Изумрудная верность

— Как долго ты будешь заставлять меня пить кровь? — Столько, сколько потребуется. Я взяла бокал, поболтала красненькое и отставила хрусталь обратно. Сколько бы я ни пила кровь, лучше не становилось: меня всё ещё тошнило от ощущения неправильности, запаха, вкуса… словом, от ситуации в общем. Маркус продолжал настаивать на дополнении к моей обычной диете. И, будто мало мне этого, он ещё и смотреть стал, чтобы я с каждым днём пила больше и больше крови. Порой мужчина даже не выпускал меня из-за стола до тех пор, пока я не сделаю нужное количество глотков. — Поставь на платок, — Маркус взял бокал и установил его в круг вышитых рун, — вот так. Не надо просто так его отставлять, родная. Кровь, как и магия в ней, легко портится, понимаешь? Пользы будет меньше… дай рунам… — Когда бокал на платке, благодаря рунам польза множится, да-да, — я с отвращением посмотрела на несколько капелек, выплеснувшихся на стол. — Я помню. Но мне это всё ещё не нравится, Маркус. Он вздохнул, подошёл ко мне и нежно погладил по лицу. Поправил волосы, оставил на макушке ласковый, но едва ощутимый поцелуй. Если бы со мной так обращался человек, которого я люблю, я бы расплавилась от нежности и приятности. Но от Маркуса такая ласка воспринималась скорее как обещание скорой расправы. Ничего хорошего, короче говоря. Благо, я не напряглась как кролик в капкане, а нашла в себе силы обнять Маркуса в ответ. Как там… ласковый телёнок двух мамок сосёт, да? В моём случае ласковость должна была хоть немного разжалобить Маркуса и заставить его прекратить давать мне кровь. Ну гадость же полнейшая. У меня фамилия Свон, а не Батори — так почему я должна ликовать от вида и вкуса крови, спрашивается?! — Тебе всё равно придётся выпить всё, что в бокале, — сказал Маркус, гладя меня по спине. — В этот раз твои уловки не сработают. — Кровь гадкая, — по-детски капризно протянула я, пряча лицо на груди у мужчины. — Кровь полезная, особенно для тебя. Ты же помнишь, что это кровь ведьм?.. Меня передёрнуло от одной мысли про то, что ради моего гипотетического «здоровья», — что бы это ни значило, — Маркус продолжает буквально выдаивать из какой-то женщины кровь. Отвратительная ситуация, тц. — Я не понимаю, в чём польза, — проворчала я, ещё теснее прижимаясь к Маркусу, обнимая его изо всех сил; будь он обычным человеком, точно начал бы задыхаться. — А ты ничего не объясняешь. Даже не пытаешься, хотя, между прочим, обещал мне отвечать на вопросы и рассказывать обо всём, что бы я ни попросила! Маркус хмыкнул. Когда я подняла голову, то мужчина наклонился ко мне и поцеловал — медленно, тягуче, очень чувственно. Целоваться он определённо умел… научился за столько лет. Я прикрыла глаза, представляя вместо Маркуса… кого-то. Мозг не мог определиться, так что на месте вампира был то Эдвард, которого я в последнее время видела чаще всего, то Джаспер, по которому я продолжала отвратительно скучать, то Карлайл, — шикарный же мужчина, эй, — то вообще Джейк, из-за чего я отлепилась от Маркуса с чмоканьем, достойным мультяшной сцены. — Иногда мне кажется, что тебе просто хочется эту кровь у меня с губ слизывать, — фыркнула я, смотря вампиру в глаза. Маркус улыбнулся. — Всё может быть. В который раз я поблагодарила способности, доставшиеся мне от Беллы и не дающие другим считывать меня как-либо: вампирский скилл Маркуса не работал так же, как менталистика Эдварда или Аро. Маркус мог ощущать эмоциональные связи между разумными; если бы его способности на мне не сбоили, то вся моя игра в Мата Хари с ним могла бы пойти прахом. Ну серьёзно. Я бы выжимала из себя влюблённые взгляды, пыжилась, тужилась… а потом Маркус коснулся бы моей ручки и сразу понял, что мы тут с Эдвардом замышляем. Потому что приязни к Маркусу во мне было очень и очень мало; да и жила она в основном из-за того, что я сочувствовала мужчине всвязи с его сумасшествием. Жалко его было всё-таки. Но, как я всегда повторялась, себя жальче. Так что «улыбаемся и машем», как достопочтенные мадагаскарские пингвины. — Давай, — он взял бокал и поднёс тот к моим губам. — Парой глотков. — Меня стошнит. — Думай об этом как о горьком лекарстве, Campanula. Пей. Я перехватила руку Маркуса и вытащила бокал. Посмотрела на кровь, — желудок поджался от отвращения, как обычно, — сглотнула кислую слюну, нахмурилась… — В пару глотков, — повторил Маркус, обнимая меня. — Давай. Ну, в пару так в пару… только всё равно, кровь пить — не вершина моих вкусовых пристрастий, так и знайте. Последний глоток комом встал в горле — ни вперёд, ни назад. Когда я с усилием сглотнула, пытаясь пропихнуть эту дрянь дальше по пищеводу, то желудок взбунтовался и послал в атаку мой завтрак. Я отпихнула Маркуса и согнулась, зажимая рот руками. К счастью, «наши победили», так что мне удалось удержать выпитое. Но всё равно, какая же дрянь… я же не вампир, чтобы кровь мне казалась «самым прекрасным, что я когда-либо пила»! С намного большим удовольствием я бы сейчас приговорила баночку с колой zero, м-мать его… — Умница, — оценил мои страдания Маркус. — На сегодня всё, я надеюсь?.. — Ещё вечером порция, — не обрадовал меня вампир. — Ты же знаешь, витамины надо принимать несколько раз в день… кстати, говоря о витаминах. Он помог мне подняться и даже усадил за стол. Затем отнёс бокал к тумбе и из неё же достал сложенный лист крафтовой бумаги, бывший больше альбомного. — Это что? — с подозрением спросила я. От Маркуса я уже не ждала ничего хорошего. Все его идеи, которые вроде как должны были идти мне «на благо», в итоге извращались непонятно во что. Даже вот с кровью — он же всё делал «ради меня» и «ради моей пользы». — Подарок тебе от Аро, — сказал Маркус, раскрывая бумагу передо мной на столе; внутри оказалось множество опять же бумажных свёрточков. — Он тоже заметил, что у тебя со здоровьем всё не очень хорошо, так что решил обратиться за милостью Дианы и сделать… витамины, если так можно сказать. Лекарство. Будь у меня кошачьи уши, они бы непременно встали бы торчком. Так-так-так… милостью Дианы, значит? — Разве Диана занималась врачеванием? — У каждого бога, в зависимости от места, где ему поклонялись, появлялись или убавлялись обязанности, — улыбнулся Маркус. — Как я понял, Аро и ты в прошлом были из деревни, где Апполон и Диана разделили практически все божественные обязанности. Ничего удивительного, что врачевательство перешло к ведунье-Диане, правильно? — Странно это. Ну да ладно. Что там внутри? В маленький квадратных свёртках оказался порошок, будто его только-только выковыряли из какой-нибудь пилюли. Беленький, чистенький, смолотый практически в муку высшего сорта. — Ещё он просил передать Эдварду вот это, — Маркус положил на стол второй свёрток, на этот раз тканевый. — Здесь то, что твой брат просил. — А что же Аро тогда сам не зашёл? Ткань внутри хранила кисточки и почему-то наждачную бумагу. Казалось бы, где связь? Потому что наждачка у меня ассоциировалась не с красками, а с грифелем простых карандашей. Которые обязательно должны быть заточены до состояния «палец ведьмы», да. — Не может, — вдруг холодно и недовольно сказал Маркус; неужели приревновал меня к Аро за этот вопрос? — И ещё долго не сможет. Уточнять что-либо я не стала — ну его. Мало ли что в голове Маркуса тараканы устроили; может, за дополнительный невинный вопрос Аро потом будет как-то расплачиваться, чего мне бы не хотелось. Всё-таки он мне нравился… больше остальных Правителей, да. Как самый адекватный. — Ладно, ну его этого Аро, — я мельком заметила, как Маркус усмехнулся, а лицо его посветлело от этой простенькой фразы. — Ты мне лучше скажи, когда ты расскажешь про моё первое воплощение? — Campanula, какие же у тебя неудобные вопросы… Я вскочила со стула, — кровь в желудке недовольно булькнула, — и навалилась на Маркуса, обняв его руку. В аниме обычно тяночки прижимались грудью к плечу своего избранника; Беллу Свон благодаря моим проблемам с питанием бог грудью обделил, так что я прижалась рёбрами. — Ты обещал, — сказала я тоном, намекающим на близкую женскую обиду. — Неужели забыл уже? — Вампиры ничего не забывают. Идём. Он выбрался из моих тисков, казавшихся поначалу крайне надёжными, а потом взял за руку и потянул за собой. Уже на выходе из комнаты я тормознула и спросила, что насчёт подарков Аро. Нельзя их было оставлять, как мне казалось. Наверняка Аро там что-то или спрятал, или имел в виду, передавая мне. «Милость Дианы» — это практически напрямую мне сказали, что переданное будет связано с нашим с Эдвардом планом. Или я слишком ударилась в конспирологию… Пришлось доказывать Маркусу, что не так уж часто мне что-то дарят, — да, я малодушно давила на это; имею право, в конце концов, Маркус реально ничего мне не дарил, хотя вроде как назывался чуть ли не моим мужем, — чтобы я оставляла это в общем доступе. Маркус загрузился, — если так подумать, то его последним серьёзным подарком был золотой браслет Юмелии, а дальше шла фигня какая-то вроде бокалов крови, — и даже не стал возражать против того чтобы дойти до моей комнаты. Там я сгрузила всё полученное прямиком в руки Эдварда и уже с более чистой совестью ушла добывать дальнейшую информацию. У меня не было никакого особенного плана, что именно мне нужно выспросить у Маркуса. Эдвард упоминал, что нам было бы неплохо заиметь какую-нибудь личную вещь Дидим, так что я решила; в дальнейшем это помогло бы найти нашу главную антагонистку, слишком заигравшуюся в супер-пупер-колдунью. И «заигралась» она как минимум из-за того, что привлекла внимание Самой. Смерть всё-таки на всякую фигню не реагирует; но если уж Сама обратила свой взор на происходящее… и, что более важно — от-ре-а-ги-ро-ва-ла… — О чём думаешь? — Про перерождения, — сказала я полуправду, выныривая из пучины своих невесёлых размышлений. — Ты считаешь, что я — перерождённая Дидим… — Ты и есть перерождение моей супруги, глупенькая, — пожурил меня вампир. — Хорошо, я уже и не спорю, тебе виднее, — Маркус в ответ на эти слова довольно хмыкнул, — так вот, эти мысли у тебя появились из-за Феликса? Он поднял брови и даже замедлил шаг. Учитывая, что я шла с Маркусом под руку, мне тоже пришлось замедлиться. — Я, конечно, знал, что вы с ним довольно близки и многое обсуждаете, но всё же удивлён, — признался вампир. — Феликс практически никого не подпускает к себе. — Так вышло. Можно считать, что я просто очень хорошо его разговорила. Он хмыкнул. — Да, Campanula, я принял на веру идею о перерождении именно благодаря истории Феликса. Он и Дидим были из одного времени, одной деревни, а также одного верования. Посещали одни и те же храмы, молились одним и тем же богам, проводили одни и те же ритуалы. Вполне естественно думать, что если Феликс обрёл новое тело, то и у тебя это вышло. — Но у Феликса остались его воспоминания, — заметила я, искоса взглянув на Маркуса. — Почему тогда… — Почему у тебя их нет? Сложный вопрос, моя дорогая, — он поцеловал тыльную сторону моей ладони и устало вздохнул. — Я считаю, что дело в количестве перерождений. Для Феликса его жизнь всего лишь вторая, потому что ему повезло сразу встретить вампира, который его обратил. А ты… Он покачал головой, так и не договорив, однако этого и не требовалось. Что же, очередное логическое суждение от Маркуса не встречало никакого сопротивления с моей стороны. Всё действительно звучало очень стройно: раз Феликс сразу вернулся в вампирье обличье, а не переживал кучу жизней одна за другой, то и память осталась при нём. — К тому же, — продолжил Маркус, — мы не знаем, где именно были твои первые воплощения. Судьба женщины в прошлом тяжела и незавидна. Может, ты рождалась в какой-нибудь маленькой деревне и просто не имела права хоть как-то о себе заявить… эта мысль, признаться, разбивает мне сердце. — Ну, тогда и не будем об этом, — я похлопала Маркуса по руке, — не расстраивайся, сейчас же я тут. …тебе на погибель. Он улыбнулся совсем как светлый влюблённый юноша. И кивнул. — Кстати, а куда мы идём? — В хранилище вещей твоих прошлых воплощений, — ласково сказал Маркус. — Ты же просила рассказать тебе… о себе же. Довольно странно звучит, тебе так не кажется? Я легкомысленно фыркнула. Ну… наверное. — И долго ещё идти? — Достаточно. Если хочешь, я могу взять тебя на руки и… — Нет-нет, давай-ка ножками прогуляемся. Хм, если идти ещё долго, то нужна ещё тема для разговора… — Не обязательно, Campanula. Я ещё раз похлопала Маркуса по руке. Ага, как же. «Не обязательно». Обязательно, если это поможет нам с Эдвардом. — Несколько раз ты говорил довольно странную фразу, — вспомнила я. — Что-то вроде «имя звенит в веках»… — «Пускай твоё имя звенит в веках», — кивнул Маркус. — Что с ней не так? — Что эта фраза вообще значит? Откуда она? Звучит как какое-то заклинание, что ли… — Жаль, что ты так многого не помнишь. Это действительно заклинание… в какой-то степени, — Маркус прикусил губу, его взгляд стал далёким и потерянным, шаг замедлился ещё больше. — Хотя скорее даже моя мольба. Пускай имя звенит, чтобы я не потерял тебя. Ты сказала мне… ещё в первом своём воплощении, что никогда меня не оставишь. Что я всегда смогу найти тебя по звону имени. Я сначала думал, что это просто какая-то фраза, ничего особо не значащая, но затем ты… погибла, и я понял, что это были не просто слова. — В самом деле?.. Он остановился, развернулся ко мне и вдруг широко улыбнулся. В этой улыбке не было ни нежности, ни любви; ничего хорошего для меня или любой другой девушки-замены. Это была широкая ухмылка человека, давно и прочно сошедшего с ума; зафиксировавшегося на одной идее; отрицающего целый мир, если он с этой идеей не согласовался. — Да, Белз. Посмотри, сейчас твоё имя Изабелла, правильно? — Ну. — Это имя значит «почитающая Бога». Однако ты сама изменила его, назвавшись «Белл». Белз. Колокольчик, звон… мелодия, понимаешь? — Не совсем. Маркус мягко улыбнулся мне, словно нерадивой ученице. Погладил по лицу, пимкнул по кончику носа. — Так же было и с другими твоими воплощениями, милая. Имена… звучали. Среди твоих имён были Мелоди, Колумбина, Ария… или же ты, как в одном из воплощений, называлась прозвищем, созвучным с музыкой. Каждый раз, милая, когда мы встречались, твоё имя звучало — может быть не в веках, как ты обещала, однако это и правда помогало мне тебя найти, понимаешь? Я смотрела в его блестящие глаза и понимала только одно: останься я Беллой, не пытайся я переиначить непривычное имя под себя и свои привычки, всё было бы нормально. Я бы просто не привлекла вниманием Маркуса, потому что ничто бы не связывало моё новое изначальное имя со «звучанием». Как и у всех чокнутых, у него оказалась идея-фикс. Что же… ожидаемо, в какой-то степени. — Понятно. Значит, если бы у меня было другое имя… — Нет, я бы тебя всё равно узнал, — Маркус наклонился ко мне и прислонился лбом ко лбу. — Потому что ты — это ты. Поведение, привычки, то как ты разговариваешь, увлечённость магией, даже взгляд. Монета с пчелой. И, самое главное… Он говорил, всё больше понижая голос, и в итоге перешёл на шёпот. Я чувствовала дыхание Маркуса на своих губах, видела его глаза слишком близко к моим — казалось, будто весь мир заполнили насыщенно-алые радужки с появляющимися в них золотыми звёздами. Прекрасные глаза, очень красивые. — Самое главное? — таким же шёпотом спросила я. — Как упоительные в Вольтерре вечера, — мягко пропел Маркус с улыбкой; от неё его голос звучал мягче и более сердечно, что ли… — Любовь, шампанское, закаты, переулки… только ты всегда успокаивала меня песнями, моя любовь. Только. Ты. Ну, что я могу сказать по этому поводу. Ты сама себе злобный Буратино, Белз. Ты и твоя привычка делать всем вокруг хорошо и комфортно. Маркус поцеловал меня — в очередной раз. Я уже практически начинала этими поцелуями наслаждаться; видимо, от отсутствия иного выхода. Однако стоило мне только заметить перекошенное лицо мертвячки за плечом мужчины, как я сразу же сделала шаг назад из своего тела. Юмелия же, напротив, шагнула вперёд. Мои руки обвились вокруг шеи Маркуса, моё тело прильнуло к нему с такой страстью, на которую я по свойству характера не была способна. Поцелуй из нежного стал жарким; раздались влажные чмокающие звуки, в ход пошли языки. Руки Маркуса скользнули к моей талии. Мои же руки… гм, да, там бы я точно ничего не стала бы трогать по своей воле. Вампир в один момент подхватил меня, — моё тело с Юмелией внутри! — как принцессу и растворился из поля зрения. — Ну зашибись, — пробормотала я, будучи в силах разве что ресницами хлопать. — Это что, мой первый раз с мужиком будет без моего же участия?! Впрочем, пожалуй, возмущалась я больше от шока: ну как так-то… ситуация была абсолютно тупой хотя бы потому, что я понятия не имела, куда Маркус оттащил моё тело. И куда мне в этом случае идти, чтобы выпинывать из родных каземат эту хитрую лису Юмелию?! — Твою мать, — пробормотала я, почёсывая шею. — Гм. Ну ладно. Ладно… что ни делается, всё к лучшему… пойду я, что ли, Эдварда найду, да… да, прекрасная это идея, найти Эдварда… замечательная. К моему удивлению, Каллен нашёлся очень быстро: пара шагов по астральному пространству с мыслями о вампире, и я оказываюсь рядом с Мистером Меланхолия, от которого, собственно говоря, меланхолией и не пахло. Эдвард был напряжён как натянутая тетива; он замер рядом с дверью, словно охотничий пёс, вытянув в её сторону шею и… — А-ах!.. — раздалось из-за двери настолько громко, что это даже я услышала. Эдвард скрипнул зубами. Я почесала щёку. — Извращенец, — припечатала я, совсем не нежно пиная Каллена по его нижним не-девяносто; интересно, какие пропорции у мужчин считаются идеально-модельными? — Что, подглядываешь, а? Сил во время пинка я не жалела, потому что астральное тело всё равно не может причинить серьёзный вред телу физическому. Эдвард почувствовал разве что слабенький толчок, что при его вампирском телесном укреплении было вообще смешно. Он резко развернулся, со зверским выражением лица смотря в коридор. Никого там не было; из-за двери снова раздались стоны страсти, уже мужские. Да уж, быстро они… поздно вмешиваться уже, пожалуй. В коридоре никого не было, и я со всех сил наступила Эдварду на ногу. После этого Каллен, к моему облегчению, догадался активировать наш смертельный не-шаринган, и взглянул на меня почерневшими глазами. — Белз? — у него искривилось лицо. — Я думал, что ты… — Тихо ты, — шикнула я на вампира, — то, что Маркус там занят делом, не значит, что он тебя не слышит. Пошли отсюда. Он кивнул. Затем обернулся на закрытую дверь; Эдварда от очередного «моего» стона перекосило точно так же, как меня во время пития крови. Да уж, милый мой, странная у тебя реакция: в конце концов, тут даже не пострадал никто. Все счастливы, все получили кто что хотел… Это я Каллену и сказала, кстати говоря. — Вместо меня в теле сейчас Юмелия, — рассказывала я Эдварду, паря вперёд по катакомбам подальше от комнаты сладострастия. — Очень удачно вышло, если честно. После такого я наверняка смогу отвязаться от Маркуса на долгое время. — Каким образом? — Скажу, что он не был аккуратен во время секса, наверное, — я пожала плечами. — Как ещё-то. И что у меня теперь плохие ассоциации, пожалуй... Я замерла и развернулась, смотря обратно в коридор. Что-то скреблось на дне сознания… что-то важное. Из книги. И это было… — Тебе не противно, что это происходит с твоим телом? — разорвал нить моих размышлений. — Это всё-таки… Я задумалась. Было ли мне противно? — Да нет, всё нормально, — сказала я после непродолжительного молчания. — Знаешь, всё-таки тело и сознание это разные штуки. Сейчас особенно. То, что происходит с моим телом сейчас, не происходит с сознанием. Так что предлагаю сохранить за мной титул девственницы. — Ты о чём это? — Я же вроде говорила? — удивилась я. — Я никогда с мужчиной не была. Или это я Элис говорила, хм… в общем, предлагаю забыть и забить. Как тебе идея? Он кивнул, но явно через силу. — Я… ладно. Но мне это всё равно не нравится. — Успокойся, Эдвард, — я взяла его за руку, но потом чертыхнулась, когда вспомнила, что немного нематериальна в моменте. — Давай посмотрим на это с положительной стороны. — И какие тут положительные стороны? — В каком-то сериале я слышала идею, что мужчины не ожидают подставы или опасности от женщин, с которыми у них был секс. Так что наша идея затыкать Маркуса серебряными вилками внезапно становится всё более реальной. Он усмехнулся. Всё ещё невесело, однако даже это было отличным знаком. Мы пошли, — ну, я полетела, — дальше. — Что-то понял с подарками Аро? — спросила я спустя пару минут неприятного молчания. — Нет. Порошки — действительно какие-то витамины, Карлайл выписывал своим пациентам похожие лет пятьдесят назад. — А кисточки? — Судя по всему, дело не в них, — вздохнул Каллен. — Это ты почему ещё решил? — Потому что на кисточках ничего нет, — сказал он. — В отличие от полосы наждачной бумаги — вот на ней Аро нарисовал полумесяц. — М-м-м-м… ну супер. Очередные ребусы, мать его.