Изумрудная верность

— Если ты хочешь успеть приготовиться ко дню рождения Бри, то сейчас самое время развернуться и поехать домой. Эсме поморщилась. Замечание, в общем-то, было верным: для грандиозного празднования дня рождения милой Бри нужен был минимум месяц подготовки. Не то чтобы Эсме хотела устроить из её праздника пышную квинсеаньеру, но… Наверное, Бри было бы приятно, если бы её праздник был больше, чем простое поедание торта в узком семейном кругу? Можно арендовать батутный центр, сходить в кинотеатр, запланировать конную прогулку — что угодно. Деньги для Калленов никогда не были проблемой, а уж экономить на любимой дочери Эсме не собиралась, даже если бы клан оказался стеснён в средствах. Но сначала, конечно же, нужно было узнать, чего хочет сама Бри… она была милой, но очень тихой девочкой, — что неудивительно, учитывая её прошлое и ублюдочного отца, взявшего от мужа Эсме всё самое худшее вкупе с привлекательностью, — и громкие праздники могли ей не понравиться… Зачем устраивать торжество, если именинница не будет на нём счастлива, правильно? Шестнадцать бывает только один раз в жизни; человеческие шестнадцать — тем более. Джаспер был прав: чтобы узнать о желаниях Бри и подготовиться к празднику, нужен был минимум месяц. Для путешествия из Канады обратно в Форкс — дня два или три, вряд ли больше. Если останавливаться и изображать из себя обычных людей, то всё равно не больше пяти. До одиннадцатого марта времени много… Только вот была одна проблема: глаза Эсме. Они всё ещё были грязно-оранжевого цвета, который словно не хотел уходить из радужек. Джаспер, не получив ответа, вздохнул и вошёл в комнату. Закрыв за собой дверь, он прошёл к Эсме, встал у той за спиной, — потому что женщина так и не обернулась к нему; за свои глаза ей было стыдно даже перед Джаспером, — и обнял её. Он уверял, что встретились они с Эсме случайно, а остался Джаспер рядом потому, что женщине была нужна поддержка и помощь; Эсме не верила ни первому, ни второму. Какое «случайно», если речь идёт про супруга провидицы? Какая «помощь», если Джаспер знал, насколько Эсме не любила Белз, в которой он души не чаял? — Ты думаешь, Карлайл будет тебя винить в произошедшем? Эсме неуверенно пожала плечами. Чувствовать руки Джаспера на них было сродни просматриванию домашних фотографий: вернуться в прошлое ты не можешь, однако чувство тепла всё равно разливается в груди. Приятно. — Он не из тех, кто будет что-то выговаривать кому-либо, — произнесла Эсме, закрывая глаза и просто расслабляясь в руках приёмного сына. — Но я не хочу его расстраивать. — Будешь скрывать… свой момент? Она покачала головой. Глупая идея: даже если глаза потеряют даже намёк на красноту, вампирская сила всё равно зависела от того, какую кровь ты употребляешь. И увеличившаяся физическая мощь будет замечательным маркёром для кого бы то ни было. Карлайл или дети — да какая разница, собственно говоря? Эсме и сама не знала, что она думает о своём отступлении от… «диеты». Почему она вдруг решила… питаться… людьми? Это было всего два раза, оба попавшихся ей под руку оказались самыми настоящими маргиналами. Эсме сделала всё быстро, — практически очистила мир от двух криминальных элементов, опасных для общества, — а потом уничтожила тела. Так, как учил её Карлайл. В городе множество способов спрятать труп так, чтобы его никто не нашёл ближайшее десятилетие. Эсме хотела бы инфантильно обвинить своего супруга в том, что он не давал ей выбора, как жить и что делать. Карлайл обратил её, научил быть вампиром и сказал: есть людей — табу. А Эсме с этим согласилась, ослеплённая собственной влюблённостью в красивого мужчину и мыслями о том, что теперь-то жизнь станет другой. Не такой, как с Чарльзом. Бытием миссис Эвенсон она пресытилась по горло; больше эта социальная роль не вызывала в Эсме никаких положительных ассоциаций. Она хотела бы обвинить Карлайла в том, что он не дал ей испробовать людскую кровь… но не могла. Потому что слушаться его, быть всегда за его плечом, делать всё так же, как и он — это ведь тоже выбор. Её выбор. Сейчас она поступала так, как Карлайл никогда бы не одобрил. Людскую кровь вот попробовала… и хотя это было самым вкусным, что Эсме только чувствовала на языке в двух своих жизнях, горечь собственного предательства отравляла женщине жизнь. Она бы, если могла, повернула время вспять. Извинилась перед Элис, не стала бы пить кровь человека, — просто чтобы не знать, какой она может быть на вкус, это рубиновое великолепие, — не стала бы уезжать из Форкса и не причинила бы боль человеку, которого она любила всем сердцем. Только вот время, как и история, не терпят сослагательного наклонения. Все «бы» Эсме разбивались о суровую правду реальности. Джаспер отстранился, напоследок погладив Эсме по плечам. — Мы собираемся? — Завтра, — дала себе Эсме последнюю отсрочку. — Завтра мы отсюда уедем. Просто… мне надо ещё немного времени. — Сколько угодно, — спокойно произнёс Уитлок, прежде чем выйти из гостиничного номера Эсме. Они остановились в неплохом месте. Здесь не было постельных клопов, не пахло травкой, проститутки не водили клиентов, а из соседей у Эсме оказалась пожилая парочка весёлых старушек и семья с двумя детьми. Эсме и Джаспера приняли за любовников; когда они мягко указали, что являются матерью и сыном, молодой парнишка на рецепции принялся забавно заикаться и извиняться через слово. Забавный. Однако, какой бы замечательной ни была гостиница, оставаться в номере для Эсме было попросту невыносимо. От безделья сразу в голову заползали дурные мысли и усиливался стыд перед мужем. Как она будет смотреть ему в глаза? Как она будет говорить с ним? Как она будет целовать его? Тем ртом, что жадно впивался в людское тело и высасывал кровь чуть ли не до последней капли. Эсме не сомневалась: Карлайл примет её любой. Даже если она вернётся в Форкс и скажет, что больше не намерена терпеть ограничения, так что будет пить кровь. Даже если она признается, что большую часть времени не просто искала Бри, но и думала о том, чтобы покинуть клан вовсе. Даже если она скажет, что поначалу ненавидела Белз — девушку, к которой клан отчего-то прикипел слишком сильно. Да и сейчас не испытывает к ней особой любви… Наверное, сама Эсме тоже должна была быть ей хотя бы благодарной, ведь без Белз в её жизни не появилась бы Бри. Однако… она не могла. Просто не могла проникнуться к Свон хоть сколько-то хорошим отношением. Нейтральным, может?.. да, пожалуй, это был максимум, на который Эсме была способна. А ещё она могла бы смотреть на Белз, общаться с ней, жить под одной крышей, улыбаться и выглядеть счастливой. Запрятать свои чувства, как она это обычно делала. В этом не было ничего сложного. Однако Джаспер и Эдвард… Впрочем, это были дела неблизкого будущего, но никак не сегодняшнего дня. Сейчас Эсме могла разве что выйти из отельного номера, предупредить сына, что уходит на прогулку, сесть в машину… …просидеть в ней пятнадцать пустых минут… …и поехать в город. Вечер медленно подступал, небо из голубого окрасилось в нежно-лиловый. По этой красоте медленно ползли серо-бежевые облака, до того светлые и лёгкие, что больше напоминали овечью шерсть. Эсме припарковалась возле какого-то бара, вышла из машины и снова замешкалась. Было что-то приятное в том, чтобы просто стоять, опершись бедром о бок своего автомобиля, и наблюдать за людьми. Которых ты могла бы в любой момент сожрать, как скот. Бар, рядом с которым остановилась Эсме, оказался достаточно популярным местом. Чем темнее становилось, тем больше людей заходило внутрь. Вскоре зазвучала музыка, — кто-то неверным голосом пел тянущую сердце песню о любви и расставании, — резко запахло спиртом и людским потом, зазвучал пьяный смех. Эсме проскользнула внутрь, привлечённая всеобщим весельем. Она никогда раньше не была в барах, — по крайней мере, не как человек; миссис Эвенсон не имела права порочить свою репутацию появлением в подобных злачных местах, а миссис Каллен этим уже не интересовалась, да и человеком, в общем-то, не была, — и не думала о том, чтобы выпить. Алкоголь, спасибо Чарльзу, казался Эсме недостойным способом решить свои проблемы. Интересно, смогла бы она, будучи человеком, впасть в зависимость от выпивки? Запахи в баре витали самые разные. Дух пряной крови перемешивался с вонью из сортира и от людских тел; острота спирта вместе с приторной сладостью женских духов становились отвратительным коктейлем. Вместо того чтобы развернуться и уйти, Эсме села за барную стойку, — на самый край, чтобы не быть в центре внимания и не привлекать тех, кто ищет утех на одну ночь, — заказала себе «что-нибудь» и принялась разглядывать людей вокруг. Они были… разными, пожалуй. Уставшие и те, кто только-только выполз из постели для ночного куража. Работяги и лентяи. Счастливые и те, кто пытался утопить горе в стакане. У каждого имелась своя история, Эсме была в этом уверена. …и некоторые этой историей хотели поделиться. — Пьёшь в одиночестве? Эсме перевела взгляд на женщину, подсевшую к ней. Опухшее лицо, голубые глаза, глубокая царапина на носу. Одета в клетчатую красно-чёрную рубашку, — в таких обычно представляют лесорубов, спасибо Полю Баньяну, — джинсы и сапоги. Больше всего в облике женщины привлекали волосы. Идеально ухоженная грива льняных локонов спускалась ниже лопаток и, говоря откровенно, совершенно не подходила ко внешности «лесорубки». Складывалось впечатление, что всю свою зарплату, — или пособие, — женщина спускает именно на уходовые шампуни и походы по салонам. — Я не знакомлюсь, — на всякий случай сказала вампирша. — А я предпочитаю держать в руке горячий крепкий член вместо того чтобы сиськи мять, — фыркнула блондинка в стакан с пойлом. — Дорогуша, не много ли ты о себе думаешь? — Обычно в барах просто так не подсаживаются. — Да поболтать я хотела, что ж вы все такие испорченные-то?! — в сердцах воскликнула женщина, со стуком опуская стакан на стойку. — У тебя лицо как обезьянья задница, видно же, что проблем до кучи. Не хочешь душу облегчить, раз представилась такая возможность? Эсме поджала губы. Она хотела, но… — Ваш какой в этом резон? Выслушивать чужие проблемы… Женщина поморщилась и помахала бармену.Тот её словно не увидел, зато на Эсме отреагировал сразу, стоило только ей поднять руку. Почему-то вампирша заказала неожиданной собеседнице ещё выпивки. Принесли бутылку. — За деревьями не видно леса, — не очень понятно изрекла блондинка. — Или, если говорить проще, то за чужими проблемами я забываю о собственных. — Так проблемы не решаются, — заметила Эсме. Женщина цыкнула и залпом допила то, что оставалось у неё в стакане. — А мои проблемы решить нельзя. Знаешь, как моя бабка говорила? «Можно решить что угодно кроме смерти». А у меня этих смертей две… точнее три, но с одной я вроде как уже смирилась. — Близкие? — Дочки. Мои девочки, ушли одна за другой… — Что с ними произошло? Женщина усмехнулась и потянулась за бутылкой. Налила себе виски. Сделав несколько больших глотков, она искоса взглянула на Эсме. — Что, хочешь воспользоваться моей тактикой и спрятаться за чужой проблемой? — Вроде того. Я просто… боюсь возвращаться домой, к мужу. — Пьёт? Эсме нахмурилась. Если сравнивать питьё крови с алкогольной зависимостью… — Нет. Это я… сорвалась. — Ясно. Может, он тебя бьёт? — Карлайл? Да он самый мирный человек во всём мире! — Не любит тебя? — блондинка покрутила стакан. — Изменяет? — Нет и нет! — Тогда не понимаю, чего ты тут раскисаешь. Ну, сорвалась. А кто из нас в душе не алкоголик, спрашивается? Жизнь — такое дерьмо… иногда без допинга не обойтись, поверь мне. Она выпила второй стакан, затем третий и четвёртый. Эсме заплатила за ещё одну бутылку, — сама при этом не понимая, почему же сделала это, — и только после этого блондинка снова «ожила». Взгляд у неё был абсолютно чистым, словно в рот женщина не брала ни капли. — Ладно. Ты платишь, я рассказываю. Но с ещё одним условием. — С каким? — Ты вернёшься к своему мистеру идеальность и расскажешь, что набухалась в хламину в компании странной тётки, — засмеялась женщина. — Можешь валить всё на меня! Кстати, сейчас у тебя последний шанс выпустить дух алкоголизма на волю, потом-то стыдно будет. — Обойдусь. — Ну, как знаешь… так что, договор? Эсме кивнула. В самом деле, может, проблема другой женщины перекроет её стыд, и встретиться с Карлайлом будет не столь болезненно… да и обычное природное любопытство взыграло, что уж спорить. — Мои девочки были всегда так дружны, что, когда одной из них не стало, вторая не могла найти себе места. Буквально начала таять на глазах. Ну да оно и понятно, близняшки всё-таки… у них всегда была особая связь, прямо как в городских байках, знаешь? А когда полиция сказала, что поиски младшенькой не увенчались успехом, старшая вдруг взяла в голову, что сможет сама найти сестру. — Я так понимаю, ничего хорошего из этого не вышло? Женщина поджала губы. — Моя вторая дочь уехала из Канады, следуя за потеряшкой. Сначала тут мотылялась, потом в Америку ломанулась. Но, знаешь, я уже тогда понимала, что младшенькую нам живой больше не увидеть. У тебя есть дети? — Приёмные. Ещё был сын, но его у меня отняли, и вырос он в другом месте. Женщина смерила Эсме недоверчивым взглядом. — Ты выглядишь очень молодо, — заметила блондинка, — особенно для таких новостей. А кто ребёнка отнял? — Муж. — Не тот, который идеальный? — Нет, первый муж. Он был ужасным человеком. Бил меня, высмеивал… насилие словно было его чертой души. — И такие мудаки на свете зачем-то нужны, — философски произнесла блондинка, наполняя свой стакан. — Может, для комаров или постельных клопов, кто знает. Но что-то они в мире делают. — Жизнь другим портят, — неожиданно для себя самой выдала Эсме. Она сразу же захлопнула рот, да так, что челюсти клацнули. Ещё и рукой прикрыла губы, будто не в силах поверить, что сказала нечто подобное. Эсме была хорошо воспитана, в духе своего времени. И Чарльз потом подтачивал характер жены под себя. Мог, к примеру, дать пощёчину, если Эсме говорила что-то не вовремя или не подходящее случаю. В конце концов, она научилась молчать — так было безопаснее. Да и у себя в голове Эсме могла творить всё, что ей только заблагорассудится. И никто никогда не узнал бы, о чём она думала… никто, кроме Эдварда; но ребёнок был не в счёт хотя бы потому, что дар менталистики даже среди вампиров встречается редко. К удивлению Эсме, небеса над ней не треснули из-за нелестного комментария в адрес бывшего супруга. Да и в ад она сразу же не провалилась. Вообще ничего не произошло: бар продолжал жить своим весельем, алкоголь лился, кто-то кричал, кто-то пел, не попадая в ноты. Ни-че-го. Никакой оплеухи, никакой боли, даже по губам никто Эсме не шлёпнул за её комментарий. И Эсме вдруг почувствовала себя… свободной. — Крепко тебя прошлый мудак загнобил, — оценила чужое молчание блондинка. — Ты тут, со мной? Или дать тебе время прийти в себя? — Я… здесь. — Ну, тогда за смелость, — она осушила очередной стакан. — Продолжать или не интересно? — Нет-нет! — отчего-то испугалась Эсме; словно молчание женщины могло ранить вампиршу. — Продолжайте, пожалуйста. Ваши девочки… — Они хорошими были, правда. Их отец больше воспитывал, у него это замечательно получалось. А потом Стивен нас покинул, и в семье никто к этому оказался не готов. Мы не голодали, да и Стив оставил хорошую финансовую подушку, так что в этом смысле всё было нормально. Но это всё равно не компенсировало нашу потерю… — Соболезную. — А, — отмахнулась женщина. — Время лечит, знаешь? Хотя я всё равно скорблю по Стиву. Но в тот момент я даже не могла подумать, что наши дочери в итоге тоже уйдут раньше меня. Отвратительно это, хоронить собственных детей. Эсме кивнула. Да… отвратительно. Потеряв своего драгоценного сыночка, она буквально лишилась причины, чтобы жить. И ведь они пробыли вместе всего несколько дней!.. А тут — два ребёнка, которые жили с тобой всю их жизнь… сердце Эсме остановилось бы в тот момент, когда она узнала бы о смерти одной из близняшек. — Вы такая сильная, — искренне произнесла вампирша, отворачиваясь от собеседницы. — Я бы не смогла перенести пропажу и одного ребёнка. Мне… жаль, что так всё вышло в вашей жизни. — На всё воля того ублюдка, что над нами, — фыркнула блондинка. — К тому же, потеряв младшенькую, я понимала, что мне надо поддерживать вторую дочь. Не до раскисаний было. А вот когда… Она запнулась. Потом выпила — видимо, для храбрости. И опять, ни капли опьянения в чистых голубых глазах. — Когда мне приснилось, что… моя вторая девочка тоже… умерла… вот тогда да, стало ни до чего. Сколько я денег на поиски потратила, ты бы знала. Сколько времени, какие связи дёргала… без толку. Не нашла ни первую, ни вторую. Только дома лишилась. — Продали из-за долгов? — Ага. А потом сумму, что осталась после всяких детективных агентств, пропила. После жила у родственников на ферме, валила лес. Вон, — она с отвращением дёрнула рубашку, — аж одежда форменная. Я сама себе в ней напоминаю Поля Баньяна, но что поделать? Жрать хочется, даже если у тебя вокруг все передохли. А возвращаться к прежней жизни… у меня просто не было сил. — Почему вы прекратили поиски? — Осуждать будешь? — Обещаю, что нет. Блондинка поджала губы. — Ну, смотри… если будешь, то я тебе полголовы топором снесу, ясно? — Куда уж яснее… — Я не совсем их прекратила, скорее… приостановила. Там причина… В общем, в один из дней мне снова приснилась дочь. Старшенькая. Вся грязная, лицо бледное, кожа тоже белая, волосы в беспорядке… у близняшек, знаешь, внешность прям ангельская была, все в отца. От меня разве что волосы, подарок от генетики… и вот смотрит мне дочь в глаза, кривит губы и говорит, типа, мама, прекрати нас искать. Иначе тебя найдут. Очередной стакан опустел. — А вы? — Я во сне такой счастливой была, — мечтательно произнесла блондинка, уставившись куда-то под потолок. — Всё прям как наяву было, понимаешь? Моя дочка рядом, в белом платье, которое похоже на подвенечное. Красивая, ужас. Только босая почему-то, да ноги все в каком-то дерьме изгвазданы. Но, знаешь, в тот момент мне было всё равно, в чём она. Хоть пускай вся в говне, зато живая и целая, рядом… утром, конечно, когда я проснулась, то ревела сильно. — Вы послушались… сна? — А ты, значит, в сновидчество и магию не веришь, а? Эсме неловко пожала плечами. Что есть, то есть; она с магией в своей жизни уже связывалась, да наворожила себе Чарльза. Белз с её колдовством тоже не принесла в клан Калленов ничего хорошего. Так с чего вдруг Эсме должна была как-то хорошо относиться к этой «дисциплине»… Хотя было кое-что, за что Эсме обязана быть благодарна. Бри. Колдовство Белз привело к Калленам Бри — так сказала Элис во время очередной истерики Эсме, прерывая всяческие обвинения. Провидица была готова терпеть неприязнь и злость в свою сторону, однако, стоило только Эсме заикнуться о драгоценном «колокольчике»… — Не смей говорить того, о чём не знаешь! — шипела Элис рассерженной змеёй. — Не смей говорить о ней ничего плохого! Ты не знаешь, что делает Белз, чтобы… ты ничего не знаешь! Чёрт! Элис тогда ударила по стене. Дыру пришлось замазывать, да и штукатурка с потолка осыпалась… — Дочка приходила ко мне несколько ночей подряд, — в стакан сказала блондинка. — Каждый раз всё бледнее и слабее. Я её не хотела мучить, так что пообещала, что не буду искать девочек. Устроилась лесорубом у родственников, отработала пару лет. Ни единого, сука, дня не прошло, чтобы я не думала про своих близняшек. Мои девочки… — Значит, ты всё-таки вернулась к поискам? — удивлённо спросила Эсме. А она-то думала… Эта женщина вызывала в ней горечь пополам с уважением. — Да. Вернулась. Даже больше тебе скажу, я нашла ту суку, которая была виновата в смерти моих девочек. — И?.. — Выстрелила в неё из мужниного табельного пистолета. Спустила весь магазин, а той хоть бы что. Даже не покачнулась. Блондинка повернулась к Эсме, и у вампирши перехватило дыхание: лицо женщины было раскроено наискось, словно топором. Кровь, ошмётки кости, куски мяса… — А потом она меня грохнула, — сказала блондинка, спокойно смотря на Эсме. — Сука эта. Я даже понять ничего не успела. Права была доченька, зря я в это влезла. Но разве можно было по-другому-то, а? Ты ж мать, ты меня понимаешь, я думаю. Не в силах сказать хоть слово, Эсме кивнула. Блондинка достала из заднего кармана джинсов сложенную во много раз бумажку и развернула ту. Это оказалась карта. Карта Америки, что очень удивило Эсме; хотя, признаться честно, ничего в жизни после появления раны на лице блондинки, кажется, больше не удивит вампиршу… Женщина обмакнула палец в собственную кровь и поставила на карте жирную точку. Совсем неподалёку от Форкса. — Вот тут это произошло, родная, — хмыкнула блондинка. — Тут меня зарубили. Может, ещё и тело там лежит, кто его знает. А здесь… Она поставила вторую точку, дальше от города, но ближе к территории Квилетов. — Вот тут должна быть моя младшенькая. Моё умное солнышко… Джули не заслуживала смерти. Никто не заслуживал. Ни она, ни Барбара, ни я. Карту блондинка отпихнула от себя в сторону Эсме. Сама же женщина приложилась прямо к бутылке; допив остатки, она отставила стекло и снова уставилась в потолок. Эсме тоже посмотрела наверх, но ничего не увидела. — Не всматривайся, — сказала блондинка, спрыгивая с барного стула. — Это меня зовёт тот ублюдок, что сидит себе наверху. Но как я могу уйти, пока одна из моих девочек до сих пор не нашла покоя, верно? Эсме кивнула. Блондинка почесала рану, ещё больше пачкая руки в красном. — Ты уж, будь добра, расскажи всё своему голубчику. Он, насколько я знаю, ищет моих девочек. — Я… — И не хороните наши тела. Джули хотела кремироваться. Да и я думаю, что это отличная идея. Мы уже належались, знаешь ли. Миг — и рядом с Эсме никого не было. Бармен, словно ничего не произошло, забрал пустую бутылку и стакан, из которого только что пила… Эсме выдохнула и дрожащими пальцами взяла карту. Что же, она в очередной раз уверилась что… В магии нет ничего хорошего.