Изумрудная верность

На следующий день с самого пробуждения у меня было ощущение, будто что-то должно произойти. Я, правда, всё никак не могла определиться, хорошее ли будет это «что-то», или одна конкретная ведьма опять пострадает ни за что. И никаких ведь подсказок не было, ни от мира, ни от его обитателей! «Обитатели» — это я имею в виду Локи. Или Элис. Кого-нибудь, кто может более или менее незаметно пробраться в мои апартаменты, поговорить со мной и так же незаметно убраться восвояси. Локи ясно как это делать будет; Элис бы, в свою очередь, помогли бы её способности. Прошлась бы туда-сюда, мы бы пообнимались, пообщались — профит! Может, и Бри бы она так вывела… потому что при мыслях о Бри я и начинала нервничать с удвоенными усилиями. Короче говоря, я была уверена, что моя нервозность — это предчувствие скорого решения сырной проблемы. Спасение рядового Бри было не за горами, и мой седалищный нерв на это намекал. В любом случае, как бы наш план ни прошёл, я получу по шее — я была в этом уверена. Оставалось только уповать на благосклонность одержимого мной Маркуса, и что мой дорогой «не-муж» спасёт меня от того же Кайуса. У последнего-то, как я и думала, крыша съехала очень даже хорошо. Я как начинала вспоминать вчерашние подсмотренные моменты — так непроизвольно покрывалась холодным потом. Ясно было, почему птичка у одного из правителей Вольтерры казалась такой вялой: этот умник развлекался с канарейкой, давая ей попытку за попыткой улететь с его ладони. И каждый раз Кайус ловил птичку, так что в итоге измученный комок перьев даже на жёрдочке сидеть не мог. Наверное, канареек Кайус частенько меняет. С такой жизнью чёрта с два ты долго протянешь. Но вряд ли его это волнует; он разумных человечков кушал на завтрак-обед-ужин, что ему жизнь мелкой, ничего не значащей в масштабах мира пичуги. Я так и не узнала, что же удерживает Кайуса в Вольтерре, потому что больше в разговоре с Джейн он этой темы не поднимал. Да они вообще больше почти ничего интересного не обсуждали: Джейн зачитывала Кайусу по памяти отчёты по торговле, вампир что-то мычал в ответ и говорил, какие надо правки внести. Бизнесменом он оказался, этот жестокий человечишка. Я пробыла в его комнате-оранжерее даже дольше, чем Джейн, но ничего интересного не произошло. Когда Кайус покинул птичку и растения, уйдя по своим очень важным вампирьим делам, я не сдержалась и подошла к клетке. Канарейку было жаль. Так что я, будучи не очень уверена в том, что делаю, протянула к ней призрачную руку и мягко провела снизу вверх, сквозь металл клетки. Во снах, когда я была Жнецом и забирала чужие души, я примерно так делала с теми, кому не время было умирать, но кого нужно было… м-м-м, лишить телесной оболочки. Вышло и в этот раз: мои пальцы сжались на тёпленьком тельце; когда я вытащила руку из клетки, у меня в кулаке сидела та самая птичка, которую мучил Кайус. Только прозрачная — ну да и я была не в самой своей телесной форме. От призрачных пёрышек к тельцу тянулось что-то вроде пуповины. Недолго думая, я подцепила её ногтями и легко порвала. Тоненькая ниточка быстро распалась на блёстки, и я разжала пальцы. Призрачная канарейка рванула прочь с моей ладони, не мешкая ни секунды. Канарейка реальная, в клетке, в последний раз выдохнула. И даже глаза не закрыла. После этого я вернулась в комнату, соединилась со своим телом и забылась тяжёлым мутным сном, продлившемся всю ночь напролёт. Проснулась уставшей где-то после полудня, словно не отдыхала совершенно. И заранее зареклась ещё кого-то так «освобождать». Если мне от птицы стало плохо, то что будет, если я решу так «выдернуть» человека? Честное слово, намного легче устроить прорыв Пустошей, чем вот так точечно-ювелирно от кого-то избавляться. А у человека, — ну или вампира, какая разница, — наверняка и соединяющая «пуповина» будет потолще, чем у птички… Короче, ну его. Мне я дорога, чтобы так рисковать. Надорвусь ещё. Проснулась я как раз таки из-за тревоги. Неприятное чувство ледяной щекоткой поднялось откуда-то ниже пупка и вылилось в лёгкие чувством, немного напоминавшим изжогу. Было неспокойно; я не могла сидеть или заниматься чем-либо; руны, которые я бросала в тщетной попытке вернуть душевное равновесие, советовали следовать за огнём и ничего не бояться. Потому что пламя обещало мне свободу и очищение… «Огонь» — это Локи, ясное дело. Так что у меня вроде как был план действий в непредвиденных ситуациях — следовать за пламенем, если то меня позовёт, словно болотные огоньки нерадивых путешественников. И нервозность, которая никуда не девалась ни после душа, ни после еды, ни после дрянных попыток в медитацию. К моменту, когда дверь в мои апартаменты медленно, — и со скрипом, словно мы были в низкобюджетном ужастике, — открылась, я почти что решилась провести какой-нибудь обряд помощнее. Мне уже было всё равно, что магия в Вольтерре почему-то работает через пень колоду, и я не смогу спрогнозировать никаких результатов от своего колдунства; мне просто хотелось действовать, чтобы тревожность не сжирала меня изнутри. Но открывшаяся дверь это чувство притушила, так что я вроде как даже была произошедшему рада. Всё не на месте сидеть. На секунду мне показалось, что в коридоре, — который почему-то был темнее, чем я помнила, — мелькнул крошечный язычок пламени. Мигнул и сразу пропал, так что я даже не могла быть уверена, что это не визуальная галлюцинация. Однако у меня был совет от рун идти за огнём, так что я не очень долго думала — потупила где-то пять секунд, после чего поднялась с кровати, натянула обувь и плащ Вольтури, и вышла прочь из своей комнаты. В коридорах действительно было темно, и темнота эта была искусственной, неприятной. Явное колдовство; «чужой сейд», как наверняка бы сказал Локи. Я не пыталась развеять эту магию, однако идти сквозь ненастоящие потёмки было всё равно, что передвигаться на ощупь: все встреченные факелы или источники искусственного освещения не распространяли своё сияние далее, чем на полметра от себя. Двигалась я, ориентируясь на призрачный крошечный огонёк, который то и дело пытался от меня ускользнуть. И ни разу, блин, не появлялся в одном месте дважды! Думать о том, что я бы делала, потеряй я эту призрачную «свечку» из поля зрения, мне совершенно не хотелось. К счастью, судьба была ко мне милостива, и я поистине волшебным образом дошла до какой-то двери. Я знала, что меня ждёт за ней, так что потянула ручку на себя. Разум не понимал, как я оказалась на этаже Бри, если не преодолела ни одной лестницы. Вторая часть меня, более магическая и равнодушная, философски пожимала плечами и советовала вообще не копать в этом направлении. Это магия, мисс Грейнджер! Тем более что магия Трикстера. Кому как не ему пудрить чужие мозги? — Джейн, я не хочу сегодня говори… Белз? Бри, сначала чуть было не пославшая меня на три весёлых, выпучила глаза и вскочила с кровати. Я шикнула на Сырка, с нежностью быстро осматривая её — как я и видела в астрале, девчонка выглядела замечательно. Выросла за время нашего заточения, похудела, мышцы накачала. Эх, мелочь… — Одевайся, быстро, — приказала я, заметив сияние огонька возле своего плеча. Бри, спасибо ей большое, прикусила язык и не стала ничего спрашивать. Вообще ничего говорить не стала; тем не менее я видела, что её губы шевелятся, словно она задаёт беззвучные вопросы. Может, с Локи перетереть решила, а может заимела дурную привычку бормотать на минимальной громкости — вполне милое отклонение, если учитывать, что в Вольтерре она могла бы более конкретно уехать кукушкой. Эх, мир милостив к нам всё-таки. Сырок надела плащ Вольтури, — о, ей тоже подкатили такой же! — и обулась. Накинула капюшон на голову, пытаясь спрятать в тени лицо. И вышла за мной, когда я поманила её. Девочка пыталась взять меня за руку, но у меня были настолько мокрые ладони, что я просто стряхнула чужие пальцы со своих. Её прикосновение словно развеивало темноту, по которой я шла; находясь в полутрансовом состоянии, я понимала, что этого нельзя допускать ни в коем случае. Так что пришлось Бри держаться за полы моего плаща. — Выйдешь из Вольтерры — драпай отсюда к чёрту, — сказала я спустя пару минут нашего осторожного движения за огоньком в темноте; огонёк этот, кстати говоря, видела только я… судя по всему. — Поняла? — Но ты… — Ты умная девочка, — перебила я Бри, даже не оборачиваясь, — так что поступай, как умная девочка. Пожалуйста. Она сжала зубы до скрипа, но спорить не стала. Похоже, что Локи неплохо её… натренировал. Или проинструктировал. В любом случае, нам сейчас это было только на пользу. Мы дошли до какого-то коридора, и огонёк больше не появлялся. Темнота, наведённая сейдом Локи, тоже развеялась, как и мой морок; я недоумённо оглянулась по сторонам, однако ничего не менялось. Никаких новых знаков, пришествий, ещё чего-то. Честное слово, я очень растерялась. Сразу же сердце схватило ледяной рукой — теперь уже не тревоги, которая мне показалась очень вполне милым чувством, а чуть ли не ужасом. Руки, до того просто мокрые от пота, ещё и похолодели. Я обернулась на Бри и, ничего не говоря, притянула мелкую к себе. Обняв девчонку, я ткнулась носом ей в волосы — Сырку пришлось пригнуться, потому что она меня переросла. Что ещё за метаморфозы… нет, я знала, что я так-то мелкая буду — Белла-то была ниже моего прошлого тела. Но чтобы меня Бри переросла? Вот это уже нечестно! — Я скучала, — выдохнула Бри, сжимая мой плащ в пальцах. — Ты молодец, — ответила я чуть невпопад, второй рукой обхватывая дрожащие девичьи плечи. — Скоро всё закончится. — А ты… — У меня здесь ещё дела, судя по всему, — я отстранилась от Бри и показательно скривилась. — Дела?.. — Нашла такого же мертвеца, как девочки Эмиля, — пояснила я. — Ну, немного не такая она, но похожа. И, судя по всему, тут промышляет кто-то, уродующий души. Так что… — Призрачная работа? Бри криво улыбнулась; попытка пошутить была неловкая, но у меня потеплело на сердце. — С призрачной зарплатой, — кивнула я. — Но я надеюсь, что Госпожа Смерть поможет тебе выбраться из этой передряги невредимой. В качестве премии. На секунду мне показалось, что Бри положила руку на моё плечо, которое сразу начало неприятно неметь. Но Таннер всхлипнула и спрятала лицо в ладонях, а ощущение чужого прикосновения так и не пропало. Чуть повернув голову, я не увидела рядом с собой никого, кто мог бы… Значит, работодательница. Что же, хорошо. Поможет… помощь мне не помешает — у меня вообще было такое чувство, что все прошедшие месяцы в Вольтерре я провела исключительно ради этого момента. Чтобы дать Бри возможность выбраться. Смерть же говорила, что у Сырка теперь судьба переписана. И что девчонке отмерен другой срок… не такой короткий, как раньше. — А… мы чего ждём? — Не знаю точно, — я пожала плечами и оглянулась; огонька нигде не было. — Может быть, знака. А может… это что, Элис? — Где?! Бри резко обернулась и уставилась на вампиршу, спешащую к нам — почему-то с человеческой скоростью. Это действительно была Элис, мой эльф Санты! Только в плаще Вольтури поверх какой-то тёмной толстовки и невыразительных мрачных штанов; вольтурная тряпка была провидице велика, так что Элис придерживала её руками, чтобы полы не путались под ногами и не мешали идти. — Мало времени, — без приветствий бросила вампирша, бешено пуча глаза, как удивлённый чихуа-хуа. — Давайте, двинули! Она промчалась мимо нас, не останавливаясь. Бри неуверенно посмотрела на меня, но всё же нашла в себе силы отстраниться и сделать несколько неуверенных шагов вслед за провидицей; когда Элис услышала, что я никуда не двигаюсь, то резко развернулась на каблуках и выпучилась в мою сторону ещё больше. Я в первый раз видела, чтобы она была на нервах. То есть, Элис и раньше нервничала, но сейчас это было что-то за пределами её обычного поведения. Слишком… у неё даже волосы чуть ли не дыбом стояли — ну точно сумасшедший учёный на пороге великого открытия! — Белз? — Я остаюсь, — повторила я уже для эльфа. Элис закусила губу и болезненно сощурилась, будто была готова заплакать. В следующий момент она оказалась рядом со мной; её руки на моих плечах, её голова упирается мне в грудь. — Что ты делаешь, — пробормотала она едва различимо. — Белз, ну что ты делаешь… ты должна была пойти со мной, а теперь!.. варианты, слишком много. Налево-направо-прямо-нет, другой путь, другая… нашла. За несколько секунд несвязного бормотания она перешла от состояния отчаяния к мрачной решимости. Сдавив меня в объятиях, Элис мазнула по моей щеке поцелуем — словно обожгла им, на самом деле. Затем вампирша оказалась рядом с Бри, схватила её, точно ростовую куклу, и была такова. Я осталась в коридоре совсем одна. На щеке всё ещё горело прикосновение губ Элис, на плечах я чувствовала её ладони — маленькие и сильные, сдавившие мне кожу до синяков, но при этом прогнавшие прошлое онемение. Всё произошло так быстро, что я даже не успела ничего сказать или решить: вот в один момент Элис и Бри рядом, а в другой их уже нет. Никого нет. Одна я, как идиотка… Меня отпустило. Я отшатнулась, наткнулась спиной на стену и медленно сползла по ней, совсем не чувствуя ног. Бессмысленно таращась в темноту перед собой, я чувствовала нервный тик: щёку, которую поцеловала Элис, очень неприятно дёргало. Что за день, боже мой… Приложив кончики ледяных, — и отвратительно потных! — пальцев к дёргающейся щеке, я придавила этот нервный тик. Меня несколько раз передёрнуло. Казалось, что тело сбрасывает с себя какой-то морок; мир вокруг приобретал резкость очертаний и насыщенность цвета. А до этого всё казалось каким-то серым, словно припорошённым вулканическим пеплом. Бри была с Элис. Бри была с Элис! Значит, скоро эти двое окажутся за пределами Вольтерры, в относительной безопасности — потому что я верила Элис и верила Локи; тандем этих двоих предвещал удачное завершение любой экспедиции. Прислонив затылок к холодной стене, я прикрыла глаза и выдохнула. Нервозность меня не отпускала, хотя значительно снизилась. С чем бы сравнить… если до этого мне казалось, что у меня кости выкручивает от стресса, то теперь это было всего лишь лёгким неудобством, которое вполне можно перетерпеть. Только вот насладиться этим ощущением полуоблегчения мне не дали: не успела я как следует расслабиться и понять, что с моих плеч свалилась огромная гора ответственности, как меня уже вздёрнули на ноги. Хватка на плече была сильная и болезненная; что ж меня все за это место-то трогают?! А ну отпусти, ирод! — Ты какого дьявола здесь делаешь, strega? — услышала я озлобленный мужской голос. — Кто тебя выпустил?! Так меня ещё и встряхнули! Собрав глаза в кучку и увидев наконец перед собой темнокожего мужчину-вампира в чёрном плаще Вольтури, я моментально окрысилась: — Дверь была не заперта, вот я и вышла погулять. Отпусти! — Вот ещё. Вставай на ноги! Этот «умник» продолжал меня держать за плечо, грозя вывернуть сустав из положенного ему места. Я кое-как договорилась с ногами и упёрлась ступнями в пол, снимая нагрузку с плеча. С-с-сука чернорылая, я это запомню. Гореть будешь вместе с Янгом и Ищейкой, дай мне только шанс!.. Кажется, вампир понял примерное направление моих мыслей, так что меня совсем не нежно встряхнули. Затем, убедившись, что я стою на своих двоих, мою руку наконец отпустили; вампир отступил от меня, брезгливо вытирая ладонь о плащ и даря мне просто незабываемый взгляд — как на дерьмо. Интересно только, чего это его так расплющило. Я вроде бы с ним даже не пересекалась… хотя нет, было пару раз — Феликс отходил, и этот мужик был вместо него. Как же его звать-то… Санта? Сани… баба-Яга? Нет, там что-то мексиканское было. Мексика-Санта-Яга… Сантьяго! Точно, Сантьяго! Скользкий тип, которому Феликс не рисковал доверять мою защиту, потому что этот вампир был настроен против как самого Феликса, так и меня… наверное. Судя по его поведению и «нежности» — точно. Он точно был настроен против меня. Или против всех ведьм скопом; мне, на самом деле, было плевать на детали. А вот то, что я была тет-а-тет с этим уродом… который, насколько я помнила, был верен жёнам правителей… — Иди за мной, — брезгливо искривил губы Сантьяго, прожигая меня тёмно-бордовыми злыми глазами. — Надо вернуть тебя в стойло. Комментарии, рвущиеся на язык, я проглотила. Нет-нет, у меня сейчас работал инстинкт самосохранения! А он в эти момент заталкивает гордость так глубоко, что о ней я ещё долгое время не вспомню. Чёрт. Не мог Локи, что ли, отвести меня обратно? Или Трикстер настолько потратился, что его бы на это не хватило?.. теперь-то уже и не узнаешь, да и не так это важно, если подумать. Но всё равно неприятно: почему все шишки на мою многострадальную голову сыпятся?! Болезненно потирая пострадавшее плечо, я поплелась за мрачным вампиром. И чего я ему не нравлюсь, собственно? Мы с ним даже не разговаривали нормально, так когда я успела… А если он злится на меня не из-за себя, а из-за… Афинодоры? И Кайус тоже наверняка на меня зол из-за её ухудшающегося здоровья. Даже если отношения у них не шибко романтичные и полные всепоглощающей любви — упырица всё равно остаётся его женой, верно? Женой, которую я прокляла… За своими размышлениями о вечном я не заметила, что Сантьяго ведёт меня совсем не в мои апартаменты. Астральные путешествия позволили мне хоть немного начать разбираться в катакомбах Вольтерры, — в основном благодаря разным картинам, которые иногда встречались на стенах, или коврам, редко устилающим каменный пол, — так что осознать, что тащат меня в неверном направлении, у меня вышло. Вот только что с этим пониманием делать-то? Даже если бы я заупрямилась, к примеру, и просто отказалась идти дальше, то вампиру бы ничего не стоило закинуть меня на плечо и поволочь, как пойманную дичь. Тьфу ты, как же надоело собственное бессилие и бесправие. Ужас какой-то. Обратите меня кто-нибудь, чтобы я могла, если что, надавать звездюлей оборзевшим кровососам! Сантьяго не обернулся ни единого раза до момента, пока мы не дошли до какой-то двери. Богато украшенное дерево пережило не одно столетие, судя по потемневшим железным украшениям на ней. Листики, цветочки… наверное, давным-давно над ними трудился ювелир-человек — работа была не то чтобы тонкой, но изящной. Сантьяго обернулся и смерил меня очередным взглядом, полным неприязни. Поднял руку, чтобы постучаться в красивую дверь, но так этого и не сделал — даже без его стука та распахнулась, явив за собой разъярённую Сульпицию. Лицо у неё было искажено чистой древней ненавистью, но всё равно казалось прекрасным. «Да что я вам всем сделала-то, а?» — успела уныло подумать я, прежде чем острые пальцы вампирши впились в моё горло. — С-с-с-сучья дочь, — прошипела Сульпиция, перекрывая мне доступ к воздуху. — Думала, что избежишь наказания за то, что ты сделала с Афинодорой?! Она оттеснила меня к стене и пребольно ударила спиной о камни. Из глаз у меня посыпались искры; к тому же, внутри что-то явно нехорошо сдвинулось. Сульпиция явно дозировала свою силу, — иначе я бы уже преставилась и оказалась в Пустошах, — однако насиловала моё тело больше, чем мог бы вытерпеть обычный человек. Она не хотела меня убить… но покалечить, оставить инвалидом? Конечно. В горле что-то захрустело. От ужаса, — больше из-за этого звука, потому что боли не было; боль разрасталась в моей спине, а не в горле, — я вцепилась в руки Сульпиции, пытаясь отодвинуть их от себя. Смотреть на вампиршу было всё равно, что пытаться подглядеть за вспышкой на солнце — Сульпиция горела своей ненавистью и сжимала пальцы всё сильнее и сильнее, ослепляя собой. «Она мне так голову оторвёт», — подумала я почему-то спокойно. Поверх плеча Сульпиции я видела заинтересованного Сантьяго — правильно Феликс его недолюбливал, получается. Урод. Не внешне, ясное дело, — попробуйте найти вампира-уродца в этом мире, и у вас не выйдет, — а по внутренним качествам. Он же меня на убой к этой чокнутой привёл! Почему-то не умиралось, хотя рядом с Сантьяго я увидела белую фигуру Самой. Кости в шее продолжали скрипеть и хрустеть, дышать я, естественно, тоже не могла. Опустив руки, я просто уставилась на Сульпицию. На её лицо, искажённое от ненависти, на шевелящиеся губы и горящий взгляд. Вампирша мне что-то выговаривала, но я её не слышала. У меня вообще все звуки отрубило; единственное, что осталось в ушах — это затухающий бой моей собственной крови. Наверное, сдави Сульпиция пальцы ещё хоть немного, и я бы точно умерла. Но мне повезло: вампирша отвлеклась. Сначала я даже не поняла, на что именно, потому что зрение у меня медленно начинало плыть, а картинка перед глазами темнела, словно экран в кинотеатре после окончания фильма. Руки с моей шеи исчезли, и я кулём рухнула на каменный пол. Сил в теле не осталось ни на что. К тому же, начала просыпаться боль — словно кто-то включил рубильник, и контакты в теле наконец соединились. Честно говоря, лучше бы этого не было. Я как-то поднялась на четвереньки, не чувствуя ни конечностей, ни туловища. От пола несло плесенью. Тело двигалось само, и это было хорошо — кажется, Сульпиция мне реально переломала позвонки в шее. Но почему я всё ещё жива? Что за игры со смертью? Стали возвращаться звуки, да и зрение тоже потихоньку восстанавливалось. К моему удивлению, я услышала что-то вроде возни. Затем был громкий хлопок и удар — как будто столкнулись два валуна. А после… — Не смей! — завизжала Сульпиция. Из-за её ора я вздрогнула и подняла голову; в шее что-то хрустнуло, судя по ощущениям, становясь на место. Буквально в метре от меня, бестолково стоящей на четвереньках и пытающейся собрать сознание из осколочков, Джаспер сидел на груди Сантьяго, блокируя его руки своими коленями. Лесного эльфа было не узнать: вместо майора, нежного и ласкового мужчины, к которому я привыкла, я видела перед собой озлобленную тварь с лицом, застывшим в животном оскале. Такой звериной улыбочке подошёл бы безумный пустой взгляд с широко распахнутыми ресницами — как обычно рисуют в комиксах и манге, к примеру. Однако глаза Джаспера были сощурены, и я точно видела, что майор совершенно спокоен. Если бы мне нужно было описать его состояние для книги, то я бы сказала, что Джаспер впал в боевую ярость. Берсеркер, сохранивший разум… — Не смей! — повторилась Сульпиция; повернувшись к ней, я увидела, что женщина пытается доползти до Джаспера и Сантьяго. Майор оторвал женщине конечности — все, кроме одной руки. Он сделал это так быстро, что я даже ничего не увидела. Изодранное платье оголяло культи вампирши, но крови, естественно, не было. Джаспер оскалился ещё больше и схватил Сантьяго за голову. Раздался влажный отвратительный звук разрываемой плоти, от которого мой желудок поджался, готовый избавиться от съеденного завтрака. Вампир под майором бешено вращал глазами — я успела это увидеть до того, как Уитлок просто размозжил его череп в своих руках. Интересно, выживет ли Сантьяго после такого… «поражения». Ведь для убийства современного вампира его обязательно нужно сжечь… Джаспер подскочил ко мне и протянул было руки, но почти сразу же их одёрнул. Ладони у майора были испачканными и влажными — и боже мой, я точно не хотела думать, в чём именно. Мне и без того было плохо. — Колокольчик, — надтреснутым голосом пробормотал Джаспер, быстро вытирая пальцы о собственную одежду. — Боже всемогущий, Колокольчик, ты… Он едва дотронулся до моего горла кончиками пальцев. Судя по взгляду, ничего хорошего с моей шеей не происходило; но, говоря откровенно, я вообще должна была быть мертвее мёртвых сейчас, разве нет? То, что я продолжала… Сульпиция зарычала. Джаспер напрягся, обернулся к ней, — на его лице снова искрами появилась готовность сражаться до последнего, — и поднялся. Миг — и Джаспер у одной из стен. Второй — он срывает с неё факел. Третий — зажигает его, как мне показалось, простым прикосновением. Сульпиция, — её обрубок, если быть точнее, — испуганно ахнула, когда Джаспер, не меняясь в лице, кинул факел прямо на тело Сантьяго. Почему-то вампир вспыхнул в один момент, словно его одежда была пропитана спиртом или керосином. Полыхнуло так, что я ощутила этот жар на своём лице, хотя находилась более чем в метре от бушующего пламени. Но Джасперу этого было мало. Он выхватил из костра, — совсем не боясь огня! — пылающую деревяшку, подняв ту прямо с тела уже трупа. Огонь облизывал ладонь майора, но мужчина на это совсем не обращал внимания; весь его фокус был на Сульпиции, которая бестолково дёргалась, как червяк под его ногами, пытающийся уползти от неумолимой судьбы. Я стукнула кулаком по полу. Джаспер обернулся, и я покачала головой. Майор разжал пальцы, выронив факел, и брезгливо встряхнул руку, гася языки пламени. И поспешил ко мне, совсем забыв про своё намерение убить Сульпицию. Мне хотелось, чтобы Джаспер сделал это. Правда! Чтобы он сжёг к чертям одну из упыриц; вторая умрёт сама под действием моего проклятия, я могла в этом не сомневаться. Но Сульпиция была наречённой для Аро; я видела их взгляды друг на друга, полные любви и обожания. И поэтому Сульпиции нельзя было умирать: не знаю, что бы Каллены делали с обезумевшим правителем Вольтерры… с третьим безумцем. Я не хотела подставлять свой клан. Ведь я кляла Беллу Свон, которая всё-таки сделала это в книгах… повторять чужие ошибки? Нет уж, спасибо. Джаспер опустился рядом со мной на колени и помог мне сесть. — Колокольчик, я… Он не договорил: тело Джаспера выгнуло, словно вампира приложило дефибриллятором, и майор начал заваливаться набок. — Синьора! — услышала я справа. Я резко повернула голову. В шее раздался противный хруст, перед глазами потемнело. Прежде чем последовать за Джаспером на холодный каменный пол, я успела увидеть испуганное лицо Джейн. Так вот, что вырубило моего майора. Боль…