И в каждой странице сплошное молчание

Матвей прикуривает, отойдя от остановки на несколько метров в какой-то уголок, скрытый от света фонаря. Вечереет; в городе час-пик, и пусть в их район не так и много кто едет, Стас все равно недавно написал ему, что по дороге из универа они застряли в пробке. Матвей переминается с ноги на ногу. Ждет он их уже минут двадцать и сейчас очень жалеет, что не повязал на шею длинный стасин шарф. В России он уже три дня, и все эти три дня - которые, по сути, выпали на выходные - он провел вместе со Стасом, перебегая из его комнаты к себе, когда одна из их квартир становилась менее людной. И пусть, конечно, большую часть времени недалеко все-таки присутствовали родители, моменты уединения у них тоже случались, и секса хоть и не было в неограниченных количествах, все равно было немало. Но ни разу Матвей не испытал полного удовлетворения. Грех вообще-то жаловаться, особенно учитывая полгода отношений на расстоянии: Стас так-то хорош, и не скажешь, что опыта у него практически нет, и Матвея все всегда устраивало, но… не безусловно как-то. Не стопроцентно. Черт знает. Может, дело в том, что он не девчонка? Да нет, не в этом: разница, конечно, есть, но явно не в худшую сторону - Матвею вообще кажется, что интимная близость с мужчиной ему нравится больше. Есть какое-то ощущение силы, что ли. А может, ему просто хочется чего-то нового. И прочувствовать эту силу сполна. Матвей вздрагивает и ощущает, как щеки покрываются легким румянцем. Как бы он ни старался не думать об этом, отделаться от этой мысли не получается. Шлепал его Стас лишь однажды и совсем в другом контексте, и Матвей тогда был просто в слишком большом шоке, чтобы хоть что-то понять. Но в последнее время он не может перестать невольно засматриваться на его руки и задаваться вопросом, каково было бы сейчас, когда они уже встречаются, если бы Стас перекинул его через свои колени или склонил над столом и осыпал нижнюю его часть, от ягодиц до бедер, хлесткими ударами, равномерно окрашивающими его кожу в ярко-розовый цвет. Он не знает, как его об этом попросить. Вряд ли Стас откажет: Матвей вообще подозревает, что он бы с удовольствием его выдрал, ему только волю дай. За одно только курение, из-за которого от него исходят просто-таки волны недовольства. Несексуально как-то получается, если это будет обычное наказание. Да и смущает безумно такое спрашивать: эй, дорогой, я помню, мы говорили про то, что ни у кого из нас нет фетишей, но не мог бы ты меня отшлепать, пожалуйста? Чисто для разнообразия. Бред. Когда сзади его кто-то подхватывает и поднимает над землей, от неожиданности Матвей как-то непонятно крякает и роняет сигарету. Но Кирилл лишь поудобнее перехватывает его под бедрами и кружит в воздухе, смеясь, и Матвею не остается ничего другого, кроме как вцепиться в воротник его куртки. - Матвейка! - Кирилл наконец останавливается и смотрит на парня у него в руках, широко улыбаясь. Волосы растрепались, шапка съехала набекрень, и видно отросшие каштановые корни у основания его ярко выкрашенных волос. А вот веснушки, Матвей подмечает, судя по всему настоящие: с их последней встречи летом они побледнели, превратившись из персиковых в едва заметные коричневые, но все так же усеивают его улыбчивую физиономию. - Куришь? - Курил, - бормочет Матвей, с досадой смотря на лежащую на снегу только початую потухшую сигарету. Кирилл удовлетворенно кивает: - Хорошо. То есть плохо. Разве тебе не говорили, что курить вредно для здоровья? - Ты так-то сам куришь, - фыркает Матвей. - Я медик, мне можно, - пылко возражает Вишневский, как будто бы статус студента медицинского автоматически давал право на курение без вреда для здоровья. - В жизни не слышал отмазки тупее. - Полностью согласен, - слышится у него за спиной. Матвей поворачивает голову на стоящего рядом Стаса. Тот кивает ему и продолжает все тем же холодным тоном: - Отпусти его. - Да не собирался я его у тебя забирать, - снова смеется Кирилл, но действительно ставит Матвея на землю. Матвей тянется в карман за пачкой сигарет, но, поймав на себе неодобрительный взгляд Стаса, делает вид, что лишь расправляет складки на пуховике. От недавних фантазий на щеках у него появляется румянец, он смущается поднять на него взгляд, так что смотрит в основном на Кирилла, который о чем-то там весело рассказывает, и Матвей кивает ему невпопад, пока они втроем уходят от остановки. Людей на улице нет; Орлов вытаскивает руку из кармана, и Стас как бы невзначай касается ее своей, и они осторожно сцепляют мизинцы, готовые в любой момент отстраниться, если на горизонте кто-то появится. И Матвей думает, что любить он его готов и без разнообразия. На сто процентов.