Изумрудная верность

— Если Маркус является «ловчей нитью», то именно от него идёт «питание», продолжая все эти аналогии. Значит, лишая узор нашей «паутины» этой возможности «питаться», мы точно выведем «паука» из себя и заставим действовать… — А стоит ли вообще придерживаться этого сравнения? Эдвард поднял голову от блокнота, в котором вычерчивал пауков. Страницы были изрисованы самыми разными эскизами, от маленьких милых пушистиков до огромных длинноногих штук, которым место разве что в фильмах ужаса с кучей скримеров. Мне особенно приглянулся тарантул, которому Эдвард решил придать мультяшных черт. Стырить у него этот рисуночек, что ли? Реально симпатично вышло. — Почему нет? — спросил Каллен, откладывая ручку. — Ну… Я раскинула руки и ноги звёздочкой, благо размер кровати был королевским и позволял такие выкрутасы. Одеяло мягонькое, матрац твёрдый, бельё свежее — что ещё для счастья надо, спрашивается. Хотя я бы не отказалась на полу поспать. Это, как бы, моя зона комфорта получалась. Вроде как личный выбор, что ли: если я могу с удобством спать на полу, то и в других сферах жизни я могу управлять происходящим. В Вольтерре были отвратительно холодные каменные полы, так что ни о каком «управлении», ясное дело, речи и не шло. Несмотря на горячую кровь внутри или положенное поверх ковра одеяла, лежать всё равно было неприятно. Ледяное дыхание каменных катакомб пробиралось через любую преграду. Так что я спала на кровати. Нормальное дело же, правильно? Неправильно! Потому что это было лишение одного из привычных мне столпов хорошей жизни. Эх, поскорее бы уже в Форкс вернуться. Благодаря Эдварду, конечно, наше расследование летело вперёд резвым скакуном… но всё равно не стремилось соколом в охотничьем пике. Проще говоря, всё пока было хорошо, но разбираться с приколами в Вольтерре можно было бы и побыстрее. Информации от Фелиции и Феликса Эдвард обрадовался без меры: видимо, вампиры сообщили что-то невероятно важное, без чего у Мистера Меланхолия картинка раньше не складывалась. Несколько дней Эдвард ходил молчаливый и задумчивый, пока я бегала на «свиданки» с Маркусом; в итоге размышления Мейсона продолжились в моей комнате за рисованием пауков: видимо, во время скетчинга Эдварду легче думалось. Раньше бы он сел за рояль, и началась бы у нас непрекращающаяся музыка. Во время размышлений менталист проигрывал определённый набор мелодий, одну за другой, так что его репертуар я хорошо изучила ещё во времена разборок с Эмилем и поисков Маленькой Аннабель. Февраль радовал Вольтерру тёплыми деньками и обделил снегом; даже вампиры считали, что весна в этом году слишком ранняя. Не знаю, как такой погодный «взбрык» скажется на растениях и фермерстве, — да и не было это для меня интересно, если честно, — но вот теплу я радовалась. Выходить на улицу было очень приятно… хотя я и не могла делать это часто. Маркус во всём виноват; ну так он тут везде и всюду виноват, куда ни тыкни. Решил вампир, значит, взяться за моё «воспитание» после нашего с Эдвардом выступления: теперь я жила чуть ли не по балльной системе и те же прогулки получала за своё «хорошее поведение». Не знаю, чем Маркус думал, потому что такие ограничения меня только раздражали. Где он учился подобным приёмам, в шапито или зоопарке? Так-то человек — существо посложнее макаки. Может, к примеру, улыбаться и делать что велено, пока продумывает способ устранения своего «дрессировщика». Жизнь у меня не сильно изменилась несмотря на вступление Маркуса на скользкую дорожку наказаний и поощрений. Страдал вместо меня всё ещё Эдвард, а давать мне какие-нибудь «бонусы» было сложно, потому что… ну что мне вообще может быть нужно здесь кроме свободы? Маркус забирал у меня ноутбук, чтобы я не могла писать книгу и вроде как мучилась от творческого зуда. Это напоминало попытки моей матери воспитывать меня-подростка: там тоже или компьютер запароливался, или ноутбук прятался куда-нибудь на антресоль. Не работало тогда, не работало и сейчас, так что ноутбук Маркус быстро оставил в покое. В прошлом я подбирала пароли, чтобы поиграть в заветного «Кузю» или обшаривала дом как алкоголик в поисках денежной заначки. Сейчас — тупо выходила в астрал и шаталась по катакомбам Вольтерры, подглядывая за жизнью вампиров, пока Эдвард не звал меня обратно в тело. Интересный факт: именно Каллена я слышала, даже находясь очень далеко от своего храма духа. Эдварду было достаточно произнести моё имя или даже просто погладить по руке, чтобы я почувствовала это и пошла обратно. Ни на чей другой зов я не откликалась; не из-за того, что я была мастером в игнорировании, а просто из-за избирательной глухоты. Кажется, этим мы с Эдвардом нечаянно дополнительно его обезопасили. Так сказать, именно Мэйсон стал кнопкой моего «возвращения» в этот грешный мир. Из рычага давления он внезапно стал гарантом, что я не уплыву духом куда-нибудь на Майорку, будучи вне тела. — Не знаю, — сказала я в итоге, закрывая глаза. — Просто… что, если Фелиция использовала паутину просто для сравнения, и на самом деле нам не надо искать другие части этой схемы? У Эдварда появилась идея, будто Фелиция не зря настаивала на образе паутины в своих сравнениях, так что Каллен быстренько разложил паучье творение на составляющие. И теперь пытался подогнать известную нам информацию о пауке-Дидим под заявленные «запчасти». В общем, паутина состояла, — грубо говоря, — из четырёх частей. Первая — это каркас. Рама, на которой весь узор и держится. Я бы сказала, «каркасом» в нашей ситуации можно считать Юмелию и проведённый над ней обряд, но полной уверенности в этом у меня не было. И мертвячка, как назло, всё реже попадалась мне на глаза, когда я могла бы с ней поговорить: не нравилось ей, видите ли, что я к Маркусу не испытываю никаких положительных эмоций. Странная она всё-таки. С чего вдруг я должна проникнуться большой и нежной любовью к этому психу? Да, Маркус не был виноват в своём состоянии; тут стоило крыситься на Дидим, которая небрежно смахнула кукушку мужчины в сторону магией и своими вампирскими способностями. Но, как я уже и говорила Юмелии — мне-то что с причин походящего? Меня результат волнует! Потому что именно в результат, полученный из-за уехавшей «крыши», я и вляпалась. Далее в паутине были радиальные нити. Крепились они от каркаса и до середины. Важная штука для дальнейшего плетения основного узора, однако на них мы с Эдвардом не акцентировались: радиальных нитей, знаете ли, могло быть очень и очень много. Грубо говоря, ими могли стать различные события, благодаря которым паук-Дидим творила своё колдовство и прочую дичь. Но копать глубже? Извините, у нас есть другие темы для обмозговывания, более важные. Как убить Маркуса, к примеру. Но об этом позже. В паутине также были ловчая и вспомогательная нить. Ловчей нитью Фелиция назвала Маркуса, что очень интересно: именно эта нитка была липкой и собственно прилепляла к себе насекомых, которые в будущем пойдут на обед пауку. Вспомогательная нить плелась для самого паука, чтобы он мог передвигаться по собственной паутине. Именно её рисуют на схематичных изображениях: полукруги, висящие между двумя прямыми радиальными, на самом деле как правило являлись одной нитью, а не кучей нескольких. Эдвард вертел идею о вспомогательной нити так и этак, однако всё же не смог прийти к мысли, что же это может быть такое. Вряд ли это был человек; может, событие? Или, может, вообще ничего — не просто же так я предложила отступить на шаг и прекратить мусолить паутинную идею. Впрочем, мозговой штурм Мистера Меланхолия принёс свои дивиденды. Мы с Эдвардом окончательно назначили Маркуса на роль «ловчей нити»; что удивительно, этот же почётный титул получили Эфраим Блек и Эмиль Янг. — Ладно Янг, я ещё хоть как-то могу его сюда пристроить. Но Эфраим-то как в этот список попал? — Джейк сказал, что вампирша упоминала его не только как своего возможного любовника, но и как человека, которого она обучала магии. Может, она через него энергию тянула, кто знает. Да, про эпичный фейл Блека с договором Эдвард мне тоже рассказал. По словам Мистера Меланхолия, Джейк не особенно желал делиться деталями, однако столетний опыт и любовь к психологии помогли расколоть нашего не-волчонка. Всё оказалось просто до безобразия: Джейк решил, что клин вышибается клином, так что магичку, — меня, то есть, — надо искать через другую магичку. Он понятия не имел, где бы ему найти какую-нибудь ведьму, но тут Дидим, ошивающаяся неподалёку, вдруг сама пришла и предложила свою помощь в моих поисках. Очень вовремя и конечно, сука, совершенно не подозрительно! Честное слово, когда я вернусь в Форкс, то посажу рядом с собой Блека, и мы будем смотреть Белоснежку до посинения. Не до моего, ясное дело; синеть должен исключительно Джейк. Будь он на месте Белоснежки, то, отвечаю, точно сожрал бы предложенное старухой яблочко. Потому что «ну а чо такого-то, бабушки безобидные обычно!» или что-то в этом роде. Тц! Одна мысль о том, насколько тупо подставился Джейк, вызывала у меня нервный тик. Я люблю этого парня, — честное слово, очень люблю, совсем как младшего брата! — но уши ему начистить всё равно хотелось жутко. А если бы Дидим потребовала что-то другое за свою помощь? Это ладно ещё, что ей нужно было позволение для колдовства на территории Квилетов, но что если… Хорошо, что ничего «если» не произошло. Дидим, кстати говоря, и без разрешения потомка Эфраима могла колдовать на землях индейцев; другое дело, что по-настоящему крутая волшба у неё на недружелюбной территории не выходила. Я так подозревала, что это было нечто вроде запрета: не у себя дома ты, госпожа вампирша, нечего всякую муть творить. Так что Лоран, убитый непонятно как, — с затронутой душой, от мучений которой непонятно куда уходила энергия, — лишился жизни чем-то, что для Дидим было «простенькой» магией. Это пугало, если честно. Что ещё может быть за «простенькая» магия, если была затронута вечная и неделимая душа, скажите на милость? И что ещё Дидим может из подобного «простенького»? — «Ловчая» обычно одна, — задумчиво продолжал рассуждать Эдвард, выводя в блокноте схематичных ломаных паучков, — но у нас всё-таки не совсем паутина, а магия, так что источников «подпитки» может быть несколько. Правильно? — В целом, правильно. Это от мага зависит, конечно. Кто-то справляется с несколькими энергетическими каналами, другие нет. Но Дидим ровесница Аро, ей больше трёх тысяч лет, а колдует она чуть ли не с пелёнок, если вспоминать обмолвки того же Аро или Фелиции. Наверняка опыт у вампирши ой-ой-ой какой. — Тогда «ловчих» точно несколько. И, учитывая, что от души Лорана тоже шла энергия, Дидим могла их всех лишиться, раз делает новые источники энергии. Я беру за теорию, что ритуал с цветами или кленовыми листьями в глазницах нужен именно для её генерации. — Странный способ она выбрала, — проворчала я. — Почему? — Можно всё сделать намного проще. Если отключить мораль, то почему бы не использовать обычные жертвоприношения? А Дидим из раза в раз повторяет один и тот же рисунок действий, меняя только мелочи. — Тут два варианта, — он постучал себя по губам ручкой. — Или она, как обычный маньяк, соблюдает психологический ритуал, чтобы убивать… — Это типа «я убью тебя, сниму туфли и использую их, чтобы закончить туфлевый портрет матери у себя на заднем дворе»? — Гм. Сравнения у тебя, конечно… но да. Психически нездоровые люди зависят от повторяющихся ритуалов, а маньяки часто или выбирают жертву с определёнными качествами или приводят жертву к своему нездоровому «идеалу». В нашем случае нужным критерием может быть женский пол, светлые волосы, светлые глаза… — А «приводит» своих жертв Дидим к цветам-листьям в глазах и белым платьям? Он кивнул. — Это если она чисто психически нездорова. Однако что если важны не детали вроде светлых глаз и типажа жертвы, а детали самого ритуала? Те, о которых говорила ты и которые, очевидно, соблюдались из века в век. Судя по состоянию останков Юмелии, она тоже была в платье и с заполненными глазницами. Осталось узнать, была ли твоя мертвячка блондинкой или нет. — Или нет. — Ах да, ты же её видишь… значит, волосы и глаза не являются чем-то важным? Я хмыкнула. — Недостаточно данных. Нам бы узнать, кто ещё был жертвами Дидим по той же схеме. Плюсом ты путаешь жертв Эмиля и жертв его «Покровительницы». Вот у Янга точно был типаж и склонность к убийству блондинок. Эдвард кивнул. — Ещё были Барбара и Джули. Тоже блондинки… — Погибшие лет двадцать назад, я помню. Может ли быть так, что Эмиль просто увидел их гибель, и это на него повлияло? Вот и появился блондинистый типаж из-за психологической травмы. Сколько Янгу-то было на момент смерти этих двоих, лет семь? — Около того. Да, звучит очень логично. Уберём светлоглазых блондинок из уравнения, давай о другом подумаем. Собственно говоря, дальнейшие размышления ни к чему больше не привели, и я предложила отпустить идею паутины. Сев на кровати, я посмотрела на Эдварда. Каллен выглядел одухотворённо-сосредоточенным; если бы я знала его чуть хуже, чем сейчас, то ни за что бы не догадалась, что Мейсону некомфортно. Было ли это из-за недостачи в штанах или из-за общего нашего с ним заключения, не так важно. Главное что было. — Сюда бы Элис, — вздохнул Эдвард, так и не ответив ничего на моё предложение. — И как бы она нам помогла? — Она может увидеть будущее определённого человека, если настроится на него, — пояснил вампир. — Нашли бы какую-нибудь вещь Дидим, и дело с концом. Выловить её стало бы делом времени и удачи, а с последним ты можешь и магией помочь. Он усмехнулся и взъерошил волосы. — До сих пор не могу поверить, что у тебя какой-то договор с мойрами, — признался Каллен. — Это вообще всё попахивает сказкой, если честно. Мрачной. — «Всё» — это что? — Да всё, — он пожал плечами. — То, что я сюда попал через портал, сделанный буквально из палок. То, что ты связана со Смертью, скандинавским Трикстером, мойрами и кучей призраков. То, что творил Янг и что продолжает делать Дидим… всё это. Раньше-то я думал, что магия в мире ограничивается вампиризмом и оборотничеством. — Сюрпрайз-сюрпра-айз, — мрачно протянула я. — Добро пожаловать в реальность. Он закатил глаза в ответ на моё недовольство. — Вообще-то, я это говорю в хорошем ключе. Знаешь, вроде как «мир больше и удивительнее, чем он кажется на первый взгляд». Я хмыкнула и отвернулась от Эдварда. Что бы он ни говорил, какие бы слова ни использовал, а мне всё равно было совестно из-за нашей ситуации. Затянула я главного героя сумеречной саги в такие дебри, в которых он по канону должен был разве что пару часов провести. Не больше! — О чём задумалась? — О том, что по сюжету у нас уже давно должно быть возвращение в Форкс, — поморщилась я. — А мы тут сидим, штаны протираем. Хотя я не помню точный тайминг, если честно. — Штаны? Ты в платье. — Ой ты душнила, я не могу просто! Он заманчиво подвигал бровями. А те у Эдварда широкие, кустистые… — Стараюсь. В общем-то выходило, что мы не пришли ни к одной гениальной мысли за исключением той, что Маркуса надо валить. Поскольку он был «ловчей нитью», то от него соответственно зависило «питание» Дидим, чем бы она, собственно, ни «питалась». Как вывести вампира из-под влияния сестры Аро мы с Эдвардом не знали, да и не хотели особо разбираться — тут бы свои шкуры спасти. Даже если бы мы вытащили Маркуса из паутины Дидим, — предположим, что у нас бы это вышло при помощи такой-то матери, — то вот поделать с его сломанной психикой мы уже ничего не могли. Ну и зачем тогда, спрашивается, выёживаться и пыхтеть над тем, что не принесёт никакой полезной пользы? Смерть Маркуса была нужна нам сразу по трём причинам. Во-первых, чтобы выманить Дидим поближе к нам: было у Эдварда предположение, что вампирша захочет узнать, что же произошло с её «последним кормильцем». А значит, ей придётся прийти в Вольтерру, что значительно упростит нам жизнь. Тут, конечно, ещё бабка надвое сказала, потому что в Форксе Дидим так-то тоже рядом была, а мы с её поимкой, — да хотя бы с поисками! — даже не почесались. Но мне казалось, что в Вольтерре у нас банально больше шансов встретиться с древней ведьмой-психопаткой. Катакомбы узкие, иногда в коридорах два человека не развернутся. Никакой конкретики или подтверждённых мыслей, чисто слабенькое веяние интуиции. Но на безрыбье и интуиция становится чётким ориентиром. Во-вторых, Маркус влиял на Вольтерру, что было видно по тому же Аро. Как там Фелиция сказала? Что-то вроде «страдает Маркус — страдают все». И чтобы получить свободных вампиров, — и вампирью армию, на которую я наивно надеялась, если придётся вступить в открытый бой с Дидим, — нам требовалось убрать Маркуса. Ну а в-третьих… мы с Эдвардом были не наивными детишками, так что поползновения Маркуса прекрасно видели. В постельную сторону вместе со мной, естественно. Мне удалось в очередной раз отговориться от сомнительного удовольствия разделить с Маркусом ложе, воспользовавшись трюком несравненной Хюррем-султан: как так, секс и без венчания? Это же грех греховный, ни за что! И вообще, боги не велят! Спасибо сериалам, это сработало. Жаль, что ненадолго: та самая интуиция подсказывала мне, что вскоре Маркус просто психанёт, притащит какого-то священника, — может даже первого, который попадётся ему под руку, — и финита, Белз нагулялась в свободной незамужней жизни. И какие мне тогда отговорки использовать, спрашивается? Заливать про головную боль или плохое настроение? Что самое смешное в ситуации, я примерно понимала, как Маркус мыслит. В его плоском 2D мире всё было элементарно: раз я перерождение Дидим, с которой они уже были женаты, то должна непременно воспылать желанием к своему мужу-из-другого-воплощения. Логично? Логично! Про свои слова о «другом опыте», «другом характере» и «другой личности, что формировалась благодаря другим событиям» Маркус очень удобно и удачно забывал в эти моменты. Избирательность памяти, мать его! Но да ладно. Возвращаясь к моим любимым поговоркам: чему быть, того не миновать. Не могу сказать, что идея заняться сексом с Маркусом меня как-то вдохновляла, но и особого отрицания уже не вызывала; свыклась я с неизбежностью, что ли?.. в любом случае, Маркус был хорош собой, наверняка аккуратен в постели, — я на это надеялась, гм, — не вызывал у меня отторжения как мистер Роуд… а ещё у меня был план, благодаря которому я собиралась избежать нежелательного контакта. Астральные проекции такие астральные именно из-за того, что тело там не участвует. В момент 18+ я планировала просто выскочить из своего тела и засунуть вместо себя Юмелию — зря она, что ли, ошивалась рядом, когда Маркус мелькал на горизонте? Влюблённая мёртвая девушка наслаждалась каждым касанием, которое она могла чувствовать во время пребывания в моём теле; если всё-таки случится секс, то она точно будет счастлива до небес… Главное чтобы она не отлетела раньше времени, собственно. Я категорически запрещала Юмелии упокаиваться до того, как мы с Эдвардом, Калленами и моей будущей армией вольтурь разберёмся с чокнутой Дидим. — В общем, это всё весело и замечательно, — Эдвард снова взял ручку и принялся заново выводить паучков в блокноте, — но у нас теперь возникает другая проблема. — Какая опять? — Не «опять», а «снова», — подразнился Каллен моей же присказкой. — Как привести наше решение в жизнь, вот какая. Мне пока ничего в голову не идёт. Я понятливо замычала. Ну… да. Это ведь не так сложно — решить убить Маркуса. Но, как бы… как это сделать-то? Ясное дело, что действовать надо как можно быстрее, если мы не хотим увидеть исполнение третьей причины. Но что делать-то? Как нам разорвать и сжечь Маркуса, если в загашнике у нас только одна вампирья сила и одна ведьмовская? Я в этом деле даже на Феликса положиться не могла: вряд ли он хорошо воспримет идею прибить своего покровителя, правильно? Феликс был привязан к Маркусу, пускай и только из-за Юмелии, которую «сильнейший» даже не помнил толком. — Засада, — вздохнула я. — Идеи? — Я уже говорил насчёт этого с Аро, — огорошил меня новостями Эдвард. — Во время нашего ментального «обучения». Да, чтобы не терять времени зря, Эдвард подсасывал знаний у другого вампира-менталиста. Как я поняла из тихого восторга Мистера Меланхолии, Аро было чем поделиться с меньшим собратом. — А что? — Я задавал вопросы, потом он отвечал мысленно — так, оказывается, ограничивающая магия работает хуже. — Но всё ещё работает? — Да, так что никаких прямых ответов или вопросов не было, я не стал рисковать. — И? Хватит тянуть уже, говори! — Аро сказал, что, когда нет возможности надеяться на милость Аполлона, стоит обратиться за помощью к Диане. Сравнения, аллегории, страдание. Потерев лоб, я попыталась собрать мозг в кучку. Давай, голова, думай! Панамку куплю… наверное. Пока из катакомб не выберемся, точно не куплю — тут панамка не нужна банально из-за того, что под землёй солнца нет. — Аполлон это солнце, — сказал Эдвард. — Или свет. — Не огонь? — Нет, за огонь в греческой мифологии отвечал Гефест. Может, разве что в ранних верованиях, пока боги ещё не успели «расплодиться», Апполон мог бы отвечать за огонь… если честно, я не знаю. — Ой, да какая разница, — я обулась и встала с кровати, принявшись ходить по комнате туда-сюда. — Апполон нам не поможет, судя по словам Аро, так что ни на солнце, ни на огонь мы не рассчитываем. На творчество тоже, хотя им, конечно, больше занимались музы. Почему я вообще про них вспомнила… что насчёт Дианы? — Диана-охотница? — предположил Эдвард. — Она не только охотница. Так, дай-ка подумать, я про неё в викканской книге читала… — Покровительница женщин, богиня трёх дорог и развилки пути, — не внял моей просьбе Эдвард. — Богиня леса и животных. — Да помолчи ты. Он хмыкнул, но всё-таки замолчал. Я же пощёлкала пальцами, копаясь в недрах своей памяти. Интересно вот если бы я смогла ментально попасть в чертоги воспоминаний, как это делал Шерлок Холмс в культовом сериале, то там было бы сильно грязно? Пожалуй, нет. Скорее захламлено, учитывая, сколько мне нужно информации изучать для каждой новой истории. Да уж, тяжела жизнь писателя, что поделать. И про Диану я тоже читала, потому что заинтересовалась книгами Каст, а там… — Диана отождествляется с Гекатой. В ранних верованиях она представлена богиней луны… вроде бы. — И что нам это даёт? Я посмотрела на Эдварда. Точнее, на его руки. Луна. Луна-луна-луна. Солнце мёртвых. Если бы я писала что-то, если бы описывала луну, то как бы я это сделала? «Лунный свет, падающий на его кожу, ________ её». — Где твои часы? Семейные. Те, которые с четырёхлистником. — Забрал Аро. Сказал, что отдаст, когда я уйду из Вольтерры, потому что здесь есть те, кто не переносит… Он запнулся, удивлённо смотря на меня. Я же кивнула, вспоминая, как Маркус пострадал всего-то из-за кулончика Элис. «Лунный свет, падающий на его кожу, С-Е-Р-Е-Б-Р-И-Л её». — Серебро, — закончила я за Каллена. — Нам нужно серебро.