобы видеть внезапного гостя. Им оказался их сосед-фермер, который промок до нитки. — Простите, что беспокою вас!       — Что случилось? — Леви осмотрел его с ног до головы. Помимо его промокшего тела в глаза бросился приличный сверток, который тот держал в руках, прижимая к себе.       — Моей дочери внезапно стало плохо, — перекрикивая дождь, в отчаянии рассказал он. — Сильно заболел живот и поднялась температура! Я хотел ехать в город, но дорогу размыло, машина застряла! И смог добраться только до вас на лошади! — позади него Леви действительно увидел тяжеловоза, смиренно стоящего под ливнем.       — Вы говорили, что ваш друг — врач! Не сможет ли он помочь нам?! — с надеждой надломленным голосом спросил он. Леви, обернувшись, пересёкся с серьёзным взглядом Смита, а затем отошёл в сторону, впуская их в дом.       — Вы вызвали скорую помощь? — первым делом спросил Эрвин, подходя к нему и откидывая капюшон с головы ребёнка. Девочка была ещё маленькой, около шести лет.       — Да, уже час назад. Они выехали, но из-за непогоды где-то застряли, не могут сюда добраться, — дрожащим голосом поведал фермер.       — Перенесём её в гостиную, нужно осмотреть, — проронил Эрвин, а Леви, кивнув, отправился туда первым, чтобы застелить диван непромокаемой простынёю, которую снова пришлось использовать не по назначению. Затем достал и принёс их аптечку, которая скорее напоминала чемодан со всевозможными препаратами и инструментами. Эрвин первым делом проверил реакцию зрачков пациентки, затем температуру, измерил давление и прослушал дыхание при помощи фонендоскопа. После приподнял одежду, осмотрел живот и пальпировал его.       — У неё была тошнота? — спросил он фермера во время осмотра.       — Да… вырвало два раза, — рассеянно пробормотал тот. — Я подумал, что это отравление, и дал ей воды и сорбенты…       — Нет, это что-то более серьёзное, — хмуро проронил Эрвин. — Похоже на острый аппендицит или даже перитонит, но возможны и воспаления мочеполовой системы… — он перевёл дыхание и задумался на несколько секунд. — Я бы мог сказать точно, если бы сделал УЗИ, — напряжённо добавил он.       — Но у нас нет УЗИ, — хрипловато пробормотал Леви, стоя чуть поодаль. — Есть только твои руки, глаза и голова. Возможно, стоит дать ей какое-нибудь обезболивающее и дождаться скорой? — предложил Аккерман.       — Нет, если это перитонит, то времени нет, — Эрвин снова приложил пальцы к животу и несколько раз прощупал его.       — Пери… что? — тихо спросил фермер у Смита. — Это опасно?       — Это воспаление в брюшной полости, — ответил доктор. — Да, опасно, требуется экстренное хирургическое вмешательство. Особенно, если было вызвано осложнением аппендицита.       — И что будем делать? — Леви напряжённо сглотнул. Похоже, Эрвин уже знал, что это именно оно, безо всякой дополнительной диагностики. Однако хотел, очень хотел, чтобы его опасения оказались неправдой. Возможно, впервые в жизни хотел при помощи чего-то опровергнуть свой диагноз. Но остался с ним один на один. Хотя нет, не совсем один.       — Ты сможешь провести операцию? — прямо спросил его Леви, видя, как доктор застыл на месте, пытаясь принять решение и найти выход в такой непростой ситуации.       — Что? — ошеломлённо спросил Эрвин, словно не ожидая, что такое вообще возможно. — О чём ты? Без оборудования, команды и с такими руками? Это же просто нереально. И даже не сравнивай с собакой, — предрекая его ответ, продолжил Смит. — То был эксперимент, здесь же живой человек, да ещё ребёнок…       — И что же? — Леви нахмурился, продолжая сверлить его испепеляющим взглядом. — Оставишь, как есть? Будем ждать скорую, пока она не умрёт?       — Умрёт? — очнулся фермер, который едва улавливал смысл их разговора, волнуясь за дочь. — Она может умереть? Моя крошка может умереть? — его голос задрожал, а глаза наполнились слезами. — Пожалуйста… Неужели ничего нельзя сделать, чтобы спасти её? — заламывая руки, умоляюще вопрошал он, смотря то на Смита, то на Аккермана.       — Я ушёл из больницы, — не сдержался Эрвин, ощущая нещадное давление ото всей этой ситуации, — потому что из-за травмы не мог оперировать и чуть не убил пациента. И если я снова возьму скальпель, я могу убить вашу дочь, — ничего не скрывая, как есть сказал он.       — Как же… — фермер от бессилия опустился на пол, — что же делать…       Внезапно девочка закашлялась, и её снова вырвало. Леви, впрочем, до сих пор обладая очень быстрой реакцией, успел схватить чашу со столика, выбросить оттуда фрукты и подставить ей под рот.       — Состояние ухудшается, — пробормотал Эрвин, рассматривая содержимое. — Есть примесь желчи…       — Тц, дерьмо, просто сделай это, — практически прорычал Леви, смотря на него исподлобья. — Ты же потом себя изведёшь, зная, что мог что-то сделать и не сделал! Для врача бездействие — это вообще уголовно наказуемо, разве нет? А ты до сих пор врач!       — Да… — несколько раз моргнув, Эрвин как будто пришёл в себя. — Ты прав, я буду жалеть, что ничего не сделал. Пусть лучше её кровь окажется на моих руках, чем осознание собственного бессилия. Перенесём её в подсобку, там удобный стол, — предложил он, а Леви кивнул.       — Что? Вы что-то придумали? — отец-фермер тоже ожил, видя, как девочку переносят.       — Постараемся продержаться до приезда скорой, — отозвался Эрвин, укладывая её на стол вместе с непромокаемой простынёю. — Простите, мне придётся раздеть её, — пробормотал доктор, беря в руки ножницы и разрезая верхнюю одежду по центру. Леви тем временем принёс медицинский чемоданчик и его инструменты. Руки мыть было некогда, поэтому они помогли друг другу обработать их большим количеством антисептика и надели перчатки. Аккерман прорезал необходимое отверстие в хирургической простыне и накрыл девочку, отгораживая место операции от остального тела. Смит установил капельницу, ввёл наркоз, а затем, немного подумав, установил катетер и во вторую руку.       — Нужна кровь. Для детей потеря более критична, чем для взрослого, поэтому даже лишний миллилитр может стоить жизни. Какая группа у вас и дочери?       — Свою-то я знаю, у меня третья, а вот дочкину нет, — повинился фермер, стоя поодаль. — Не приходилось нам ещё сталкиваться с таким…       — У меня первая, — пробормотал Леви, сразу же закатывая рукав. — Я универсальный донор. Не беспокойтесь, я ничем не болен, — на всякий случай предупредил он отца, хотя тот от волнения даже не подумал о таком. — Я периодически сдаю кровь на донорство, поэтому постоянно проверяюсь.       — Да, спасибо вам, — только и смог кивнуть фермер.       — Вам лучше покинуть эту комнату, — произнёс Эрвин, обращаясь к нему, — чтобы избежать лишней инфекции. К тому же видеть, как разрезают близкого человека, не очень приятно.       Тот сдавленно кивнул и вышел за дверь, после чего Леви распылил средство дезинфекции, пытаясь хоть немного очистить воздух.       — Это ведь плохо? — негромко проронил он, когда Эрвин подключал его к системе прямого переливания. — Что здесь не так стерильно, как в операционной.       — Да, плохо, но времени у нас нет, — Эрвин надел маску и ещё раз сменил перчатки. Операционное поле он обработал мощным антисептиком на основе йода и взялся за скальпель. Точнее, Леви подал его, поскольку сидел рядом.       — Подавать инструменты я тоже смогу, — хрипловато проронил Аккерман, когда доктор бросил на него косой взгляд. — Знаю, во время переливания я вообще должен лежать и не двигаться, но за меня не беспокойся, я-то справлюсь. Лучше сосредоточься на ней, — он кивнул на пациентку, и Эрвин довольно уверенно сделал разрез. Аккерман уже был наготове с марлевыми тампонами, зная, что сейчас польётся кровь.       Поначалу всё шло неплохо, если это вообще возможно для такой ситуации. Да, было много крови, но они старались действовать максимально быстро. Эрвин нашёл источник воспаления, удалил аппендикс, тем самым устранив очаг перитонита. Однако при удалении червеобразного отростка из-за дрожания руки он случайно повредил слепую кишку, отчего усилилось кровотечение, и наступила критическая ситуация.       — Что? — заметив, как тот побледнел, а кровь из маленького тела пошла сильнее, сдавленно спросил Леви. — Что-то не так?       — Да… я повредил слепую кишку. Срочно, зажим, — попросил он, протягивая Леви окровавленную ладонь. Аккерман не растерялся и подал необходимый инструмент, а Эрвин из-за дрожания правой руки переложил его в левую и кое-как смог остановить кровотечение. Это была его третья операция с травмированной рукой, и доктор Смит даже начал как-то приспосабливаться к своему недостатку. По крайней мере, тремор руки и онемение пальцев для него теперь не были неожиданностью, как при своей последней операции в больнице, когда он из-за паники не смог продолжить. Сейчас, пытаясь сделать всё возможное для этой девочки, Смит понял, что и ту операцию смог бы завершить, если бы страх не поглотил его с головы до ног. По крайней мере, у него была ещё левая рука, которая при должной тренировке могла бы очень сильно помочь. Однако тогда он сильно растерялся и не справился с собственным телом. Сейчас же он взял себя в руки и смог наложить швы на повреждённый участок. Более того, присутствие Леви рядом придавало ему какие-то дополнительные силы. Он ощущал его поддержку, ощущал, как тот верит в него и тоже прикладывает усилия, чтобы всё получилось. От этого дрожь в руке как-то успокаивалась, становилась терпимой, а пальцы можно было контролировать.       — Всё хорошо, хорошо, — пробормотал Эрвин, замечая, как напряжено лицо Леви. — Прости, из-за моей оплошности тебе пришлось отдать больше крови, чем следовало.       — Это вообще ерунда, — проворчал тот, глядя на зияющую рану в маленьком животе. — Ты закончил?       — Я устранил очаг перитонита, нужно очистить брюшную полость, чтобы удалить токсины и бактерии. А затем установить дренажи для оттока экссудата из неё.       — Ладно, — выдохнул Леви, наблюдая за его дальнейшими действиями. Он смог вздохнуть спокойно, только когда Эрвин зашил кожные покровы, и наконец-то вместо дыры с органами появился живот. Правда, теперь с боков из её тела торчало несколько трубок, по которым должна была выходить жидкость, образовавшаяся при воспалении.       — И как? — спросил он, когда Смит снял окровавленные перчатки и снова промыл руки антисептиком. Эрвин только успел проверить её пульс, как за дверью раздался взволнованный голос отца-фермера:       — Скорая! Скорая приехала!       — Как вовремя, — прошептал Эрвин, открывая дверь и выходя из подсобной комнаты. Буквально через минуту в неё прошли два парамедика в чёрно-оранжевой униформе с ящиком руках. Смит коротко рассказал им о том, что они успели сделать за то время, что ждали их. Услышав и увидев, что здесь проводилась операция, у врачей скорой округлились глаза.       — Да, и нужно продолжить переливание, она потеряла много крови, — проговорил Эрвин, отключая Аккермана от системы переливания. Он торопил парамедиков скорее доставить девочку в больницу, чтобы те не задавали лишних вопросов, и помог перенести её на носилки. Когда врачи скорой вынесли пациентку из комнаты, Эрвин пошёл следом и проводил их и отца-фермера до машины скорой. Дождь продолжал идти, однако был уже не таким сильным, и парамедики обещали отвезти её в больницу как можно скорее. В машине они присоединили к капельнице пакет с кровью и подключили к монитору пациента, где тут же отразились её показатели.       — Доктор, как? Как всё прошло? — забираясь в скорую, спросил его отец-фермер.       — Всё в порядке, показатели стабильны, — глядя на экран, прокомментировал Смит. — В больнице ей помогут и, если что-то будет не так, проведут повторную операцию, — он вздохнул, очень надеясь, что этого не потребуется. Ведь он сделал всё правильно, пусть и не совсем аккуратно, и больше опасался не за собственные кривые швы, а что они могли занести инфекцию из-за отсутствия стерильных условий.       Как только скорая помощь уехала, Эрвин вернулся в дом и столкнулся в коридоре с Леви, который выносил два больших пакета с мусором из их «операционной».       — Эй, тебе лучше лечь и не двигаться, — пробормотал Смит, забирая у него эти пакеты и относя их к гаражу. Мусорные баки располагались довольно далеко от их дома, ближе к трассе, поэтому весь неперерабатываемый мусор Эрвин вывозил на машине по дороге на работу.       — Леви, — он обречённо вздохнул, по возвращению опять застав Аккермана за уборкой в подсобке.       — Я нормально себя чувствую, — проворчал тот, протирая с хлоркой стол и полы, где могла остаться кровь.       — Да, возможно, тебе так кажется, но это не так, — приблизившись, Эрвин забрал у него из рук тряпку и бросил её в ведро. — Я сам приберусь, а ты приляг, пожалуйста, в гостиной, — попросил он.       — Да я уже всё убрал, — пробурчал Леви, но всё же снял резиновые перчатки, сполоснул руки и последовал его настойчивому совету, отправившись в гостиную. Эрвин, вымыв руки, пошёл вслед за ним, неся стойку с капельницей.       — Это ещё зачем? — возмутился хозяин дома, когда Смит поставил стойку в изголовье, сменил пакет и установил новую систему, затем ввёл иглу в вену и соединил с трубками.       — Потому что ты потерял больше пятисот миллилитров крови, — прокомментировал доктор, настраивая капельную подачу. — Потеря литра крови становится опасной, а более литра — опасной для жизни. Это поможет тебе быстрее восстановиться, — улыбнулся он и, сложив все медицинские отходы в пакет, снова отлучился на некоторое время. Леви, закинув свободную руку под голову, бездумно смотрел в потолок. Все эти годы он продолжал сдавать кровь на донорство и уже не ощущал какой-либо кровопотери. Разве что, небольшую слабость в теле, как после бессонной ночи…       — Вот так, — рядом с ним на ковёр возле дивана опустился Эрвин, который завершил уборку и выбросил весь мусор. — Прости, пришлось пожертвовать ещё одной непромокаемой простынёю, — ухмыльнулся он, прижимая затылок к краю дивана. Леви, подняв руку с капельницей, слегка взъерошил его волосы.       — Пустяки, их всегда можно купить, — проронил он. — Как считаешь, всё получится?       — Уверен процентов на семьдесят, — ответил Смит. — Если не будет инфекционных осложнений, то всё должно пройти хорошо.       — И если получится… — несколько пространно протянул Леви, — вернёшься в больницу?       — Хах, это вряд ли, — печально усмехнулся Смит. — Одна успешная операция вряд ли что-то изменит. Полагаться на меня всё же нельзя.       — Ясно, — по бесстрастному голосу Леви не было понятно, опечален он так же, как Эрвин, или всё же рад, что не придётся надолго терять его. За это время он успел привыкнуть, что Эрвин приходит домой вовремя и не остаётся на ночные дежурства. Да и выходных было больше. Поэтому не хотелось снова всё это терять. Но также хотелось, чтобы Смит занимался своим любимым делом без каких-либо ограничений с его стороны.       — Знаешь, я подумал, — более оживлённо продолжил Леви. — В проживании далеко от города есть свои минусы. Элементарно, даже вызвать скорую иногда невозможно. Ты просто умрёшь, пока она доедет, — мрачно признал он.       — Да, поэтому, живя за городом, надо уметь всё, — согласился Эрвин. — Не только разбираться в электрике или сантехнике, но и оказывать первую помощь…       — Да, и я об этом, — пробормотал Леви, скосив на него глаза. — Если плохо станет мне, ты сможешь помочь. А если тебе? Чем смогу помочь я?       — Ох, помнится, однажды ты меня уже вытащил с того света, — весело произнёс Эрвин, коснувшись своей груди. — Непрямой массаж ты выполнил просто идеально!       — Ага, и сломал тебе рёбра, — кисло отметил Аккерман. — Да, в полиции нас обучали оказывать первую помощь. Жгуты и перевязки я накладывать могу. Но если что-то более сложное?       — Что ж, пожалуй, стоит и тебе прочитать несколько лекций по медицине, — хмыкнул Эрвин.       — Да, я не откажусь. Ты хорошо объясняешь, понятно, тебя интересно слушать.       — Правда? Тогда дай мне немного времени, я составлю нам индивидуальный план занятий, — мечтательно проговорил Смит.       — Только не сильно увлекайся, — сразу же предупредил его Леви, видя, как у него уже созревает план. — Надо оставить время… и для практики.       — Ох, да, конечно. Я это учту, — весело заверил он.