Изумрудная верность

Прогулка с Маркусом прошла ни шатко ни валко, несмотря на одно знаменательное событие и странное её окончание. Вроде бы должна была я чувствовать к мужчине что-то… какое-то напряжение или типа того. Мозгом понимала, что должна, после открывшихся новостей, после понимания, кого вместо меня Маркус видит, после всего этого. Однако рядом с мужчиной я ощущала себя так же, как и раньше. Может быть даже легче, чем раньше. Мне было… приятно рядом с ним, что уж там. Он говорил со мной, словно ничего не произошло. Для Маркуса-то, наверное, и вовсе ничего не поменялось: это я тут была огорошена новостями о собственной «прошлой жизни», а для вампира эта информация давно была частью мира. Чем-то, что он понял, принял, переварил… и вывалил на меня, выходит. Короче, я слегка осторожничала, несмотря на неизменившееся отношение Маркуса. Вампир рассказывал про Вольтерру и её жителей, — наша очередная экскурсия проходила в музее живописи, закрытом на ночь, — и о том, что последние оставили после себя. Многих художников и скульпторов Маркус знал лично, так что рассказы о предметах искусства перемежались с жизненными байками и историями, которые когда-то были городскими легендами, а теперь уже и вовсе потерялись на страницах истории. Я задавала мало вопросов, да и слушала Маркуса вполуха. Признаться честно, я всё время пыталась понять, почему это я не ощущаю никакого беспокойства; все мои опасения, когда я встретилась с Маркусом, остались исключительно в моей голове. Мозг понимал, что мне надо, — жизненно необходимо! — бояться вампира рядом, и не только потому, что он может высосать меня до последней капельки крови. Но при этом сердце, — если вы верите, что этим органом можно думать, — желудок и поясничный нерв так не считали. Душа разошлась с разумом? И почему это, спрашивается? Где причина-то? Когда я только-только собиралась на встречу с Маркусом и шла к нему, нервозность была при мне. Но стоило мне мужчину увидеть, как я будто приняла мощную таблетку седативного. Расслабило так, что я даже улыбаться начала. Впору было думать о каком-нибудь постороннем влиянии на одну не очень опытную ведьму — вдруг в Вольтерре есть кто-то с силами, подобными способностям Джаспера? Ну или можно пониже взять: вдруг в Вольтерре есть какая-нибудь ведьма, у которой силёнок банально больше, чем у меня? В любом случае, гадать можно было до бесконечности. Я сделала пометку в голове, что товарищ Маркус у нас такой же скользкий змейс, как товарищ Аро и не-товарищ Кайус, и на том успокоилась. Оказалось очень сложно поддерживать внутреннюю оборону, когда против человека рядом настроен исключительно твой мозг. До Маркуса меня вёл Феликс; он же забирал меня от вампира, когда в окнах музея небо начало светлеть, а наша «прогулка» закончилась. Но до этого… Мне удалось убедить Маркуса открыть окно, чтобы я хоть немного посмотрела на небо. Вампир выглядел недовольным, но в такой маленькой просьбе отказать не смог — я всё же была маленьким, хрупким человечком, которому требовалось хотя бы напоминание о свободе. Что вот она, рядом — только руки протяни. Где-то я читала, что даже такая пытка была. Давали человеку ощущение, что свобода вот-вот наступит, что нужно ещё немного, ещё потерпеть, ещё чуточку… каждый раз чаяния страждущего, естественно, обламывались. Но за каждым подобным провалом следовала новая порция надежды на то, что «вот сейчас, вот совсем рядышком, ещё чуть-чуть!..» Я не обольщалась по этому поводу: мне в Вольтерре, судя по всему, куковать и куковать. Хорошо ещё, что менталка у меня была крепкая, усиленная рунами и не самым прикольным жизненным опытом, так что заточение я переносила… как-то. Счёт на оплату психолога Вольтури послать, что ли? Я всё ещё не собиралась обращаться, пока у меня в голове тараканы устраивают застолья и пиршества. Что мне, с этими незапланированными жителями черепушки вечность куковать, что ли? Ну или сколько мне там Сама отмерит. Так что небом я просто наслаждалась. Впитывала его цвета, то, насколько далёким и высоким оно выглядит. Как окрашиваются рассветом облака. Как они двигаются по рыжеющему из-за подбирающегося утреннего солнца… — Нам пора идти, — сказал Маркус, когда первые солнечные лучи выбрались из-за горизонта. — Campanula… — Можно ещё секунду? Пожалуйста. Он кивнул и, ни слова больше не говоря, отошёл. Я прикрыла глаза и тяжело вздохнула: когда Маркус от меня отдалился, вернулось раздражение и нервное возбуждение. Неуютно передёрнувшись, я опёрлась локтями о подоконник, — в здании они были высокими, на уровне моего пупка, — и выглянула на улицу. Моё внимание привлёк блеск справа. Серебристый… Повернувшись, я с удивлением увидела тонкую серебряную цепочку с крошечным кулоном, сделаным, казалось, самими эльфами — настолько тонкой была работа. Повесить её на высоте двух этажей обычный человек не мог. Да и я знала, чья это цепочка, она ведь была одним из украшений в наборе нашей «волшебной» команды. Элис! Я высунулась из окна и кое-как дотянулась до цепочки. До последнего мне не верилось, что украшение окажется настоящим, однако серебро легло в мою ладонь едва ощутимым, но очень реальным весом. Потрогав кулончик-четырёхлистник, я почувствовала, как горло у меня сдавило спазмом. Эльф, мой эльф! Эльф Санты, принёсший мне благую весть: всё, что со мной происходит, я переживаю не в одиночестве. Бри была не права. Насчёт Элис она ошибалась! И, хотя я знала это раньше, кулон в руках принёс мне такое невероятное облегчение, что я едва не села там, где стояла. Сжав украшение в кулаке, я на деревянных ногах поковыляла к Маркусу. Картины на стенах наконец обрели краски в моём восприятии, изображения больше не казались пустой мазнёй. Да и вообще, мир внезапно словно вдохнул и наполнился жизнью. Я шла по деревянному паркету старого музея, слыша, как стучат мои каблуки, однако тяжёлое буханье сердца перекрывало все остальные звуки. Даже когда меня окликнул Маркус, я поначалу не обратила на него внимания — ни на одного из правителей Вольтерры, ни на Феликса, что должен был меня доставить обратно в темноту и холод катакомб. Окольными путями, так же, как мы шли в этот музей… — Campanula, что тебя так восхитило? — с улыбкой спросил Маркус. — Сила искусства? Сердце у меня стукнуло и рухнуло в низ живота. Костеря себя на все лады, я пыталась придумать, куда бы мне деть подвеску и цепочку. Да так, чтобы глазастый вампир ничего не заметил! Так ничего и не придумав, я, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица, протянула кулак с зажатым украшением Маркусу. Отпускать кулон не хотелось до слёз, но что поделать?.. что поделать? Что я могла вообще сделать? Маркус, — паскуда! — сохраняя всю ту же приветливую улыбку, нежно мне кивнул. Вроде как, отдавай, Белка, свои орешки. Ух-х-х, в глаз бы тебе дать, да только смысла нет. Ещё сломаю руку об вампирью рожу, как канонная героиня этой серии романов. Сжав зубы, я расслабила кулак. Цепочка медленно отлепилась от моей кожи и упала на подставленную ладонь вампира. А дальше произошло то, чего я, признаться, не ожидала: Маркус взвизгнул по-девчоночьи и в следующий миг оказался на другом конце комнаты. Руку, которой коснулось украшение, он прижимал к себе; лицо вампира было перекошено то ли от боли, то ли от страха. Ну не от возбуждения точно. Феликс меня кстати удивил: на произошедшее он никак не отреагировал. А ведь мог бы мне, к примеру, голову свернуть — я ведь его господина травмировала… непонятно, правда, чем. Я наклонилась, чтобы поднять цепочку, при этом всё ещё не понимая, что произошло. И вот тут-то Феликс меня опередил: оказавшись рядом со мной, он в мгновение ока подобрал украшение и так же быстро, — но недостаточно быстро, так, чтобы я это смогла увидеть, — убрал серебряный кулончик в карман. — Вс-с-стретимся позж-ше, Campanula, — прошептал-прошипел Маркус, пытаясь выразить лицом что-то кроме боли и злости; получалось плохо, из-за чего гримаса вампира выглядела просто отвратительно. — Прошу меня… простить за… Недоговорив, он дёрнул щекой и исчез из моего поля зрения — ушёл, видимо. Я перевела взгляд на Феликса, однако мой охранник-нянька ничего объяснять мне не собирался. Он протянул мне руку, помогая подняться с колена, и молча повёл за собой, не отпуская мою ладонь. На робкие взгляды Феликс только головой мотнул — ну точно ничего мне говорить не собирался. И цепочку не вернул… м-м-м… Как я уже упоминала, обратно в апартаменты вампир провёл меня опять же обходными путями. Феликс мог замереть посреди коридора катакомб Вольтерры, прислушиваясь к чему-то, а потом резко свернуть в сторону. И вихляли мы так значительно дольше, чем должны быть просто идти до моей комнаты. — Скорее всего, Господин скоро тебя увезёт отсюда, — сказал Феликс, когда довёл меня до апартаментов и уже собирался оставить меня в одиночестве. — Готовься к этому. — Что мне, вещи паковать? — огрызнулась я. — То есть, извини. Я тут сама как мебель. Ни права голоса, ни права распоряжаться собой. Вампира это совсем не смутило. Равнодушно пожав плечами, он бросил, что женщины на протяжении всей истории Европы были чем-то вроде мебели, после чего совершенно спокойно развернулся и ушёл. Я даже сказать ничего не успела, так меня возмутило это высказывание! — У мужланов нет прав! — прошипела я в ответ больше из какой-то детской мести, которая вообще ничего не изменит. — Вот соберу ковен из вампирш-феминисток… — Удачи! — глухо раздалось из-за двери в значительном отдалении от моей комнаты. — Всё равно ничего не выйдет! Плюнув на этого… этого… нет, у меня решительно нет слов для описания этого… в общем, этого! Плюнув на него, я развернулась было к кровати, и сразу же чуть не заорала: на покрывале сидела Бри. Да нельзя ж так пугать! — Я ненадолго, вёльва, — услышала я мужской голос; если бы Бри при этом не шевелила губами, то я бы ни за что не подумала, что звук идёт из её рта. — Будь осторожна, не нравится мне происходящее. Тучи сгущаются. — И поэтому надо как можно быстрее вывести Бри, — кивнула я. Судя по тому, как скривилось девичье личико, Локи говорил совсем не о том. Ну а я о том: — Бри здесь связывает меня по рукам и ногам, — сказала я, виновато этими самыми руками и разводя, словно извиняясь перед богом. — Каждое действие приходится творить с оглядкой на неё. К тому же я не знаю, сможешь ли ты её полностью скрыть за собой… — Ты сомневаешься в моих силах? Бри рухнула на кровать, словно девчонке выстрелили в лоб, и тело отбросило назад отдачей. Вместо Таннер на покрывале остался сидеть Локи — злой, с нехорошо горящими синими радужками и таким оскалом, который явно говорил о моей глупости. Подобное спрашивать, да у бога… Он задал очень опасный вопрос, на самом деле. И я понятия не имела, что мне на него отвечать. Скажу «да» — и что тогда? Получу от Локи по шапке? Если не выразиться более грубо. Типа, сомневаюсь в его силах — а значит не уважаю и всё в этом духе. Как, интересно, на подобное пренебрежение отреагирует тёмный бог скандов? Скажу «нет» — и тогда проблема останется нерешённой, что тоже очень и очень невесело. Если закрывать глаза на то, что происходит, лучше от этого не станет ни в моменте, ни в перспективе. Мне нужно было вывести Бри из Вольтерры, кровь из носу как нужно! Ну а если в процессе один тёмный бог решит пересчитать ведьме-неудачнице её косточки… М-м-м-ма, не хочу! Ещё и больно наверняка будет! — Да, сомневаюсь, — убито сказала я, повесив голову от собственной смелости, граничащей с тупостью. — Ты не прошёл сюда достаточно, чтобы менять мир по щелчку пальцев. У тебя всего одна жрица и я, причём себя я даже не знаю, как классифицировать. Благотворительница? Бог смотрел на меня пару секунд, после чего громко расхохотался. Если бы Локи слышал кто-то помимо меня, то точно были бы проблемы. А что это ты, Колокольчик, за мужиков водишь к себе в апартаменты? Господин Маркус не велел! Да и вообще, как ты, Колокольчик, умудрилась мужика-то привести? Неужто… через слив? Задумавшись над картинкой того, как Локи, словно Каспер, пропихивается в слив ванной, — и при этом плюётся от отвращения, потому что вряд ли тут трубы недавно чистили, — я упустила момент, когда бог прекратил смеяться. К счастью, Трикстер дождался, пока я вернусь в реальность. Подманив меня к себе, Локи широко ухмыльнулся. Когда же я села рядом с богом, Трикстер неожиданно захватил мою голову между плечом и предплечьем, и начал мне жёстко ерошить волосы. Да так только мальчишки друг с другом поступают! Я взвизгнула, но без огонька — помнила о Феликсе, дежурящем где-то рядом с дверьми. Когда Локи понял причину моего более или менее тихого поведения, то отпустил несчастную мою головушку из захвата и надменно фыркнул. — Не услышит он тебя, расслабься. Я отрезал комнату от остального мира. Правда, — бог поморщился, — только на уровне восприятия. Ты права, вёльва, моего влияния действительно не хватает для полноценного изменения мира. Даже сейчас я заимствую силы Бри, чтобы оказаться здесь. — На свободе, с Калленами, ты сможешь восстановиться быстрее, — заметила я, не зная, как ещё уговорить Локи на помощь мне. Бог вздохнул. Перетащив меня к себе на колени, — спиной к собственной груди, — он принялся разбирать спутанные им же волосы на прядки и заплетать крошечные косички. Закреплял их он, простите, собственной слюной — просто мочил пальцы и прикладывал их к кончику косички. Бюджетная версия резиночек. Ладно, у меня за время жизни здесь брезгливость немного атрофировалась. Тем более что это божьи слюни, все дела. Может, принесут мне удачу. — Забавная ты всё-таки, — хмыкнул Локи, уловив мои последние мысли. — То снулая, как дохлая рыба, то наоборот пышешь жизнью, словно у тебя огонёк вместо сердца. — Это называется психическая неуравновешенность. Ничего удивительного, учитывая, что тут со мной делают. Он снова фыркнул. — Я услышал твоё мнение насчёт моей гидьи. Мне надо подумать, вёльва… — В Вольтерре моя сестра, — сказала я, пока бог внезапно не решил рассосаться из-за моей спины. — Она провидица и сможет помочь вывести Бри, если что. — Ещё одна вёльва, хм… Элис Каллен? Я кивнула, при этом понятия не имея, откуда вдруг бог выкопал имя моего эльфа Санты. Ну да ладно, мне же объяснять меньше: судя по всему, обычное пребывание здесь с трудом давалось богу. Раз он даже «использовал силы Бри» для этого… За мелкую я не волновалась. Локи был не из тех, кто разбрасывается ресурсами, — по крайней мере, я так его воспринимала, — так что и с Сырком он бы не стал поступать жестоко. Не знаю, какие там отношения были у этих двоих, но мне хотелось верить в лучшее. И в благосклонность бога. Что ещё мне оставалось, если так подумать. Локи потянул меня за одну из косичек, заставляя запрокинуть голову назад. Я выгнулась, упёрлась затылком в горячую грудь и недоумённо подняла брови. Бог смотрел на меня сверху вниз, словно на какое-то забавное насекомое; мысли Локи были здесь и нигде, судя по слегка расфокусированному взгляду. — Удивительная вещь судьба, — сказал он, будто не обращаясь ни к кому и просто рассуждая. — Вот ты только подумай, вёльва. Чтобы я попал сюда, тебя выдернули из твоего мира, а потом из мира, который ты создала для себя в прошлом месте, где ты жила. И теперь ты пытаешься избавиться от меня, хм. — Избавиться? Шея начинала затекать, но опереться нормально о Локи я не могла: голова проваливалась в его полупризрачное тело. Хотя выглядел бог вполне нормально, словно на самом деле был здесь, в моих апартаментах. Эх, вот она, двойственность магии. Не доверяй своим глазам, ушам и затылку, ведьма, потому что всё не так, как кажется. И почему эта фраза у меня в голове прозвучала голосом Локи? — Когда отсюда уйдёт Бри, тебя также покину я, — задумчиво сказал бог, отпуская мои волосы и давая усесться ровнее; очень вовремя, потому что шея у меня уже не затекала, а начала побаливать. — Я могу появляться рядом с тобой лишь из-за того, что моя гидья неподалёку. Вообще-то, если говорить точнее, она ровно под тобой. — Даже не знаю, как на эту информацию реагировать. Бог пожал плечами — я это увидела, потому что развернулась, всё ещё сидя между его ног. Ножки же Бри Локи не особо нежно отодвинул в сторону — видимо, чтобы я не отсидела Сырку коленки. — Я тебе много чего рассказать могу. Например то, что ты под землёй. И любые «окна» на самом деле не более чем бутафория. — Неприятные новости, конечно, но вполне логичные. — Или то, что, когда я покину Вольтерру, ты останешься совсем одна. Без какой-либо защиты. Что божественной, что демонической… или как ты там её называешь. — У меня всё ещё останется покровительство Самой. — Она мало вмешивается в жизнь смертных, — мотнул головой Локи. — Всегда такой была… На языке у меня вертелся вопрос про родство Локи и Хелы, — Смерти, то есть, — но как-то спрашивать это было не с руки. Некоторые тайны, пожалуй, лучше было бы оставить именно тайнами; хотя, признаю, что любопытство меня очень даже разбирало. Ух, сколько в мире неизведанного и непонятного. Тут или депрессию ловить, или восхищаться тем, что ты ничего в жизни не знаешь и не понимаешь. Локи обхватил мою спину своими ручищами, так что получилось, будто я была в каком-то странном кресле или типа того. Сидели мы, как голубки: я между ног Локи, не зная, куда деть при этом собственные, — пришлось их как-то складывать по-турецки, боясь при этом задеть достоинство Трикстера ещё больше, чем это уже сделало моё неверие в божественную мощь, — он с руками на моей спине. Практически объятия! Дайте романтическую музычку, и всё будет тип-топ. Только вот взгляд у бога был такой… ну… как будто у него на коленях сидела болонка. Вроде и пожмакать хочется, и руки неохота пачкать, чтобы потом псиной не пахли. Я откинулась на ладони Локи, рассматривая бога перед собой. Вот так, находясь максимально близко к Трикстеру, было сложно поверить в его нечеловеческую природу. Да, Локи всё ещё был огромен, рыж, возмутительно накачан и оттатуирован, да ещё и с прекрасной картой шрамов на теле… но при этом он уже не воспринимался мной, как что-то «иное». Привыкла я к божественному лику, что ли? — Смерть тебя изменила, — заметил Локи. — Я… — Я говорю не про внутренние изменения психики, вёльва, тут другое, — Бог склонился ко мне, прислонился своим лбом к моему и взглянул своими васильковыми радужками, казалось, мне прямо в душу. — И не про смерть как явление. Я про Смерть — ту, что ты называешь Самой. — М-м-м… Бог отстранился; кончики рыжих волос мазнули меня по лицу и на секунду опалили своей температурой. Голова у Локи — чистый огонь. Не зря мне, значит, казалось, что его волосы как-то странновато переливаются для обычных прядей. Вот и открылась ещё одна тайна мира. — Я говорю про другие изменения, — размеренно продолжил Локи, смотря на меня, однако меня же не видя. Что-то другое мелькало перед внутренним взором бога, это бы каждый понял. — Внутренние. Телесные. Да ты и сама наверняка знаешь, что человеческого в тебе… Он покачал головой, а мне внезапно стало обидно за себя. Что мне теперь, себя человеком не считать из-за того, что я могу не дышать и управлять собственным сердечным ритмом? То есть, я, как бы, и сама про себя так говорила. Типа, нечеловеческое у меня тело, все дела… однако тут как с шутками про негров: сами негры могут говорить о себе что угодно, но, если только что-то подобное вякнет какой-нибудь чувак со стороны, то ментальных какашек не оберёшься. — Я всё ещё человек. — Ты так думаешь? Я вздохнула и насупилась. — Знаешь про корабль Тесея? Здесь вообще был Тесей, или его съел кто-нибудь из резвых вампиров прошлого? На секунду Локи задумался, словно вспоминая что-то. А может бог просто подключался к ноосфере — кто разберёт Трикстера и его умения. — Знаю. — А про парадокс? Он качнул головой, и я пустилась в объяснения: — Корабль Тесея после приключений остался чем-то вроде национального достояния. На нём продолжали плавать, вроде бы грузы развозили или ещё что… не помню, если честно. По мере износа постепенно корабль ремонтировали, заменяя старые сгнившие доски новыми. И вот получилось, что в какой-то момент корабль Тесея стал состоять из досок, которые самого-то Тесея и не видели! Локи ухмыльнулся уголком губ и сощурил глаза. Мою идею он понял, кажется. — Парадокс в том, остался ли корабль тем же? — догадливо спросил Трикстер. Я кивнула. — Философы и прочие любители поспорить никак не могут сойтись во мнениях, является ли новый, отремонтированный корабль тем же кораблём, на котором плавал Тесей. Это же уже не корабль Тесея, ведь материалы другие! Но это ещё он, потому что форма и история вроде как… — Можешь не продолжать, я понял. Бог слегка расслабил руки, так что я начала заваливаться назад. Поняв этот безмолвный намёк, я выпуталась из нашей странной близости; едва я отползла от Трикстера, как ощутила головокружение и слабость — этот хитрый жук во время наших «обнимашек», кажется, выпил меня досуха. Вот же вампир недоделанный. Да и вообще, что за жизнь пошла! Одни пытаются меня высосать физически, у других получается сделать это энергетически… все хотят что-то у меня отсосать, и только я отсасываю ментально, по жизни и судьбе. Ну что мне стоило попасть в кого-нибудь, кому всё более или менее на блюдечке дают? Стала бы той же Маринетт Дюпэн-Чэн, к примеру. С красавчиком-напарником в BDSM-костюме, с супер-силами, с потрясающей наставницей в виде крошечного магического существа… там-то проблем точно было бы меньше, чем тут! По крайней мере, никто бы не стал у меня отсасывать… тьфу ты, вот же прицепилось! — Ты считаешь, что корабль остался тем же, — сказал Локи, уже вновь подчинивший себе тело Бри. — Я понял твою точку зрения. — Корабль другой, — поправила я его, — но тот же. Он помахал рукой Сырка перед лицом, чтобы я не продолжала. — Если ты настаиваешь, вёльва, то я сделаю, как ты хочешь. Уведу свою гидью из этого места. В безопасности доставлю её до родственников, — он хмыкнул, — до ближайших родственников. Элис Каллен, хм… или выбрать другого? — Другой? — зацепилась я за эту оговорку? Бри-Локи покачал головой. — Неважно. В любом случае, вёльва, — он встал с кровати и посмотрел на меня тусклыми зелёными глазами, — я тебя услышал. И уведу девочку. А ты в ответ постарайся не сложить здесь кости. — Неужели тёмный бог беспокоится за меня? — спросила я с большим чувством. Не знаю, почему-то просьба Локи вызвала у меня в груди столько хорошего, что я бы не могла точно идентифицировать, что же я ощутила после его слов. Просто… стало комфортно, словно Джаспер снова был рядом. Мой майор. Эльф-майор, командующий трандуиловыми войсками… эх. Полцарства и коня в придачу за то, чтобы встретиться с ним. И с Элис. Хотя бы на минуточку! — Беспокоюсь, — серьёзно кивнул Локи, прежде чем ровное выражение лица Бри треснуло из-за божественной весёлой ухмылки. — Нравится мне наблюдать за тем, как у тебя внутри огоньки загораются. Было бы жаль лишиться подобного развлечения, так что… не подведи меня, Белз. Мгновение — и в комнате я одна. — Встретимся по ту сторону городской стены, колокольчик, — чеширской насмешкой прозвучал голос бога напоследок. — Я буду ждать.