Изумрудная верность

Сэму хватило всего одного удара, — не самого сильного, стоит сказать, — чтобы его глаза закатились, а грузное тело начало оседать на землю. Джейк, естественно, сразу же подхватил своего бывшего Альфу. Хотя Блек был защищён собственной природой от всевидящих глаз Элис, Эдвард всё ещё оставался помехой — по какой-то причине на него не действовали ограничения, что были у провидицы. Менталист с лёгкостью читал мысли как вампиров с людьми, так и оборотней. И Джейка тоже, хотя он был в какой-то степени защищён, да ещё и оборачивался он теперь в ворона, а не в волка. С другой стороны, вороном Джейк был настолько огромным, что даже мог поднять того самого волка в воздух — поцапались они как-то с Ули, будучи в своих животных формах… да и поваляли друг друга на славу. Правда, тогда это ничем не закончилось: Джейку Сэм едва не сломал крыло, — зажал в своей вонючей пасти и давил до хруста, ублюдок, — тогда как сам Ули хорошо так получил когтями по глазам. Шрамов не осталось ни у первого, ни у второго. А «ничем» драка кончилась из-за того, что никакого итога у неё и не было: травмировав крыло, Джейк залетел повыше да и сел на ветку сосны. Ули крутился снизу, рычал, пытался подрыть дерево — всё зазря. Так и ушёл волк несолоно хлебавши… птичку не сожрамши, да. На радость Джейку, собственно говоря. Сейчас же, осторожно опуская бессознательного Сэма на землю, Джейк не чувствовал никакого удовлетворения. Да, отомстил за помятое крыло и сломанные перья; но стоило ли оно того на самом деле?.. Блек хорошо относился к Ули, каким бы самовлюблённым засранцем тот ни был. Да и понять Сэма было можно, на самом деле: Джейк и сам творил просто идиотские вещи для любимой сестры. К примеру, вырубил Альфу чужой, — эта мысль всё ещё немного колола сердце, — стаи. Соврал своим названым брату и сестре, хотя, видит бог, они того не заслуживали. Да и вообще, во вранье Джейк утонул уже не просто по уши — ушёл в него с головой, забыв напоследок глотнуть хоть немного свободы и правды. «Может, ну его, — раздражённо подумал Блек, оборачиваясь в сторону дома Янг и Ули; Джейк слышал, как Эмили рассказывает про Покровительницу своей тётки, и от чужих слов ему становилось не по себе. — Рассказать всё Эдварду и Элис, сдаться с повинной. Легче будет и лучше. Ничего хорошего ведь во вранье нет, верно? Да и теперь, когда я узнал, что это она повинна в происходящем…» Не успев додумать эту мысль и хоть что-то решить, Джейк едва не рухнул на землю от приступа неожиданной и яркой как солнечный свет боли. Кожу под левой ключицей опалило, словно Блеку калёным железом поставили в этом месте клеймо. В каком-то смысле так и было ведь: под одеждой, скрываемый всеми, горел ведьмовской знак. Знак клятвы, данной в момент отчаяния. Знак, из-за которого Джейк себя ненавидел так яростно, как ни одного другого человека в этой жизни. Знак, принадлежащей совсем не той ведьме, с которой Джейк хотел бы работать. Джейк до крови закусил щеку. Хотелось упасть на колени, разодрать одежду на груди, прижаться воспалённой кожей к промёрзшей земле. Сделать хоть что-то, чтобы облегчить собственные страдания, рождённые исключительно из личного идиотизма. Этого было нельзя делать ни в коем случае. Мысли Джейка были защищены чужим колдовством, так что думать он мог что угодно… наверное. Но вот звуки… нет, на них магия не распространялась, так что он всё ещё мог привлечь ненужное внимание просто тем, что споткнулся. Сэма Джейк быстро подхватил на руки и отнёс на лавку рядом с крыльцом. Можно было, конечно, оставить оборотня на холодной земле, — ничего бы с Ули не случилось, волчья кровь не дала бы ему даже насморк подхватить, — но как-то это было… по-гнилому, наверное. Всё же Сэм ничего плохого Джейку не сделал. Да и была вероятность, что Ули найдут быстрее, если он будет на лавке. И быстрее отреагируют. А там, может… Знак ещё раз вспыхнул иллюзорным огнём на коже. Затем Джейк ощутил, как линии клейма словно превратились в след от жидкого азота. Кожу стянуло, заныли кости; запахло почему-то палёным мясом, словно кусочек барбекю упал на угли. Джейк встряхнулся и медленно двинулся в сторону леса. Ноги он переставлял с трудом, разрываемый желаниями прекратить наконец собственную боль и всё-таки открыться людям, которые стали ему ближе собственной семьи. Ведь по факту Джейк после смерти отца оказался никому не нужен: одна сестра обвинила его в смерти Билли и разорвала всяческую связь; вторая улетела обратно на Гавайи к своему мужу; других более или менее близких родственников у него и не было. В этом смысле Каллены внезапно оказались более человечными. Приняли в свой клан, хотя Джейк им был никем, — связь через Белз казалась ему тонкой и ненадёжной, как ниточка паутины, — и даже не выпнули из дома, когда Колокольчик пропала. Хотя могли бы, если честно. Сделала же это Рейчел… Джейк, когда сестра ему указала на дверь, только неприятно улыбнулся: вот узнает Пол-Сосочки о своей возлюбленной такую пикантную подробность… нет, импринтинг у них от этого не распадётся, конечно, — Блек вообще не представлял, что надо сделать, чтобы эта связь разрушилась, — но вот отношения станут напряжённее, это точно. Это была отложенная месть от Блека, да ещё и чужими руками — Колокольчик бы гордилась. А уж когда про «изгнание» Джейка из родного дома узнает остальная стая, — считай это будет тогда же, когда об этом узнает Пол, — то у Рейчел начнутся весёлые деньки. В стае семейственность считалась одной из самых важных черт. И тут кто-то поступает… вот так. Пускай Рейч хлебнёт того дерьма, которое она сама… заварила, да. Или как-то не так там эта поговорка звучала — вряд ли гипотетические предки говорили о том, что дерьмо «варят». Сопротивляясь каждому шагу и грызущей боли, Джейк пересёк границу леса. Дом Янг и Ули, как и у большинства оборотней, стоял очень обособленно: никаких соседей минимум в километре, одна только дорога до поселения. Кажется, Сэм купил этот дом после начала своих оборотов?.. или позже. Наверняка позже: насколько Джейк помнил, оборачиваться в волка Ули начал до чёртиков рано. И не в Калленах было дело, как оказывается. Клан вегетарианцев, конечно, подстёгивал появление новых членов в стае, однако не желтоглазые были главным катализатором. Потому что магия, как говорила Белз, «не тупая штука и сама разберётся, что так и что не так». Говоря более по-человечески: магия была, по мнению Свон, разумной — в определённых пределах. И на безобидный, в общем-то, клан вегетарианцев древнее колдовство оборотней мало реагировало. Другое дело, что на территории волков в то же время была не такая уж мирная вампирша… К которой Джейк сейчас шёл. Он услышал хруст веток за спиной, но оборачиваться не стал. Каллены? Кто-то из стаи? Просто какой-нибудь зверёк, решивший пробежаться, куда ему надо? Джейк понятия не имел; не знать того, что было у него за спиной, оказалось даже выгодно. Если бы он был уверен, что за ним по пятам идёт тот же Эдвард, то пришлось бы как-то сбрасывать «хвост» — иначе клеймо вампирши просто не пустило бы к ней. Вот только Джейк был хитрым — может быть даже слишком хитрым, учитывая, насколько он считал себя глупым. И он вполне мог убедить свою голову, что по пятам за Блеком никто не идёт. И это всё-таки зимний кролик, который никак не дождётся своего белого снега. Прячется среди опавших листьев и веток, чтобы хищники не видели издалека белую шубку. До просеки он дошёл отвратительно быстро. Вампирша уже была там — как всегда холодная, будто застывшая в тундре, но почему-то решившая переселиться этаким ледяным големом в дождливый сырой Форкс. Чтобы творить свои чёрные дела, ха… разливать грязь своего колдовства везде. Она была отвратительна Джейку до зубовного скрежета. Почти настолько же, насколько Блек ненавидел себя самого — за то, что поверил существу со стороны и заключил договор. Который теперь сулит ну очень много проблем. — Один? Глаза у неё, сколько бы Джейк ни всматривался, всегда были чёрными — никакого разделения зрачка и радужки. Хорошо ещё, что эта чернота не расходилась на склеру, иначе тогда Блек не смог бы спокойно смотреть на Эдварда и Элис. Постоянно бы думал о том, что вампирша перед ним тоже как-то законтачилась со Смертью. И чем этот контакт может обернуться для клана Калленов. Она всегда смотрела без какого-либо выражения в этих чёрных колодцах. Радужка не бликовала, так что казалось, будто глаза у вампирши ненастоящие. Сделанные искусным кукловодом для своего лучшего творения — прекрасного, невероятного, такого, что за одну улыбку этой отвратительно красивой женщины можно было продать душу. Джейк это, кстати говоря, чуть было не сделал. Но что-то в его голове перещёлкнуло, и в момент заключения договора, — они с вампиршей стояли в ночном лесу на поляне, устланной сухоцветом, взявшись за руки и смотря друг другу в глаза, — и он не стал повторять те слова, что женщина от него требовала. Вместо клятвы в вечности получилось что-то вроде рабочего контракта. — Один, — ответил Джейк, передёрнувшись. Никто ведь не шёл за ним. Это просто заяц, который прячется… или кролик. А может вообще какой-нибудь горностай — мало ли в лесу живности, правильно? Вампирша поднялась с колен. Перед ней серело пепелище костра; белые длинные пальцы как обычно были вымазаны в саже и выглядели чужеродно. Словно ладони у вампирши были от дьявола, сожжённые адским пламенем, тогда как идеальное тело и красивое лицо — от ангела. Хотя тела-то Джейк и не видел. Вампирша всегда была в чёрном: платье, сапоги и мантия вроде тех, в которых изображали ведьм и колдунов в сказках. Соответствовала своему статусу магички, что ли? Женщина перешагнула через пепелище и направилась к Джейку. С каждым её шагом он чувствовал пульсацию клейма: чем ближе была вампирша, тем слабее становилась боль. Когда же магичка оказалась совсем рядом и коснулась испачканной рукой лица Блека, последние крохи неудобства пропали. Голову Джейка объяло ненастоящее пламя — мягкое, тёплое, согревающее. Его было не видно глазами, однако все чувства фиксировали этот фантомный огонь. Джейк даже слышал уютное потрескивание и чувствовал ни с чем не сравнимый запах горящего дерева. Вампирша неприязненно скривила губы и отняла чёрные пальцы от лица Блека. Её глаза оставались равнодушными. — Жаль, что ты невосприимчив к моим силам, — задумчиво произнесла она, отворачиваясь от парня. — Было бы намного проще, будь ты не так похож на Эфраима. — Он мой предок. Она пожала плечами, немного рассеянно. — И что? Эмиль тоже был потомком Эфраима, как и ты. Однако с ним мои силы работали без нареканий. Жаль, жаль… Напевая какую-то мелодию, она отошла обратно к костру. Джейк, как мог незаметно, перевёл дыхание: близость вампирши паршиво на него действовала. От женщины пахло какой-то тухлятиной, гадостью, для которой и названия-то нормального он не знал. Вроде бы Белз говорила, что есть в мире вонючий китайский чёрный тофу — одна из самых отвратительных штук для неподготовленного человека. Джейк не знал, как этот тофу должен пахнуть, но почему-то решил: его запах похож на вонь, исходящую от вампирши. Эта гниль не давала ему покоя. Он не понимал, почему женщина так воняет — она же выглядела совершенно нормальной! Никаких признаков гниения… по крайней мере на тех участках тела, которые Джейк мог видеть. То есть — шея, ладони и лицо. Всё. Остальное было скрыто под плащом или чёрным платьем… — Принеси мне несколько сосновых ветвей, — приказала вампирша, откидывая за плечо копну чёрных тугих кудрей. — Будем готовиться к ритуалу. — Я тебе не носильщик. — Ты клялся помочь мне. Знак на груди Джейка предупреждающе уколол болью. Блек потёр кожу и с ненавистью посмотрел в спину вампирше. Брюнетка снова опустилась рядом с пепелищем на колени, совсем не жалея ткань платья, и теперь увлечённо копалась в прогоревших веточках и головешках. — А ты клялась отвести меня к сестре. И где это всё? Боль схлынула, словно её и не было. Джейк выдохнул. Он действительно считал, что вампирша не выполняет свою часть договора: сколько Блек уже сделал для этой кровососки? И где ответ, спрашивается? Ему было бы достаточно, если бы она просто сказала, где искать Белз. Большего он не просил. Но у вампирши оказалось собственное понимание клятвы; или же женщина просто тянула время, перенастраивая своё сознание так же, как это делал сам Джейк с хрустом веток у себя за спиной. Брюнетка хмыкнула. — Будет. Сегодня открою дорогу до твоей сестры. Пройдём через разрыв реальности, каждый своей дорогой. Ты к своей девице, я к своей. Джейк стиснул зубы. Знак снова заболел, и оборотню не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Чисто из вредности он отошёл дальше, чем было нужно, и принялся придирчиво отбирать веточки для готовящегося ритуала. Одна не подходила, потому что была слишком прямой; другая оказалась слишком кривой; третья толстая; четвёртая худая. На пятой вообще коры не оказалось, так что в утиль. Наклонившись за очередной ветвью, Джейк снова услышал хруст. Это уже точно был не кролик и не заяц — сломалась явно не маленькая веточка, а целый сук, упавший когда-то на землю. Для такого перелома веса грызуна попросту не хватит. Джейк поднял присмотренную ветку, — какую-то усреднённую по всем параметрам, стоит признать, — и, стараясь не оборачиваться, медленно побрёл обратно к ведьмовской прогалине. За спиной у него то и дело похрустывало. Кто-то шёл по пятам; кто-то значительно больше и тяжелее человека, так что точно не Каллены. Даже Эммет, уж на что он огромный, не наделал бы столько шума. Если честно, то наиболее массивный Эммет по лесу передвигался тише всех, даже тише тонкокостной невесомой Элис. Может, здоровяку помогало прошлое охотника? Те ведь умеют ходить так, чтобы ни один сучок под подошвой не ломался. Кто бы ни шёл за спиной Джейка, а охотником он был паршивым. Ещё несколько палок Джейк подобрал по пути до прогалины. Когда Блек вывалил свою добычу перед ведьмой, та, не глядя, кивнула. — Отойди в сторонку и подожди. — Пошла ты. — Придержи язык, щенок. Плюнуть бы ей в лицо, в самом деле… только какой смысл. Вытрется и всё. А Джейк потом ещё и получить по шапке за такое может — их общий договор не ограничивал подобное распускание рук со стороны вампирши, подзатыльники ведь не несли реальной угрозы. Блек уже несколько раз отхватывал. И её подзатыльники были совсем не лёгкими и не нежными, несмотря на кажущуюся хрупкость чужих запястий. Он отошёл, как и было велено. Встал спиной к лесу, чтобы не увидеть ничего, что не должен был, но всё равно заметил мелькнувшую серую тень по другую сторону прогалины. Точно разглядеть, что это за зверь был, Джейкоб не успел; может быть, это переодевшаяся к зиме чернобурка или горный лев, кто знает… Тут столько живности, в самом деле. Вампирша зарылась пальцами в кострище, после наклонилась вперёд. Джейкоб выпучил глаза и прикусил язык: руки кровососки ушли в пепел сначала по локоть, а после и вовсе по плечи. Словно на месте прогоревшего костра внезапно оказалась яма, которую Джейкоб просто до этого не замечал. Но ямы там точно не было. Чёрные кудри расстелились по земле. Они напоминали Джейкобу змей, хотя были туго свёрнуты в пружинки — словно не настоящие волосы, а тщательно уложенный парик. Эти кудряшки нестерпимо хотелось дёрнуть. Просто для того, чтобы проверить, на самом ли деле они настоящие и крепятся к голове вампирши. Ну и больно ей хотелось сделать, куда без этого. Джейкоб не знал её имени — чёртова кровососка не представилась и не собиралась представляться, судя по всему. Даже когда звучали слова обоюдной клятвы, женщина назвала себя «Кастор». Имя было мало того что мужское, так ещё и явно ничего не вызывало у женщины — словно оно было не более чем кличкой, к которой та просто привыкла. Вот и осталась она в его сознании «чёртовой кровосоской» или «магичкой-вампиршей», не больше. Женщина ухватила что-то в магической дыре и потащила наверх. Поднялась с колен и принялась медленно разгибать спину, с усилием вытаскивая из небытия… дерево. — Ей что, мало деревьев в лесу, что ли? — обалдело пробормотал Джейкоб. Впрочем, таких деревьев рядом точно не было. Оно было лиственным, да… а ещё росло наоборот: вампирша, вытаскивая дерево, ухватила его не за ветви и крону, а за корни. Она отошла от дерева, которое продолжило само выталкиваться из земли. Джейкоб неуютно поёжился: было что-то неправильное во всём происходящем. Дерево, растущее наоборот… ветви с молодыми почками и ярко-зелёными, только распустившимися листьями, уходили в землю как обычные корни. Зато та самая корневая система, с налипшими на ней комьями земли и выглядывающими из них червяками, стремилась к небу. Противоестественное зрелище. Отвратительное — как и большинство из того, что вообще творила эта вампирша. Ствол дерева был толстым, не обхватить и двум людям, взявшимся за руки. Старая кора взбухла и пошла глубокими трещинами. И в середине ствола было дупло… хотя, наверное, называть «дуплом» такую здоровую дырку любая белка бы постеснялась. В это «дупло» мог спокойно войти человек. И что-то у Джейка были нехорошие предчувствия: неужели ему придётся… эм, входить в дерево? Он конечно раньше по-подростковому шутил про «доски» и «брёвна», но как-то это было всё-таки… Что за дичь вообще творится с этой магией? Вампирша сделала несколько шагов назад от дерева и встряхнула руки. От чёрной сажи это не помогло, но хоть немного пепла слетело. Пальцы у кровососки всё равно оставались угольными, словно это был их естественный цвет. А ведь если подумать, Джейк ни разу не видел руки вампирши чистыми. — Проход откроется через пару минут, — тихо сказала женщина, не поворачиваясь к Джейку и словно ни к кому конкретно не обращаясь. — Мы зайдём вместе. Дальше будет две дороги. Одна для тебя, другая для меня. Блек ощутил, как нервозность сковала плечи. — Ты должна была сказать, где мне искать сестру, а не открывать к ней путь, — пробормотал он, думая о том, что одному ему в Вольтерре делать нечего; загрызут и не заметят, даже не подавившись птичьими косточками! — Мы не на это договаривались! — Именно на это, — безразлично парировала женщина. — Я веду тебя к сестре. Ты помогаешь с колдовством на этой земле и разрешаешь мне колдовать здесь в общем. Всё будет исполнено ровно по букве нашего договора. — Но не по его духу. Ты знаешь, что я хотел отвести семью к сестре!.. Она ничего не ответила, в очередной раз проигнорировав Джейкоба. Блек скрипнул зубами, но как-то исправить ситуацию он в любом случае не мог. Да и что бы он сделал? Тут только если пытаться это странное дерево выкорчёвывать и прерывать странный ритуал. А как? Он понятия не имел. Вампирша обошла дерево кругом, выглядя при этом очень довольной. Джейку незамедлительно захотелось как-то подгадить кровососке, но в голову ничего не шло. К тому же, он всё ещё продолжал волноваться о своём возможном будущем: а вдруг его эта «Кастор» реально внутрь дерева запихнёт? Кажется, что-то похожее было в «Сонной Лощине». Только там из дерева всякие странные существа, — вместе с тыквоголовым, — выходили, вроде бы… а у них тут ситуация наоборот. Ситуация наоборот для дерева наоборот — всё логично, если логика эта извращённая и неправильная. — Иди сюда, Блек, — позвала вампирша. — Мне нужна твоя помощь, чтобы открыть дорогу. Ему не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Но он опять сопротивлялся каждому шагу! Просто чтобы не чувствовать себя безвольной марионеткой в чужих руках. И вообще, его заставляют! А не он сам лезет непонятно куда. «Ну да, ну да, успокаивай себя, — проворчал Джейк мысленно. — Что ещё тебе остаётся…» — Вставай сюда. Да, вот так, отлично. Прекрасно. Теперь подними руки до параллели с землёй. Ощути силу в них. Чувствуешь? Замечательно… Вампирша обошла Джейка кругом, как дерево недавно. Блек поморщился: следом за женщиной шла сладкая вонь, от которой не было никакого спасения. Хоть мяту в ноздри запихивай… и то не факт, что это поможет. С его руками происходило… что-то. Джейкоб чувствовал энергию в ладонях, хотя ничего магического вроде бы не совершал; однако на деле оказалось, что для волшебства совсем необязательно прилагать усилий. Тем более когда тебя направляет кто-то другой. — Что же, замечательно, — повторилась вампирша, замерев по правое плечо Джейка. — Ты не похож на Эфраима и похож одновременно. Энергия почти одна, да… значит, дорога откроется легко. — При чём тут вообще Эфраим? Вампирша хмыкнула. — До того, как он заключил договор с Сущностью, он был одним из моих учеников, — она зарылась пальцами в волосы Джейка, нежно массируя кожу головы. — Кто же знал, что в итоге у этого мальчишки окажется слишком нежная душонка, и для обрядов он не сгодится… надо было убить его сразу, а не пытаться вырастить себе любовника. Пальцы сжались, и Джейк зашипел от боли: тянула вампирша совсем не нежно. Так и вырвать можно что-нибудь! — Хм… Она отпустила его волосы и подошла к дереву. Джейкоб попытался опустить было руки, однако понял, что не может пошевелить и пальцем. Всё, что ему оставалось — это разговоры. — Что не так? — Ты искал дорогу к сестре, верно? Он кивнул, хотя вампирша не могла этого видеть. Да, Джейк хотел привести клан в то место, где была сейчас Белз — вытащить её, помочь с проблемами, если они есть. А вот вампирша искала кого-то, кого она хотела убить. Подробностей кровососка, естественно, не называла. Однако по обмолвкам Джейк понял, что нужная ей женщина, — девушка, девочка, старушка, да без разницы, — заключила договор с Сущностью. С какой именно? Она не уточняла. И теперь вампирше надо эту женщину убить. Джейк и не задумывался о природе чужого договора — мало ли в мире Высших. Карлайл в своих рассказах о далёкой молодости и работе с Инквизицией упоминал, что их как минимум десяток. Был, по крайней мере. — Что происходит? — снова спросил Джейк. Вампирша дёрнулась и неосознанно потянулась к своему предплечью — именно там был знак её с Джейком договора. Да, не одному ему страдать из-за условий; кровососка клялась отвечать на все вопросы Блека и не утаивать от него ни крупицы тайны. Из дупла в неправильном дереве повалил туман — густой и едкий, словно это был жидкий дым. Джейк уже не видел внутренней части магического растения, вместо неё была только чернота. И укол света вдалеке, такой крошечный, что казался белой точкой. Проход был открыт, получается? — У нас с тобой одна дорога на двоих, — нехотя ответила женщина, потирая предплечье. Она обернулась и посмотрела на Джейка; глаза — два провала без капли чувств, не отражающие свет, не отражающие вообще ничего. «Одна дорога на двоих». Он искал Белз. Она — женщину, заключившую договор… чтобы убить ту. Белз заключала договор со Смертью. Шестерёнки в голове Джейка пришли в движение. Убить Белз? Ну уж нет! — Нападай! — зло выдохнул он, направляя силу всего тела, чтобы опустить руки и закрыть дорогу, которую магичка так долго выстраивала. Вампирша непонимающе нахмурилась и напряглась. Джейкоб сжал зубы, чувствуя разрывающую боль в руках и знаке на груди — он ведь хотел навредить магичке перед собой, что было против их договора. Чёртова кровососка! Он понял, кто был рядом всё это время, конечно же; сейчас же наконец он разрешил себе знать это. Из леса метнулась серая тень — такая быстрая, что могла бы посоперничать с ветром. Мощные волчьи челюсти сомкнулись на вампирской плоти, однако Лия, — её мягкие рыжеватые уши Джейк ни с чьими бы не спутал, — промахнулась. Вместо того чтобы перекусить вампиршу пополам, волчица всего лишь отняла ей руку. Кастор закричала — от ярости, а не от боли. Видела, значит, что Джейку удалось разорвать связь между собой и открытым путём. Неправильное дерево начало трескаться, словно из него вытянули всю влагу. А после и вовсе стало распадаться на лёгкий серый пепел. — Я уничтожу тебя, — рявкнула вампирша; впервые Джейк видел хоть какие-то эмоции на её идеальном лице. — Уничтожу, щенок Эфраима! Лия встала между Джейком, — Блек от слабости опустился на колено, толком не чувствуя ни ног, ни рук, — и зарычала. — Зубы обломаешь, — прищурился Джейк. За его спиной под мощными лапами хрустели ветви. Больше не скрываясь, на поляну выходили волки из стаи Сэма. Или, может быть, всё ещё из стаи Джейка? А, да какая разница. Всё равно он считал их своей семьёй; даже если вместо шерсти у него теперь были перья, а вместо клыков — клюв. — Договор недействителен, сучка, — выплюнул он. Вампирша обещала безопасность для Джейка и его сестры — для Белз. А тут оказывается, что она хочет нарушить своё же слово, закреплённое магией. Явно конфликт интересов. Кастор ничего не ответила. Вместо слов она развернулась и бросилась вон, оставив свою руку в пасти Лии. Первые крупные хлопья запаздавшего в этом году снега медленно падали на землю. Джейк прикрыл глаза, чувствуя, что начинает заваливаться. В ушах у него стоял волчий вой: стая начала охоту.