Золотой зверь Поразура

Было по-своему интересно наблюдать за работой моряков, которые не находились в его прямом подчинении. Они взаимодействовали как единый организм, верно и слаженно, никак не мешая работе друг друга. У них всё было так спокойно: никто никого не подначивал, не привязывал тросы к ногам, не выбрасывал за борт и даже не устраивал партейку в кости. Они действовали так отточено и верно, что довольно быстро наскучили Рибэру. Он надеялся, что перепалка с Чейзом немного приободрит его. Но шёлковая борода пришёл к выводу, что Бастиан просто слишком много времени проводит с детьми, потому очень сильно осторожничает. И в этом своём аргументе он был настолько уверен, что, как бы ни старался, золотой зверь не мог убедить его в обратном. Не зная, чем ещё себя занять, капитан королевского галеона хотел было заняться своим любимым делом на корабле: дойти до самого кончика бушприта и расправить руки, сродни крыльям. Чтобы брызги волн, которые разрезало на своём пути судно, падали освежающими каплями на лицо. Чтобы ветер лохматил волосы, что перья в полёте. И чтобы каждая встречная волна немного подымала нос корабля, давая полное ощущение взлёта на встречном ветру. Ах, если бы, всё было так просто. Бастиан совершенно не принял в расчёт, что сейчас находится не на плавно идущем по волнам галеоне, а на клипере, который мало того, что эти волны режет пополам, так ещё и постоянно маневрирует, как преступник, пытающийся сбежать от погони. Чейз шёл по морю, словно одержимый, набирая максимальную возможную скорость только для того, чтобы сделать резкий разворот и встретить волну бортом. — С кем ещё ты так походишь по морю, а, Бист? — кричал ему капитан Скиннер, стоящий у штурвала, голосом таким довольным, что блондин начинал всерьёз думать: Чейз искренне верит, что это весело. К сожалению, пару раз поцелованный встречной волной, так бесцеремонно сбитой с основного курса, и, соответственно, промокший до нитки Бастиан энтузиазма товарища никак не разделял. — В такой маслобойке? — уточнил он ради приличия и даже не был удивлён очень активному и положительному киванию со стороны Скиннера. — Больше ни с кем, дружище! И точно больше никогда… Чейз загоготал, что бабуины, ловко обманувшие прайд львов, и продолжил седлать волны. С одной стороны, Бастиан понимал, что основная цель дозора заключалась в проверке границ — а не в любовании местными красотами, потому ни у Скиннера, ни у членов его команды не было причин для медленного хода. Но право слово, они мчались так, будто за ними гнались гиллы. — Капитан! — крик вперёдсмотрящего привлёк внимание Чейза, но никак не помешал ему сделать очередной манёвр против идущей волны. — Дым в Логове контрабандистов! Это, наконец, заставило Скиннера надеть на лицо хоть немного серьёзности. В самом деле, прямо по курсу лежал остров, известный местным морякам как Логово контрабандистов — этакое злачное место в Ламарских водах для всех, кто находится по ту сторону закона. Пару десятилетий назад власти предприняли попытку срубить на корню движение контрабандистов и устроили ловушку на острове. Да, около полугода после этой большой облавы, никто не пересекал акваторию Поразура. Но былая популярность вернулась к острову довольно быстро, так называемые отбросы общества не поленились даже заново отстроить склады и базу, что укрывалась в сердце острова за густыми джунглями. С тех пор предпринимали ещё несколько попыток извести чёрных продажников — все неудачные. Бастиан был первым, кто предложил оставить их в покое. Не пытаться изничтожить. Но следить за траффиком и передвижениями, дабы контрабандисты не чувствовали себя слишком уж свободно. Мало кому известен факт, что именно с этого острова начались «братания золотого зверя с пиратами» — как это называет большой босс. Нравится она им или нет, но такая политика давала свои плоды. Они полностью избавились от работорговцев на своей территории, мало кто из других земель может похвастаться тем же достижением. — Опустить прямой парус! Идём против ветра! Даже странно. Контрабандисты всегда стараются попадать в один поток с торговыми караванами, чтобы не привлекать внимания. А торговцы начнут своё движение не раньше, чем через три месяца, когда закончатся горячие продажи. Кто мог устроить пожар на острове, что должен пустовать ещё очень долго? — Набрать скорость и взять курс на Логово! — что ж, если этот клипер может идти ещё быстрее, то Рибэр получит ответ на свой вопрос даже раньше, чем предполагает. — Лучше держись за что-нибудь, Бист! Предупреждение было ни к чему: блондин уже прилепил себя к перегородке у штурвала всеми возможными конечностями. Навязчивая мысль поселилась в его голове за секунду до того, как брызги очередной волны осыпали лицо — до чего же странное чувство дежавю.

Путь до острова занял не больше получаса — во всяком случае по ощущениям самого золотого зверя — они шли вдоль берега, пытаясь увидеть следы или хоть какие-то признаки жизни. Чейз делал всё согласно инструкциям: их дело дозор и проверка границ, никак не вступление в бой. Если без драки не обойтись, шёлковая борода вызовет подкрепление для противостояния пиратам. Разумеется, это при условии, что он не сделал этого в ту самую секунду, как вперёдсмотрящий увидел дым. Скиннер добросовестно выполняет свою работу, но Бастиан работает иначе. — Бист, ты что удумал? Рибэр снял свой камзол и аккуратно сложил его на одном из ящиков, что стояли на капитанском мостике. Теперь он остался только в белой, ничем ни примечательной рубашке, платке на шее, да в штанах и ботинках — всё мокрое, спасибо Чейзу. Золотой зверь не был уверен, что удивило капитана «Ра́пиды» больше: тот факт, что блондин вдруг раздевается, или то факт, что он прыгает за борт. — Бастиан! Светлая макушка вынырнула из воды в следующую же секунду. Богиня ему благоволит: да отсюда до берега рукой подать. — Я проверю, что там в центре острова! — крикнул морякам мужчина прежде, чем начать грести руками. — Продолжайте свой дозор, капитан Скиннер! Если у товарища и были вопросы к здравости ума главного моряка в Поразуре, он не стал их задавать. Мотнув головой и стукнувшись лбом о штурвал — Чейзу, действительно, стоило бы поберечь свою светлую голову — капитан направил клипер дальше вдоль берега, на поиски налетчиков. Бастиан, тем временем, доплыл до берега и первые несколько секунд он просто стоял на песке, утопая в стабильности и твёрдости поверхности под ногами. Твёрдости… насколько твердым может быть песок? Крик, полный агонии, пронзил заросли джунглей, вынудив птиц взлететь ввысь и кричать без продыху о том, что кто-то посмел прервать их отдых. Пожалуй, песочной терапией можно заняться и чуточку позже, когда клубы дыма не будут пытаться закрыть собой небесное светило. Чем дальше от берега уходил Бастиан, тем твёрже становилась земля под его ногами и тем более густыми заросли. Ещё каких-то пара метров вперёд и свет Солнца прекратит добираться до нижних ярусов джунглей, погружая их в сумерки. Но золотой зверь бывал здесь достаточно часто, чтобы знать какая тропа приведет его к лагерю в сердце острова. Огибая извивающиеся стволы деревьев и лианы, хаотично свисавшие откуда-то сверху, мужчина думал лишь о том, как бы хулиганистые обезьяны не сгинули ему чего на голову. Но любая тревога из-за обитателей острова ушла на нет, когда в нос золотого зверя ударил резкий запах крови. Запах металла, как если взять монетку и потереть её пальцами. Он немного затуманивал разум и будоражил инстинкт хищника внутри Бастиана. Но он же позволил ему безошибочно добраться до источника запаха. Из-под широких листьев низкорослых растений торчали только ноги. Движения где-то в районе живота создавали вороны, уже слетевшиеся на пиршество. Одна из птиц подняла голову — кусок мяса свисал с её клюва и сильно пах кровью — и моргнула на пришедшего незнакомца. Подбросив ошметки и проглотив их в один присест, ворон стал внимательно наблюдать за двуногим, что возвышался над их шведским столом. — Вы здесь недавно. — прошептал Рибэр, присев на корточки рядом с телом. — Но уже создали такое месиво. Ворон каркнул, будто польщенный похвалой, и продолжил трапезу, как ни в чем не бывало. Капитан хмыкнул неоднозначно, сдвинув листья, закрывающие лицо погибшего: татуировка на щеке говорила о его причастности к одной из пиратских шаек, что использовала это место в качестве укрытия. Должно быть, тот, от кого они бежали, настиг их и здесь. Даже как-то иронично, что ли. Краткий взор в сторону позволил блондину увидеть преинтереснейшую картину из следов. Одни крупные, но неумелые и кривые, могли принадлежать ныне почившему, ещё несколько более твёрдых направлялись в сторону лагеря –должно быть, сбежавшие. Но была ещё одна пара следов: значительно меньше тех, что оставили пираты. И утопали они не так глубоко в землю, значит, их хозяин многим легче тела, давно забытого в зарослях. И как же, кто-то такой миниатюрный мог представлять угрозу? Звук выстрела всполошил воронов на краткое мгновение. Недостаточно, чтобы они покинули злачное место, вовсе нет, но достаточно, чтобы они закричали недовольно и взмахнули крыльями. Похоже, Бастиан ещё не опоздал к основному веселью. Стоит поторопиться, если он хочет застать виновника этой резни. Деревья, так похожие одно на другое, сменялись со скоростью падающих звёзд. Торчащие из-под земли корни заставляли Рибэра прыгать чаще, чем ему того хотелось, но всякий раз он твёрдо приземлялся на лапы, крепкими когтями впиваясь в землю и оставляя в ней глубокие борозды. Лианы хлестали по морде и пару раз даже пытались оплести шею, но он разгрызал их до того, как эти неподвижные змеи успеют запутаться вокруг его груди. Где-то вдали начали проясняться очертания лагеря со смотровыми башнями и собранными из кусков шкур палатками. Металлический запах, идущий оттуда, был в разы сильнее, чем от одного несчастного трупа. Прежде, чем инстинкты выгонят его прямо на свет, в самый эпицентр событий, он хватается за ствол дерева и начинает карабкаться по нему. Бастиан останавливается на ветке, достаточно крепкой, что позволит ему остановиться и изучить обстановку. База контрабандистов никогда не была особо привлекательной в глазах Рибэра. Однако же, усыпанная трупами и исписанная мазками крови, она приобрела особое мертвецкое очарование. Блондин вполне может представить, что некромант планирует провести здесь обряд воскрешения своего идола: жертв ему будет предостаточно. — Убейте её, наконец! Так, кто-то ещё жив? И как он этого не заметил. Кучка пиратов, потрёпанных и испуганных, крутилась около полу заброшенной постройки, где обычно хранится сбытый товар. Вооруженные ножами и саблями стояли чуть ближе и выпячивали оружи вперед, будто надеялись, что это как-то поможет им избежать участи товарищей. В их сторону медленно, но уверенно шла… девушка. В тёмном камзоле с золотыми вставками, который был ей явно не по размеру и свисал, сродни балахону. На спине было изображено нечто, напоминавшее собой череп, причём человеческий. Местные пираты не носят такую символику: они не считают себя людьми, да и в полной мере не являются ими. В руках у этой девушки были парные мечи — оружие, которое Бастиан видит не так уж часто — испачканные пятнами крови, разной степени… свежести? Наверняка, там есть и кровь пирата, которого Рибэр нашел чуть раньше. Порывы ветра потревожили деревья: ветвь, на которой сидел золотой зверь, стала покачиваться, убедив его вернуться на землю. Но, прежде, чем начать свой спуск, Бастиан увидел, как развиваются на ветру волосы девушки с мечами. Волосы чёрные, словно у самой благородной вороной лошади. Капитан королевского галеона спрыгнул на землю, теперь уже ботинками вдавив упавшую листву в окровавленную землю. Он подошел максимально близко к лагерю, но пока не спешил покидать укрытия густых зарослей. По крайней мере, отсюда мужчина мог слышать их разговор. — Спрошу ещё раз. — голос девушки спокойный, но вызывал табун неприятных мурашек на спине. Потому что буквально из каждого слова сочилась холодная, всепоглощающая ярость. — Где Орма собирает других баронов? Орма. Бастиан знает это имя. Он слышал его однажды из уст девушки, чьи глаза были полны боли и не человеческой злости. Горстка из пяти выживших окружала налетчицу, опасаясь сделать даже один неверный шаг. Двое пиратов с разных концов окружения напали в один момент, вероятно, надеясь, застать врасплох. Зацепить хоть с одной из сторон. Роковой их ошибкой было не учесть тот факт, что в каждой руке у этой девушки есть меч. Алая полоса украсила грудь одного, зияющая алым рана разделила шею второго. Девушке пришлось развернуться, чтобы нанести второй удар. И этот краткий миг позволил Бастиану разглядеть её лицо. Оливковая кожа была на пару тонов светлее теперь, когда попадала под свет Солнца в самом разгаре дня — а не под кучу факелов, горящих на масле трёхдневной давности. Черты больше не казались такими резкими и острыми, в хорошем освещении они были куда мягче и… Рибэру надо срочно выбросить картинку плюшевого медвежонка из своей головы. Но это была она. Девушка с Кипящего острова. Джана Темпест. Которая за время краткого шока золотого зверя успела прикончить ещё двоих пиратов, что оставляло её один на один с… эй, а капитан знает этого пирата. Он старший помощник на шхуне, что стала появляться в водах Ламара меньше года назад. Кажется, они провозят на продажу рога и шкуры. — Где Орма собирает других баронов? Пират, что пятился по земле подальше от Джаны, стиснул зубы в ответ на очередную угрозу и меч у самых глаз. С разбитой губой и пятном крови где-то в районе плеча — пускай и не совсем ясно, это кровь от его раны или кого-то из товарищей — он стал озираться по сторонам. Каждая прошедшая секунда лишь сильнее натягивала нити напряжения, что разрезали собой воздух, и, вполне очевидно, действовала на нервы Темпест. — Отвечай на вопрос! Старпом перестал слушать примерно в тот момент, когда осознал: он остался совсем один в этом убитом лагере. Все его товарищи пали от руки этой фурии в обличии человеческой женщины, которая теперь грозилась отнять и его жизнь тоже. Он усмехнулся по-своему горько прежде, чем его лицо исказил звериный оскал. Бастиан уловил тот самый момент, когда пират принял своё решение — когда вместо глаз человеческих он увидел кошачьи. Сбитый с ног, но не сломленный духом пират выбил меч, направленный в его сторону, лапой с острыми когтями. Лицо его вытягивалось и покрывалось шерстью, грудь становилась шире. Старые, потёртые ботинки превратились в ошмётки кожи под напором острых когтей. Из-под ткани поношенного жилета начал вырастать хвост: рыжая шерсть с чёрными кольцами. На месте бакенбардов вырастала белая шерсть, вокруг носа — острые иглы чувствительных усов. Буквально секунды спустя на месте побитого пирата стоял огромный тигр. Одним из его слабых мест был живот и он тщательно скрывал его, прижимаясь к земле. Обращённый зверем разбойник пресёк попытку Джаны вернуть второй меч, буквально встав между ней и желанным оружием прежде, чем отбросить его в заросли. Один на один против крупного хищника, да ещё и наполовину обезоруженная — девушке оставалось только защищаться. — Теперь не такая смелая, а? — прорычал тигр низким, гортанным голосом, куда больше напоминающим рычание. Лишь раз ударив лапой по земле в качестве предупреждения, он начал нападать. Одного удара будет достаточно, чтобы сбить Темпест с ног, второй его атакой будет вцепиться в шею, чтобы прокусить её. И Бастиан наблюдал с замиранием сердца, как пиратка уворачивается от каждого нового выпада тигра, умудряясь при этом хоть раз, но резануть ему бок мечом. Но подобная дерзость стоила ей пропущенного удара по руке, который заставил её отпустить оружие и отступить назад. Тигр продолжал наступать, бросив презрительный взгляд на окровавленное лезвие, теперь лежащее в земле под его лапами. Одним прыжком он сбил девушку с ног, подняв клубы пыли, и, казалось, начал вдавливать её в землю всем своим весом. Что-то мелькнуло во взгляде золотого зверя, когда обращённый с рыком кинулся на Темпест. Рука дрогнула, когда он услышал краткий, рваный крик девушки: она подставила руку, чтобы защитить лицо от острых клыков. Но хищник не давал ей ни единого шанса на отдых. Расслабив пасть на какие-то пару сантиметров, но вновь сомкнул челюсти, глубже утопив клыки в её запястье. Солнечный зайчик настырно слепил Бастиану глаза. Когда он позволил себе на секунду отвести взор от развернувшегося боя, то увидел пистолет одного из убитых пиратов. Скулёж болезненный резанул слух. Обращённый оставил поверженную девушку и теперь хромал вокруг неё с поджатым меж лап хвостом. Он рычал утробно и рвано, но теперь не пытаясь навести ужас, а стараясь перетерпеть боль, несомненно нанесённую ударом ноги в самое нежное место. — Ты — труп… — процедил он едва слышно, сглатывая каждую вторую букву. Джана же успел повернуться на бок и теперь пыталась подняться с земли, но лишь с одной здоровой рукой это задание было довольно трудно выполнить. — Сдохни, маленькая су… Звук выстрела заставил тигра встать на месте. Он начал судорожно озираться по сторонам, выискивая солдата или охотника. Уши с белыми пятнами дёрнулись, когда со стороны зарослей раздался хруст веток. — Выходи! — обращённый пират бросил кроткий взгляд на девушку, убить которую ему сейчас кто-то мешает. Она продолжала лежать на земле, тяжело дыша и изредка стоная от боли, что, наверняка, пронизывала её руку, словно горячие иглы. Ухмылка была не так заметна на тигриной морде, но ясно читалась в глазах. Он облизнул испачканную кровью белую шерсть и прошёл мимо Джаны, навстречу неизвестному противнику. — Не бойся, я убью тебя быстро. Мне надо тут закончить с… — Оу, но я не боюсь. Золотой зверь наблюдал с упоением, как шерсть на загривке тигра становится дыбом. Как он начинает медленно пятиться назад, но замирает, что ослеплённая ярким светом косуля, когда видит кто именно выходит из укрытия теней. В сумерках зарослей разглядеть его было трудно, но леденящий душу блеск серых глаз не заметить было трудно. Мужчина шёл медленно, морщась недовольно от количества света, что за секунду озарило его лицо и ослепило на каких-то несколько секунд. Он шёл навстречу сжавшемся в комок тигру, не опуская направленного в его сторону дула пистолета. Тонкая нитка ещё поднималась в небо после прошлого выстрела, горючий запах пороха смешивался с кровью, что осталась на ручке пистолета, буквально сводя Бастиана с ума. Но, даже если обращённый заметил лёгкую дрожь в его руке или слабую шаткость походки, он не попытался превратить это в своё преимущество. Только продолжал смотреть на золотого зверя в покорном подчинении и благоговейном страхе. Он издавал редкие тихие звуки, что походили на бурление вскипевшего чайника. — Кажется, девушка задала тебе вопрос. — краем глаза Рибэр приметил, что Джана Темпест теперь следит и за ним. Вернее, пытается в те редкие моменты, что не закрывает глаза в надежде переждать новую волну боли и не издать ни звука. Редкие капли крови окропляют землю у её груди, куда больше стекает по её руке и пачкает рубашку. Но, если постараться, под громоздким тёмным камзолом можно скрыть эту рану практически полностью. — Ты так и не ответил на него. Тень страха омрачила взор обращённого пирата, но исчезла довольно быстро, сменившись упрямым, но наигранным невежеством. — Я не зн… — Твой капитан вечно лижет хвосты великим мира сего. Не корми меня легендами о том, что он не привязался к кому-то из баронов, лишь бы попасть на эту встречу. — Бастиан не был уверен, что в данном обличии это возможно, но он увидел как нервно сглотнул хищник прежде, чем осторожно развернуть лапу в сторону зарослей. — Итак? Обращённый пират смотрел на него что котёнок, умоляя просто застрелить. Но Рибэр только размял плечи и по-птичьи наклонил голову прежде, чем щёлкнуть предохранитель. — На ничейной земле. — простонал он побеждённо, прижав к голове уши и оскалившись так, будто его заставили целиком проглотить лимон. — Как только запоют цикады. — Хорошо. — кивнул капитан, одарив тигра добродушной улыбкой. — Теперь беги. Хищник моргнул на него раз, два, до конца не осознав, что именно он услышал. Он так и стоял бы, словно вросший корнями в землю дуб, если бы мужчина не махнул дулом пистолета в сторону джунглей. Тигр проследил за взором Бастиана осторожно и боязливо прежде, чем вздрогнув всем телом, не рванул подальше от этого места. Довольный таким исходом Рибэр опустил оружие и, наконец, повернулся к пиратке. Девушке следует отдать должное: она почти поднялась на ноги за то время, что капитан игрался с хищной кошкой. — Зачем отпустил его? — голос хриплый. Должно быть, ей больнее, чем кажется на первый взгляд. Мужчина пока не пытается ей помочь, отчетливо представляя, как его ударят по руке и смерят таким убийственным и ненавидящим взглядом, который он не смоет, даже если весь вечер проваляется в ванной. — Если мои расчёты верны, в той стороне его могут встретить дозорные. К тому же… — золотой зверь собрал оба меча, теперь испачканных не только в крови, но и пыли, и протянул их сидящей на земле пиратке. Рукоятками вперёд. — У меня не то чтобы есть пули и порох. В доказательство своим словам мужчина потряс теперь бесполезный пистолет прежде, чем бросить его на землю и пнуть подальше — так, на всякий случай. Он даже не заметил, когда Джана забрала свои мечи и теперь, уперевшись одним из них о землю, поднималась на ноги. Стоило пиратке встать во весь рост, держа укушенную руку ближе к телу, она начала изучать взглядом странного человека. — Почему помог мне? — признаться, Бастиан ожидал услышать в её голосе злость или раздражение, да хотя бы намёк на презрение. Но был приятно удивлён, что тон её был полон искреннего человеческого интереса. — Ну не мог же я позволить ему убить вас, капитан Темпест. Ой-ей, с этим Рибэр поторопился… За мгновение ока взор девушки стал твёрже и, как будто бы, чище. Дымка, причинённая серьёзной раной, ушла на второй план, уступив место подозрительности и почти животной готовности защищаться. Золотой зверь мог только вздохнуть, когда заметил, как Джана покрепче перехватывает меч здоровой рукой. — Ты знаешь, кто я такая? Обычно, мужчина легко и быстро придумывает весьма правдоподобные легенды в оправдание всем своим словам и поступкам. Но что-то в её глазах — зелёных, словно пара драгоценных хризолитов — превращало его лисьи мозги в кашу. — Видел объявление о вашем розыске. — так, Бастиан, ты явно можешь лучше! По крайней мере, он не сболтнул, что смотрел на это объявление несколько недель подряд, просыпаясь по утрам и меняя ночную сорочку на рубашку с кителем. — И должен заметить, что работа художника оставляет желать лучшего. В жизни вы в тысячу раз прекраснее. Бастиан Рибэр, немедленно прикуси язык! От внутреннего самобичевания его спасла только реакция самой Джаны. Недоумение и смущение так забавно смешались на её лице, заметно оттенив любую подозрительность в его сторону. Мужчина мог поклясться, что приметил румянец на её шее, но это вполне могла быть и кровь. В смысле, настоящая. В смысле… от ранений. Несколько секунд потребовалось девушке, чтобы прийти к выводу, что перед ней стоит самый обычный сумасшедший. Это было видно по её снисходительному взгляду. — Так ты охотишься за моей головой? — в хриплом голосе собеседницы золотой зверь услышал смирение. Но это точно была не готовность сложить оружие и сдаться ему, скорее… осознание, что он не стал бы помогать ей просто по доброте души — и это было в корне неверно! — Обижаете, капитан, разве я похож на наёмника? — золотой зверь указал на всего себя: на ухоженную, безо всяких шрамов, кожу, на аккуратно уложенные — возможно, не очень, после плавания, волосы, на чистую одежду. Он поздно понял, что без дорогого камзола, оставленного на борту клипера, походил скорее на обычного портового рабочего. И за самоуверенность свою получил вопросительный изгиб изящной брови и краткое «а-ха» в ответ. — Прошу простить мои манеры, я совсем запамятовал. Позвольте представиться, Бастиан Рибэр. Капитан галеона «Сансолай» к вашим услугам. Золотой зверь выставил вперёд правую ногу и, приложив ладонь к сердцу, немного согнул левую ногу, сняв при этом несуществующую шляпу и бросив взгляд в сторону пиратки. На какие-то доли секунды, но её лицо озарила улыбка или скорее… усмешка от таких отшлифованных манер, которые, вероятно, девушка наблюдает не так уж часто. Тем более со стороны мужчин. Капитан мог бы посчитать это своей маленькой победой, но всякое чувство триумфа оборвали выстрелы. Выстрелы, идущие со стороны берега, куда убежал обращённый тигр. — Дозорные… — это был ужасающий шёпот, словно бы на пиратку вылили ведро ледяной воды. Когда Джана вновь встретилась с ним взглядом, он увидел презрение в её зелёных глазах. — Ты лишь тянул время! Темпест исчезла в джунглях задолго до того, как Бастиан успел опровергнуть её слова. Ей точно следует бегать в таком состоянии? Откуда у неё вообще силы, если всего несколько минут назад она едва могла встать на ноги? Всё-таки, организм человека в экстренных ситуациях ещё слабо изучен и… Так, стоп. А почему она убежала в сторону дозорных, а не от них?

***

А всё-таки, Чейз успел вызвать подкрепление задолго до того, как Бастиан сиганул за борт. Как иначе объяснить кучу вооружённых солдат на береговой линии он не знает. И эти солдаты притесняли пиратов — очевидно, моряков Джаны — не только на земле, но и на судне. Несколько хищных птиц совершали налёты на команду пиратского галеона, то выбивая оружие из рук налётчиков, то прямо пытаюсь выколоть им глаза. Самым угрожающим среди них был кондор с огненным оперением — в котором Рибэр безоговорочно узнал командующего небесной стражи — гигантская птица, способная с лёгкостью унести человека. Этим и занимался Эмиль. Просто хватал ничего не подозревающих на корабле людей и выбрасывал их в воду, как можно дальше от суши. Пираты на земле справлялись немного лучше и не уступали в напоре не только людям Эмиля, но и Чейзу с товарищами. Тот факт, что Джана Темпест уже разложила вокруг себя пятерых солдат в отключке отказывался укладываться в голове Бастиана как приемлемый. Люди не могут так сражаться в её состоянии. С другой стороны… — Бист! — Эмиль заметил его во время очередного круга почёта над пиратским судном. Он выбросил пирата за борт прежде, чем подлетел чуть ближе. — Не хочешь присоединиться к веселью? Рибэр и хотел бы, но… а) у него не было оружия, б) он не хотел превращаться ради заварушки с пиратами, в) он, действительно, не хочет вступать в бой против Джаны Темпест. По всем этим причинам — в основном, конечно же, по первой — он только покачал головой в ответ на предложение товарища. — Вы отлично справляетесь и без… — Бист, берегись! Суть этого предупреждения дошла до мужчины только тогда, когда он ощутил холодный металл у своей шеи. Да кто смог подкрасться к нему так- — Ещё шаг и я перережу ему глотку. — о, он знает этот голос. — Дайте нам уйти с острова, если не хотите вывозить его труп. Все затихли на поле боя. И Чейз и Эмиль смотрели на развернувшуюся сцену с плохо скрываемым шоком, но не потому, что золотого зверя поймали, а потому — что он ничего с этим не делает! Потерянное недоумение ясно читалось не только в широко открытом рту шёлковой бороды, но и в птичьих чертах Эмиля, который так и завис в воздухе с пиратом в крепкой хваткой своих когтей. Признаться честно, Бастиан был уверен, что моряки Джаны воспользуются состоянием дозорных. Все поголовно стояли, как статуи в логове Медузы и тупо моргали на происходящую ситуацию — если и есть идеальный момент для контрнаступления, то он был сейчас. Но нет. Все, как один, пираты сложили оружие, даже не пытались зацепить дозорных и вернуть себе преимущество в бою. Они смотрели на своего капитана с довольными, победоносными ухмылками и лишь изредка бросали на птиц в небе грязные взгляды. — Считаю до пяти. — Рибэру точно не померещилась дрожь в руке, что удерживала меч у его горла. — Один. Рука, пожертвованная в бою с тигром, продолжала кровоточить и довольно сильно, но мужчина стоял к ней он очень близко. Он больше, чем уверен, что издали, да закрытая тяжелым камзолом, правая рука девушки выглядела нормально. Она должна бы заламывать ему руки за спиной, чтобы не сбежал, но Темпест явно не доставало сил. Дабы не вызывать лишних подозрений он сам спрятал руки за спину, чем вызвал ничего не понимающий, пускай и очень краткий, взор со стороны девушки. В левой руке, не потрёпанной тигриной челюстью, сил было явно больше, но и те крохи быстро покидали девушку. При всей её браваде, лезвие едва касалось шеи Бастиана и даже очень медленно начинало опускаться к его плечам. Рибэру пришлось немного подвинуть шею, чтобы расстояние между угрозой его жизни и его кожей не было так заметно. — Четыре. А терпению эту девушку никто не учил, да? Да и чего эти… милые и исполнительные товарищи озябли до такой степени, что и слова вымолвить не могут! Надо бы как-то ускорить весь этот процесс. — Бастиан! — крикнули товарищи в унисон и ринулись было вперёд, но, будто бы опомнившись, только подняли руки и сложили крылья. — Ладно, хорошо, убедила. Мы уходим. Джана тогда покосилась в сторону своего пленника: веки распахнулись в изумлении от увиденной картины. Бастиан зажмурил глаза и скорчил болезненную гримасу, но решающим фактором стало не это — а кровь, что текла тонкой струйкой из уголка его рта. И пускай прикусить языком было поспешным решением, оно оказалось очень эффективным. Но, чёрт возьми, как же неприятно! Команда Скиннера медленно вернулась на корабль. Подчинённые Эмиля присоединились к ним: кто в облике птицы, сидящей на рее, кто в человечьем стоял на борту клипера. Сам Эмиль смотрел недобро, ой как недобро в сторону Бастиана, которого уводят на пиратское судно. Дабы тревогу товарища хоть немного развеять, Рибэр подмигнул ему прежде, чем его пихнули вперёд по трапу. — Капитан Скиннер, курс на Поразур! — кондор расправил крылья и на мгновение завис над клеткой с тигром, что таилась в трюме. — Нужно доставить пленника в ответственные руки! Золотой зверь наблюдал недолго, как чайный клипер отчаливает от Логова контрабандистов в сопровождении небесной стражи. Но наблюдение его скоро прервал кто-то из пиратов, решивший стукнуть мужчину по голове, чтобы подогнать. — Давай живее, не то шкуру спу- — Полегче, Итан, он безоружен. — пират явно опешил от подобного замечания, но виновато потупил глаза перед капитаном. — Привяжите его к мачте и пускай сидит тихо. Джана Темпест оставила его в руках своих товарищей и те послушно выполнили приказ, даже не обыскали перед тем, как потуже затянуть канаты на его запястьях. По крайней мере, его усадили на пол, а не заставили стоять невесть сколько времени — в этом даже есть плюсы. Пока парочка мужланов скручивала ему руки, Рибэр наблюдал за капитаном Темпест: она отдала какие-то указания пиратам с лицом печальным и раздражённым одновременно прежде, чем удалилась в капитанскую каюту, закрыв за собой дверь. Так, ну это совсем неправильно, а как же её раны? Тигриный укус — это не какая-то царапина, что затянется сама собой через ночку другую. Почему она не вызвала лекаря? — Ты что за птица? — новый голос. Девичий. Принадлежал, как ни странно, девушке с длинными огненно-рыжими волосами, которая взирала на него сверху вниз, мягко говоря, с презрением. Грубо говоря, как на последнюю крысу в канализационных туннелях. — Простите, что? Девица закатила на него свои глаза с очень тяжёлыми веками — тёмная тушь, конечно, позволяла выделить светлый цвет радужки, но всё же была в явном переизбытке на светлой коже — и подкатила бочку поближе к мачте. Забравшись на неё, девушка закинула ногу на ногу и теперь глядела на пленного свысока — в прямом смысле этого слова. — Те ребята явно труханули, когда поняли, что Джана не шутит. — Бастиан старался, очень старался смотреть этой девице в лицо. Но задача была довольно трудной, хотя бы потому, что прямо перед его глазами светили голыми ногами — да, в высоких сапогах, но довольно коротких шортах и порванных колготках. — Вояки не пекутся так о простых гражданах, а значит, ты — аристократ. Ритмично покачивая ногой, что маленький ребёнок, пиратка — ну совсем ненавязчиво — рассматривала нож в своих руках, изредка подбрасывая и хватая его в воздухе. Она подставляла оружие лучам Солнца, играясь с отражениями и солнечными зайчиками, иногда наводя их на лицо Рибэра и тихо хихикая. Вдоволь наигравшись с Солнцем — что в глазах Бастиана было чистой воды богохульством, если кому-то вдруг интересно — девушка наклонилась поближе. Приложив ладонь к своей щеке и предоставив мужчине взор на слабо завязанную рубашку с очень глубокой линией декольте. Даже кожаный корсет не спасал ситуацию — вообще-то, он её только ухудшал! Даже интересно, предметы гардероба, что так модно и органично смотрелись на Альме, на этой девушке смотрелись, мягко говоря, вульгарно. Грубо говоря… в словарном запасе золотого зверя нет слов, чтобы описать внешний вид этой девицы в грубой форме. — Ну расскажи мне, кто ты? — спросила рыжая пиратка, наклонив голову и закусив губу. Чего она пытается добиться таким поведением, во имя Богин? — Граф? Герцог? О, а может… — Кэсси, чем ты тут занимаешься? — и ещё один новый голос. На сей раз мужской. — Надеюсь, не докучаешь нашему пленному? Хозяин голоса был очень высоким. Если угол и перспектива не изменяют Бастиану, он вполне может быть одного роста с Кэйлом, а штурман золотого зверя — поистине гигант среди людей. За одним лишь замечанием, что на теле этого мужчины было больше массы: не мышечной, а… жировой. Он был почти таким же широким, как бочка, на которой сидела рыжая девушка. Кажется, вновь пришедший собеседник назвал её Кэсси. — Он явно важная шишка в этих местах. — Кэсси цокнула языком, смерив Бастиана уничтожающим взглядом. — А я таким не доверяю. — Не совсем то, что я спросил, верно, Кэсси? — продолжал мужчина понукающим тоном, а золотой зверь не мог отвести взора от его усов-щёткой, которые двигались почти также активно, как и рот пирата. — Я не говорю, что ему нужно доверять. Я говорю, что его следует оставить в покое, как велел капитан. — Но… — к великому ужасу блондина, Кэсси выглядела так, будто в любой момент может заплакать. Она была так обижена запретом подразнить его? — Давай, девочка. — пират похлопал её по плечу и рыжая бестия послушно спрыгнула с бочки. — Раз у тебя есть время докучать ему, пойди помоги парням развязать воробьиные узлы. Я помню, что ты хорошо справляешься с канатами. В последний раз одарив незнакомца испепеляющим взглядом, девушка зашагала прочь. Куда-то в направлении носа корабля, где несколько юнцов и впрямь пытались разобраться с тросами. Так это был не просто язвительный предлог, чтобы спровадить её отсюда? — Ты уж не серчай. — заговорил мужчина голосом тёплым, словно огонь, потрескивающий в камине холодными вечерами, и присел рядом с большой бочкой. В отличие от Кэсси он смотрел на Бастиана не сверху вниз, а глаза в глаза. — Касс — хорошая девушка, просто… — Недоверчивая. — ловко вклинился капитан королевского галеона, с удовольствием отметив, как на лице пирата расцветает такая забавная двойная улыбка: одна обычная улыбка, вторая — линия усов, что полностью повторяла изгибы губ. По счастливой — ну ил не очень — случайности в окружении золотого зверя было много мужчин с растительностью на лице. Потому он довольно быстро понимал, когда за бородой или усами ухаживают, как следует, а когда бросают всё на самотёк. — У вас очень хорошие усы, господин. Щётка или… моржовые, верно? Комплимент вполне искренний вызвал ещё одну улыбку на лице его нового собеседника. Улыбку, после превратившуюся в недолгий, но громогласный смех. — Да, что-то вроде того. Бастиан сощурился едва заметно, позволил себе осмотреть мужчину чуть более внимательно. Густые усы, такие же густые брови и волосы, покрывающие почти всю его голову, кроме разве что, некоторых участков на лбу — довольно тёмные, как испачканный в золе угол, с седыми вкраплениями возраста. Если бы Рибэру предложили угадать, то… этот человек должен быть немногим старше Агирре. Вокруг его глаз было множество морщинок, но далеко не все они появились впоследствии почтенных лет. Большая их часть была мимической — такие маленькие, порой едва заметные, складки и неровности на коже, которые появляются от искренней улыбки и радости. У него очень добрые глаза. Особенно, для человека его рода деятельности. — Видишь что-то интересное? — было даже странно. Мужчина давно заметил, что его изучают, но никак этому не препятствовал. Он терпеливо дожидался, пока Бастиан закончит свой чудаковатый анализ прежде, чем вывел его из транса мыслей. В другой ситуации, блондина уже давно попросили бы перестать таращиться. — Прошу меня простить, но вы… — золотой зверь на миг запнулся, не будучи уверенным, как бы так озвучить свою мыслю, чтобы не оскорбить столь любезного собеседника и не отпугнуть его. — Весьма нетипичны для пирата, господин. — Олаф. — и вот так просто называет своё имя? Да что этот человек вообще забыл на пиратском судне. — Господин Олаф. Меня зовут Бастиан, очень рад знакомству. — капитан королевского галеона протянул бы ему свою руку, но та была перевязана. Весьма неумелым, хоть и тугим узлом, если кому-то интересно мнение Бастиана. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что на расстояние двух метров нет пиратов, Рибэр наклонился ближе к своему собеседнику и прошептал. — Моргните дважды, если Вас тоже взяли в плен. Олаф моргнул, а после — когда смысл услышанного, наконец, осел в его голове — вновь громко засмеялся. Смех этого мужчины довольно заразителен. Право слово, не будь золотой зверь сейчас привязан и, фактически, пленён, он бы засмеялся вместе с ним. — Нет, я здесь по доброй воле. — замотал головой добродушный пират. Подумав с секунду, он обвёл взглядом всё судно и добавил: — Почитай, больше тридцати лет я хожу под этими парусами. Но в ваши воды мы пришли… по важному делу. Уйдём, как покончим с ним. — С новым бароном Ормой? — Бастиан очень сильно рисковал, вот так бросаясь именами. Но, кажется, его новый знакомый не придал особого значения познаниям блондина. — Да, с ним. — впервые за короткую беседу голос Олафа был таким нерадостным. Серым и серьёзным. В глазах, в которых ещё секунду назад горела жизнь, теперь тлела искра угасающего уголька. Должно быть, слухи в той таверне, были правдивы. Также, как и догадки Агирре. Орма убил капитана Таркейна и стал новым бароном Лонгвэйла, но вот не задача… разве кодекс не обязывает пиратов принять нового барона? Разве не должны они принять поражение своего капитана — бывшего — и отпустить его, как героя? Разве имеют они права искать победителя, желая возмездия? Неужели, горечь от утраты Таркейна настолько застилает им взор? Никогда нельзя вычитать фактор человеческих эмоций, разумеется, но как-то всё это не складно в голове Бастиана. Если они убьют нового барона в отместку за своего капитана, разве против них не повернуться остальные бароны? Разве не подвергнут гонениям и охоте за нарушение кодекса? Джана не похожа на человека, который вот так подставит команду в угоду собственных эмоций. А вообще-то, точно. Джана Темпест всё ещё ранена! — Господин Олаф. — Рибэр звал его мягко и кратко, как ягнёнка, боясь тревожить мужчину в момент болезненных воспоминаний. — Я понимаю, что мои слова для вас ничего не значат, но всё же: не могли бы вы проведать своего капитана? — Повтори-ка. — данное предложение удивило даже больше, чем ожидал блондин. — На вашем месте, я бы проведал вашего капитана. — продолжил Бастиан, как ни в чём не бывало, хотя руки и чесались развязать этот воробьиный узел и заглянуть в каюту самостоятельно. — Я видел её только что. С чего бы… — Господин Олаф. — если сквозь его слова прорезался рык, то Рибэр отказывается осознавать этот факт. Даже если его дальнейшие слова покажутся угрозой, он отказывается держать их в себе. — Пожалуйста, проведайте своего капитана. Олаф тогда посмотрел на него, казалось, впервые за время без призмы дружелюбия и дурачества. Смотрел долго и с полной серьёзностью, что, наверняка, отражалась в глазах Бастиана. Он кинул быстрый и — Рибэру вполне могло показаться — недовольный взор на закрытую дверь капитанской каюты прежде, чем подняться на ноги и зашагать к капитанскому мостику. Золотой зверь позволил себе выдохнуть, когда увидел, как крупный силуэт исчезает в дверях. Выдохнул и тут же подавился воздухом, потому что в следующую секунду дверь открылась с таким грохотом, что её легко можно было спутать с раскатом грома. Из капитанской каюты буквально вылетел разъярённый Олаф. Встав у перегородки, он провёл ладонью по своему лицу и вдохнул так, что даже привязанный к мачте Бастиан видел, как раздуваются его ноздри. Усатый мужчина начал обводить взглядом всю свою команду, пока не встретился взглядом со своим недавним собеседником. — Раны зашивать умеешь? Никогда прежде золотой зверь не был так разочарован в своей правоте. — Так точно! Не обращая ровным счетом никакого внимания на поражённых товарищей вокруг, Олаф направился к связанному пленнику. Выудив нож со своего пояса, мужчина начал перерезать верёвки на руках и вокруг торса Бастиана. — Слышь, Олаф, ты чё удумал? — недовольные, даже взбешённые крики принадлежали кому-то из членов команды. — Он же наш пленник! Разделавшись с верёвками, Олаф чуть ли не за шкирку поднял Рибэра на ноги, дабы не дожидаться, пока он сделает это сам. Пирату надо отдать должное: он всё же дал блондину несколько секунд, чтобы прийти в себя после такого грубого и жёсткого отношения, а сам же обратился к команде судна. — Никто из вас ни в жизнь не держал в руках иглу. А пока вы будете спорить, у кого руки трясутся меньше. — Олаф безо всяких церемоний растолкал молодых людей, что попытались преградить ему путь. И Бастиана он тащил за собой, как послушного щенка. — Джана умрёт от потери крови. И тогда я спрошу со всех и каждого из вас! На такой ноте крупный мужчина дотащил его прямо до закрытой двери в капитанскую каюту. После такой словесной взбучки никто не осмелился встать между ним и раненым капитаном, но чей-то осторожный, боязливый шёпот всё же пронёс ветер. — Ты уверен, что ему можно доверять? — У него столько же шансов убить капитана, как и у нас. — ворчал кто-то себе под нос. — Если не больше! — Да кто знает, что у него на уме! Право слово, Бастиан уже сам готов вдолбить в головы этих людей, что… — Да отцепитесь вы от парня. — голос спокойный и хриплый, но не из-за крика, а просто по своей природе, принадлежал штурману. Юной девушке с коротко стриженными волосами, как у пикси, и какими-то пустыми, чуть впалыми глазами. — Присосались, как семидыры. Еще немного и он передумает нам помогать. Рибэр воспользовался общим шоком, чтобы, наконец, попасть в капитанскую каюту. Да, огибая даже Олафа. Он сделал всего несколько шагов вглубь и понял, что о смерти от кровопотери его новый знакомый никак не шутил. Алые лужицы были размазаны неровными шагами и тянулись до самой постели, где, тяжело дыша и изо всех сил сдавливая рану куском какой-то ткани, сидела Джана Темпест. Громоздкий камзол был брошен где-то на стуле в дальнем углу, рукав некогда белой рубашки покрасился в красный практически полностью. Простынь и одеяло тоже были испорчены кровавыми пятнами, но это не шло ни в какое сравнение с рукой капитана пиратов. Рваные раны от тигриных клыков оставляли желать лучшего — мерзавец явно смаковал каждую секунду, что держал девушку в своей хватке. — Олаф, говорю тебе, я в по… — капитан пиратского судана подняла голову, чтобы поговорить со своим товарищем. Но была явно шокирована, увидев перед собой пленника. — Как ты сюда попал? — Я привёл. — сказал, как отрезал Олаф, пройдя вперёд и поставив стул рядом с кроватью. Он кивнул Бастиану присесть, а сам ушел к шкафам у противоположной стены. — Сидишь смирно и получаешь лечение, ясно? — Не нужно говорить со мной, как с маленьким ребёнком. — ответила Джана в той же манере, вероятно, надеясь, раззадорить Олафа, чтобы тот позабыл о своей затее. — Ну, взрослый бы не стал скрывать такую рану. — вклинился Рибэр, не подумав. Совершенно не подумав. За что получил от девушки напротив очень не добрый взор и был вынужден поднять руки. — Просто к слову. Тумба с небольшой коробкой на ней была с грохотом поставлена между Бастианом и Джайой. Быстрый взор за спину дал блондину понять, что Олаф перевернул весь шкаф, чтобы найти эту коробку. — Это все, что у нас есть. — усатый пират буквально содрал маленький замок, который удерживал крышку и коробку вместе. — Если тебе нужно что-то ещё, говори, я найду. Это были инструменты лекаря. Какая удача, что на пиратском судне есть нечто похожее. Не целая комната с травами и настойками, как у Кагана, конечно, но тоже сгодится. Бастиан доставал предметы один за другим и, если честно, не мог нарадоваться их содержимому. — Это хорошо. — здесь есть спирт и даже изогнутая игла. Будет ли он достаточно удачлив, чтобы… да, нити для наложения швов тут тоже есть. — Это очень хорошо. А есть ром? — Ром? — просьбой чудаковатого пленника Олаф был явно озадачен, но заваливать вопросами не стал. — Сейчас будет. И с этими словами крупный мужчина удалился из капитанской каюты. Краем уха можно было слышать, как по ту сторону двери он велит другим морякам не мешать и даже не думать ломиться внутрь. Рибэр же, времени тратить не желая — этого ценного ресурса у него и так мало — протёр руки и иглы спиртом, разложил всё содержимое коробки на тумбу. — Так, думаю, вам стоит прилечь. — оторвав кусок тряпки, он сложил его втрое и смочил спиртовым раствором. — Капитан Темпест? Джана смотрела на него невидящим взором, как загнанный в угол зверь. Если принимать во внимание всю строгость и бескомпромиссность Олафа, то, вероятно, именно так она себя и ощущала. Но Бастиан соврёт, если скажет, что не согласен с действиями нового знакомого. Были ли они резкими? Да. Были ли они необходимы? Определённо, да. — Джана. — девушка моргнула лишь раз, скорее невольно откликнувшись на звучание своего имени. Но зеленые глаза прояснились немного, когда пират поняла, кто к ней обращается. — Я хочу помочь. И то ли, голос его был убедительным, то ли Рибэр был просто, как и всегда, очень очарователен и харизматичен. Возможно, боль стала невыносимой для этой девушки с духом воина, но она не стала бороться с ним. Только скривилась немного, когда опустила взор на испачканную простынь. Бастиан стянул окровавленный край — к счастью, матрас под ним не успел пропитаться алым — и сдвинул его подальше к стене. С тяжелым вздохом Темпест легла на спину и послушно вытянула руку. Приняв сие за знак одобрения, мужчина стал оттирать оливковую кожу. К счастью, кровотечение уже не было таким бешеным и можно было видеть края раны довольно отчетливо. Бастиан ещё раз смочил руки в спиртовом растворе прежде, чем принялся прочищать следы от когтей. Он очень старался быть осторожным, не давить слишком сильно и грубо, как когда-то в детстве Никки, что пыталась стереть грязь с его лица. Но, несмотря на все свои старания, золотой зверь вынудил девушку в постели пару раз зашипеть от боли: он проходил слишком близко к ранам и они начинали щипать. — Прошу прощения. — Почему ты не сбежал? — Что? Вопрос Джаны показался ему столь же неожиданным, как упавший на голову манго. Он решил было, что ему померещилось. Послышалось, быть может, спиртовой раствор был крепче, чем капитан королевского галеона предполагал изначально. Но подняв голову от обезображенной руки, он встретился в парой хризолитов: взглядом терпким и выискивающим, который искренне пытался понять его мотивы. — Ты знал, что я ранена. Знал, что не смогу удержать тебя. Да, черт возьми, ты практически нёс меня на корабль! — так она заметила. А Бастиан был уверен в своей скрытности. Она была так слаба, что еле стояла на ногах и да, мужчина удерживал её вес на своих плечах, пока они поднимались по трапу на борт. — Почему ты это сделал? — Ну, если бы я сбежал, вас бы взяли в плен. — капитан переживал, что его слова заденут девушку. Мало кто признается, что был близок к поражению. А люди их ремесла, как за долги годы выяснил золотой зверь, в гордости своей не уступают правителям. Потому он был приятно удивлен, когда Джана лишь хмыкнула задумчиво, с его замечанием, как будто бы, соглашаясь. — Тогда вы не смогли бы закончить то, зачем пришли, верно? — Да. — протянула она задумчиво, вновь встретившись взглядом с мужчиной. — Верно. — Нашёл ром! Лично Бастиан подпрыгнул от грохота двери и громогласного голоса. Капитан пиратов же осталась лежать неподвижно, она даже не торопилась отводить от блондина взгляд, чтобы посмотреть на Олафа, который загнал её в такое положение. И сделал правильно, на самом-то деле. Девушка немного повернула голову, чтобы увидеть запыхавшегося друга: должно быть, он весь галеон оббежал, пока нашел новую, не открытую, никем не питую бутылку рома. Стоять. — Как раз вовремя, господин Олаф, благодарю. — Рибэр принял бутылку из рук пирата и поставил её на тумбу перед собой. Еще раз взглянув на раны девушки, он начал вытягивать нить нужной длины с катушки. — Зачем тебе ром, если здесь есть спирт? С ответом мужчина явно не спешил. Отрезав нужную длину нити и продев её в изогнутую иглу, он еще раз, на всякий случай, осмотрел рану прежде, чем завязать на конце узел. В последний момент он взял бутылку и сорвал с неё пробку прямо зубами, тут же скривившись и мотнув головой — решение поспешное и не самое умное с его стороны. Со снисходительной улыбкой он протянул бутылку Джане. — Советую выпить немного. — девушка посмотрела на Олафа, что принялся вытирать пол. Крупный мужчина добыл где-то тряпку с ведром и теперь просто наводил порядок в каюте. Бастиан, тревогу ощутив прямо в воздухе, решил пояснить. — Будет больно. Голос Рибэра редко приобретает такие горькие ноты. Он, правда, жалел о том, что его дальнейшие действия причинят этой девушки боль. Но он также понимал, что, если не сделать этого сейчас, потом будет только хуже. И, вероятно, все эти эмоции ясно считывались с его лица, потому что в следующую секунду капитан пиратов забрала бутылку из его рук. Она сделала один, второй, третий уверенный глоток перед тем, как протянуть ром обратно. — Можете закрыть глаза. Джана вовсе отвернулась, прижавшись щекой к подушке и зажмурилась так сильно, как только могла. Бастиан ощущал, как дрожит её правая рука, лежащая на тумбе, и сделал глубокий медленный вдох и такой же плавный выдох. — Я начинаю. — возможно, это было лишним, но мужчина дождался осторожного кивка со стороны девушки прежде, чем приготовить делать первый стяжок. — Скажите, если будет слишком больно. Сделаем перерыв. Когда игла проткнула её кожу первый раз, капитан Темпест вздрогнула, но голоса не подала. Когда Бастиан приступил к третьему стяжку, то заметил, как девушка сжимает покрывало дрожащей рукой. Когда он дошёл до более глубокой части раны, услышал, как она кратко всхлипнула, но только сильнее прижала щёку к подушке. Ни раз она не попросила его остановиться, ни разу не пожаловалась на боль. Но что-то неприятно сдавливало сердце мужчины всякий раз, как из её груди вырывался тихий болезненный стон, как она чуть сильнее сжимала покрывала, и как закусывала губу, стараясь не давать волю собственному голосу. Он невольно вспоминал первую лихорадку близняшек. Никки была занята в столице в тот день. Она сорвалась домой сразу же, как получила известия о болезни дочерей, но даже так дорога заняла у неё больше часа. Бастиан помнит, как горящие жаром девочки лежали в постели, укрытые до самых щёк и с мокрыми платками на голове. Как жалобно спрашивали, когда приедет мама, а Бастиан только и мог, что обещать им её скорый приезд. Лекари явились по первому зову, но твердили в один голос, что пик лихорадки нужно лишь переждать, потом будет проще. Рибэр помнит, как чуть не придушил первого лекаря, который дал ему этот совет. Он успокоился — и поверил — только, когда тоже самое ему сказал Каган. Но, в отличие от всех остальных, сразу же после осмотра он занял себя приготовлением чая, который поможет немного сбить жар. Очередной всхлип заставил золотого зверя вернуться в реальность. Сейчас совсем не время придаваться воспоминаниям! Джану прошибал пот, капли стекали по её вискам и исчезали на шее. Она медленно и тяжело дышала, пока в уголках плотно зажатых глаз застыли слёзы, которым она упрямо не давала волю. Бастиан завязал узелок на первой, теперь защитой и обеззараженной ране. Осталась ещё одна: она была немного меньше и не такой глубокой. Но прежде, чем приступить к ней, мужчина нащупал в кармане штанов платок. Где-то в коробке он видел небольшую палку — богине известно, зачем она лежит среди лекарских инструментов, но сейчас она очень на руку. Обмотав палку своим платком, мужчина осторожно обратился к разбойнице. — Джана. — девушка вновь отозвалась на звучание своего имени, скорее рефлекторно. Она открыла глаза и посмотрела на мужчины, не поднимая головы с подушки. Блондин с тревогой отметил, что стеклянная дымка вернулась в её взгляд. Он протянул ей палку в платке. — Зажмите это зубами. Капитан пиратов послушно открыла рот и в следующую же секунду стиснула зубы. Продолжай она в том же духе, точно прокусила бы язык. Но теперь, когда она не могла плотно сжимать губы, болезненные стоны были слышны куда более отчетливо. — Мы почти закончили. — заверил её блондин заботливым голосом и продолжил работу. Стежок за стежком, уверенными и быстрыми движениями Бастиан зашивал след от когтя, в голове своей проклиная обращенного тигра. Если Эмиль ещё не вышиб ему все мозги, Рибэр будет первым, кто сделает это. И он нисколько об этом не пожалеет. Где-то на половине работы, мужчина с ужасом отметил, что его пациентка совсем затихла. Остановившись на доли секунды, он протянул ладонь к её лицу — дышит. Просто потеряла сознание. Что ж, так даже лучше… наверное. Разобрав свой импровизированный инструмент-помощник в надежде, что тот больше не пригодится, Бастиан вернула палочку в коробку, а свой платок — обратно в карман. Рукавом рубашки он стёр дорожки пота со лба девушки и пару слезинок, что предательски скатились по щекам. Он заправил за ухо чёрные волосы, с изумлением отметив: наощупь они даже приятнее, чем шёлк. В самом деле, самая благородная вороная лошадь. — Так, Бастиан, соберись. — прошептал он команду самому себе и продолжил работу. Где-то в углу Олаф не сводил взгляда с происходящего. Признаться честно, он тоже на мгновение позабыл, как дышать, когда понял, что не слышит Джану. Но их чудаковатый пленник, кажется, за всем следит. Брови крупного пирата невольно поползли вверх, когда блондин стал вытирать лицо девушки и поправлять её волосы. Но также быстро, как поползли ввысь, они вернулись на привычное место. А за плотно сжатыми кулаками скрывалась добродушная улыбка. — Вот и всё. — это был второй раз, что Рибэр вздохнул с того момента, как Темпест потеряла сознание. Во всяком случае, это определенно так ощущалось. Ещё раз обработав уже зашитые раны, он начал перематывать руку бинтом. — Господин Олаф, вы еще здесь? — Да. — мужчина поднялся с табурета, буквально опрокинув тот. — Будьте любезны, откройте окна. — Бастиан кивнул в сторону окровавленных смятых простыней. — Очень спёртый запах. Олаф, правда, не смог сдержать довольной усмешки. Но просьбу пленника выполнил без пререканий прежде, чем подойти к постели. В сознание Джана так и не пришла, но её дыхание заметно выровнялось, даже слёзы перестали течь из глаз. На месте окровавленной руки теперь была аккуратная, но плотная повязка. — Как она? — спросил он осторожно, не желая тревожить Рибэра, до ужаса сосредоточенного на своём задании. — Думаю, будет в порядке. — отчеканил он уверенно, сложив оставшиеся инструменты обратно в коробку. — Меняйте повязку каждый день, увидите хоть какие-то намёки на заражение, тут же обработайте рану. Хотя, ничего подобного произойти не должно, я всё обеззаразил и… — Парень, выдохни. — Олаф положил руку ему на плечо и осторожно, несильно потряс. Блондин послушно выдохнул: рвано, с явной дрожью в каждом движении. Он потер переносицу и поднял усталый взор на усатого мужчину. — Спасибо тебе. — Да, не за что. — пожал плечами Бастиан прежде, чем встряхнуть головой и посмотреть на доброго собеседника с довольной улыбкой. — Полагаю, пора мне возвращаться к мачте? Олаф посмотрел на него, посмотрел на Джану и, похлопав чудаковатого пленника по спине, встал на ноги. Медленными шагами он направился к двери. — Вот уж нет, сиди тут. А с этими… — усатый мужчина кивнул по ту сторону двери, где, наверняка, вся команда с ума сходит в неведении. — Я разберусь. Дверь открылась с тихим скрипом и осторожно закрылась за Олафом. Капитан королевского галеона мог слышать гомон и крики снаружи, но всех их заглушил командный и громогласный пират, который велел заткнуть рты и вернуться к своим делам. И не трогать Джану, пока она сама не выйдет. Блондин усмехнулся: а этот человек похож на Кэйла не только ростом. Признаться, конечности его затекли за всё это время в одной позе. Бастиан буквально сполз на пол и сел у постели, вытянув ноги. Мужчина повернулся к спящей пиратке — теперь уже мирно спящей — и улыбнулся, когда она, сродни маленькому ребенку, притянула руки к груди, будто обнимала не существующую игрушку. Но улыбка быстро сменилась хмуростью бровей, когда острый слух различил шипение: стоило ей попытаться притянуть правую руку, стало больно. Рибэр стянул шарф со своей шеи и принялся за работу.

***

С окончания этой маленькой операции прошло чуть меньше часа, если верить ходу Солнца. А Бастиан уже слышит, как капитан Темпест приходит в себя. — Доброе утро, Джана. — улыбнулся ей мужчина, как только пират открыла глаза. Она изогнула бровь в немом изумлении и повернулась в сторону окна, где, также, как и сам золотой зверь, прекрасно видела Солнце высоко в небе. — И всё равно, доброе утро. — Ты очень странный. — протянула она задумчиво, окинув лицо пленника задумчивым взором. — Не могу тебя понять. — Мне следовало бы обидеться на такие слова. — кривит нос Рибэр, словно бы ему предложили съесть плод лимона прямо с дерева. — Но я уже сбился со счета, сколько раз я их слышал. — Это не плохо. — замечает девушка, медленно приподнимаясь на кровати. — Просто непривычно. — Это радует. — Джана замирает на мгновение, когда понимает, что её рука не только перевязана бинтом, но и зафиксирована шарфом. — Это на всякий случай. Можете снять его сегодня вечером, если рука не будет сильно беспокоить. — Ясно. — и будто бы нити, всё это время держащие её в сидячем положении, обрываются, капитан пиратов падает обратно на кровать. Чёрные волосы расстилаются по подушке, обрамляя голову девушки, сродни короне. — Так и сделаю. Она кажется такой умиротворенной сейчас, но Бастиан съедает любопытство. — Знаете, я бы не поднял вас на смех, даже если бы закричали. — ну правда, её терпение было просто не здоровым. Любой нормальный человек уже давно бы завопил о том, что ему больно и попросил остановиться. — Почему вы так долго терпели? — Если бы мои ребята услышали, что я кричу, то ворвались бы сюда и свернули тебе шею. — дьявольский огонёк появляется в глазах-хризолитах. — Не благодари. — А-ха, ну так и быть. Не буду. Темпест цокнула языком, но никак больше своего недовольства не показала. Повернувшись назад, Бастиан увидел, что она снова закрыла глаза. Что ж, после недавних событий, она явно заслужила отдых. — Где тебя смогут подобрать? — Простите? — Джана так и не открыла глаза и даже не повернулась в его сторону. Девушка легла на левый бок и прижала ноги к груди. — На каком острове тебя высадить, чтобы твои потом нашли? А его плен заканчивается куда быстрее, чем Бастиан мог предположить. Остров, остров. Мужчина поднялся на ноги и выглянул в окно, чтобы понять, где они вообще находятся: море по левую сторону, море по правую. Что бы, что бы… а, вот этот риф прямо под судном ему вполне знаком. Кивнув собственным мыслям, Рибэр подошел к большому столу, где, кажется, он видел карту. И в самом деле, карта акватории Ламара во всём своем величии. Правда, немного… неполная: половины островов нет, у второй половины, дай Богиня, правильно написаны названия. Ориентироваться по ней, конечно, можно, но что за неумёха её делал? — Где-то через четверть часа мы будем проходить мимо острова. — блондин пару раз постучал по тому месту, где располагался безымянный кусок земли. — Если можете, оставьте меня там. — Хорошо. — Джана так и не смотрела на него. — Передай координаты штурману. Ирме. С ней проблем возникнуть не должно, но, если вдруг кто начнет выступать… — Я попрошу господина Олафа усмирить бунт. — Бастиан услышал «позови меня», что осталось не озвученным. Однако, надеялся, что девушка поймёт его скрытый намек на то, что тревожить капитана в ближайшее время никто не станет. — Да, можешь сделать и так. Это определенно точно можно записать в список маленьких побед и достижений золотого зверя за последние дни. Рибэр вновь обратил своё внимание на раскрытую карту: часть островов была перечёркнута жирным крестом, часть обведена знаками вопроса, в некоторых участках на месте моря острова были начерчены в ручную и также перечёркнуты. Точно, она ведь искала место, где Орма будет собирать других баронов. Бастиан видит нужный остров, который назвал им тигр, и видит перо с чернильницей совсем рядом — какая удача! — Погоди. — Джана, наконец, поднимает голову, когда слышит его удаляющиеся шаги. Блондин встает на месте, держит руку на дверной ручки, но не спешит её открывать. — Спасибо. А вот и достижение номер два. — К Вашим услугам, капитан Темпест. — отвечает он уважительно, склонив голову. — Поправляйтесь.

***

Золотого зверя оставили на ближайшем острове без лишних споров. По правде говоря, у него сложилось стойкое ощущение, что пираты были только рады избавиться от странного человека, которого из капитан решила взять в плен. Но не то чтобы он намерен обижаться на них за такое отношение. Бастиан дождался, пока пиратский галеон уйдет достаточно далеко, чтобы расправить крылья и взять курс на столицу Земель Солнца. Из офиса Райдера он отправил несколько писем. Одно домой, в котором сказал, что с ним всё в порядке и что он вернётся через пару дней, когда решит одно важное дело. Второе — Чейзу, в котором он поблагодарил товарища за отличное плавание и велел не переживать за его безопасность. Третье — Эмилю, с очень навязчивой просьбой устроить обращенному тигру допрос с пристрастием. Со всеми пристрастиями, на которые только способна изощренная фантазия Эмиля. И ещё одно: официальный запрос в архив на имя «Орма». Разобравшись со всеми бумажными делами, капитан галеона «Сансолай» направился в место, которое обычно посещает не чаще одного раза в месяц. Да вообще-то, не чаще, чем четыре раза в год. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер — и Бастиан готов их предпринять! Натти была явно поражена столь скорому визиту золотого зверя, но никак не препятствовала его пожеланию увидеть заключенного. Рибэр был уверен почти наверняка, что в такое время, его учитель будет спать. Потому в камеру он зашёл, едва ли не выбив дверь и объявив громогласно: — Агиррэ! У меня к тебе дело жизни и смерти!