Мне не нужна твоя защита

      Пятифанов лежал без сознания у ног Марены, пока Ярослава с отцом пытались понять суть происходящего. С глаз богини не прекращали идти слёзы, пустой взгляд смотрел вдаль, сквозь чащу леса, сквозь всё расстояние, в сторону посёлка.       — Что ты делаешь? — Грубо спросил Николай, закрывая собой дочь.       Медленно повернув голову, Марена взглянула на мужчину, отчаявшегося увидеть еще раз свою жену. Не тело жены, что захватила некогда равнодушная, бесчувственная богиня Смерти и Зимы, а ту прекрасную добрую женщину, которую он полюбил еще юнцом.       — Я хочу всё исправить, — тихо проговорила Марена, выставив руку перед Николаем, — Оставь этого человека!       Узоры на теле засияли зеленоватым светом, а из груди священника бешеным потоком выходил черный дым. Душа Хозяина Леса с рёвом покинула тело Николая, лишив его всей злобы.       — Спасибо тебе, человек, и прости, — не успев опомниться от очищения, губы мужчины ощутили приятное прикосновение.       Давно забытое чувство наслаждения, трепыхания сердца, детской наивности одурманили мужчину, помешало ему заметить, как тело его жены начало окутываться румянцем, символы с тела медленно загасали.       Оторвавшись от сладкого поцелуя, Николай смог заметить как из его жены также вырывалась тьма, разум не верил нахлынувшим мыслям. Он успел подхватить тело, прежде чем женщина потеряла сознание. Николай медленно опустил возлюбленную на зеленоватую траву, с надеждой всматриваясь в закрытые глаза.       — Лена? — Неуверенно промолвил Николай.       Ярослава тихонько подползла к отцу, едва сдерживая слёзы. Архипов несколько раз проверял пульс и дыхание жены, удостоверившись, что телом она жива, священник принялся молиться.       — Прости меня, Господи, я согрешил! — Всхлипывая твердил мужчина, — Я навлёк горе и страдания на невиновных людей, на детей. Отрёкся от твоего слова, поддался соблазну, отчаялся. Прости меня, Отче. Прошу, помоги рабу твоему!       За отцом неустанно повторяла молитву Ярослава, дрожащим голосом, не веря в то, что может вновь увидеть мать, она молила Бога сотворить чудо.       Чудо свершилось.       Веки задрожали, а вскоре и вовсе медленно открылись. Зрачки суетливо забегали по сторонам, рассматривая склонившиеся над ними лица. Туман в голове заставлял думать, что всё это предсмертный сон. Муж, что покрылся морщинами от горя и страданий. Рыжеволосая девочка, что так сильно напоминала её еще совсем маленькую дочь. Всё это казалось не более, чем бредом.       — Мама! — Всплакнула Ярослава, держа её за руку.       Елене трудно было что-то сказать, ведь она до последнего не верила в реальность происходящего. Но она ощущала, как щекочет её тело свежая трава, как обдувает её лицо легкий ветерок, как сильно бьется от волнения её сердце, когда она смотрит на свою семью.       — Яся? — С сомнением спросила женщина, — это же не сон?       — Нет, — целуя руку жены, ответил Николай, — ты с нами, всё хорошо.       — Что всё это значит?       Елена с трудом поднялась на ноги, придерживаясь за мужа. Ярослава крепко прижалась к матери, ни на секунду не выпуская ее с объятий. Семейное торжество прервали тихие хриплые звуки, доносящиеся позади. Пятифанов пришёл в себя и уже тянулся за рукоятью клинка. Для Николая всё вокруг замерло, словно в замедленной съемке он видел, как рука парня схватила клинок, как Рома встал на ноги и собирался вновь отобрать у него жену.       — Стой!       Николай успел лишь преградить путь Пятифанову, пав на колени перед ним. Священнику ничего более не оставалось без сил Хозяина Леса и Марены, лишь надеяться на прощение. Преклонив голову перед Ромой, Николай начал судорожно молить того остановиться:       — Это не Марена, это моя жена. Марены больше нет! Прошу, оставь ее в покое!       Пятифанов от удивления остановился, внимательно осматривая женщину. Ее вид, на первый взгляд, никак не изменился, лишь гетерохромии глаз не было и кожа стало не такой бледной. Но взгляд говорил громче, нежели все мольбы Николая. Непонимание, страх, рассеянность во взгляде заставили Рому усомниться в своих мыслях. Ярослава крепко обнимала мать и с грозным видом уставилась на Рому.       — Чем докажешь, кусок говна? — Рома пнул подошвой кроссовка Николая так, что тот на пару метров откинулся в сторону.       — Не надо! — Уже закричала Елена.       К удивлению Ромы, женщина успела схватить лежащую рядом палку засохшей ветки и готовилась защищать своего мужа и дочку. Нелепость такого поступка вызвала приступ смеха и Пятифанова, что уже плохо отличал реальность и своё воображение, добро и зло. Ярость, обида — вот, что управляло Ромой в этот момент.       — Я не вру, и Марена, и Хозяин Леса исчезли. Не знаю как, но видимо, — Николай взглянул на испуганную дочку, — Встретив дочь, душа моей жены смогла как-то повлиять на Марену.       — Чушь собачая! — Рома занес клинок над головой.       — Если бы я врал, стал бы стоять перед тобой на коленях? — Закричал священник, не теряя надежды переубедить противника, — Я бы уже давно использовал силу, чтобы остановить тебя, но нет! Я не могу! Всё, что мне остается — это молить о пощаде!       Ярость и прыть затухали, слова священника казались логичными, искренними. Опустошенный предательством друга, Рома уже не желал ничего, не понимал, как ему следует поступить. Сердце огрубело, покрылось новыми шрамами, отбросив клинок в сторону и плюнув на священника, Пятифанов уселся возле дерева, закурив сигарету.       — Живи, мразь, — выдыхая клубы дыма, тихо промолвил Роман.       Больше не хотелось убивать, держать в руках клинок, всегда ожидать смерть за углом. Пусть даже Николай врёт, и Марена вот-вот явиться, Пятифанову было плевать. Больше не было сил что-то предпринимать.

***

      — Мы его теряем! — Донеслись крики до Антона.       Внутри всё воспылало, ярость и гнев бесконтрольным потоком бушевали в жилах, мешая рационально принять решение. Петров докуривал сигарету, едва сдерживаясь, чтобы усидеть на месте. Катя и Соня аккуратно пытались успокоить друга:       — Ты же не думаешь, что это и правда Рома сделал? — Спросила Соня, подсаживаясь ближе.       — Рома свой нож никому никогда не отдавал, и за предательство он бы никого не пощадил, — сквозь зубы прошипел Петров, выбрасывая окурок в сторону.       — Я не верю, — Катя зашагала из стороны в сторону, — ну, я верю, что это мог быть Рома, но я не верю, что Бяша нас предал. Всему должно быть объяснение.       — Вот мы скоро это и узнаем!       Антон вскочил с лавочки и рванул через весь посёлок, оставляя позади девушек. Катя с Соней безуспешно пытались нагнать друга, но уже через десять минут они окончательно лишились последних сил. Петров скрылся за поворотом, который вёл прямо на лесную дорогу.       Что, если Бяша погибнет? Всю дорогу Антон только об этом и думал, он понимал, что не вынесет гибели еще одного друга, пусть и предателя. Сил Зайчика очень не хватало, приходилось делать передышки, чтобы восстановить дыхание и силы, но идти Антон не прекращал. В лесу уже стемнело, сумерки окутали всё вокруг, создавая пляску теней от каждого куста.       Впереди показался просвет. Поляна.       Глаза заметили сидящего вдали под деревом Пятифанова. Петров стремительно шагнул навстречу непростому разговору с другом, а может быть и схватке. Чем ближе он подходил, тем больше не понимал, что тут происходило. Марена и Николай мило обнимались со своей дочкой, а Рома пустым взглядом смотрел на эту семью. Казалось, что Пятифанов вовсе не замечал друга.       — Ромка! — Крикнул грозно издали Антон.       Его взгляд вдруг приободрился.       — Так ты жив! — Пятифанов вскочил с места и побежал навстречу другу.       Только расстояние сократилось до метра, Антон встретил бегущего друга мощным ударом в лицо. На кулаке остались следы крови, а Рома от удара аж перевернулся. Держась за кровоточащий нос, парень не спешил подниматься на ноги.       — Ты что творишь? Придурок! — Жалобно провопил Роман.       Петров с разгону заехал по животу, откинув Рому еще дальше. Не успев даже откашляться, Пятифанов призвал свой клинок.       — Ты и меня убьешь? — Хладнокровно спросил Антон, совсем не боясь товарища.       — Я? Тебя? — Удивлённо вскрикивал Рома, — Это ты меня, походу, замочить решил!       Петров с подозрением смотрел на друга, или врага, сомнения настолько его одолели, что он не верил даже самому себе. Гнев мешал даже увидеть, что Ярослава жива и невредима. Та, которая смогла вновь распылить в нём чувства, оставалась совсем незамеченной.       — Ты воткнул нож в Бяшу? — Твёрдо спросил Антон.       — Ну я! Этого предателя тебе жалко что ли? — Грубовато ответил Рома, занимая оборонительную позицию.       — Какой же ты идиот! — Петров быстро подобрался к Роману, совершенно не опасаясь быть раненым, и нанес еще один удар в голову. — То, что он нам ничего не сказал, конечно плохо. Но ты же даже не стал слушать его!       — Я слушал его! Он сам сказал, что убил тебя! — Завопил Рома, пытаясь подняться на ноги.       Пятифанов не хватило духа еще раз использовать оружие против друга. Его клинок был лишь блефом, чтобы запугать Петрова, но его гнев был сильнее здравого смысла.       Повисла пауза. Теперь Петров не знал, что сказать. От лица Ромы всё выглядело действительно так, что Бяшу нужно было казнить. Вдруг в борьбу двух друзей вмешалась Ярослава. Архипова схватила Антона за руку, чтобы он наконец-то её заметил.       Словно в первый раз влюбившись, Петров не мог оторвать взгляда от Архиповой. Гнев вмиг улетучился, оставив за собой лишь тихую досаду и тоску. Антон нежно обнял Ярославу, прижимая к себе за талию.       — Я очень испугался, — целуя Ярославу в лоб, прошептал блондин.       — Всё кончилось, Марены больше нет, — Ярослава взглянула в зеленые глаза парня, а затем повернулась к родителям. — Думаю, тебе нужно кое - что услышать. Вам обоим.       Рома с Антоном раздраженно переглянулись, но прислушались к просьбе Ярославы. Николай подошёл к ребятам, собираясь рассказать длинную историю. От слова к слову, Рома с Антоном всё больше удивлялись от всего, что пришлось пройти Бяше одному.       — Ваш друг вас спасал, а не предавал, — подведя итоги, закончил главный рассказ Николай.       У Пятифанов с последней фразой задрожали руки. В голову словно пришло озарение — он собственноручно убил своего лучшего друга, за ложное предательство. От одной мысли тело уже оцепенело, а всё вокруг стало ненужным, пустым. Из шокового состояния его вывел Антон, который сильно тормошил за плечо.       — Нам нужно идти! Бяша в больнице!       Мимолётная искра надежды промелькнула внутри, и также быстро пропала, ведь шансов на выживание с такой раной практически нулевые. Прежде чем отправиться домой, Пятифанов взглянул на свой клинок. Он вызывал только отвращение, воспоминания смертей, страха, боли. Пятифанов, сильно замахнувшись, выкинул клинок подальше в чащу леса, желая навсегда забыть о событиях прошлого.       Все направились в деревню.       Антон и Рома шли молча, настроение было ни к чёрту. Лишь Ярослава пыталась как-то подбодрить товарищей, но получалось плохо. Дорога заняла продолжительное время, когда ребята оказались в поселке на часах было уже к девяти вечера. С опаской подходя к воротам больницы, двое друзей нерешительно зашли на территорию.       Николай с семьей также последовал за Антоном и Ромой, чувствуя ответственность за Бяшу. Снаружи стоял нервно курящий Костя, завидев знакомую толпу, он не особо приветливо их встретил.       — Что с Бяшей? — Со страхом спросил Рома.       — Оперируют, — не глядя на Пятифанова, ответил Костя.       Для бывшего участкового не составило труда понять, кто нанёс удар ножом. Костя не знал всех деталей, потому и не кидался сразу обвинять.       — А Лёха как? — Спросил Антон перед тем, как зайти внутрь.       — Сломаны рёбра, но жить будет, — Костя перевёл суровый взгляд на священника, — до свадьбы заживёт, Слава Богу.       Вдруг двери операционной распахнулись и медсестра на всё отделение прокричала:       

Вторая положительная группа крови, срочно нужно переливание. У кого вторая положительная?

      Рома, ни секунды не раздумывая, вызвался добровольцем. Судьба подкинула шанс исправить его ошибки и он не мог не воспользоваться таким подарком. Медсестра завела его в палату, несколько формальных процедур, проверка медицинской карты и процесс пошёл. С каждым миллилитром крови Рома всё больше и больше прибавлял в уверенности, что всё образуется.       — Всё, свободен! — Громко объявила медсестра, — Спроси там у кого еще есть, крови нужно много.       — Берите мою, — твёрдо отчеканил Пятифанов.       — Нельзя, с тебя уже хватит, — только медсестра хотела достать катетер, как Рома резко схватил ее за руку, сурово взглянув в глаза.       — Берите мою! — Не менее грубо повторил парень.       Женщина оцепенела от такого поступка, а еще больше от взгляда юнца. Такого холодного, убийственного и одновременно печального. Несмотря на протоколы, медсестра решила сделать так, как сказал Рома.       Уже очень скоро он стал замечать, как немеют пальцы, а самого бросало в сон. Тяжелые веки норовили сомкнуться, но Пятифанов со всех сил старался не отключиться. Пусть придется отдать всё — он был готов, лишь бы искупить свой поступок.       — Парень, парень! — Женщина подбежала к Роме, похлопывая по щекам, но Рома уже практически не слышал голоса.       Пятифанов отключился. Глупое геройство однако выиграло драгоценные секунды, которые так нужны были Бяше. На проверку заболеваний у Ромы ушло аж пять минут, терять лишний раз такое время было непростительной роскошью.       

***

      — Я не знаю, как ему сказать, — сквозь полудрём доносились голоса.       Рома с трудом открывал глаза, но всё плыло, звуки смешивались, а глаза вновь закрывались. Ужасные кошмары один за другим преследовали Пятифанова. Раз за разом, он видел картину, как его рука вонзает нож в грудную клетку друга.       — К-как там Бяша? — Во рту всё пересохло после пробуждения, голова сильно кружилась, но Рому совсем это не волновало.       Вокруг его кровати стояли Антон, Рома и Соня. Все в один момент побледнели, стараясь не смотреть ему в глаза. Вдруг в палату вошёл Костя, его печальный взгляд сразу заметил Рома. Внутри всё сжалось, чувство тревоги нарастало с невероятной скоростью. Пятифанов метался взглядом между своими друзьями, но никто так и не мог ответить на вопрос.       — Ром, ты не виноват, — начал Костя, присев сбоку от кровати, — Бяша знал на что идёт.       Сердце ушло в пятки, Соня не сдержала слёз и расплакалась на всю палату. Только сейчас Рома заметил, что на соседней кровати лежал Леша. В сознании, такой же пустой и опечаленный.       — Спасти не удалось, Бяша мёртв…       Словно приговор, слова Кости впивались в душу Пятифанова. В палате повисла тишина, Рома не мог ничего сказать, шок и отчаяние полностью овладели им. Спустя несколько минут, Рома молча начал подниматься с кровати.       — Да вы гоните, — с улыбкой на лице сказал Рома, пошатываясь на ногах. — Где он? В какой палате?       Ребята с ужасом наблюдали за Пятифановым. Непонятно было, то ли он свихнулся, то ли просто отказывался верить в реальность. Костя попытался остановиться Рому, но всё безуспешно. Парень упёрто требовал отвести его к другу, не желая слышать бред своих товарищей.       — Ром, — вдруг окликнул его Лёша.       Пятифанов оглянулся, всматриваясь в перебинтованного Тихонова, он ждал какой-то фразы, слов, но Лёша словно передумал говорить. По его щеке стекла одна слеза, а слова застряли в горле. Ему не хватило сил переубедить Рому, донести правду, что Бяша погиб.       — Пусти! — Рома пытался пробиться через Костю к двери.       Не унимаясь, Рома заставил Костю согласиться отвести его к Бяше. Они вышли с главного корпуса, по асфальтированной дорожке, что вела на окраину территории больницы. Рома молча следовал за Костей, который шел впереди. Мужчина старался не выдать своих слёз, не показать насколько ему больно. Больно за Бяшу, за Рому, за Лёшу. Вскоре вдали показалось здание с бледными стенами, весьма нелюдное.       На вывеске огромными буквами было выведено:       

МОРГ

      — Нет, нет, нет, — жалобно заныл Рома, слёзы сразу полились по щекам.       Костя подошёл к охраннику, показал своё удостоверение, и он с Романом легко прошли внутрь. Высокий худощавый патологоанатом по просьбе Кости также решил помочь. Из одной из запертых кабинок морга врач вытащил тело Бяши.       Бледное, холодное, с черными полосами вдоль линий вен. Рома едва сознание не терял, находясь в этой комнате, он так хотел не верить глазам, но теперь и его сознание приняло факт.       Бяша мёртв. Лежит на металлическом столе, абсолютно холодный, без единого признака жизни. На груди был виден шов, который остался после изъятия ножа. Было трудно смотреть на бездыханное тело друга, тошнота подступила к горлу.       — Всё, увози, — скомандовал Костя.       Пока врач возвращал тело Бяши, Костя быстро вывел Рому на улицу, заметив как ему поплохело. И без того бледный после переливания крови, Пятифанов стал словно призраком. В стеклянных глазах до сих пор отражалось мёртвое лицо друга. Рома оперся об стену здания, чтобы не потерять равновесие.       — Ром, ты главное успокойся, — Костя положил руку на плечо парню.       Громкий крик из морга заставил содрогнуться и Костю и Романа. Они сразу забежали внутрь, чтобы выяснить в чём дело. Зайдя в помещение, их взору предстала картина, как врач забился в угол и судорожно тыкал пальцем на одну из ячеек для тел. Вдруг раздался еще один удар. Мурашки побежали по спине у Пятифанова, ведь звук шёл именно из ячейки, где лежало тело Бяши.       

***

      — Открывай глаза, — протяжно звучало в голове, — открывай.       Так сильно хотелось спать, что Бяша всеми силами противился надоедливому голосу. К нему добавились несколько странных пиликающих звуков, металлический скрежет, шум разговоров. Наконец таки Бяша решается открыть глаза.       Яркий свет ослепил на некоторое время. Лампа с шестью светильниками была направлена прямо на его тело, а вокруг стояли врачи. Никто даже не заметил, не обратил внимание, что Бяша проснулся.       — Эй! — Крикнул громко Бяша, смотря на одного из хирургов, что склонился над ним.       Лишь сейчас глаза увидели рукоять ножа-бабочки, все воспоминания мигом нахлынули, заставив вспомнить кто он и почему здесь. Бяша быстро сообразил, что скорее всего уже мёртв. Позади всех врачей стояла странная фигура. Мрачная, но женственная, лица не видать, она напоминала просто одну сплошную тень. Жестом сущность поманила Бяшу к себе.       — Отлично, мой первый друг-призрак, — иронично сказал Бяша.       Попытавшись пошевелиться, бурят понял, что может отойти от тела. Встав на ноги рядом с врачами, которые так старательно трудились, чтобы спасти его, Бяша в очередной раз понял, что наступил его финал. Впрочем, именно этого он и ждал, именно этого и хотел. Спокойно оставив своё тело, Бяша развернулся, чтобы последовать за темной сущностью.       — Погоди, — Бяша пытался догнать ее, но ничего не получалось, — Ты кто, на?       Люди проходили сквозь него, не в силах даже понять, что он здесь, среди них. Забежав в очередную палату в погоне за незнакомцем, Бяша оцепенел. На кушетке лежал Рома, а с его руки брали кровь.       — Берите еще! — Кричал Рома.       Хотелось подойти, положить руку на плечо друга, вернуться домой, сходить с утра на рыбалку. От этих мыслей стало еще тоскливее, вдруг за спиной послышались слова.       — Твой друг пытается тебя спасти, — прошипел мягкий голосок.       Знакомый голос — промелькнула мысль в голове. Бяша резко развернулся на месте, сумев схватить духа за руку.       — Марена? — Неуверенно спросил Бяша.       — Такой я тебе не нравлюсь? — Черная сущность, что лишь внешне повторяло форму человеческого тела, смотрела пустыми глазницами на бурята.       — Да ты мне никогда не нравилась, — резко ответил Бяша.       Прямо на глазах произошло превращение темного духа в привычный для Бяши облик. Марена предстала в образе Елены, думая, что так сможет развеселить парня. Бяша в ответ даже не посмотрел в её сторону, всё его внимание было приковано к Роме, что отчаянно держался, чтобы собрать для друга как можно больше крови.       Бяша подошёл к кушетке, ладонью провёл по лицу друга, опуская тяжелые веки.       — Отдыхай, братан, — Бяша осматривал раны, которые успел получить Рома, — теперь всё будет хорошо.       Последняя фраза далась ему действительно легко. Когда тебя никто не видит, можно ни притворяться, ни натягивать довольное лицо, но сейчас улыбка Бяши была самой искренней. Впервые за четыре года он почувствовал себя настолько свободным, пусть дальше его и ждали бесконечные годы, столетия на службе у Богини Смерти. Лишь от одной мысли, что его друзья целы, что он смог спасти сразу двух человек, в душе разгорался невероятный огонь.       — Ну что ж, — Бяша подошёл к Марене, — забирай, на!       Парень демонстративно протянул руки вперёд, как уголовник из фильмов. В тот же момент на запястье появился шнур, связывающий руки вместе. Бяша слегка ухмыльнулся, ожидая дальнейших указаний, но вместо этого Марена легонько, едва коснувшись, поцеловала его в губы.       — Ну и что это зна…       Бяша замолк, когда увидел стекающие слёзы по щекам богини, из-за спины она достала нож.       — Прости меня, Бяш, — дрожащим голосом промолвила Марена.       — Что ты делаешь? Я ж уже мёртв, на, — недоумевая, твердил Бяша.       Марена одним движением ножа разрезала шнур, связывающий руки Бяши. В тот же момент бурят ощутил, как его тянет назад. Непреодолимая сила забирала его назад, а Марена, не прекращая плакать, не хотела отпускать руку парня.       — У нас же был уговор! — Бяша сразу понял что к чему, — С чего вдруг такая доброта?       — Тебе пора, задержишься еще немного, умрешь навсегда, — Марена отпустила руку парня, но Бяша продолжал сжимать ее ладонь.       Он пытался разгадать эту загадку, сокрытую в глазах Богини — был ли он просто игрушкой для неё, марионеткой, или же видела в нём нечто большее? «Да ты мне никогда не нравилась» — его фраза была ложью, сказанная в порыве тоски и злости. И пусть это нельзя было назвать любовью, Бяша понимал, что стал привязан к ней.       — Тебе пора! — Марена с силой отпихнула парня, выдернув свою руку.       Бяша молча наблюдал как его стремительно утаскивает назад, подальше от Марены, но ее образ оставался перед глазами, как бы далеко его не заносило. Дверь за дверью, поворот за поворотом он оказался в операционной. Только прозвучала фраза «Время смерти?», Бяша вновь вернулся в своё тело.       — Четыре часа сорок пять минут, — холодно ответил хирург, — зашивайте, мы сделали всё, что могли.