Изумрудная верность

Что удивительно, Аро не стал мариновать меня с разговором, так что на аудиенцию к самому, — вроде бы, — адекватному вампиру в Вольтерре меня пригласили уже на следующий день после Йоля. Так, глядишь, что-то да и разрешится до Нового Года. Вот бы встречать его в Форксе. Чарли, конечно, не особо уважал этот праздник; как и большинству католиков, ему больше импонировало Рождество. Которое было двадцать пятого декабря, а не седьмого января, ясное дело. Но вот поотдыхать ещё один день Чарли наверняка был бы не против, да ещё и в кругу семьи. А я бы посмеялась с него, когда отец бы попробовал исконно русскую еду: хоть я и не готовила особо на праздники в прошлой жизни, но в моей голове всё равно откуда-то были рецепты холодца, рыбы под морковной шапкой, селёдки под шубой, несравненного оливье и крабового салата. Может, эти рецепты идут в стандартной прошивке для каждого русского? Вот холодец-то я точно не варила никогда в жизни. Неужели оказалось достаточно просто наблюдать за тем, как это делают мои родственники, чтобы впитать знание про рождение мясного желе? С другой стороны — а почему бы и нет, собственно. Учатся же обезьяны чисто умозрительно? Человек не хуже. Кстати говоря, меня всегда удивляло, что человек — вроде бы единственный из животных, которые обучают своё потомство. В этом мире получается, что ещё вампиры есть… которые вроде бы тоже обучают своих птенцов. Но это не точно: Карлайл конечно молодец, что поддерживает семью, но скольких док провёл в эту кусачую жизнь, при этом не давая никакого вампирьего «образования»? Да и пример той же Элис показателен. Как я поняла, никто её не обучал быть вампиром; там вообще была какая-то мутная история с Ищейкой Джеймсом, который вроде как убил мастера провидицы. В общем, неясно. Так что буду пока думать, что человеки впереди планеты всей; спешиизм как он есть, ну да простим мне этот маленький миленький заскок. Приглашение к Аро мне передала вечно недовольная Джейн. С тех пор, как Бри покинула гостеприимные застенки Вольтерры, характер вампирши-полторашки знатно испоганился. Честное слово, я даже и подумать не могла, что обычное человеческое, — смешно, — общение может настолько влиять на чьё-то поведение. А теперь, лишившись подружки, вампирша ходила хмурая и огрызалась почём зря. Подружку бы ей завести, в самом деле. Или, может, дать Джейн номер Бри? Пускай переписываются, раз уж так прикипели друг к другу; я на роль «подружки» всё равно не подходила — переросла тот возраст, в котором Джейн могла бы меня воспринимать как плюс-минус ровесницу. Тут же не важно, что полторашка жила уже несколько веков! Сознание-то плюс-минус соответствовало внешнему виду. Или, возможно, я просто додумывала чего нет, и плохое настроение Джейн не было связано с побегом Бри. Может, Джейн вообще по Афинодоре тосковала. Но от этой мысли было смешно, на самом деле. Джейн заявилась в мои комнаты где-то к двенадцати дня. Я, как порядочная сова, почти полностью перешедшая на ночной образ жизни, минуты три не могла сообразить, почему меня трясут. Вроде бы только глазки прикрыла, только уснула — и сразу же разбудили! Я после ритуалов устала, между прочим! И после внимания Маркуса тоже — может быть даже больше, чем из-за всего остального. А уж присутствие рядом Иштар и вовсе не добавляло мне ни энергичности, ни хорошего настроения; в прошлой жизни я к помощи богини обращалась в моменты, когда дела принимали совсем скверный оборот. И то, что я таки решилась принести ей дары сейчас, мне в какой-то мере не давало покоя. Ну да ладно. В нашем случае подходит пословица «Пришла беда — отворяй ворота». Всё равно ничего особо я сделать не могла: магические мышцы у меня были не то чтобы дрябленькие, но достаточно слабые, не разработанные. После вчерашних ритуалов, к примеру, у меня ломило тело и голова была тяжёлой, как чугунный казан. — Собирайся, — бросила мне Джейн, удостоверившись, что я проснулась. — Синьор Аро ждёт тебя. Не заставляй его ожидание длиться дольше необходимого. Я моргала то одним, то другим глазом, чувствуя себя Анной из «Холодного Сердца». На голове, по крайней мере, было примерно такое же гнездо, как у будущей королевы Эренделла. Чтобы прийти в себя и кое-как привести данное богом тело в божеский же вид, мне потребовалось около получаса. Недовольство Джейн чувствовалось даже через стенку и дверь в туалет; я же знатно зависла на фаянсе, потирая глаза и думая о тяжкой своей судьбинушке. Вот вернусь в Форкс — просплю минимум неделю. Даже если меня к тому моменту обратят, — что вряд ли, как мне кажется, — я всё равно залезу под одеялко в своей комнате и буду изображать суслика. Того самого, которого пытаются вытащить из норки на какой-то там американский праздник. Только я буду сусликом вредным, и из норки не вылезу. Ну их, этих американцев. И их праздники тоже в топку. — Ну наконец, — Джейн даже позволила себе глаза закатить, когда я собралась. — Пошли! Заставлять Синьора ждать это так… по-твоему! — Уж извините покорно, что человеческое тело требует чистоты, — огрызнулась я, выходя из комнаты вслед за ядовитой девчонкой. — И вообще-то не только человеческое, чтобы ты знала! Ты когда зубы в последний раз чистила?! Да-да, привет, Розали. Я скучаю, все дела. Надеюсь, у вас там всё хорошо. Джейн тормознула и резко обернулась ко мне. Однако когда девочка шипела рассерженное «Не твоё дело!», я заметила, что рот вампирша не слишком-то открывает. Задумалась, получается. Настроение у меня от этого знатно повысилось. Тут, как говорится, сделал гадость — сердцу радость. А то привыкли все кататься на Белз и устраивать мне американские горки в настроениях; я тоже могу! Не так качественно, как окружающие, ясное дело. Но вот подпортить жизнь по мелочи — это я всегда пожалуйста, с большой радостью. Я, вообще-то, во всех играх всегда выбирала стелс-прохождение. Или ниндзя-стиль. Это когда плюнул ядом и дал дёру, чтобы во время бега твой враг упал замертво из-за твоей несомненной гениальности и сильнодействующей гадости в крови. — И вообще, хватит на мне срываться, — буркнула я в спину Джейн, уверенная, что полторашка меня услышит. — Порадовалась бы, что Бри здесь больше нет. Она молчала шагов десять. — Я рада, — в итоге выдохнула Джейн; прозвучала при этом вампирша на удивление человечно и тоскливо. — Понятия не имею, как у тебя это вышло, но я рада, что её тут нет. Вольтерра стала неспокойным местом. Говорить о том, что это, кажется, именно меня преследуют неудачи, я не стала. Ну его. У Джейн ко мне и без этой информации довольно предвзятое отношение, так зачем его ещё и ухудшать, правильно? Вся эта история с Беллой, Эдвардом, Вольтеррой и Форксом в общем должна быть «поспокойнее», если уж на то пошло. Однако внешне красивое яблочко может оказаться червивым; неизвестно, были ли события, происходящие с Дидим или той Покровительницей Эмиля, в каноне. Если нет, то вампирам повезло. А если да? Когда бы эта история всплыла на поверхность? Вонь бы стояла такая, что задохнулось бы полмира. Так что пускай идёт как идёт. А я буду думать, что я молодец и заранее вскрываю всякие неприятные нарывы в окружении. По крайней мере, у нас есть один несомненный плюс: тот же Эдвард явно поадекватнее своего прототипа в книгах Майер. По крайней мере, я не видела ни склонности к газлайтингу, ни шибко большой инфантильности. Парень и парень; молодой, несмотря на «сколько уже тебе семнадцать», но достаточно приятный что в общении, что в семейных отношениях. Не без тараканов — ну да у кого их нет? Тот же Эммет на тараканах своей жёнушки может разъезжать, запрягая их в карету. Розали та ещё булочка с изюмом; теста меньше, чем сушёного винограда. Ну а уж про Элис, Джаспера или парочку Карлайл-Эсме я и вообще молчу. Там психотерапевты могут столько денег сделать, что и подумать страшно. Страшно заманчиво! Вот выучусь на психолога да как заведу на каждого из Калленов личное дело! Но только после того, как у меня закончатся идеи для моих книг — то есть примерно никогда. Ведь тут какое дело: чем больше ты придумываешь, тем больше твой мозг генерирует новые гениальные идеи. Тем и прикольно быть писателем, так-то. Аро встретил меня в наземной части вампирьих владений. Джейн вывела нас через незнакомые коридоры наверх, в какое-то здание, построенное неизвестно когда. Вот сколько бы Маркус меня ни водил на всякие экскурсии, сколько бы интересного ни рассказывал, а дырявая голова никаких дат не запоминала. Да и всякие факты тоже быстро выветривались; послушать прикольно, но вспомнить потом хоть что-то? Неа, это уже не ко мне, пардон. Надеюсь, после оборота это изменится. А то будет в мире первый вампир со старческим склерозом… или с девичьей памятью — как удобно, так и называй. — Добрый день, Белз, — Аро, до того стоявший около окна и смотрящий наружу, повернулся ко мне. — Спасибо, Джейн, ты можешь идти. Вампирша кивнула, вложив в этот жест столько почтения, сколько у меня и во всём теле не наберётся. После она нас покинула, так и не произнеся ни слова в присутствии вампира с кроваво-молочными глазами. Я подошла к Аро, по-стариковски заложив руки за спину. Подол свободного платья неприятно шлёпал по бёдрам: умываясь, я знатно облилась. А переодеться Джейн мне не дала, маленькая засранка. За окном не то чтобы кипела жизнь, но что-то рядом. Итальянцы, только недавно проснувшиеся, сновали туда-сюда по площади перед домом и явно мечтали о своей драгоценной сиесте. Отдыху время, работе час — всё в этом духе. — Я так понимаю, окно одностороннее? — Большое облегчение, спасибо современности, — кивнул на моё предположение Аро. — Я не разбирался в технологии, однако она мне и не интересна. Результат — это единственное, что меня волнует. Я хмыкнула. Забавно всё же, что в некоторых моментах мы с Аро думали в одном направлении. — А если разобьют? Будешь сверкать от возмущения? — Не держи вампиров за дураков, — хмыкнул Аро. — Окно пуленепробиваемое. — А вампирский удар выдержит? — Никто не проверял. — М-м-м. Разочарование. Окно не давало людям снаружи увидеть нас, однако солнечный свет вполне неплохо пропускало. Так что лицо, маленький кусочек кожи на шее и кисти Аро сверкали россыпью бриллиантов. «Это кожа убийцы, Белла», все дела. Интересно, что блеск кожи Аро был более приглушённым, чем у того же Эдварда. Я не просто так называла Мистера Меланхолию «диско-шаром»: Мейсон оказался самым блестючим из всех Калленов. И, возможно, из всех Вольтури тоже, если здешние кровососы сияют примерно так же, как и Аро. Кстати говоря, та же Джейн практически не сияла. Её кожа на солнце выглядела не как скопление хорошо отшлифованных бриллиантов, а скорее как обычная человеческая дерма, разве что с толстым слоем хайлайтера на ней. Такого, с крупными блёстками. Может, поэтому полторашка и реагировала на солнце хуже остальных вампиров? Связаны ли количество и качество сияшек у вампиров с тем, как обращённые переносят ультрафиолет? Или не в ультрафиолете дело… мне не хватало данных, чтобы делать хоть какие-то выводы; мозг при этом орал от исследовательского зуда. В любом случае, в ближайшее время я никакими изысканиями заниматься не собиралась — у меня, знаете ли, были другие приоритеты сейчас. — Ты хотел обсудить популяризацию вампиров или что? — спросила я после достаточно продолжительного молчания. Знаю я этих любителей отсосать кровушки: их если не тормошить, то вот так перед окошком они могут простоять до неприличного долго. Всё потому, что восприятие времени у вампиров после обращения нарушалось; как я поняла, чем дольше они жили, тем слабее были привязаны к часам и минутам. В целом, я понимала такую логику. Нечеловеческая, конечно, однако боги и Сама тоже по ней жили: куда торопиться, если впереди у тебя вечность, и не одна? Вот и получалось, что человечки были заперты в своих маленьких жизнях, где надо ценить каждое мгновение. Carpe diem и всё в этом духе. Но какой смысл «ловить момент» тому, кто без катаклизмов проживёт до неприличия долго? Жаль только, что о ценности времени для других вампиры также забывали. Аро скопировал мою позу, заведя руки за спину. Стоя так, я себя чувствовала то ли старушкой, то ли китайским дедом из Шаолиня; Аро же внезапно преисполнился истинно средневекового величия. Даже захотелось спину выпрямить рядом с ним. — Было бы неплохо выходить на улицу, не думая об условностях вроде сохранения инкогнито, — ответил мужчина, не смотря на меня. — Ослеплять людей своим величием? Он усмехнулся. — Вроде того. Ты говорила, что хочешь написать книгу? Помнится, на исходе семнадцатого века мы остановили один роман. Писатель был на удивление приятным на вкус. У меня где-то в районе печени зашевелились нехорошие подозрения. — Исход семнадцатого? Уж не «Дракулу» Брэма Стокера ли вы завернули? Он пожал плечами, не отвечая. Ну да, логично: зачем спрашивать имя у своей еды. Никто же не интересуется, как какого-нибудь хряка звали на ферме, где он провёл всю свою жизнь? — А рукописи сохранились? — спросила я, пытаясь вспомнить, что там вообще было в «Дракуле». — Не думаю. — Плохо. — Это помешает тебе заниматься «облагораживанием» нашего облика? — Было бы что облагораживать. Вы же упоминания о себе везде вычищали, так что у нас практически чистый лист. Признаться честно, я сюжет «Дракулы» знала постольку-поскольку; намного ближе мне был тот же «Отель Трансильвания», с потешным Дракулой и его «бла! Бла-бла», чем стокеровский вариант. Кажется, у Брэма кровосос вообще дуба дал, так что я ничего и не читала-не смотрела. Зачем мне истории, где нет ХЭ в примечаниях, правильно? Да и не подошёл бы нам Дракула, если так подумать. Потому что тёмная романтика — это конечно хорошо, однако для положительной популяризации вампиров нужно что-то посерьёзнее. Чтобы все-все вампиры были исключительно «хорошими парнями»… или не были. Да, в хорошесть кровососов сложновато поверить; даже в сказках серые волки и хитрые лисы редко вызывают симпатии, а медведь вообще Теремок развалил своей плюшевой… Не туда мысль ушла. — Одному человеку это будет сложно сделать, — сказала я, прикинув свои силы. — Действовать можно через популяризаторство. Сериалы, фильмы, книги. По идее, это всё волной должно пойти. Или знаешь, можно сравнить с камушком, который начинает огромный оползень. — Можно, — кивнул Аро, переведя на меня ровный взгляд своих молочно-кровавых глаз. — Только зачем это надо вампирам? На это у меня уже был ответ, кстати говоря. — Молва сей басни такова: толпою гасят даже льва. Сколько бы вампиров ни было, а людей всё равно больше. Всех не перебьёшь. — Один вампир стоит миллиона. — А у людей есть ядерное оружие, зажигательные бомбы и коктейль Молотова. Хотя последнее, наверное, не так актуально. Ты действительно думаешь, что человечество, захватившее всю планету в единоличное пользование, не разберётся с парой новых хищников? — Люди… — Слабые, глупые, ничего не стоящие, — подхватила я его тон, переводя взгляд на улицу; в центре площади стояло несколько хиппи с плакатами, на которых был написан призыв курить траву, заниматься любовью и не есть мясо. — Только вот почему-то все хищники и более или менее крупные звери давно на грани вымирания. Хочешь, чтобы вампиры к ним присоединились? Аро склонил голову. Ясное дело, я его не переубедила; не того я полёта птица, чтобы один из Правителей Вольтерры прислушивался к моим словам. Хотя, возможно, после скоропостижной и трагической смерти Афинодоры мой политический вес немного увеличился… В общем, было видно, что Аро и сам задумывался о том, что я сейчас преподносила как «невероятное открытие». Был в психологии один термин, который я никак не могла запомнить. Его суть в том, что человек убеждается в своей правоте тогда, когда слышит подтверждение собственных мыслей со стороны. Не важно, от кого: от члена семьи, из телевизора, от случайного прохожего или вообще в художественном произведении. Кто-то подтвердил — значит ты прав. Всё, точка. — Людей действительно стало очень много после промышленной революции, — задумчиво произнёс Аро. — Судя по всему, вы упустили момент, когда ещё можно было как-то повлиять на человечество и сохранить своё влияние в мире. — Да… похоже на то. Он отошёл от окна и сел на диван. Кожаный монстр стоял посреди комнаты, словно на кастинге для взрослых фильмов. Я на такой не села бы ни за что: от одного взгляда на этот диван сразу становилось ясно, что я прилипну к нему намертво своими голыми ногами. Чёрное платье-то было чуть ниже колен, а плащ Вольтури я сегодня не надела. — Я подумаю над твоими словами. Не могу сказать, что ты меня убедила, но… ладно. Возможно, действительно стоит заняться этим вопросом, пока ещё не стало слишком поздно. — Отличные новости… Я пожевала губу. Аро выглядел, — да и действовал, раз уж на то пошло, — как разумный и адекватный субъект. Такому хотелось верить; хотелось, чтобы он был адекватным не только внешне, но и в общем. Чтобы я знала: в верхушке Вольтерры есть кто-то, на кого можно положиться. Не знаю, что за выверт психики. Похоже, что я начинала искать друзей даже там, где этого не требовалось. — Задумалась, — заметил Аро. — Ага… могу попросить кое о чём? — Попросить — можешь. Не факт, правда, что я эту просьбу выполню. Да, конечно. Вот так сразу и скинул с себя всякие обязательства. — Я бы хотела увидеть, как ты ешь. Он заинтересованно поднял брови, по-новому взглянув на меня. — Ты же понимаешь… — Да-да, я даже не буду просить тебя, чтобы ты съел какую-нибудь белку, — я отмахнулась от вампира и потёрла лицо. — Просто… пожалуйста. — Ведьмовские штучки? Подумав, что объяснять свои приколы с характеристикой людей через еду слишком долго, я вздохнула: — Да. Ведьмовские штучки. — Тогда идём. «Поесть я всегда рад, — добавила я мысленно вместо мужчины. — Я ж вампир, у меня того-этого… вечный голод, все дела!» Аро провёл меня обратно в катакомбы по снова неизвестным коридорам. По пути нам встретилось всего два вампира, склонившихся в жесте покорности. Аро на них даже не отреагировал; я же пыталась уместить в своей голове, что сейчас передо мной кого-то съедят, и, по факту, это не должно у меня вызывать никаких эмоций. Сама же просила. Сама просила! Чего теперь-то булки поджимать. Тем более что мне действительно нужно знать, могу ли я доверять Аро… хоть немного. А лучшего маркера, чем отвращение во время еды, я не знала. Руны можно было бы ещё кинуть, конечно, но магический фон Вольтерры регулярно сбивал результаты работы мантики. И гадания из рабочей системы становились действительно «гаданиями», которые особой пользы и не приносили. Не знаю точно, чего я ожидала, — наверное, «загона» для доноров, как в Скайриме в замке вампиров, — однако Аро привёл меня в место, которое больше всего напоминало престижную больницу. Здесь даже был персонал в униформе — все, как один, обычные люди. — Не такого ты ожидала, да? — хмыкнул Аро, когда я замерла перед раскрытой в «больничку» дверью; после мужчина взял мою руку и положил её себе на локоть, вроде как в жесте поддержке. — Что, думала, здесь будут кости, цепи и антисанитария? — Мало ли что у вас тут в Вольтерре есть… я вообще понять не могу, какие кроты-землеройки вам эти катакомбы строили, что здесь есть всё. Буквально всё! — Это тебе как-нибудь Маркус расскажет. Он у нас любитель разных историй. Фредерика, — это уже было не мне, — приведи ко мне кого-нибудь… девушку. Фредерика оказалась сладко-сахарной на вид блондинкой с улыбкой Барби на розовых губах. Форма медсестрички этой девушке очень шла; и всё бы ничего, но глаза у «Барби» оказались холодными и злыми, как у Ганнибала Лектера. — Фредерика разделяет ценности вампирской жизни, — пояснил мне Аро, с улыбкой смотря вслед «Барби». — Пьёт кровь, считая, что это продлевает ей жизнь… однако обращаться не хочет. Идеальная кандидатура для работы здесь, не правда ли? — Избавь меня от подробностей. Ждать долго не пришлось. Уже через несколько минут Фредерика привела молоденькую девушку — кожа да кости, потухший взгляд почти чёрных глаз и короткие-короткие волосы шоколадного оттенка. Смотреть на эту болезную было неприятно; ещё хуже стало, когда девушка в больничной сорочке безропотно пошла вслед за Аро, даже не спрашивая, куда же её, собственно, ведут. — Это ты так её? — тихо спросила я у вампира. Он отрицательно мотнул головой. — Мари Лабут, восемнадцать лет. Болеет чем-то аутоиммунным, если я не ошибаюсь. Её родители погибли пару лет назад, так что девочку наш куратор забрала из приюта. Вдобавок, у неё что-то из ментальных расстройств. — Есть ребёнка… — Еда это еда, — не понял моих метаний Аро, буквально волочащий меня на буксире. — Ребёнок, старик, взрослый — какая разница? Или ты уже передумала? Я прикусила щёку изнутри, пытаясь собраться. — Нет, просто… — Тогда закроем эту тему, Колокольчик. Мы пришли в очередную комнату, в которой я никогда не была. Аро закрыл за нами с Мари дверь. Затем он отпустил меня, взял девушку за руку и отвёл в центр комнаты, прямо под яркую электрическую лампу. Ремонт здесь был… да всё равно что его не было. Бетонная коробка. Аро, ничуть не стесняясь, оголил Мари плечи — больничное рубище как раз для этого, видимо, и было. Девушка прикрыла глаза, когда вампир склонился к ней, и только вздрогнула, стоило Аро прокусить Лабут кожу. Я, как заворожённая, смотрела на… поедание. Да уж. Мне даже плохо не было; если честно, почему-то голова у меня просто прекратила обрабатывать поступающую информацию, так что я тупо пялилась на происходящее до того момента, пока Мари не откинула голову назад. Девушка была без сознания — а может уже и мертва. Черты её лица разгладились, и даже запавшие глаза не выглядели настолько болезненно. Аро осторожно перехватил Мари и уложил её на пол как дорогую подругу. Не бросил, понимаете ли, свой обед. А аккуратненько так… Ещё и глаза той закрыл, стоя рядом с мёртвой девушкой на одном колене. — Довольна? — спросил он, взглянув на меня снизу вверх. Я подошла к этим двоим, буквально волоча свои ноги при каждом шаге. Отвращения у меня не было ни капли — уже хорошо. Да и вообще, как-то вышло, что меня больше волновала не смерть молодой девушки, — может, уход для неё стал освобождением?.. — а то, что я увидела… Аро всегда носил шейные платки или высокие вороты. В этот раз у него тоже шея была закрыта больше, чем наполовину; однако из-за изменившегося ракурса я внезапно увидела то, на что раньше просто не обращала внимания: под одеждой на коже вампира было что-то… — Что у тебя на шее? — спросила я. Аро прищурился, но даже не двинулся. И не ответил мне; когда же я потянула руки к одежде вампира, он только слегка запрокинул голову, чтобы мне было сподручнее расстегнуть тугой ворот и снять шейный платок. Под тканью была золотая полоса — ну точно нить Непреложного Обета из вселенной Гарри Поттера. Выглядела полоска как татуировка, да ещё и едва заметно подсвечивалась в темноте. — Что это за… — Я всё же надеюсь, что Карлайл скоро придёт сюда, — перебил меня Аро, отняв свой шейный платок и небрежно вытерев им пару капель крови с губ. — Не может же он игнорировать вести о тебе от мистера Уитлока, верно? Золотая полоса медленно затухала, не оставляя после себя и следа. Аро поднялся и взял меня за руку; потом переступил через бессознательную Мари Лабут и протянул меня на выход из комнаты. Уже в дверях я обернулась, бросая последний взгляд на девушку, умершую, чтобы удовлетворить моё любопытство.