Изумрудная верность

Не знаю, что уж там Эдвард намешал с витаминами Аро, но на дне оказался осадок. Его тоже пришлось выпить: Каллен, этот бессердечный кровопоитель, долил воды и заставил меня употребить всё, что было в бокале. Ну да ладно, я Мистеру Меланхолия всё-таки верила, так что сделала это без лишних пререканий. Скорченные моськи не в счёт: надо же как-то показывать этому упырю бессовестному, что я не рада его приколам с кровью? — Если ты вдруг забыла, то я всё ещё слышу твои мысли, — заметил Эдвард, забирая у меня бокал. «Забыла, да. Коне-е-ечно». Он улыбнулся. — Противная ты всё-таки, ужас. Как будешь жить с таким характером? «Припеваючи. Дай только на солнышко нормально выбраться, мистер блестяшка». — Ну, раз пошли новые прозвища, то всё точно в порядке. В туалет надо? Меня перекосило. «Потерплю, пока сама дойти не смогу, уж спасибо!» Он рассмеялся. Я же себя почувствовала так, словно была в цирке. Правда, не на месте восторженного зрителя, а ровнёхонько по центру сцены. Наудачу, мануальные приёмчики Фелиции оказались быстроиграющими, так что уже через каких-то полчаса я вполне сносно шевелила не только руками и ногами, но и всем телом. В нём всё ещё чувствовалась некоторая слабость, однако для человека, месяц провалявшегося в коме, — или в отключке; не уверена точно, что мой затянувшийся обморок можно реально назвать комой, хм, — я была изумительно бодра и подвижна. Славься, магия! Я была практически на все сто уверена, что это благодаря ей и изменениям в моём теле я могу нормально шевелиться. Честное слово, при мысли о том, что я могла как-то задержаться в постели без сил на что-либо, мне становилось просто физически некомфортно. Тело было в ужасе — ну да и я с ним. «Надо что-то делать с Маркусом, — подумала я, делая лёгкую суставную гимнастику для проверки собственной подвижности. — Иначе будет мне капут». — Мы уже делаем. И ты что, говорить не можешь? По ощущениям, с голосовыми связками всё было в порядке. Но то ли мне было просто лень, то ли интуиция требовала помалкивать, однако на вопрос Эдварда я махнула рукой. «Что тебе, не нравится слышать, о чём я думаю?» — Нравится. Необычное ощущение. «Какое?» — Белз — и вдруг думает… Я схватила с кровати подушку и запульнула в смеющегося Мистера Меланхолию. Хотя какой он теперь «меланхолия», спрашивается? Сангвиник, как он есть: за прошедший с моего второго пробуждения час он только и делал, что смеялся, хихикал, подхихикивал или хохотал. — Ладно, ладно тебе, — он поднял руки, вроде как «сдаваясь» мне на милость. — Прости. Конечно же ты думаешь! «Вот именно». — Ещё бы это было почаще… аккуратно, не надо меня бить, руки сломаешь! «Да чтобы я, и руками тебя била? — фыркнула я про себя, примериваясь, что бы ещё запульнуть в развеселившегося Эдварда. — Не-е-ет уж, спасибо, мне мои кости ещё дороги!» В итоге я стянула с кровати плед и накинула тот на Эдварда. Каллен не подвёл и вступил в игру: вместо того чтобы стянуть с себя шерсть, он вдруг вытянул руки вперёд и, издавая нечто отдалённо напоминающее стоны зомби, пошёл в мою сторону. — Мозги-и-и-и, — тянул Эдвард, приближаясь. Я взвизгнула и запрыгнула на кровать. — Их тут нет! Чур тебя, чур! Соль-вода, соль-вода-а-а-а-!.. Запутавшись в ногах, я начала заваливаться в сторону. Но мне повезло, — в который раз, — и человек, с которым я только что дурачилась, вспомнил, что он сверхъестественное существо. Упасть мне не дали — в смысле, упасть на пол. Эдвард подхватил меня на руки, так и оставаясь, как идиотинка, под колючим пледом. — Принцесса спасена, мозгов не обнаружено, — выдохнул Каллен, ставя меня на пол. — Всё нормально? — Да, мамочка. — Гляжу, у тебя голос прорезался? — А ты всегда звуки глазами слышишь, или это что-то новенькое появилось после обращения в вампира? Он фыркнул и стянул-таки наконец с себя плед. Волосы Эдварда, наэлектризованные шерстью, встали дыбом; я захрюкала от смеха, потому что Каллен выглядел… ну, «я у мамы вместо швабры» — очень подходящее описание. Пока ругающийся Эдвард пытался привести свою причёску в порядок в ванной комнате, я завалилась на раскуроченную кровать и попыталась восстановить дыхание. Было… неплохо. Даже хорошо. Казалось бы, ситуация — ну просто швах, хуже уже и некуда. Но мы с Эдвардом немного подурачились, и моя внутренняя батарейка снова оказалась наполнена так, что хоть на дракона иди охоться. Или дело было в том, что я месяц проспала? Хм, интересная мысль, надо бы обдумать. Вполне, вполне возможно… в прошлой жизни я просто мечтала завалиться под одеялко на месяцок-другой; теперь это желание исполнилось, и я чувствовала себя просто замечательно. — Как вы мой уровень крови проверяли? — спросила я, когда Эдвард вышел из ванной. — Какие-то тесты или способности? — Ещё скажи, что тебя кусали и давали оценку насыщенности, — Каллен покачал головой; свежеуложенные волосы были влажными, а потому больше не стояли дыбом. — Нет, просто брали анализы, как все нормальные люди, и смотрели количество кровяных телец. — Как-то это… — Как? — Слишком по-нормальному, — я села на кровати и похлопала рядом, чтобы Эдвард опустился рядом. — Даже непривычно. В Вольтерре — и что-то вдруг делают… Не договорив, я завалилась обратно, утянув за собой беспечно наклонившегося Каллена. Эдвард, спасибо его реакции, не бухнулся поверх бедной-несчастной меня, а осторожно лёг сбоку. Какое-то время мы лежали молча. Я рассматривала потолок; Эдвард, судя по тому, что я видела боковым зрением, рассматривал меня. — Какие у нас планы? — Ты пьёшь кровь и делаешь то, что говорит Маркус, — ответил Каллен. — Я учусь у Аро ментальным техникам. И… всё, в принципе. — Да уж. Богато. Новостей никаких, делать ничего не надо. Держи нос по ветру и наслаждайся жизнью. — Примерно так всё и выходит. Ясно было, что Эдвард что-то не договаривал. И, когда я спросила об этом мысленно, Мейсон мои подозрения подтвердил кивком. Эх… вот все герои в попаданческих историях — супермены или супервумены. А я что? Сиди, Белз, тихонечко в уголочке, и не отсвечивай лишний раз. Большие дяди и тёти решат всё за себя! Твоё дело — не помешать этим «дядям-тётям» действовать, вот что выходит. Не знаю, право слово, как к этому относиться. С одной стороны, очень приятно впасть в подобный инфантилизм и просто отдать управление ситуацией, — пускай и самое крошечное! — в чужие руки. С другой, я свою детскость долгое время нежила и лелеяла, чтобы потом перерасти в принятие ответственности за свою же жизнь. И теперь — снова «не двигаться и даже не дышать без приказа»? Фигня какая-то. Словно жизнь надо мной посмеялась, если честно. Хватит, Белз, пытаться что-то изменить; пускай другие это делают! Тьфу. — Я всё ещё слышу твои мысли. — Да ну тебя. Смотри, как бы я тебе ментальными воротами нос ни прищемила. — Вряд ли это возможно… а насчёт того, о чём ты думала — разве не признак взрослости понимать, что пора отойти в сторону, а то и вовсе сдаться? Я повернулась к Эдварду. Каллен выглядел убийственно-серьёзным, когда говорил это — ни грамма прежней весёлости или желания пошутить. Да и у меня их тоже не было. Моя жизнь на кону, в конце концов. — С Маркусом я всё равно поговорю, — предупредила я вампира. — Потому что если он собирается меня вот так выпивать каждый раз… — Это вряд ли. Он сам перепугался, что перегнул палку. Судя по всему, он себя банально не сдержал, а потому и… переборщил, получается. — Он «переборщил», а я на месяц из жизни выпала. Мне его пожалеть? — Если хочешь. Я поджала губы. Ну, Эдвард… помощи от тебя, как от козла молока. Собственно говоря, это было последней мыслью перед тем, как я закрыла своё сознание от менталиста. Если честно, «открыться» оказалось намного сложнее, чем окончательно вернуться в бункер; будь моя воля, я бы ходила и дальше душой и разумом нараспашку просто потому, что с меня семь потов сошло, пока я ментальные «ворота» запирала на мысленный же замок. Серьёзно, я даже вспотела! Однако Вольтерра кишела всякими братьями-сёстрами с ментальными способностями, которые я точно не хотела бы ощутить на себе. Джейн с её Круциатусами или Алек, который буквально отравлял и обездвиживал тебя непонятным туманом — это цветочки. Одни из сильнейших, конечно, но тут, по рассказам Маркуса и Феликса, были вампиры и… поинтереснее, что ли. Аро — знатный коллекционер, это ещё Майер упоминала. Он тащил в Вольтерру буквально всё интересное и сколько-нибудь полезное. Сейчас мне, знающей немного подноготной здешних катакомб, становилось ясно, что Аро просто пытался выпутаться из той паутины, что навертела Дидим. Может быть, он хотел вернуть Маркусу его разум — кто знает? Не просто же так Аро собирал одарённых, в самом деле. — Ты знаешь, что Карлайл всё ещё считается одним из Правителей Вольтерры? — спросил вдруг Эдвард. — Чего? — Вроде как, они не объявляли о его уходе. Так что для вампиров, которые здесь довольно долго, он всё ещё один из Правителей Вольтури, пускай и основал собственный клан… когда ты была без сознания, я говорил с некоторыми из здешних обитателей. Они помнят Карлайла и даже думают, что он вернётся. Рано или поздно. Я хмыкнула и обняла Эдварда. Он был холодненьким — просто прелесть; меня же после кровавых витаминок разогрело, словно я только-только выпила огромную чашку куриного бульона. — Я думала, что Карлайл окончательно ушёл из Вольтури, когда узнал, что его эксперименты с ведьмами требовали жертв. — Он и ушёл. Окончательно, я имею в виду, — Эдвард с некоторой неловкостью так же обвил меня руками; рядом с ним я почувствовала себя мелкой девчонкой. Повырастали тут все по метр девяносто, блин! — Однако его мысли и мнение живущих в Вольтерре, судя по всему, по этому вопросу не совпадают. Вот и получается, что его ждут обратно. — А он обратно не шибко-то торопится… Интересно, это Аро навертел так, чтобы Карлайла ждали и, судя по тону Эдварда, даже с нетерпением? Слово тут, фразочка там, — для древнего вампира с тягой к интригам и манипулированию это несложно, — и вот получается, что вся Вольтерра, может быть за исключением Маркуса, ждёт-не дождётся, когда же блудный док решит вертаться взад на родину… Кстати, не помню, где именно Карлайл был обращён. На лицо он вообще ни разу не итальянец. Светлые волосы, квадратный шикарно очерченный подбородок, вытянутые черты, скулы хорошо просматриваются. Интересно, кто док по национальности? И насколько сильно вампиризм исказил его природные черты? Вопрос этот не с пустого места берётся, между прочим. Мне Эдвард, ещё когда мы с ним были в Форксе, показывал свои старые фотографии. Так вот, Эдвард-человек и Эдвард-вампир были мало друг на друга похожи. В смысле, их можно было бы принять за братьев, но никак не за одного человека. Снимок был старым, потрёпанным, немного выцветшим и чёрно-белым, однако даже так оказались видны и несовершенства кожи, — у Эдварда были знатные рытвины на щеках, — и морщинки, и слегка другие черты лица. Казалось, что вампиризм был искусным скульптором, который из не самой совершенной заготовки ваял Аполлонов и Афродит на раз-два. Ради интереса мы тогда пошли к Розали, как к той, у которой наверняка остались старые фотографии её-до-обращения. Раньше, по словам Эдварда, она частенько на них смотрела и потом раздражалась на каждого, кто как-либо заденет тему вампиризма. Но в последнее время Розали словно освободилась от этой пагубной привычки, — мне хотелось бы думать, что это моё появление так повлияло на блондинку, да, — и даже убрала свои снимки в коробочку. Так вот. Розали была шикарна и до обращения, но, опять же, она не могла называться «идеальной». Красивое лицо оказалось более кукольным, подбородок уже, щёки — круглее. Множество мелких отличий от вампирши-Розали тоже заставляли думать, что на снимке и передо мной разные люди; была та же картина, что и в случае с Эдвардом. К сожалению, ни у Эммета, ни у Элис с Джаспером не было никаких фотографий «ДО», а у Эсме я спрашивать поостереглась: жизнь у матери всея клана была нелёгкой, так что вряд ли вампирше было приятно вспоминать о прошлом. Типа, Розали тоже не сахарно жизнь закончила, однако тут вообще разные ситуации: не считая кульминации своего человеческого существования, Роуз была счастлива всю оставшуюся юность. Как подумаю, что её в восемнадцать лет убили, аж не по себе становится, если честно. Да и вообще, со всеми вампирами так получалось: умерли они печально молодыми. Не могу сказать ничего типа «да они жизни не видали», потому что современный для меня инфантилизм делал тридцатилетних лбов теми ещё детьми по сравнению с двадцатилетними из начала двадцатого века, но всё же… Смерть пришла к ним ко всем слишком рано, если кто меня спросит. И понимать это было отвратительно. Кстати говоря, про изменения при вампиризме. Когда мы с Мистером Меланхолия поняли, что вампирский яд меняет тебя так, что даже твои родственники сходу тебя потом могут не узнать, — как это произошло с Чарли и Беллой в каноне, как мне помнится; шериф очень удивился тому, как стала выглядеть его дочь, — то поняли, что нам надо делать. Фоткать меня, конечно же! Потому что моё обращение, согласно видениям Элис, произошло бы в любом случае. Раньше или позже — не так важно, но главное чтобы не в районе моих пятидесяти лет. И благодаря сделанным фотографиям мы могли бы понять, как поменяется моё тело и лицо. Мне чисто по-хулигански ещё было интересно, как изменят свой внешний вид гениталии, однако фотографировать своё новое тело там я ещё не решалась. Как бы… принятие тела Беллы в качестве своего шло полным ходом, однако даже спустя год с момента моего перехода сюда я всё ещё порой испытывала неловкость, подтираясь на унитазе. Психика такая психика… дела головы для меня вообще были одним большим вопросом, в который я старалась лишний раз не лезть. Интересно, сколько времени мне потребуется, чтобы окончательно «срастись» с телом Беллы? Потому что опять же, если прибегать к опыту моих предшественников, — это я про всю ту кучу героев-«попаданцев» в литературе, манхвах, комиксах и фильмах, — то это должно было произойти легко и непринуждённо. А тут… ну, в общем, всё пошло совершенно не по плану. Как и всегда у меня, впрочем. — Как тогда местные вампиры объясняют то, что Карлайл основал собственный клан? Олимпийцев тут вообще ни во что не ставят, что ли? Собрались-разбежались? Эдвард хмыкнул. — Судя по всему, многие считают, что Карлайл продолжает свои опыты — только и всего. Дескать, ему стало интересно посмотреть, что же будет, если выращивать вампиров, которые никогда не пьют «нормальную» кровь. — Эксперимент с вегетарианством?.. — Вроде того. И то, что я здесь… а главное что я не с золотыми глазами… если упрощать все домыслы, то выходит, что эксперимент Карлайла провалился, и вампирам обязательно нужна людская кровь. — Хм-м-м… — Ладно, не забивай голову, — он взъерошил мне волосы и встал с кровати. — И хватит лежать. Тебя ждёт Фелиция. Я секунд пять смотрела на Эдварда; поняв, что Каллен преисполнился решимости во что бы то ни стало привести меня к местной лекарке, я подтянула к себе одеяло и завернулась в него с головой. — Ты так долго не пролежишь, Колокольчик. Давай-давай, она хотела осмотреть твои плечи, когда ты придёшь в себя. Под одеялом быстро стало жарко и душно. Как Эдвард и предсказывал, я не смогла долго лежать в этой духоте, так что довольно скоро высунула нос из собственного убежища. И что Фелиции от меня надо, спрашивается?.. ну неужели она не могла как-то поисследовать моё тело, когда я была без сознания? Или её ко мне не подпускали? Но брали же у меня как-то анализы, да и Эдвард говорил, что Фелиция меня осматривала как минимум один раз. Значит, эта теория признаётся несостоятельной. — Она тебя осматривала чуть ли не каждый день, — подтвердил мои мысли Эдвард, — но, как она сказала, одно дело когда ты без сознания и другое — когда в себе. Вроде бы у неё есть к тебе какие-то вопросы… — Почему у меня такое ощущение, что я где-то знатно накосячила, пока даже говорить и моргать не могла?.. Из-под одеяла всё-таки пришлось выпутываться, к моему огроменному сожалению. Эдвард ждал меня, пока я оттягивала визит к Фелиции всеми способами: заправила кровать, умылась-помылась, даже одежду сменила! Ну не дело ведь идти куда-то практически в пижаме, правильно? В момент переодевания Каллен меня подловил с просьбой в стиле Фелиции: Эдварду тоже было интересно, что произошло с моими плечами. — Выглядит всё как синяки, но лекарка сказала, что это некроз тканей, — объяснила я Мейсону, пока он осторожно трогал чёрные полосы на моём теле. — Болят? Я кивнула. — Отвратительно! Болят и пульсируют. Ужас какой-то, на самом деле. И всё это из-за прикосновений Самой. — Да? Он моргнул, и глаза Эдварда заволокла чернота. Смотря в эти разлившиеся чернила, я вдруг спохватилась: Маркус ведь тоже пил мою кровь! И не каплю-другую, как мои вампиры, а очень даже хорошо присосался, качественно, до анемии меня довёл… не стал ли он обладателем тех же не-шаринганов, что и мои Прошлое-Настоящее-Будущее, что бы это ни значило? Эдвард, услышав этот вопрос, отрицательно мотнул головой. — Я бы заметил. Но всё как и прежде. К тому же, насколько я помню, ты говорила, что Смерть обещала тебе две вещи. — Это какие? — Что Пустоши в лесу не будут распространяться и что мы с Элис и Джаспером — единственные, кто изменился из-за твоей крови. — Да?.. не помню такого. — Человеческая память в общем несовершенна. Став вампиром, ты это поймёшь. Одевайся. Натягивая очередное чёрное платье, сапоги и плащ, я думала о том, что мой Эдвард мне нравится намного больше канонного. Потому что ведь что было в книге? «Не надо обращаться, Белла!» «Вампиры бездушные, Белла!» «Нет ничего хорошего в вампиризме, Белла!» И что у меня тут? «Когда ты обратишься, Белз, всё будет тип-топ». Ну или как-то так. Лепота, если одним словом. Никаких пиз… гм. Так, я приличная девушка, я не матерюсь… ну разве что иногда… редко. Да-да, очень редко. В общем! Никаких страданий у моего Эдварда — ну что за прелесть, правильно? Чтобы занять как-то дорогу до Фелиции, я решила разузнать последние новости из Форкса. Вообще не понимаю, как это я так прошляпилась, что при появлении в моей жизни Эдварда даже не поинтересовалась, как там на воле всё происходит. — Нормально, — хмыкнул Каллен; складывалось впечатление, будто он только и ждал, как бы мне рассказать о происходящем далеко-далёко в туманных землях. — Твой отец настроен крайне решительно. — Он что, меня ищет?.. Мне стало не по себе. Чарли был настойчивым и упёртым как баран, если дело касалось семьи или её безопасности. А ещё он был шерифом, пускай и не самого большого городка. Соединяя два этих качества, можно было получить нешуточную опасность для Свона: связи по работе и упрямство рано или поздно привели бы Чарли к следу в Вольтерру. А дальше… — Раньше искал тебя, — кивнул Эдвард, — пока Элис не перевела его внимание на другое расследование. Помнишь, как вы с ней разбирали документы в кабинете твоего отца? Казалось, будто это было тысячу лет назад. Мне пришлось несколько шагов напрягать память, чтобы понять, о каком именно моменте Эдвард говорит; потом, вспомнив, я понятливо замычала. — Элис ещё говорила, что ей там нужно дело какой-то девушки. Блондинка вроде… — Пропавшая девушка — гражданка Канады. Искала свою близняшку. Их звали Барбара и Джули, Барбара старшая, Джули младшая. Младшая занималась колдовством и пропала при невыясненных обстоятельствах, первой. — И чем нам эти случаи интересны? Почему Элис за них зацепилась? — Все дороги ведут в Вольтерру, — вздохнул на это Эдвард. Я прищурилась. Значит выходило, что младшая Джули, ведьма, была как-то связана с Дидим. Можно было принять это за неопровержимый факт, получается… — В чём наш интерес в этом? — Судя по всему, на месте смерти девушек произошло что-то вроде магического выброса… по крайней мере, так считает Карлайл. — И что? — Там выросли клёны, как у дома Янга. Что же, ситуацию с Эмилем я помнила намного лучше. Мне моментально стало тошно: что под большим клёном около его дома, что под маленьким в лесу были кости. — «Клёны». Множественное число. Сколько их там? Эдвард, к моему ужасу, признался, что точного числа не знает. — Много, Белз. Я пытался пробежать эту кленовую чащу насквозь, но у меня сложилось такое впечатление, что место заколдовано и меня водило по кругу. Попытки пересчитать деревья тоже ничего не дали. — И что вы делали с ними?.. Он усмехнулся. — Я. Я делал. По подсказке Элис я их выкорчёвывал. Практически всё то время, что ты была здесь. Как думаешь, отреагирует ли известная нам с тобой ведьма на то, что мы так проредили её лес? Задумчиво кивнув, я неуютно поёжилась. — Если это её лес, то наверняка. — Блек упоминал, что она регулярно там разгуливала, словно в парке. Значит, её. Сейчас, когда я здесь, клёнами наверняка занимается кто-то другой… только мне интересно, на что ведьма отреагирует в первую очередь: на потерю ловчей нити или на уничтожения своего красного леса?