сбрасывая кожу

— Вечер пятницы… — томный неторопливый голос, — ровно восемь часов. Вы в гриль-баре на Итэвон-ро, — слова, рождённые низкими вибрациями, ласкали слух. Чувствительный микрофон, передающий каждый вдох и каждое сомнение, прятался за плотной красной шторой, прикрывающей сцену слева. — С вами Хан Джисон… И я прячусь от вас за завесой та-айны, — весь флёр ленивого возбуждения слетел тут же, стоило в голос прокрасться паническому веселью, — чтобы поговорить с вами о... всяком-разном. Из-за крохотного закутка кулис появилась лохматая макушка. Джисон, приложив микрофон к растянутым в улыбке губам, высунул в зал голову. Просканировал его будто на наличие чего-то подозрительного, а затем потерялся обратно. Мощность света ламп, направленных софитом на сцену, тут же заметно убавилась. Но Джисон всё равно не вышел. — Сегодня я приготовил для вас презентацию! Та-да-ам! — послышалось шуршание, живо представилось, как Джисон заталкивает меж бёдер микрофон, чтобы похлопать себе обеими руками. Тем временем понятнее стали изъёбы со светом: они для того, чтобы старенький проектор смог вывести на блеклую стену изображение без особого засвета. Не для Джисона. Микрофон захватил звук щелчков мышью, Джисон открыл презентацию, и медленно на стене за сценой начало проявляться изображение. Проектор загудел, до сего выступления позабытый (этим вечером ещё никто не выходил с караоке-номерами). — Тема сегодняшней презентации: «Животные Австралии», автор презентации: Хан Джисон. Эй, не смейтесь, это вообще-то серьёзная тема! — но сам же Джисон в себе смех и задавил, забавно булькая. — Итак, претендент номер один: кенгуру. Щелчок, титульный слайд сменяется селфи Джисона с кенгуру в местности, похожей на какую-то ферму. — На фото — очень яркая и привлекательная мужская особь. Метр семьдесят один, шестьдесят килограмм, бицепс в обхвате тридцать шесть сантиметров. Про кенгуру, извините, не знаю; я же не идиот бегать за ним с линейкой! Кулак полез в рот, чтобы предотвратить истеричный хохот. Держись, держись, ещё не время… никогда не время, но сегодня — особенно! Следующий слайд — очередное селфи Джисона университетских лет (у него сострижены виски и стрёмная укладка гелем, но тогда он себя искал, у всех такое было, когда ещё экспериментировать если не в юности?), но уже не с кенгуру, а на фоне… Черин и Юры, таскающих друг друга за волосы. — Однажды в коридоре университета я застал такую сцену. Две девчонки-первокурсницы подрались из-за того, что купили одинаковые сумочки. А знаете, у кого нет таких проблем? У кенгуру! Конечно же потому, что у них нет двух тысяч баксов на «Луи Виттон». Господи!.. Эта сцена до сих пор перед глазами: Черин вырвала Юре солидный клок волос, а та, в свою очередь, разбила сопернице губу и тонким каблуком-шпилькой раздавила её сумку за… подумать только, две тысячи долларов! В пересчёте на воны — почти три миллиона. Но Джисон смеялся вместе со зрителями (не стоит забывать о прошлой пятнице: здесь самый лучший юмор — жестокий юмор). На самом деле эта шутка лишь казалась предсказуемой: неожиданная развязка подкрепила реакцию. Щелчок. Джисон с семьёй, но фото вставлено так, что лиц не видать — только сдержанные улыбки и подбородки. — Это — моя семья. Почтенная матушка, почтенный отец, глубоко уважаемый старший брат, ссыкливый щенок… — пофыркивание. — Вроде никого не забыл?.. А, ещё у нас есть пёс! — преувеличенно радостная интонация для большего эффекта. Следующий слайд — Джисон чешет пузико Ббаме. — И знаете, чем моя семья отличается от семьи кенгуру? У них обычно рождается один-два детёныша. Иметь больше им просто не по карману. Щелчок, слайд: опухший Джисон спит на парте в университете. — Но если бы я был кенгуру, то мог бы выносить сразу шестерых! — щелчок, масштабирование, — у меня очень удобные мешки под глазами. А следом… следом очень странная фотография: слишком зашакаленная, чтобы быть сгенерированной нейросетью, слишком наркоманская, чтобы быть фотошопом. Два полицейских арестовали кенгуру?.. — Пару лет назад в Чехии задержали кенгуру, который воровал яйца в продуктовом. Что могу сказать… допрыгался, бедняга, — слезливый голос преобразился, когда из зала затянули тоскливое «у-у-у-у». — Да ладно вам, это — самка, надолго её не посадят. А вообще, — очень резкая перемена интонаций, — быть сумчатыми довольно удобно. Мигранты не спиздят твою сумку на вокзале. Айщ! Слишком остросоциально, двигай дальше! И Джисон двинул. — У кенгуру, так-то, немало братишек. Валлаби, валлару, кенгуру… — Джисон добавил усталости, как будто задолбался перечислять. — Серьёзно, вам не кажется, что С-сатоши Таджири перед созданием «Покемонов» сгонял по-быстрому в Австралию?.. И разные виды кенгуру, выставленные в ряд будто по эволюционной цепочке покемонов, добавили шутке красок. — Но не будем останавливаться на этом! Хватит с нас крошек Ру и мамы Ру… Щелчок, вместо Кенги, мамы Ру из Винни-Пуха, почему-то фото Ру Пола, и это явно запланированная «ошибка», к сожалению, оставшаяся без особого отклика (только та девушка за барной стойкой, ещё больший завсегдатай этого заведения, чем Хан Джисон, косаткой взвизгнула, но едва ли Джисону жаль, что отсылку не заценили). — Валлаби и валлару — не единственные представители семейства кенгуру! Вы, например, знали, — вкрадчиво, будто перед просвещением в страшную тайну, — что квокки… Ох, нет. — Тоже кенгуру? Да-да, эти милахи, — мем с подписью «вы зачем две одинаковых фотки скинули», гулявший по университетскому чату, — карликовые кенгуру. Сначала это было смешно — ну, когда кто-то сделал скрин из тиктока Джисона, а потом приклеил к нему наркомански улыбающуюся квокку, — но всё зашло слишком далеко. Иначе как «квокка Хан» его не называли целый семестр. Он много плакал; заливал жидкими соплями дружеское плечо, рассуждая, чем он заслужил такое гадство. Безобидные насмешки превратились в издёвки, комментарии под видео и постами в соцсетях типа «Go Quokka!» не поддавались исчислению, а различные фотожабы (в том числе и в зачётных групповых проектах, где нужно по регламенту вставлять фотографии тех, кто над проектами работал) рушили репутацию. — Моё тотемное животное, — с необъяснимой лаской произнёс Джисон. — И существо, одарившее меня университетским прозвищем. А что, сходства-то много: постоянно жрёт, живёт по ночам и абсолютно беззащитна перед хищниками. Квокки любопытны и без страха подходят к человеку, — до боли в груди несмешной мем сменился новой селфи. Джисон опасно близко приблизился к улыбчивой мордашке, зажмурив в счастливой улыбке глаза. — И поэтому считаются уязвимым видом. Ты слишком открыто говоришь о себе! Перестань делать вид, что тебе не больно; смеяться над собой и своими проблемами — можно, но после того, как ты их пережил! Пока они тебя трогают — не трогай их! Пожалуйста, слишком… слишком тяжело видеть то, как ты с самоиронией пытаешься пережить ужасный опыт самой настоящей травли в одиночку. — Согласитесь же, самое улыбчивое существо на планете! — бодрее. — И нам самим хочется улыбаться, глядя на милашку-квокку. Но, — твёрдо. — Знаете ли вы, что за этим скрывается? — и вновь интрига! Анатомический рисунок со стрелочками. — Это не чево... не «человеческая» улыбка. Таковы особенности её челюстных мышц; это её расслабленный вид после хорошего ужина! Улыбка — естественное состояние квокки, как наши угрюмо опущенные уголки губ. И на самом деле мы с вами не можем понять, действительно ли она счастлива? Ох, детка. — Вдруг внутри она переживает настоящие мучения? Борется с депрессией или несварением желудка? Никто не узнает, потому что она всегда улыбается! Радуется и улыбается, грустит и улыбается, а мы смотрим на неё и думаем «ой, какая милашка»! — и даже если говорил Джисон с восхищением, всё равно… Всё равно были те, кто знали, о чём он. — Но кто знает, — игривая усмешка, — быть может, когда-нибудь квокки поднимут восстание, натянут нам всем щёки на затылок и будут злодейски смеяться, мол, улыбайтесь, суки! — а вот это уже точно нейросеть: армия квокк с автоматами ставит людей на колени. Щелчок. — Про верблюдов мне сказать нечего. Ну, только если «спасибо, брат, за то что довёз меня до роскошных дюн Ланселин, благодаря тебе я смог прокатиться на сэндборде», — похвастался Джисон разнообразием каникул по-австралийски. — И, кстати, страус эму уже сорок лет как не страус, вы в курсе? — уродливая мокрая птица выездом сверху сшибла верблюда и заняла его место. — Но оседлать такую длинноногую цыпочку мне не удалось — видимо, она предпочитает менее эмуциональных парней… Ещё одна селфи: Джисон пытался спародировать недовольный прищур эму. — Вомбат. То ли микромедведь, то ли максихомяк. Я ещё не определился, но знаю точно: даже если у него есть сумка, он — не кенгуру, — фотография, где мама-вомбат стоит задницей к камере, а между её ног лезет морда, похожая на лысую крыску. — Вомбаты тоже улыбчивые ребята, но их передние зубы не дают обмануться: они спокойно перекусят и пластик, и железку. Откуда я это знаю? Это моя единственная фотка вомбатов, догадайтесь сами. Значит, следующая — из интернета?.. — Я, вообще, не очень люблю узколобых людей. Поэтому широколобый вомбат стал мне хорошим другом. Сводил в гей-бар, принял мою религию, объяснил теорию струн. Два страшненьких вомбата, похожих на уставших беспородных собак, чокались с тостом: «За кругозор!». — В Австралии так много сумчатых, что иногда начинает кажется, будто в какой-то момент эволюция решила собрать манатки и переехать всем континентом. Щелчок. Джисон на чемоданах, обнимает плюшевую коалу, двумя лапками держащую зелёный листочек. — С классификацией коал, кстати, учёные порешали чуточку быстрее, чем с эму. Уже в 1808 году их описывали как «схожий с вомбатами вид». Но вомбаты чутка поэнергичнее будут — жизнь среднестатистической коалы похожа на мою: будет странно, если вы застанете её не за едой, сном или непо...неподвижным сидением на одном месте. На удивление, на следующем слайде видео. Таймлапс: серия снимков коалы, сидящей в ветвях эвкалипта. На фоне меняется цвет неба: от начинающего темнеть голубого до непроглядного чёрного через часы заката. Она, блин, и коготком не шелохнула! — А ещё у коал раздвоенный пенис и такое же влагалище. Так у многих сумчатых, знаме... неза... не знаю, почему этот факт о коалах меня вообще удивил, — шутливо вставленное фото, состоящее из одной цензуры: пиксели, пиксели, блюр. — Неудивительно, впрочем, что для статьи на вики «развоенный пенис» визуализацию любезно п-предоставил некий австралиец. Последний слайд. «Спасибо за внимание! P.S. С днём рождения, Чанни-хён!» — Я не мог видеть ваших лиц сегодня, но надеюсь, что вы хоть чуточку повеселились и хоть разок улыбнулись. Давайте, напрягите лицевые мышцы, покажите этим высокомерным квоккам, что вы лучше них! Файтин! — Джисон аж зарычал, своё прощание превратив в напутственную речь для воина перед битвой. И свои сегодняшние бурные аплодисменты он, определённо, заслужил.