Становление Лордов

После прошедшего дня младшему снилась всякая белиберда, притом, разумеется, весьма горячая и проснулся он от того, что кончил во сне, чего с ним не случалось, наверное, с детства. Это было почему-то до безумия стыдно, а еще ощущение влаги внизу живота, в сочетании с беспомощностью, добавляло переживаний, но сделать он все равно ничего не мог, поэтому просто замер, ожидая, когда проснутся все остальные и освободят его. Наверняка Дин еще и накажет за то, что кончил и то, что он сделал это непроизвольно, вряд ли будет являться оправданием. — Ты чего елозишь? — сонным голосом спросила Арья. — Пыхтишь так, что я проснулась. — Извини, пожалуйста, — ответил младший, постаравшись, чтобы голос звучал как можно ровнее. Глупая попытка, учитывая, что ощущение от только что случившегося оргазма было свежим и донельзя ярким. — Я не нарочно, просто… — он выдохнул, стараясь успокоить дыхание и взять себя в руки. — Так получилось. — Что именно у тебя “так получилось”? — съязвила девушка. — Давай ты не будешь мяться, а расскажешь, вдруг я смогу помочь. — Это вряд ли, — фыркнул Сэм. — Разве что ты можешь найти способ освободить меня или вымыть не развязывая, — объяснять, что именно произошло ему совершенно не хотелось. Просто стыдно было, все-таки давно не подросток, а тут такой, понимаешь, казус. — Мокрый сон? — задумчиво сказала Арья. — Я бы хотела тебе помочь, но… — она показала связанные руки. — Меня это не удивляет, после вчерашнего-то. — Меня тоже, — пробурчал Сэм. — Черт. Как мальчишка прямо. Я все-таки привык контролировать реакции своего тела, а тут, — он махнул бы рукой, если бы та была свободна, а так просто поморщился. — Ты-то как после вчерашнего? — Я? — девушка попробовала пошевелиться. — Как червячок. А так, вроде все хорошо. Но в какой-то момент я испугалась. Что это все продлится вечно. Я люблю всех вас, и мне очень нравится заниматься с вами любовью, но вчера мне было даже больно и я устала от секса. — Все-таки человеческая физиология не особо приспособлена к таким нагрузкам, — улыбнулся Сэм. — А чтоб не чувствовать себя как червяк, понапрягай разные мышцы. Напрягаешь, расслабляешь, потихоньку кровь побежит быстрее и даже встать и двигаться без проблем сама сможешь, когда нас освободят. Это единственное, что спасает от полного затекания всего тела при длительном связывании, — сам он занимался примерно тем, что описал и уже ощущал, что вполне мог бы шевелиться, если бы был свободен. Арья посмотрела на младшего и тоже принялась делать своеобразную разминку. — Сэмми, а ты откуда столько всего знаешь? — спросила она. — Мне иногда кажется, что для ублажения наших супругов столько нужно уметь, — она напрягла мышцы внизу живота и поморщилась. Все-таки, ощущения там были не очень привычными и девушка сочувствовала Сэму, который ходил с подобным девайсом постоянно. — Я занимаюсь всем этим очень давно, — ответил младший. — А ты ж знаешь, что я люблю все делать наилучшим образом, поэтому учился, читал, спрашивал, пробовал, в общем уделил этой области достаточно много времени. И, да, для того, чтобы быть хорошим любовником, ну, или любовницей, нужно действительно много чего уметь, даже если не практиковать игры, подобные нашим. Думаешь, тех же браавоссийских девушек для удовольствия зря учат этому? Понятно, что шлюхе в портовом борделе достаточно только ноги раздвигать, но я не про них, а про тех, за ночь с которыми выкладывают кругленькие суммы, а она еще и перебирает, с кем проведет ее, а кто ей не нравится. Мизинец, кстати, своих девиц и мальчиков тоже обучает, притом, довольно неплохо. — Что-то вроде гимнастики той, про которую Фабиан и ты говорили? — снова поинтересовалась Арья. — Или что-то еще есть? Вот ты упоминал книжки. Они у нас есть? Такие, чтобы было понятно все? И как это учить? — И гимнастики той тоже, — кивнул Сэм. — Но не только той. Вообще во многих культурах секс является искусством. Правильные жесты, правильные движения, взгляды, походка, уход за телом, дыхание, контроль над реакциями, а для магиков еще и перенаправление потоков силы. Прикосновения, наблюдение за партнером. Как развлечь, как успокоить, как распалить желание и как остудить его, притом и в себе и в любовнике или любовнице. Множество элементов, из которых можно в итоге получить совершенство. Книжки, такой, чтобы все было прям в одной, пожалуй, нет. Но есть несколько, скажем, базовых. Одна из них из этого мира, одну мне подарили в Храме Богини в мире, где живут си-ин. В чем-то они похожи, в чем-то даже противоречат друг другу, но с них можно начать. А учить… По-моему, это очень легко, просто делаешь нечто и смотришь на то, что получается. Нравится результат? Ок. Нет? Значит пробуешь как-то по-другому. И так до того момента, пока общая картина не будет устраивать и тебя, и твоих партнеров. — Эх! — вздохнула девушка. — Я думала, что Школа — это последнее учебное заведение. А вот насчет жестов и поз… Это как этикет, только в сексе, да? Меня учили правильно сидеть, ходить, дышать, говорить, быть незаметной и много чего еще. Здесь также? — Принцип похожий, наверное, — ответил Сэм. — Только тебя учили сначала тому, как быть “идеальной леди”, потом как воина, а в школе — как магика. Везде свои тонкости и приемы, в эротике они тоже есть. И делятся на две группы — некая база, и то, что работает с конкретными партнерами. Скажем, Дина заводит одно, Фабиана — другое, а тебя — третье. В общем-то, если постараюсь, я без прикосновений могу довести любого из вас до крайней степени желания. Ну или охладить до стадии полного его отсутствия. Кстати, такие умения могут быть и оружием, причем, ничуть не менее опасным и смертоносным, чем твоя любимая Игла. Довести, хм… клиента, до сердечного приступа от перевозбуждения — тоже не так, чтобы очень сложно. Не сложнее, чем незаметно подсыпать яд или подкрасться и воткнуть в него кинжал. Просто и то, и другое, и третье надо уметь делать. — Хорошо бы, — мечтательно протянула девушка. — Так уметь. Пригодилось бы на войне. Но знаешь, я иногда так стесняюсь и так чувствую себя, что мне кажется, будто я какое-то неуклюжее животное. Вот я смотрю на тебя или на Дина, на него особенно, вы же меня больше, мощнее, а двигаетесь так, будто танцуете. Дин так вообще — кошак. — Так он двигается таким образом потому, что совершенно не стесняется заимствовать нужные элементы у своих форм, — объяснил Сэм. — Ну, кроме того, что он очень хороший воин. Что тебе мешает что-то от лисицы позаимствовать? Ты же не думала вчера ночью, как шевелить хвостами, чтобы меня заводить, не заморачивалась тем, как это выглядит, а было просто потрясающе. Вообще у меня такое впечатление, что у тебя периодически возникает конфликт между тем, что и как хочется делать с некими рамками, которые вложили в твое поведение в детстве. Типа, леди должна быть скромной, бла-бла-бла. Кому должна? Моя леди может быть сколь угодно нескромной. Она может одеваться, как ей вздумается, лазить по деревьям, отдаваться там, где ей приспичит, или наоборот — брать. Впрочем, она может и изображать из себя идеал скромности и благонравия, если ей зачем-то это действительно нужно. Разумеется, у всего есть какие-то границы, но одно дело, когда они установлены извне и ты не понимаешь зачем они тебе лично, и совсем другое, если эти границы для себя устанавливаешь ты сама. Вот совсем грубый пример: дома я с удовольствием хожу обнаженным, сама знаешь, но я не позволяю себе показаться в таком виде в городе. Но я так там не появляюсь не потому, что руководствуюсь неким абстрактным “нельзя”, а потому, что этому есть ряд совершенно четко сформулированных и принятых мною причин. Тут и некие правила морали, которые я считаю полезными. И то, что моим супругам будет это неприятно. И то, что подобное поведение может спровоцировать конфликты. Это — как минимум, а на самом деле таких причин больше. Фишка в том, что я их понимаю и принимаю, а не следую слепо непонятным запретам. И в то же время, не знаю, обратила ли ты внимание, но я очень редко скрываю ошейник, хотя могу это сделать в любой момент. В общем-то, я могу его либо скрыть, либо показать, либо заставить изменить форму, придав ему вид плотно охватывающего шею колье. Но я не скрываю его потому, что таков мой осмысленный выбор, а то, что эта штука явным образом указывает на статус — часть этого выбора. — Угу, — кивнула, как могла, Арья. — Про конфликт детского воспитания и того, что мне хочется — верно. Хоть я и старалась быть не такой, но все равно, что-то да всплывает. Знаешь, так и кажется, что стоит отпустить себя, как тут же появится кто-нибудь из взрослых и начнет ругать. А вот лиса… — протянула девушка. — Я… Меня что-то останавливает в полном контакте. То ли сам зверь, то ли какие-то свои представления и несбывшиеся ожидания. — То, что происходит сейчас, по-моему, неплохой для тебя шанс поучиться, — заметил Сэм. — Посмотреть на саму себя, на нас, на свои и наши реакции на твои действия и поведение. Понять, что взрослых тут нет. Точнее есть. И эти самые взрослые — мы сами. Теперь, когда каждый из нас достиг чего-то, мы принимаем решение какими быть, что делать, как себя вести и так далее. Только мы и больше никто. Даже вот сейчас, не знаю, как это на твоей стороне, но про себя я точно могу сказать: то, что я связан и вынужден ждать, пока придут Дин с Фабом, чтобы меня освободить — это мой выбор. Я хочу этого и получил то, чего хочу. И вчерашнего дня хотел, всего целиком, со всем, что происходило. И того, что было в катакомбах — тоже хотел. Если кому-то постороннему что-то не нравится, он может катиться со своим мнением в бездну. А вот если что-то не понравится вам — это повод для обсуждения, но выбор принять ваше мнение во внимание или нет — все равно будет моим. И ответственность за него нести мне. В общем-то, именно это-то, по-моему, и называется взрослостью, а не количество прожитых лет, — высказал свое мнение Сэм, а потом вроде как сменил тему: — Вот скажи, ты оставила идею мести? Всему тому списку, что ты до сих пор периодически повторяешь перед сном? — Я его давно не повторяю, — буркнула Арья. залившись румянцем. — Я просто сместила приоритеты, ясно? Вот помнишь, ты мне про Серсею рассказывал. Я подумала, что да, если все будет так, как описано, тогда она саму себя наказала. Смысл мне ее убивать? Пусть живет с осознанием того, что она сама всех убила, собственными руками. Ну, может не совсем своими, ну, ты понял… А остальные… Фреев я бы точно вырезала всех. — Ага, не повторяешь, — хохотнул Сэм. — Так вот я от темы-то не ушел. Мстить или нет, тоже выбор. И вот, что я тебе хочу сказать: я его поддерживаю. Думаю, остальные — тоже. Единственное “но” тут таково: это будет обдуманное и спланированное действо, в котором мы будем тебя страховать и в котором мы будем тебе помогать. Возражения с твоей стороны не принимаются. Ты наша, стало быть, и тут мы должны оказывать тебе всестороннюю помощь и поддержку, как и в любых других твоих начинаниях. Фабиан даже отраву какую-то сварил, насколько я знаю, чтобы смерть их была мучительной и достаточно долгой для того, чтобы они могли ее в полной мере прочувствовать. — А это удивительное чувство, Сэм, — сказала Арья после продолжительного молчания. — Когда ты не один против всех. Когда ты точно знаешь, что тебя оберегают и защищают. Я только с Джоном и Сирио так себя чувствовала. И то, я же была девчонкой. Мне казалось, это в порядке вещей. А потом я выросла, как-то очень быстро. И поняла, что никто не будет меня оберегать кроме меня самой. А тут… — девушка судорожно вздохнула и закусила нижнюю губу. Сэм, видя ее состояние, принялся ерзать, чтобы перекатиться ей под бок и в какой-то момент ему это удалось. Обнять ее он не мог, но прижаться, пусть он и был в мешке, да еще и перетянут ремнями, был вполне в состоянии. — Конечно мы будем тебя оберегать, — тихо сказал он. — Всегда и во всем. И с нами можно быть девчонкой, ну, если этого хочется. Или не быть, если не хочется. Более того, открою тебе страшную тайну: всем, даже грозному Дину, доставляет удовольствие исполнять капризы любимых. Во всяком случае, иногда и если их все-таки озвучивать. И не важно, что это, яду сварить, что-то сделать, кого-то убить или затейливо трахнуть, если это не во вред тебе или всем нам — это постараются выполнить. Просто, чтобы доставить и тебе, и себе удовольствие. — Спасибо, — всхлипнула Арья. — Это что еще за слезы с утра пораньше? — Дин стоял в дверях каюты, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. При его росте это было нелегко, но он умудрялся быть компактным, что ли. — Такое отличное утро, а вы тут сырость развели… Сэм, услышав про сырость, покраснел аки маков цвет и спрятал лицо куда-то в плечо супруги. Пока разговаривали, он почти забыл о причине своего пробуждения, а тут она вспомнилась во всей своей красе и несуразности. — Гляди-ка, — из-за плеча Дина выглянул Фабиан. — Сэмми оказывается умеет смущаться. Вон уши аж пунцовые, да и не только уши. Дин прищурился, внимательно поглядел на Сэма, что-то прикинул и выдал: — Ба! Сэмми, Ты снова подросток? Ты такую реакцию выдавал лет в четырнадцать, когда ты заметил, что девочки существуют. Младший покраснел еще больше и спрятал физиономию еще глубже. Ему вообще сейчас хотелось провалиться куда-нибудь, чтобы никто его не видел, а ехидный голос Дина лишь добавлял еще больше к этому желанию. — Боги! Как же это очаровательно! — Дин приблизился к кровати и сел на край рядом с Сэмом, стараясь повернуть его лицо к себе. — Я и забыл, какой ты был стесняшкой. Как краснел и постоянно отводил глаза. Представляешь, Фаб, его так здорово было дразнить. Приведешь красивую девочку домой и… Упоминание о тех девочках, которых Дин приводил с завидной регулярностью просто взбесили Сэма и он посмотрел на старшего так, что если бы взгляд способен был заморозить, тот гарантированно превратился бы в ледяную статую. Краснота, как моментально появилась, так также моментально и сошла, сменившись этакой аристократической бледностью, глаза сузились, а ноздри раздувались, а потом вдруг все прошло и младший, явно расслабившись, фыркнул. — Все равно ты выбрал меня, — лениво произнес он. — Вот именно так он на них, бедных, и фыркал, — Дин склонился к младшему и поцеловал. — Они пугались и почти сразу убегали, — он поцеловал супруга еще раз. — И, конечно, я выбрал тебя, давно еще, может, уже даже тогда, только не знал об этом. Так ты там что? Совсем мокрый? А что тебе приснилось — расскажешь? — Да не помню я, что, — пробурчал Сэм. — Слишком много всего и ничего конкретного. Вот я и… Оно само получилось. И, вправду, как в подростковом возрасте, вообще без каких бы то ни было усилий. Я и проснулся-то от оргазма. Удивился очень, смутился, потом подумал, что ты меня за это накажешь, вон еще и Арью разбудил. — Я даже не знаю, — протянул Дин. — Вроде надо тебя наказать, все-таки без разрешения излился. А с другой стороны, ты спал. О! Придумал. Вымоешь и обработаешь за это всю латексную хрень, которую мы взяли, пять раз. Вот такой вот я тиран, — он принялся расстегивать ремешки и застежки, высвобождая Сэма. — А ты как спала? — обратился старший к супруге. — Хорошо, мой господин, — Арья похлопала покрасневшими глазами и протянула вперед связанные руки. Фабиан уселся рядом с ней и, пока Дин освобождал Сэма, принялся развязывать Арью. — Ничего не болит? — спросил он, растирая ее руки. — Не затекло? И чего ты плакала? — Ничего не болит, господин, — ответила девушка. — Мне Сэм рассказал, что нужно напрягать и расслаблять мышцы, чтобы не затекали. А плакала… — она постаралась передать супругам по связи все чувства, охватившие ее. Фабиан, разобрав весь этот ворох, вздохнул. — Ну, я могу лишь подтвердить слова Сэма о том, что ты совсем-совсем не одна больше, — сказал он. — Поддержим, поможем, расскажем, ну, и так далее. Все, что захочешь и все, что необходимо. И в обиду никому не дадим ни за что, — он развязал и ее ноги, а потом освободил и от игрушки, и от пояса верности. — Иди в душ, сокровище наше, потом я или Дин вернем эти штуки обратно и пойдем завтракать. Арья вскочила с постели, чмокнула Фабиана и Дина в нос и умчалась в душ. — Какой же она еще ребенок, — покачал головой Дин. — Ей бы еще в куклы играть, а она… — Ты еще переживать начни на тему того, что она такой еще ребенок, а ты ее своим огромным членом, — фыркнул Фабиан. — Где-то, конечно, ребенок, но и ты тоже, и я, и Сэм. А где-то очень даже и нет. Просто тебе повезло, у тебя хотя бы брат был, когда ты один остался, а ей — нет. Она осталась совсем одна. Все-таки сложно дается понимание о том, что можно на кого-то рассчитывать, а не только на себя. И тебе это не легко дается, в этом вы с Арьей очень похожи. Освобожденный Сэм тоже ушел в душ, только воспользовался тем, что в другой каюте, заодно утащив туда и испачканный мешок, который там же и тщательно отмыл, а затем и высушил. Не пять раз, конечно, но сделал все аккуратно, теперь оставалось лишь обработать его специальным составом и девайсом вновь можно было пользоваться так, будто ничего и не случилось. — Я все вижу, Сэмми, — раздался в его голове голос Дина. — Пять раз! — Хорошо, — вздохнул младший и принялся повторять процедуру по новой. Вымыть, высушить, вымыть и еще раз высушить. Смысла в подобном не было никакого, но раз супруг потребовал, ему не сложно. — Обработай и иди завтракать, — снова приказал Дин. — На палубу, там погода отличная. Хорошо бы позагорать. — Вернуть это в и на Арью? — спросил Фаб, вертя игрушки, от которых освободил девушку, прежде, чем отправить в душ. — Или пусть отдохнет? — Верни, — ответил Дин. — Она не сильно устала от игрушек ночью, спала, как убитая. Поэтому можно. Только посмотри состояние ануса. — Вот сейчас вернется, вместе и посмотрим, — улыбнулся Фабиан, а когда Арья вошла в спальню, велел ей: — Ну-ка, покажись нам. Арья, помня, что делал вчера Сэм при подобном приказе, молча забралась на кровать, легла грудью на постель и постаралась раздвинуть ягодицы, отчаянно краснея всем телом. — Стесняешься, — мурлыкнул Фабиан, оглядывая ее целиком. — Погляди, Дин, какая открытая. Тебя примет, пожалуй, без особых усилий, а меня так вообще без проблем. Чуть раздражение есть, но это мы поправим, — он провел пальцами между ее ног, нежно касаясь и чуть-чуть дразня, а потом встал и пошел за баночкой с остатками вчерашней мази, велев супруге дождаться его возвращения, не меняя положения. Арья стеснялась отнюдь не той позы, в которой сейчас находилась. И уж точно не того, что супруги рассматривали ее. Это было и вчера, и раньше в их играх. Девушку больше смущала собственная реакция. То, что она почувствовала возбуждение. Но не от ласки, не от откровенного восхищения, а от самой открытости и покорности. Дин приблизился к Арье и огладил ее ягодицы и спину. Девушка чуть напряглась под его руками, опасаясь, что старший может сделать больно. — Ты меня боишься, что ли? — спросил Дин супругу. — Немного, господин, — отвечать Арье было неудобно из-за позы, поэтому получилось глухо и как-то жалобно. — Почему? — удивился старший, лаская ее спину и задницу. — Неужели я так грозно выгляжу, что мной можно только детей пугать? — Нет, господин, не поэтому, — девушка собралась и продолжила. — Я хорошо помню прошлые жизни. И то, какой вы были тогда. Вы изменились, это так. Но иногда, особенно в играх, старое проскальзывает и кажется, что тот Дин, холодный, грозный и совершенно не любящий, снова вернулся. Это пугает. И еще, несмотря на проведенные ритуалы и хорошее течение сил в нас и в семье, вы немного отстранены. Видимо, считаете меня ребенком, ведь раньше разница в возрасте у нас всех была не особо большая. И еще, не знаю откуда это, но мне кажется, что вы любите меня, но как-то практично. Как мать будущих детей, источник продолжения рода. А не как женщину, с которой хотели бы провести всю свою жизнь. Вы мало разговариваете со мной, а когда это происходит, ваши мысли где-то в другом месте. Я вас плохо знаю, поэтому и боюсь. Дин слушал Арью и соглашался с каждым ее словом. Все так и было, но как изменить ситуацию, он не видел выхода. Пара последних предложений чем-то зацепила его и старший кивнул сам себе. — Ты сказала, что мы мало разговариваем. Будем болтать больше. Но так как у нас действительно огромная разница в возрасте, я не понимаю, о чем. Не могу найти общих тем. Предложи сама то, что тебе интересно. — Я хотела… — Арья подумала немного. — Мы с Сэмом говорили о внутреннем звере, о том, что я его не принимаю до конца. А у тебя получилось. Расскажи как. — Это большой разговор, Арья, — Дин убрал руки с ее спины, увидев вторым зрением, что Фабиан скоро будет в каюте. — Я научу тебя после игры. Мне самому нужно подумать, как тебе объяснить. Хорошо? — Да, господин, — у девушки немного затекли руки и ей уже хотелось встать и пойти завтракать, но без разрешения она не могла этого сделать. Фабиан, принеся мазь, быстро и аккуратно обработал все покраснения Арьи, а потом вернул на место то, что снял. — Все, поднимайся и вперед, завтракать, — разрешил он и, подняв ее сам, поцеловал. — Дин, Сэм там закончил уже, или все еще полощется? — Он сейчас до конца все обработает и придет, — чуть помедлив, ответил старший. — Возмущается наказанием, считает, что пятикратное мытье мешка — бессмысленная вещь. Сэм, домыв и высушив мешок в последний раз, обработал его всем, что полагается и, отнеся его на место, пошел туда, где был накрыт завтрак — на палубу. То, что Дин заставил его провернуть одно и то же действие несколько раз подряд ощущалось как своего рода оскорбление. Он все старался делать хорошо с первого раза и, если не получалось, то тогда уж переделывал, добиваясь идеального результата. Но не получиться вымыть несчастный мешок не могло по определению. Для того, чтобы этого не сделать нужно было попросту рук не иметь вовсе, ну, или глаз, а и то, и другое у младшего совершенно точно наличествовало. В общем, он был порядком раздосадован, хотя старался не показывать виду, все-таки понимая, что это было, пусть и очень, на его взгляд, странное, но все-таки наказание, а раз так, то нечего возмущаться. Нужно принимать все как есть. Сказали сделать — сделал. Не сказали бы — не делал бы. — Я все сделал и положил девайс на место, — доложил младший, опускаясь рядом с Дином на колени. Движение вышло хоть и, как обычно, выверенным, но более резким и чуть более угловатым, от него явно веяло раздражением. — Недоволен чем-то? — Дин не то, чтобы просек настроение младшего, а видел и чувствовал его. — Наказание не понравилось? — Все в порядке, господин, — абсолютно нейтральным тоном ответил Сэм, при этом наклонил голову так, что умудрялся выглядеть одновременно, и покорным, и упрямым. — Не твоя забота думать о смысле наказания, — Дин превратил браслет в хлыст и поигрывал им. — Пять ударов по заднице. Прекрасный разогрев перед завтраком. Повернись в нужную позу. Сэм, сохраняя все тот же вид, повернулся, подставляя зад под удары и едва сдержав вопрос, который прямо-таки крутился у него на языке: почему именно пять? Не семь, не два, не полсотни? Не озвучить его вслух, стоило огромного труда, и удержало от озвучивания исключительно понимание того, что это будет уже нарушением всех рамок. — Потому что мне нравится число, — прошипел над его ухом Дин. — Тут и вслух произносить не надо, чтобы понять, о чем ты думаешь. — Тебя просто погрыз ночью Фабиан, — пробурчал Сэм, а дорниец лишь фыркнул на это заявление. Кусать Дина он не кусал. Точнее, кусал, конечно, но телепатия все-таки не заразна, а, если ментальный дар есть — он развивается, если им пользоваться, а старший пользовался им регулярно. Тут уж хочешь, не хочешь, а потихоньку начнешь считывать, особенно, если думают настолько громко, насколько это делал сейчас младший. — Не честно читать чужие мысли без явного на то разрешения. — А я мысли и не читаю, — рыкнул Дин. — Скорее мыслеобразы и эмоции. А тебе какое число нравится? — Смотря для чего, — ответил младший и по ассоциативному ряду вспомнив анекдот, невинно поинтересовался: — А мы покупаем, или продаем, господин? — Продаем… — Дин тоже знал этот анекдот и считать мыслеобразы снова не составило труда. — Ну, пять, в общем-то, хорошая цифра, — протянул Сэм. — Хотя, насколько она хороша, в данном случае, не мне решать, господин. — Тогда пять раз по пять ударов. И меня устроит, если ты поймешь, что дерзость сейчас совсем не хороша. Считай, — приказал Дин и начал. Хлыст был гибким и тонким, и звук, с которым он рассекал воздух, заставлял вздрагивать Арью. Ей было жаль Сэма, но в то же время она понимала, что требования старшего и наказание совершенно справедливы. Единственное, что ее удивляло, это, как быстро она стала оценивать действия других с точки зрения подчиняющегося. И почему такая оценка и собственное поведение не вызывают у нее никакого отторжения. Что именно в ней переменилось и когда? И почему ей это так нравится? Девушка тихонько вздохнула и подумала о том, что будь она на месте Дина или Фаба, которому так дерзит нижний, то тут бы таким легким наказанием не обошлось. Помимо порки, она бы поставила Сэма в угол на горох, как ставили ее пару раз в детстве. Или точно увеличила бы количество ударов, а потом бы вымыла рот с мылом. И не стала бы смывать, пусть этот мерзкий привкус держался бы даже в еде. Арья подняла брови в удивлении самой собой и своей жестокостью и опустила голову, чтобы никто не смог прочитать ее мысли по выражению лица. Сэм принимал удары, стараясь подстроить под них дыхание. Это было больно, но все-таки заслуженно. Сам нарвался, сам и огребает. Зачем? Сложно сказать. Просто из упрямства, а может проверяя рамки дозволенного на прочность. Второе — скорее. И то, что эти рамки есть и Дин готов их явным образом указать — нравилось, даже несмотря на то, что опыт был весьма болезненным. Старший бил особо не жалея, да еще и без разогрева, а Сэму не хотелось показывать насколько ему больно, поэтому он в какой-то момент закусил щеку изнутри, чтобы сдерживать вскрики и последние несколько ударов принял, не двигаясь с места и не уходя из-под них на чистом упорстве, просто точно зная, что может это сделать, не рассыплется и не испортится. — Двадцать пять, — выдохнул младший сквозь крепко стиснутые зубы. — Походишь так, — Дин убрал хлыст и откинулся на лежак. — Я проголодался, где мой завтрак? — Что господин желает съесть? — спросил Сэм выпрямляясь и окидывая взглядом накрытый стол. Выбор был вполне традиционным, но вопрос этот, на взгляд младшего, сейчас следовало задать. — Творог с фруктами и сливками. Чай со сладостями, — перечислил Дин. — Может, еще что-нибудь захочется, я скажу. О! Хочу круассан с шоколадом. Сэм положил творога, порезал в него фрукты, потом присовокупил к нему круассан с шоколадом и протянул все это супругу. Фабиан же положил себе еды сам и чинно принялся за завтрак, делясь им с Арьей. Он с интересом наблюдал за ней все время, пока Сэм препирался с Дином и потом, когда тот наказал его. Любопытные, однако, изменения произошли в их юной избраннице. Да еще и за такой короткий срок. Дня три назад она наверняка начала бы возмущаться, рассказывать, какой Дин жестокий и все в этом духе, а сейчас… Сейчас нет. Даже скорее наоборот, считает, что Сэму мало досталось. Дорниец отметил про себя, что надо будет поговорить с ней по этому поводу. Не сию минуту, а потом и, пожалуй, лучше приватно. Дин с удовольствием ел свой завтрак, иногда поглядывая на младшего супруга, сидевшего рядом. Сейчас ему казалось, что что-то переменилось и в Сэме, и в их отношениях. Фабиан был прав, он, Дин, расслабился и стал слишком мягким и жалостливым, что ли. Но как только старший собрался и принялся отслеживать все огрехи супругов, да еще и наказывать за них, то Сэм стал спокойнее. Может, это не особо отражалось во вне, но вот внутри он ощущался более цельным, что ли. Не разваливающимся на части. Не мечущимся внутри себя по кругу. Сэм смирно стоял на коленях, ожидая, пока и его накормят, но думал он совсем не о еде. В общем-то, даже если бы Дин забыл его покормить он этого сейчас, пожалуй, не заметил, настолько глубоко он ушел в свои мысли. Старший говорил, что у него никак не получается договориться с воздушной стихией. Вообще не получалось с ней взаимодействие. В принципе, понятно почему так, но любопытно было, можно ли этому научить, вот Сэм и пытался придумать способ это сделать, преследуя при этом совершенно корыстные цели. Если Дин сможет хотя бы понять некоторые принципы работы с воздухом, ему будут понятнее и все порывы младшего. Они перестанут быть неожиданностью и неразрешимой загадкой. А потом… Потом, если удастся, то ему можно будет передавать и контроль над стихией, что тоже полезно, притом, не только с целью отдохнуть от этого, но и, например, в бою, когда дракону нужно резко ускориться, он, как бы ни была плотной и тесной их связь, лучше знает, как помочь себе в подобных маневрах. Да и самому Сэму так будет проще управлять огнем Дина. Сейчас для этого приходится прилагать слишком много усилий, он слишком статичен для него, слишком тяжел и неповоротлив. Проявления мощи этой стихии воздушнику все равно вряд ли доступны в полном объеме, а вот создание щитов из смеси воздуха и огня — вполне могут получиться. Это полезно, да и просто любопытно, как эксперимент. Если тот удастся на двоих, то, со временем, возможно, получится и стихии Фабиана и Арьи подключить, захватив заодно и его собственную силу Жизни и диново Некро. Это получилось бы нечто вообще неубиваемое. Практически идеальная и универсальная конструкция. Правда, и минусы тоже были видны: потеря любого из их четверки в таком раскладе становилась практически непереносимой утратой. Она и так-то воспринималась трагедией, но, при полном слиянии это будет еще хуже и больнее. Но за все надо платить, в том числе и за могущество. — О чем ты так задумался, что не видишь, что я тебя уже минут десять пытаюсь накормить? — в Сэмовы губы довольно ощутимо ткнулась ложка, полная творога с фруктами. — Вот об этом, господин, — ответил младший, одновременно автоматически открыв рот и проглотив творог и вытянув руку, на которой, сильно сосредоточившись, сумел зажечь небольшой язычок пламени. Точно такого же, как Дин вызывал вообще без усилий даже не пройдя обучение в школе. Вот только Сэму это далось непросто. Это было видно невооруженным взглядом и погасить пламя пришлось очень быстро, притом, от напряжения пальцы младшего чуть подрагивали. — Это ты сам? — спросил Фабиан, предлагая Арье очередной кусочек фруктов. — Нет, — покачал головой Сэм. — Через Дина, если ты понимаешь, о чем я. — Также, как когда сводил его шрамы? — уточнил дорниец. — Похоже. Принцип схож, но… То сделать проще, нужно было всего лишь направить его собственный дар на него же, а тут… Как бы воспользоваться чужим, достаточно плотно его контролируя, — объяснил Сэм, передергивая плечами, чтобы стряхнуть напряжение. — Попробуй теперь, — Дин опустил щиты и протянул по направлению к младшему огненные руки ладонями вниз. Младший примерился и с относительной легкостью смог управлять огнем, пока его держал Дин, а вот самому зажечь огонек было хоть и чуть проще, но все равно тяжко, о чем он и сказал супругу. — Но, кажется, я понял, как это делать, — добавил он, гася пламя. — А что ты чувствуешь в процессе? Как это вообще ощущается? — Я чувствую ток силы через себя, — ответил Дин. — И еще, когда ты пользуешься моей энергией, я точно также могу использовать твою, — старший перевернул ладонь и над ней возник небольшой ураганчик. — Ого! У меня раньше вообще не получалось с воздухом работать! Сэм кивнул и, как бы отобрав ураганчик, погасил его. — Я хочу, чтобы ты научился управлять этим моим даром, — сказал он, поглядев на Дина. — Настолько полно, насколько тебе в принципе удастся. Потом сам буду учиться управлять огнем. Следом ты — Жизнью, а я — Некро. А потом… Потом добавим туда воду и землю. Представляешь, что получится? Правда и недостатки в этом плане тоже имеются, — вздохнул он, резко погрустнев, а потом объяснил какие. — Хм, — Дин пожевал губу. — Рискованно. Тут не только утрата, еще и совместная смерть сразу может быть. Мы же будем связаны не только магически, но и разумами, чувствами и силами. И выброс тут может быть такой, что парочку миров с собой прихватит. — Из нас четверых ты рискуешь меньше всех, — пожал плечами Сэм. — Нас может и убьет, а ты выживешь, просто в силу своей природы. Фигово будет, не без этого, но жив останешься и сможешь нас дождаться. В крайнем случае, еще одно перерождение. Одним больше, одним меньше… Но даже если не объединяться настолько полно, я все равно хочу, чтобы ты мог контролировать мой воздух. Я… могу попробовать показать тебе одну вещь. Осторожно, так, чтобы не повредить никому, но смысл тебе станет ясен и, думаю, ты поймешь зачем это мне. — Показывай! — Дин был очень заинтересован. Все-таки, работа со всеми четырьмя стихиями даст неописуемую силу и мощь. А если еще и другие силы подключить! Сэм поднялся с колен и, задумчиво поглядев на Дина, попросил: — Ляг и вытянись, пока без телесного контакта не выйдет, — а когда старший растянулся на лежаке, уселся на него сверху, потом склонился и приник всем телом, а следом закрыл глаза. — Теперь попробуй нас приподнять, пользуясь моим даром также, как ты ураганчик вызвал. — Он успел прочувствовать, как именно это ощущается и сейчас собирался воспользоваться именно этими ощущениями, чтобы показать Дину то, что собирался. Старший закрыл глаза и сосредоточился. Он помнил это ощущение перетекания сил и постарался почувствовать, что со всего тела Сэма перетекает энергия. Что нет фактически никаких преград между их телами, что они становятся единым целым и объединяются. Через несколько секунд Дин понял, что спокойно может использовать силы воздуха для всего. Он ощутил, что под ним не лежак, а некая воздушная подушка и та становится все больше и больше, приподнимая Дина. Сэм подстраивал себя под супруга, ощущая, что именно и как тот делает, и радуясь тому, что у него получается. Излишние усилия, которые тот прилагал, он аккуратно гасил своей волей, а потом, когда старший осознал, что они парят в воздухе и именно он добился этого результата, младший потихоньку стал как бы затягивать его сознание внутрь своего, чтобы показать насколько на самом деле нужны мизерные усилия, чтобы вот так висеть, с одной стороны, и то, как устроен изнутри его контроль над стихией. Дин видел стихийный дар, даже трогал его, считай, руками, но это совсем не то, что владеть им. — Видишь? — спросил младший. Сейчас он, с одной стороны, жестко контролировал ситуацию, чтобы не разрушить ничего вокруг и не устроить тут настоящий ураганище, а с другой, они оба были в самом центре буйства воздуха, словно две песчинки, летящие сквозь пространство с дикой скоростью и вообще никак не управляющие этим процессом. — Это во мне всегда. Совсем всегда. Если вокруг нет каркаса из правил — оно просто расширится, и так до бесконечности. В конце концов, я просто стану маленьким кусочком стихии, растворившись в ней без остатка. Поэтому-то я так люблю, чтобы все было правильно, на своем месте, вовремя, идеально и так далее. Это — мой метод контролировать бурю, — он сосредоточился и в их слитом сознании возникла конструкция, донельзя похожая на ту штуковину, которую в свое время и трогал Дин, когда они с Риххом “чинили” Сэма. — На первый взгляд кажется, что она полностью хаотична, нет каких-то закономерностей, но это не так, — под воздействием силы мысли младшего постепенно разрозненные мелкие завихрения исчезли, остались лишь крупные и средние, потом исчезли и средние, оставив после себя лишь нечто вроде толстых, пусть и весьма заковыристых и постоянно движущихся линий, или скорее трубок. В некоторых местах они пересекались и эти точки светились ярким и довольно неприятным для глаз спектром синего и голубого. — Вот эти точки это — своего рода якоря. Ты, Фаб, Арья, работа, интересы, увлечения, ну и все прочее, что связывает меня с этой жизнью. Их можно делать ярче, можно укрупнить, можно наоборот уменьшить и это все будет степень контроля над стихией. Убери вас, — несколько особо крупных пересечений засветилось, — останется вот так. Убери все остальное — тоже плохо, видишь? Когда нормально работает все — создается баланс. Я адекватен и управляем. То, что ты делаешь сейчас, то, как себя стал вести после вашего разговора с Фабианом, делает весь тот хаос, что ты видишь, менее хаотичным. Я могу отдохнуть, позволить себе менее жестко все это контролировать. Пара-тройка недель в таком режиме и система станет достаточно стабильной, чтобы я без титанических усилий и хитрых подпорок мог управлять ею. И так до следующего уставания. Сейчас, своими действиями, ты создал несколько вот таких вот дополнительных пересечений, которые разгрузили все остальные. Создал случайно, но получилось правильно. И я очень признателен тебе за это. — Жаль, что я не понимал этого раньше, — Дин открылся полностью и его структура была больше похожа на медленно кипящую лаву, по поверхности которой бежало пламя. Несмотря на то, что лава кипела и огоньки постоянно перемещались, создавалось ощущение, что это жесткая статичная структура. — У меня такого нет. Я даже не могу определить такие точки, как у тебя. Вот это все — вы, силы, стабильность, дары и прочее. Она очень тяжелая и трудно перемещаемая. Слово такое есть — “ригидная”. Кстати, Арья такая же. Только там земля. А вот Фаб… — Фаб больше на меня похож, только если я стремлюсь разлететься, он — растечься, — отозвался Сэм, разглядывая лаву. — Знаешь… Из этого всего я смогу управлять эффективно только язычками пламени. Лава слишком медленная, слишком статичная для меня. В общем, ты — медленный, тяжелый и мощный, а я — сильный, но легкий. Правда, я могу попробовать вот так, — он осторожно со всех сторон окружил динову лаву, вместе с ее пламенем, слоем воздушных потоков и как бы чуть приподнял, стараясь не взбалтывать. — Тебе так может быть чуть полегче, но тебе необходимо спускать пар, насколько я понимаю. Как отдыхать мне, я разобрался и мы донесли это до тебя, но тебе тоже нужен отдых. Что для этого нужно, любовь моя? — Ты правильно понял — спускать пар, — подтвердил Дин. — А еще мне нужны периодические встряски, чтобы все перемешивалось и заиграло новыми красками. Только вот как это сделать с такой-то структурой? — Выходим? — спросил Сэм. — Мы тут не так, чтобы долго, но Фаб с Арьей могут начать беспокоиться. — Давай, — Дин стал потихоньку опускать щиты и отстраиваться от связи с Сэмом. Ему было так тяжело покидать сознание супруга, хотелось там и оставаться. Сэм ждал, пока старший отстроится. Сам он это мог сделать быстро, как и многое из того, что он делал, но он понимал, что Дину это тяжко. Он гораздо, гораздо медленнее и менее мобилен при таких упражнениях. Наконец, он почувствовал, что старший полностью отсоединился, и сам опустил их обратно на лежак, все также прижимаясь к нему всем телом. Кожа к коже. Слушая, как синхронно бьются их сердца и легкие наполняются воздухом. — Встряски, говоришь? А что для тебя является встряской? Так, чтобы без тотальных разрушений и нанесения вреда всем правым и виноватым? — спросил он. — То, что ты делаешь сейчас, оно для тебя что? — Одна из встрясок, — Дин попытался перевернуться, но потом решил остаться в той же позе. Уж слишком хорошо было так лежать и вспоминать только что пережитое. — Любое добавление не моей энергии — встряска для меня. Еще, как ни странно плеть. Или то, как ты был госпожой. Любая перемена привычного положения. Потому что то, что сдерживает тебя, меня закрепляет еще больше. — То есть, тебе, чтобы отдохнуть, нужна стервозная и капризная госпожа? — уточнил Сэм. — Которая будет сумасбродничать, как ей придет в голову? Я верно уловил идею? Ну, так, если совсем-совсем просто. — Верно, — улыбнулся Дин. — Помнишь, я тебе об этом говорил? Что мечтаю, чтобы меня отшлепала девчонка в маске Зорро? Примерно так и есть… — Ты дождешься, пока я вновь трансформируюсь? Или твоя госпожа должна быть с яйцами и членом? — заинтересованно поглядев на Дина, спросил младший. — А то я на тебе страпон так и не попробовал… Правда, у нас есть Арья… Думаю, она способна быть той еще стервозиной, если захочет, — все это он говорил вслух, а потом мысленно добавил, — знал бы ты, как она мечтает увидеть тебя на коленях, целующего ее ножки. Мы позапрошлой ночью именно после разговора об этом ласкались. И от картинок меня с Нисом. — Не дразни! — рыкнул Дин. — Она с Нисом еще ни разу не была. Никак, кроме полетов. И меня очень устраивала та стервозина, которая из тебя вышла. Но с Арьей я бы попробовал, может так она бояться перестанет. — Я не зря спросил, — улыбнулся Сэм. — Кажется, когда я Ссол, мне проще доминировать. Сэму — подчиняться. Мне нравится и то, и то в обоих ипостасях, просто в одной больше одно, в другой — другое. Но есть некие сложности чисто физиологического характера: ты не представляешь, насколько мне хочется вести в постели, когда я Ссол. Именно брать, так чтобы ты скулил и извивался подо мной, прося большего. И настолько же хочется быть под тобой, когда я в мужской форме. Странно, правда? — Не вижу ничего странного, — пожал плечами Дин. — Скорее всего, ты именно так воспринимаешь мои силы в разных ипостасях. — И мне очень, ну просто очень-очень нравится любить дракона. В любой форме, — младший потерся щекой о плечо супруга. — Это вызывает дикий восторг. Крышу уносит моментально и напрочь. Но в то же время, когда придет пора и мы захотим обзавестись детьми, я хочу принадлежать дракону. У си-ин для зачатия выбирается несколько дней. Ну, то есть, может получиться и прямо с первого раза, но не всегда, особенно, если это первый ребенок. Так вот, я хочу, чтобы ты любил меня там, в логове, вот так, как в дурацких сказках про драконов и принцесс. Не выпускал меня оттуда, пока мы не будем точно знать, что все удалось, — он чуть отстранился и поморщился. — Дурацкие фантазии, да? — Нисколько не дурацкие, — Дин светился от удовольствия и счастья. — Ты не представляешь, как я рад это слышать. Ты хочешь первенца дракона? И привести в него душу Чарли? — Дракона, или драконицу, — кивнул Сэм. — Чарли, наверное, лучше драконицей быть… И да, вот только ее еще надо добыть оттуда, где она сейчас. А где она, мы не знаем, но… — он чуть наклонил голову, разглядывая светящегося супруга. — Может быть об этом знает Кас? — Позвать? Прямо сейчас? — поднял брови Дин. — Не особо хочу. Это же надо вставать, одеваться, а то он, наверное, через гламур видит. И потом, ну скажет он, где ее душа, мы же не вот прямо сейчас добывать пойдем. А еще, Чарли в человеческой жизни любила свой пол. С драконицей это не прокатит. — Что, две драконицы никак? Ну и она сможет же превращаться в человека, как ты и наши детки приемные… — заметил Сэм. — И на тему Каса. Это, конечно, не мое дело, как раба, но вообще-то, ты по нему скучаешь. Я знаю это. А еще боишься, что он, увидев нас такими, не примет, так что то, что тебе лень одеваться — отмазка. Знания же о том, где находится ее душа, позволят подготовиться к ее изъятию без спешки и шухера. Подумать, как и что лучше сделать, в каком порядке и так далее. В общем, выстроить нормальный план, а не как у нас обычно все бывает. — Кастиэль! — позвал Дин. — Мы тут, на Земле. Не хочешь повидаться? — Ты хоть бы предупредил, — пробурчал Фабиан, который до этого, как, впрочем, и обычно, отстраненно наблюдал за супругами. Зрелище было то еще, но он понимал, что вмешиваться в тот процесс, который шел между Дином и Сэмом не нужно. — Вы с Сэмми те еще бесстыдники, а нашей леди, может, одеться стоит? — Стоит, — кивнул Дин. — Но Кас не прилетел и я так думаю, что и не прилетит. Арья, в каюту и надеть любое легкое платье. Девушка кивнула, быстро поднялась на ноги и спешно покинула палубу, чтобы через некоторое время вернуться в легком сарафане из струящейся ткани цвета радуги. Она снова опустилась на колени около Фаба, постаравшись расправить подол вокруг себя. — Позови его еще разок, может не слышал? — предложил Сэм, даже не думая слезать с супруга. Ему на его широкой груди было удобно и уютно, а то, что он мало того, что в чем мать родила, так еще и задница у него в полосы, не беспокоило, воспринимаясь чем-то само собой разумеющимся. — Кас! — еще громче крикнул Дин. — Где тебя Кроули носит? Хотя, где эта заноза в заднице, мы и так знаем. Кастиэль!!! — И вовсе незачем так орать, — раздался меланхоличный голос ангела, предваряемый легким шуршанием крыльев. — И кто это тут громкий такой? — вопросил он, воззрившись на Дина. Он смотрел на него так, будто видит в первый раз в жизни, но в то же время узнает, если уж не его самого, то нечто вроде запаха или чего-то еще менее описуемого и понятного. — Ты… — Кас продолжал буравить изучающим взглядом старшего, пытаясь разобраться в тех ощущениях, которые он испытывает при виде этого существа. — Меня знаешь? И я вроде как тебя знаю. Или знал, но… — Это Дин Винчестер, Кастиэль, — ухмыльнувшись, сказал Дин. — Точнее, я — Дин. А это, — он показал на супруга. — Сэм Винчестер. Я вот так и думал, что нас не узнают от слова совсем. — Не Винчестеры, это точно, — сам себе пробормотал ангел. — Но то, что вы Дин и Сэм истина. Ты вырос, — заметил он, окинув очередным задумчивым взглядом старшего. — А ты наоборот, как-то уменьшился, — сообщил он младшему, — И оброс просто до неприличия. Впрочем, оба обросли. И… Очень сильно изменились. Клыки, крылья, перья, чешуя… На демона не похоже, но… Может просветите, что с вами на сей раз приключилось, что вы такие… странные? — Да мы… — Дин даже подвис, думая о том, как все рассказывать. — Присаживайся, Кас, это будет очень долгий рассказ, — и он начал повествование с того момента, как они с Сэмом переехали в Хантерс-Пойнт. Конечно, часть подробностей, особенно о их совместной жизни, он опускал, но постарался отразить все. И рассказ о том, как они попали в мир Игры Престолов первый раз, он попросил продолжить младшего. Тот кивнул и, усевшись верхом на супруге, продолжил рассказ. Кастиэль не перебивал, сидя с непрошибаемым видом, хотя постепенно даже сквозь него стало проступать удивление. Особенно ярко его стало видно в тот момент, когда Сэм рассказывал о том, что такое Роза Миров и как ангелы, по его мнению, попали в этот мир. — То есть, я правильно понял, что нас сюда обманом и хитростью заманили? — уточнил он, впервые за долгий рассказ, задав вопрос. — И вы видели таких, как я, там? Допустим, это там все-таки существует. Во всяком случае, вы в него верите, это я вижу. — Да, Кастиэль, это так. И видели, и общались, — подтвердил Дин. — Мы можем тебя отвести в эти миры, сам посмотришь. Но это еще не все, — и он продолжил рассказывать. В общем-то, на фоне предыдущего открытия, все остальное ангел воспринял так, будто оно было чем-то само собой разумеющимся. Ну, дракон, с кем не бывает. Ну, странная, на земной взгляд, семья, но учитывая, что у ангелов с этим вообще все непросто, это тоже сенсацией не стало. То, что эти разумные счастливы друг с другом, было видно, а что еще нужно-то? — Но ты ведь позвал меня не для того, чтобы исповедаться? — спросил Кас, когда Дин замолчал. — Тебе что-то нужно, верно? — он задавал все эти вопросы, а сам пытался хоть как-то переварить услышанное. Надо же! Столько тысячелетий торчать где-то лишь потому, что кто-то более могущественный сумел обмануть?! Это никак не укладывалось в его голове. Он, сколько себя помнил, считал это место, этот мир венцом творения, а это, по словам тех, кого он считал когда-то друзьями, совсем не так! А эти самые люди, настолько поменявшиеся за такой короткий срок, были лишь живым доказательством правдивости их слов. Что со всем этим делать Кас просто не знал. — Да, не просто так, — усмехнулся Дин. — Мы хотели спросить тебя о судьбе одной из душ. Помнишь, у нас была такая подруга Чарли Бредбери. Мы хотели бы привести ее душу в нашу семью, как дочь. Сэм знает, что это возможно и как это делать. Нам нужна только информация о том, где она. — Вы настолько сильны, чтобы делать такие вещи? — явно удивился Кас. — Чарли я помню и на Небесах ее точно нет, но… Там множество душ, которые там так и будут до скончания веков, и, если все, что вы рассказали правда, это просто… — Тюрьма, — жестко сказал Сэм. — Именно, — кивнул ангел. — Да и, — он надолго замолчал, а потом, видимо, что-то решив сам для себя, заговорил вновь: — Она постепенно разваливается. Тут осталось слишком мало ангелов, чтобы поддерживать Небеса в том виде, как они задуманы. Постепенно они становятся… меньше. Как по-другому объяснить, даже не знаю, но то, что казалось когда-то безграничным, вдруг обрело границы и медленно, но верно они сужаются. А вы, похоже, можете что-то с этим сделать. Ведь можете? — с надеждой в голосе спросил он. — Работа с подобными явлениями это по твоей части, Дин, — заметил младший. — Может быть, есть какой-то способ не распечатывая этот закрытый мир все-таки переправить хоть часть душ в Розу? Это, как мне кажется, правильно. Может, они там все сольются с изначальным, но… Так у каждой из них будет хотя бы один шанс, а так — только ничто. — Мир переправить нельзя, но вот души… — задумался Дин. — Можно, только кто будет отбирать кому можно в Розу, а кому нельзя? По каким критериям? А как быть с теми, кто еще в теле? А в Аду? Найти пустой мир, готовый их принять — не проблема. Выпустить души туда — легче легкого. Только надо будет сделать такой артефакт, как хранилище для них. — А никто отбирать никого не будет, — пожал плечами Сэм. — Зачем? Просто сгрести все, что есть, для начала, в Раю, ну или всех, кто захочет, и все тут. А артефакт, если ты представляешь, как его сделать, хотя бы схематично, я сделаю. Пусть не прямо сейчас и даже не через десяток лет, но рано или поздно. Тот, кто сейчас живет… Пусть живет. Тот, кто в Аду, у того есть шанс на перерождение, в отличие от тех, кто на Небесах. Кто-то в виде демона переродится, а кто-то и нет. И, думаю, разваливающиеся Небеса один из факторов, который может разрушить этот мир, а если нам удастся их, скажем, разгрузить, может быть он протянет еще сколько-то и выгребет потихоньку к более гармоничной форме, может и откроется сам со временем. — Хорошо, я подумаю, какой примерно должен быть собиратель душ, — Дин захватил Сэма за шею, нагнул к себе и поцеловал. — Так ты точно знаешь, что она не на Небесах, Кас? — обратился он к другу. — И мое предложение посмотреть другие миры в силе. — Я так понял, что там тоже идет война? — спросил Кастиэль, игнорируя поведение Дина, а Сэм в ответ на этот вопрос утвердительно кивнул. Ангел надолго задумался, погрузившись в свои мысли и словно бы отключился от окружающей его реальности. Напрочь неподвижный, настолько, что даже не моргал. Так прошло пять минут, потом еще пять, и еще… — Ушел в себя, вернется не скоро, — вздохнул Сэм. — Он всегда такой? — спросил Фабиан. — Я не могу его читать. Ну… Почти не могу. И он в ярости, насколько я сумел разобрать. Не на вас, а вообще. Как-то, знаете, вот как будто на судьбу разозлился, что-то такое. — Это — ангел, что ты хотел, — Дин пожал плечами и улыбнулся. — Конечно, он в ярости. Ты бы не был? Знать, что тебя обманом заманили в умирающий мир и отсюда нет пути назад. Ну, если бы не мы. И потом, все ангелы вечно злятся, как малые дети. — Он выглядит как ангел, ну, то есть, раса — да, а суть… Не похож он на тех ангелов, которых мы раньше встречали, — заметил дорниец. — Если честно, он больше на демонов смахивает, ну, не тутошних, как этот Кроули, а тех, что живут в Розе, притом, не сильно-то и глубоко внизу. С ними обычно можно было иметь дело. Не без подвоха народец, понятно, но все-таки. — Я думал, он просто очеловечился, — хмыкнул Дин. — Но если так… Кому нужно брать демонов, надевать на них ангельскую личину и запихивать на небеса этого мира? — Нет, ты не так меня понял, — покачал головой Фабиан. — Он… Как бы это понятнее объяснить? Хаотичнее. И думает не так, как виденные мною ангелы. Не теми категориями. Ну… Они себя считают частью общего чего-то, а этот — нет. Вот если есть среди ангелов из Розы отщепенцы, то Кас был бы одним из них. На вид — ангел ангелом, но какой-то неправильный. Не такой. — Люцифер, похоже, был таким же, — фыркнул Сэм. — Может, тот, кто создавал этот мир, просто подобрал таких вот неправильных ангелов? — предположил он. — Вполне может быть, — Дин состроил такое выражение лица, говорящее о том, что создатель этого мира — урод моральный. — Вот только зачем все это? И кому было нужно? Эксперимент? Или все-таки, это Ад Розы по одной из теорий? — Оба варианта имеют право на существование, — пожал плечами младший. — Может, началось как Ад для Розы, а стало своего рода испытательным полигоном? Может еще как. Теперь уж и не докопаешься до истины, даже если мы встретим когда-нибудь еще местного творца. Вопрос в другом, в том, что Кас будет делать дальше. — Это хороший вопрос, Сэм, — подал голос Кастиэль. — И ответа на него у меня нет. Пока я вижу долг свой в том, чтобы поддерживать Небеса. Если вы сумеете построить нечто, что поможет им сохраниться хотя бы в том виде, что они есть сейчас, я бы отправился путешествовать. Но… Как я понимаю, со своими собратьями общий язык я найду вряд ли. Да и с могуществом, судя по тому, что из себя вы представляете сейчас, все тоже очень не просто. Это тут я много на что способен, а там? Ох и задали вы мне задачу! — Боги! — запротестовал Дин. — Вот еще и поэтому я не хотел его вызывать! Что за тенденция, видишь Винчестера — найди ему задачу по спасению мира! Души-то мы утащим, не вопрос, а с остальным разбирайтесь сами, — он чуть поостыл и продолжил. — Тебе, Кас, чтобы понять про могущество и собратьев или нет, нужно просто там побывать. Может, в тех мирах ты станешь обычным, а может Творцом. Никто не знает. Вон, отправим тебя подручным к Кроули... — Это наша работа, Дин, спасать людей, помнишь? — хохотнул Сэм. — А к Кроули — это слишком жестоко, не находишь? Может, сделаем Каса мэром? Ну, или не мэром, Кас, ты как, все еще любишь наблюдать за пчелами? — Пчелами? — встрепенулся ангел. — Это ты пошутить пытался? — Не-а, я вполне серьезен, — покачал головой младший. — Попутешествуешь, посмотришь, а если не сумеешь нигде осесть и прижиться, — он поглядел на супруга. — Думаю, найдем Касу занятие, а? — Найдем, — вздохнул Дин. — Только, Кастиэль, без всяких Апокалипсисов, левиафанов и прочего дерьма. — Между прочим, Апокалипсис не я устроил, — довольно ядовито заметил Кас. — Левиафаны, да… Мой грех. Но я ведь хотел как лучше! И выводы из ошибки своей сделал. Что ж, вы мне рассказали столько, что все это надо обдумать. И про Чарли я понял. Попробую найти ее, где бы она ни была. Вам только она нужна? — Нет, еще хотели Бобби так же вытащить, — Дин попытался сесть, но оставил эти попытки. — Родителей… Не знаю, посмотрим. — Ну, где находится Бобби и вам, и мне известно, — напомнил ангел. — А, кстати, говорят, Кроули куда-то исчез. Ваша работа? — Наша, — подтвердил Сэм. — Он этот мир больше не потревожит. Ну, во всяком случае, до тех пор, пока он не станет открытым, если вообще когда-нибудь таковым станет. А может ты что-то слышал о Ровене? — Нет, ничего, — ответил Кас. — Но если нужно, могу и ее поискать. — Поищи, — встрепенулся Дин. — Отправим ее к сыночку поближе. — Хорошо, — сказал ангел и, не прощаясь, растворился в воздухе. — За что ты так ненавидишь Кроули? — рассмеялся Сэм. — Он же просто душка! А ты хочешь с ним так жестоко поступить! — Вот, кстати, абсолютная неправда, — деланно возмутился старший. — Я Кроули люблю, он классный. А вот Ровене нужен хороший присмотр. И кто, как не родной сын это может сделать. А оставлять ее в этом гибнущем мире жалко, уж больно большой магический потенциал. — Что есть, то есть, — согласился младший и слез с Дина. Пока он на нем сидел, ноги затекли и он принялся разминать их, шипя и ругаясь сквозь зубы. — Кас найдет и ее, и Чарли, если их в принципе можно найти. Ну, во всяком случае, я на это надеюсь, — произнес Сэм, а потом глянул на Арью. — Небось вообще не понимаешь, что это было, да? — Да, — ошарашенно сказала девушка. — Кто это такой? Кто те люди, которых вы упоминали? Что вы хотите сделать с душами? — А вот я, — Дин закинул руки за голову и потянулся, разглядывая прыгающего Сэма. — С Ровеной замутить бы интрижку не отказался, несмотря на то, что ей уже за триста. — И что тебе мешает? — ехидно поинтересовался младший, принимаясь прибирать со стола, чем никто не озаботился после завтрака. То, что он сам съел всего-то ложку творога, он как-то забыл за всеми этими разговорами и встречей со старым другом. — Ей же триста! — Дин развернулся к супруге. — Ты представляешь, Арья, ей триста лет и она даже не дракон, обычный человек, как ты или Фаб, — он принялся рассказывать, кто такая Ровена и как они с ней познакомились. Арья слушала старшего с распахнутыми глазами. А тот, незаметно для себя, начал рассказывать про Чарли, Бобби, Джоди, других охотников, вспоминая какие-то случаи, хохоча или утирая слезы печали. Часть этих историй Фабиан знал, часть нет, но слушал он с огромным интересом. Сэм же, собрав всю грязную посуду на поднос, умостился на коленях рядом с лежаком Дина и иногда дополнял его рассказы, притом, часто получалось, что одни и те же события они помнят совершенно по-разному. У дорнийца складывалось даже впечатление, что это совсем разные случаи, но каждый раз оказывалось, что нет. Это было удивительно и непонятно. — Спасибо, — через какое-то время, когда рассказы иссякли, сказала Арья. — Я очень ценю то, что вы мне рассказали. И я стала лучше вас понимать, особенно тебя, Дин, — девушка как-то по особенному улыбнулась. — Спасибо еще раз. — Да мы всегда рады поболтать о прошлом, — хохотнул Дин. — Только так интересно получается. Почему ты в одних и тех же случаях помнишь одно, а я другое, Сэмми? — Потому, что мы с тобой всегда обращаем и обращали внимание на разные вещи, — пожал плечами тот. — Это же очевидно. Каждый помнит то, что для него значимо и важно. Ты одно, я другое. Все-таки, как бы мы с тобой близки не были, мы очень разные, слава богу. Представь, всю жизнь иметь рядом с собой кого-то кто идентичен тебе? Я бы свою копию убил через пару недель, максимум. — А ты, Дин, все-таки стал считывать именно мысли, — заметил Фабиан. — Этим вопросом я и задавался, когда ты его озвучивал. Притом, собирался сам спросить то же самое, буквально за несколько мгновений до тебя, значит, мысль была четкой и ты ее поймал. — Я этого даже не чувствую, — усмехнулся Дин. — Мне просто что-то настойчиво в голову приходит и все. И как мне регулировать подобные вещи? Я помню отповедь про то, что без спроса в голову не лезут. “Вообще-то, в том числе за эту отповедь, ты меня уже высек” — как можно громче постарался подумать Сэм, при этом не задействуя их связь, а наоборот, наглухо заблокировав ее. — Я не про сегодня, а про то время, когда тебя прочитал еще в Дорне, — ответил на Сэмову реплику Дин, не понимая, что снова ее прочитал, а не услышал. — А не важно, про сегодня или нет, — отмахнулся Фабиан, который тоже прекрасно слышал младшего. — Ты считал это из сэмовой головы, а не услышал ушами. Это так, между прочим. Арья, попробуй ты что-нибудь очень настойчиво подумать, не важно что, любопытно, Дин всех нас читает, или только Сэма и меня так легко, — сам же он сосредоточился и подумал о том, что младший так и остался некормленным, может он и не хочет есть, но вообще-то это делать нужно, особенно после их с Дином упражнений. Он точно знал, что не передает эту мысль, а именно просто тщательно и внятно продумывает ее. Арья же стала обдумывать, что ей хотелось бы тоже познакомиться с этой странной трехсотлетней Ровеной. Посмотреть, какая она, пообщаться. — Если Кас ее найдет, пообщаешься, — Дин сел и дотянулся до плошки с творогом, предназначенным для Сэма, взял ложку и принялся его кормить. — Только с ней нужно держать ухо востро. Уж больно хитрая и всегда ищет для себя выгоду. — Радиоприемник, — фыркнул Фабиан. — Дин, тебе опять придется работать со щитами. Только на сей раз не эмпатическими, а ментальными. Хорошо, что дар развивается, но, похоже, придется показывать тебе упражнения, а то так и будешь ходить и считывать все подряд. Полезно, конечно, но… Сам понимаешь. — Ты хочешь сказать, что если не заниматься, то я буду слышать все и всех? — Дин страдальчески заломил брови. Плошка была пуста и он отставил ее на поднос, а сам взял какую-то сладкую булочку и принялся по кусочку угощать Сэма и есть сам. — А можно заняться этим дома? — Я хочу сказать, что как минимум, Арью и Сэма будешь читать легче легкого. Притом, весь поток сознания, который у них в головах. Я сам прикрыться могу, наверное, это легко проверить, — ответил Фабиан, одновременно с этим тщательно закрывая свое сознание от проникновения и громко думая о том, что гость ушел, а Арья до сих пор одета. Ему было просто любопытно, сумеет ли Дин считать его под щитами, или все-таки это будет работать так, как и должно бы. — Ничего не слышу, — через некоторое время сказал Дин. — Ни мыслишки. — Ага, — протянул Фабиан, вздохнув. — Но то, что процесс мышления идет, слышишь? Такое как бы неразборчивое бу-бу-бу? Не знаю, как ты можешь это воспринимать, для меня оно примерно так звучит. — У меня больше похоже на работу шестеренок в часах, — подумав, ответил Дин. — Как некий механизм. — Ну, значит, проламывать щиты ты пока не можешь. Либо вообще, либо мои тебе не по зубам, — констатировал дорниец. — Сэм, я учил тебя прикрывать сознание, попробуй вспомнить эти навыки. Арья, тебя тоже учил, правда, давно очень, но вдруг вспомнишь, как это делается. Младший кивнул и сосредоточился. Ментальные щиты — это тот еще процесс, но принцип их создания был ясен и через какое-то время он, решив, что те удались достаточно крепкими, подумал о том, что если бы Дин вдруг с какого-то перепугу действительно переспал с Ровеной, он бы долго дулся, но в итоге все-таки простил бы его, хотя, на то, как супруг будет страдать от отката полюбовался бы с огромным удовольствием. — Да не собирался я с нею спать! — возмутился Дин. — Я просто тебя дразнил. Мне хватило отката с Арьей. И это были цветочки. А тут… — Черт! — пробурчал Сэм. — Ну-ка, а еще, — он снова сосредоточился на щите, укрепляя его и чуть меняя конструкцию, а следом принялся размышлять об устройстве того артефакта, который делал последним. — Ты не предусмотрел… Черт! Немного не разобрать, — Дин сощурился. — Защиту от таких даров, как у нашей команды и… Опять мимо. Что-то там о линиях артефакта. — Ага, это уже лучше, — кивнул Сэм и вновь занялся щитом, внося изменения, вслед за этим вспомнил свой первый полет на Нисе. Как это было умопомрачительно здорово и в то же время страшно. Какой драконище огромный и… Весь его. — Что-то про меня-дракона, но вот что… — Дин сосредоточился. — Не уловить. Но мой образ очень яркий, прямо горит. — Так и оставлю, — улыбнулся Сэм. — Это была очень эмоциональная мысль и очень громкая. Обычные, не столь яркие, уже не пробьются, видимо. Теперь с Арьей также попробуйте, — предложил он. Арья, как ни старалась, так и не смогла выстроить против Дина ни одного мало мальски хорошего ментального щита. Зато она вспомнила об обещании старшего показать и рассказать, как он смог слиться со своими зверями полностью. Тот кивнул и принялся объяснять, что ему это удалось сделать во время просмотра прошлых жизней. Да так хорошо получилось, что наставники боялись того, что он так зверем и останется. И только воспоминания о любимых людях вытащили его оттуда. — Можно сделать кое-что, — предложил Дин. — Поговорить о твоем страхе, а ведь ты не можешь соединиться с кицунэ или лисой из-за страха, под заклинанием. Это не так трудно, ты же сама видела в Черно-белом доме. Я тебя выслушаю, да и не только я. Мы все вместе можем найти решение. — Я должна подумать, — сказала девушка. — Это не решается за пару минут. — Ты больше, чем страхов о своем звере, боишься вытащить их наружу, — покивал Дин. — Ладно, когда созреешь, тогда и будем сеанс связи проводить. А пока иди сюда и ублажи меня ртом. О! Нет! Сделайте это вдвоем с Сэмом. И не забудьте, что у вас еще один супруг есть. — Да, господин, — Арья переместилась к Дину и во все глаза уставилась на Сэма. Она не понимала, как это можно сделать вдвоем. По очереди? Вместе? И точно знала, что промедление грозит им наказанием. Девушка сглотнула и потянулась губами к мужскому достоинству Дина. Сэм зашел с другого боку и сделал то же самое, в итоге они облизывали член старшего с двух сторон, периодически насаживаясь на него ртом, то один, то другая. Тут все дело было лишь в том, чтобы не мешать друг другу, а сотрудничать, уделяя равномерно внимание всем чувствительным местам. Заодно, так сказать, в параллель, Сэм на собственном примере показывал, как Дин откликается лучше всего, что именно ему больше нравится, специально обращая внимание Арьи на те или иные нюансы. В какой-то момент, он принял динов член полностью и довольно заурчал. — Только ты так пока с Дином не пробуй, — мысленно обратился он к супруге. — С Фабиана начни, он меньше, проще приспособиться и научиться. Сделав несколько движений головой, он выпустил член изо рта и облизал его от низа до самого верха, чуть подул на головку, дразнясь, потом уступил место девушке, сам лизнув мошонку и жалея, что не сможет добраться ниже. Арья принялась повторять движения Сэма, чувствуя, что ей самой это доставляет удовольствие. И возбуждает. Пояс давил на колечко и на основание игрушки и это было настолько сладко. Она поерзала и продолжила ублажать Дина. Дин же через какое-то время стал метаться по лежаку, постоянно подгоняя их, требуя взять глубже, жестче, приласкать яички и вход. Ему было настолько хорошо со своими супругами, что к разрядке он пришел достаточно быстро, после чего Сэм, урча, словно довольный котяра, вылизал начисто все его семя и сыто облизнулся. — Вкуснющий, — мурлыкнул младший и потерся носом о бедро супруга. — И кто тебе на вкус больше нравится? — спросил Фабиан, по-доброму усмехаясь. — Мне нравится когда вы оба трахаете меня, — ответил Сэм, быстро перемещаясь ко второму супругу. — И в рот, и не только. Идеально, когда ваш вкус и запах смешивается, — он поманил Арью к ним с Фабианом и улыбнулся. — Вот его можно попробовать заглотить целиком, — сказал он, проведя рукой по мужскому достоинству дорнийца. — Тоже не самый маленький на свете, но все-таки, не Дин в этом плане. Хочешь попробовать? Я могу объяснить как и даже попробовать это знание передать по связи, если получится. Девушка кивнула. Она пыталась сделать так с Дином, но для нее он был огромен. Арья поцеловала мужское достоинство Фабиана и провела по нему языком от мошонки до головки, повторяя то, что только что делал с Дином Сэм. Потом она обхватила головку губами и начала насаживаться. — Чуть не так, — приостановил ее Сэм. — Горло расслабь полностью. И угол лучше поменять, — он расположил ее правильно, заодно стараясь передать с помощью связи, что именно нужно делать. — И не торопись никуда. Фабиан достаточно терпелив, чтобы не дернуться, — добавил он, чуть сжав грудь супруги сквозь тонкую ткань платья. Потом руки его сместились ниже, задрали юбку и он погладил ее по внутренним сторонам бедер, по лобку, спрятанному под сталью пояса верности. Прижался к ягодицам, получая от прикосновений массу удовольствия, несмотря на то, что сам был в аналогичном устройстве. Фабиан действительно не дергался, предоставляя Арье возможность попробовать все сделать самой и не понуждая ее. Потом, когда она устанет, а это при отсутствии привычки обычно происходит довольно быстро, можно будет перестать себя сдерживать, воспользовавшись умелым ртом Сэма, но сейчас он проявлял прямо-таки чудеса терпения. Арья старалась следовать всем инструкциям, несмотря на то, что Сэм еще больше распалял ее. Его ласки приносили не только возбуждение, но и расслабляли, заставляя отвлечься и не думать постоянно о том, как и что требуется делать. Челюсти стали побаливать и девушка, последний раз опустившись почти до самого лобка, отстранилась, легонько дуя на головку. — Устала? — спросил Фабиан. — Да, — голос у Арьи был чуть охрипшим. — Немного тяжело, господин. — Поменяйтесь с Сэмом местами, — велел дорниец. — Можешь, если хочешь, и пальцы в него запустить, пока он мною займется. Только постарайся его до конца не доводить. Я хочу, чтобы он был возбужден. Девушка кивнула и переместилась на место Сэма, встав за его спиной. Она скинула платье и прижалась к нему грудью, руками обхватив супруга и лаская его живот и соски. Выкручивая колечки, она переместила одну руку к заднице партнера и провела пальцами по спине и располосованным ягодицам, особенно сильно по шрамам, отчего младший издал стон и выгнулся, одновременно принимая в рот член мужа. Фаб чуть придержал его, не давая поднять голову и кивнул Арье. — Давай, — мурлыкнул он. — Прикажи артефакту освободить его дырку. Арья представила, как игрушка внутри Сэма перетекает вперед и отверстие через некоторое время было свободно. Она вогнала туда сразу два пальца, помня о том, что для Сэма это только легкая разминка. Поглаживая и ощупывая его горячие стенки изнутри, девушка постоянно представляла, как она берет Сэма сама и жалела, что этого нельзя сделать сейчас. Младший подставлялся под ее руки и подчинялся Фабиану, руководящему его движениями головой. Расслабленно, наслаждаясь каждым мигом. Вообще безо всякого стеснения и ничуть не заботясь о том, насколько развратно это может выглядеть, с одной стороны, с другой, желая получить больше. Момент, когда дорниец излился, стал для него полнейшей неожиданностью, ему самому, чтобы тоже кончить нужно было еще немного, но Фабиан, зная это, остановил Арью. — Хочешь, чтобы он кончил под тобой? — спросил Фаб, глядя девушке в глаза. — Хочешь, чтобы он просил тебя дать ему это сделать? — Да, хочу, — ответила Арья. — Господин, — выделила она голосом. — Но мне же нельзя высказывать никаких желаний. — А ведь я задал прямой вопрос, на который ты должна была ответить, — улыбнулся Фабиан. — Притом, ответить честно. И, раз хочешь… Нет ничего невозможного. Дин, позволим Арье такое удовольствие? — Да я давно уже за нужным инвентарем сходил, — хихикнул Дин. — Как только она транслировать начала. Вы были так увлечены, что даже не заметили. — Тяжело быть телепатом, — фыркнул Фабиан, поглаживая тихонько постанывающего младшего. — Сэмми, помоги девушке облачиться в амуницию. Правда, Дин, пояс-то придется снять… — Там еще плаги были, — подал голос Сэм. — С ними женщине больше удовольствия. — Я все принес, — Дин передал комплект Сэму, а сам принялся снимать пояс с Арьи и вынимать игрушку. — Прошу, все готово. Младший аккуратно разобрал все ремешки, проверил насколько крепко закручены на штырьки плаги и показал все это хозяйство Арье. — Один во влагалище, второй — в анус, потом все это на тебе закрепить, и вот пара пультов. Один от того, что в тебе, второй от того, что будет во мне, — объяснил он. — Сама введешь, или помочь? — Помоги, — прошептала Арья, глядя на всю конструкцию огромными глазами. — Расслабься, я осторожно, и это — меньше той игрушки, с которой ты почти сутки. Больно вообще не будет, — он переместился за спину супруги и нагнув ее, лизнул раскрытый анус. Потом, воспользовавшись собственным секретом, аккуратно поместил в нее оба плага и выпрямил. — Ощущение нравится? — спросил он, застегивая ремешки, которые удерживали всю эту конструкцию. — Очень, — Арья попробовала пошевелиться. — А как пультами пользоваться покажешь? — Конечно, — кивнул Сэм и, взяв тот, что управлял игрушками в супруге, чуть сдвинул рычажок. — Больше вперед, вибрация сильнее, назад — слабее. А вот эти кнопки выдают разную частоту вибрации. Второй пульт точно так же действует, но пока не трогай его, лучше встань. Дин, поработаешь подпоркой для нашей возлюбленной? Дин кивнул и подошел к Арье. Он обнял ее со спины и притиснул к своей груди. Сэм же взял в рот член страпона, и сделал несколько движений. Точно зная, как вся эта штука устроена, он действовал так, чтобы ремешок задевал клитор, а игрушки внутри немного шевелились. — Двинь бедрами сама, — мысленно сказал он супруге. Арья послушалась и двинула бедрами вперед-назад. Ощущения были потрясающие. Мало того, что игрушки внутри вибрировали, а ремешки, натягиваясь и шевелясь, задевали колечко и клитор под ним, так еще и вид Сэма, сидящего перед ней на коленях, заводил неимоверно. Также, как и теплые руки Дина, не только поддерживающие, но и ласкающие ее. Девушка сделала круговое движение бедрами и судорожно вздохнула. — Двигайся, — подбодрил ее Фабиан. — Сейчас он весь для твоего удовольствия. Рот, попка. Весь. Трахни его. Арья застонала и стала двигать бедрами, наращивая темп. Но не так она сейчас хотела видеть Сэма. Перед глазами вставала его стройная спина и задница, украшенная татуировкой и шрамами. — Сэм, перевернись, — приказал Дин, услышав мысли Арьи. Младший покорно выпустил игрушку изо рта и встал в удобную для дальнейшего позу, подставляясь супруге, призывно и недвусмысленно предлагая взять его. — Посмотри, какой он хороший, — зашептал Дин на ухо Арье. — Как хочет, чтобы его взяли, как последнюю шлюшку. Как течет. Как жаждет твоего члена. Ты можешь трахать его и я даже разрешаю тебе кончить в этот раз. Только войди, — он протянул руку и направил страпон внутрь Сэма. — Двигайся, — приказал старший, когда игрушка вошла в отверстие. Арья задвигала бедрами сначала плавно и медленно, одновременно включая пульт и прибавляя вибрацию в своих игрушках. — Сожми свои ноги, — приказал Дин и втиснулся возбужденным членом между ее бедер, двигаясь и задавая темп всем. Диново тяжелое дыхание, трение, давление ремешков, вибрация игрушек, всхлипы и стоны Сэма и картина перед глазами заводили девушку до немыслимого уровня. Ей казалось, что то, что она испытывала вчера было просто разминкой ее организма перед основным действом. Она сама низко застонала и почувствовала приближение оргазма. Ее движения стали дерганнее и хаотичнее, но сильный и четкий ритм Дина не давал ей сорваться. — Шлепни Сэма по заднице, — посоветовал Фабиан. — Или можно еще косу на руку намотать, чтобы четче контролировать, как ты в него входишь. Прогни его под себя так, чтобы он не просто стонал, а вскрикивал на каждое твое движение. Так ты точно будешь знать, как ему приятнее всего. Арья так и сделала. Она шлепнула Сэма по располосованной заднице, специально проведя ногтями по рубцам, а потом намотала косу на руку, притягивая его к себе и выгибая в немыслимую позу. Так член страпона стал задевать простату сильнее и Сэм судорожно дернулся, издав уже не стон, а настоящий крик, а потом зашарил рукой перед собой, желая получить еще и Фабиана. Тот долго себя упрашивать не заставил, единым движением вбившись в открытый рот и подстроившись под задаваемый Дином ритм. Это было просто чудесно. Сэм был на седьмом небе от счастья и сходил с ума от удовольствия, отдаваясь супругам, позволяя им брать себя так, как им хочется и стараясь доставить максимум удовольствия, работая и языком, и сжимая мышцы ануса, чтобы движения Арьи доставляли наслаждение и ей тоже. Арья же чувствовала сейчас не просто удовольствие, не просто наслаждалась процессом. Она была частью семьи: любящей и любимой. Дарующей и берущей. Где-то всплыло воспоминание из детства, когда мама рассказывала сказки и притчи, что нельзя людям уподобляться Богам, иначе те взревнуют и нашлют на человека неприятности, но сейчас она себя так и ощущала. Богиней. Той, которую любят, которой поклоняются, которой наслаждаются. В таком состоянии сила, живущая в ней могла бы создавать сушу посреди океанов, выращивать на ней райские кущи и рождать жизнь. Энергии крутились вокруг, связываясь в прекрасную общую структуру. Вверх взлетел огненный смерч и наступила разрядка, разделенная между всеми. — Сэм, — позвал младшего Фабиан, несколько придя в себя. — М-м-м? — отозвался тот. — Освободи Арью от всей этой конструкции и вылижи начисто, — велел дорниец. Сэм повернулся к супруге и поцеловал в губы. — Позволишь? — спросил он, улыбаясь и ей, и Дину. — Конечно, — глубоко вздохнула Арья, обессиленно откидываясь на грудь Дина. — Спасибо. Сэм аккуратно расстегнул все ремешки, вынул из супруги игрушки и тщательно вылизал, на сей раз не дразнясь и не заводя, а именно что наводя чистоту. Смесь секрета супруги и спермы Дина на вкус были просто обалденными и было видно, что то, что он делает, ему откровенно в удовольствие. — Вернуть игрушку на место? — спросил он Дина. Тот кивнул, подтверждая и Сэм, опять воспользовавшись своим секретом, вернул Арье пробку. — Не больно? — спросил он с нежностью глядя на нее. — Нет, — девушка прислушалась к своим ощущениям. — Твой секрет же обезболивает? — Да, — кивнул Сэм. — Лень за смазкой ходить, а он, в общем-то ничем не хуже. — Ну, и как тебе? — спросил через некоторое время Фабиан, обращаясь к Арье. — Как больше нравится, брать или отдаваться? — Все, господин, — ответила Арья, отпущенная Дином и пытающаяся устоять на ногах. — И брать, и давать настолько потрясающе. Вот только я есть очень хочу. — Я бы тоже не отказался от сытного обеда и послеобеденного сна в каюте, — высказался Дин. — Барана бы сожрал. — Спорим, целого барана ты в человеческом виде не съешь? — подколол его дорниец. — Но сейчас что-нибудь придумаем с обедом. Судя по времени, у нашего кока все должно быть готово. Сэм, надень на себя что-нибудь, поможешь мне принести. Младший кивнул, пошел, разыскал шорты и они с Фабом отправились на камбуз, вернувшись оттуда с полными подносами разнообразной снеди. Горячее мясо, картофельное пюре, салат со свежими овощами, оливками, маслинами и брынзой, суп из курочки, сладкие пирожки, ну и, конечно, традиционный травяной чай. — Я как-то тоже проголодался, — заметил Сэм, вместе с Фабианом накрывая на стол. — Барана не осилю, а вот супчика и всего остального… Дин разрешил всем сесть за стол и есть самостоятельно, и они с Арьей набросились на еду, будто их не кормили пару суток. Они уплетали обед за обе щеки и старались подсунуть самые вкусные кусочки супругам, особенно Сэму, посчитав, что он затратил много сил, а после сытного обеда все завалились в каюте на постель и уснули в обнимку. Сложно было разобрать, где чьи руки и ноги, настолько они переплелись в один большой уютно сопящий клубок, даже во сне стремясь плотнее притиснуться друг к другу. Если бы кто-то посторонний зашел бы в их каюту, он с удивлением осознал бы, что дышат четверо спящих совершенно синхронно, да и сердца у них работают в унисон, так, будто это единый организм, а не четыре разных разумных. Вокруг кровати плыло разноцветное переливающееся марево стихийных оттенков, словно бы оберегая их, создавая максимум комфорта и способствуя наилучшему отдыху. Это было настолько замечательно, что проснувшись часа через три Сэм, вообще никуда не хотел двигаться. Его с одной стороны обнимал Дин, с другой к нему прижималась Арья, к которой, в свою очередь, прижался Фабиан закинув руку так, что обнимая ею девушку, доставал и до Сэма.