сбрасывая кожу

— Йоу-йоу-йоу, всем привет, с вами снова Хан Джисон! Мне двадцать шесть, я композитор и звукоинженер, по совместительству — отличный друг, правда; если бы не я, кто постоянно бы проигрывал в «камень-ножницы-бумага» и покупал кофе за свой счёт? — именно с таким настроем в эту пятницу ворвался на сцену Джисон. Видеть его сияющим мягкими щёчками и улыбающимся до дёсен невероятно приятно. Неприятно помнить, что когда-то к Джисону, заклеймённому «типичным неудачником», подходили именно поэтому. «Эй, ты ведь Хан Джисон? Слышал, ты с радостью угощаешь сонбэ кофе за свой счёт. У меня как раз така-ая тяжёлая ночка выдалась, взбодриться бы, что думаешь?» — И как отличный друг я рад, что сумел обзавестись нужными знакомствами вовремя. Что есть поиск друзей во взрослом возрасте? Это как поиск спящего единорога, — пауза. — Глупость. Зачем сказочному животному вообще сон? — Джисон потряс запрокинутой головой в микроприступе эпилепсии. — Но-о в детстве-то единорогов увидеть понятное дело проще. Лучше ведь видеть их, чем бьющего маму отца. Даже если понятно, что последнее предложение — панчлайн, превращающий несмешную шутку во вполне сносную, от него всё равно становится не по себе. У Джисона же… классный отец. Что не отменяет злой иронии над неблагополучными семьями, и… может, у него был друг из такой семьи?.. — Чтобы завести друга в детстве можно просто подойти и сказать: «Эй, меня зовут Джисонни, давай дружить». А теперь состыковка интересов похожа на стройку Эйфелевой башни из спичек: затратно, утомительно, а шансы на успех такие же мизерные, как количество булочек с карри в школьной столовой на обед. До сих пор загадка, кто успевал их скупать за минуту, что он спускался со второго этажа по звонку… Дежурили, блин, что ли? — Выбирать друзей после двадцати — настоящая лотерея. Только если на билетике совпадут все увлечения и жизненные взгляды, стоит класть его в нагрудный карман. Серьёзно, я как-то пытался найти новых друзей через специальное приложение — прикиньте, кто-то додумался упростить работу для таких лохов, как я, и сделал приложение по поиску друзей, — но сейчас уже недостаточно сказать «я люблю машинки», придётся ещё и объясняться, за какую партию на последних выборах голосовал, — Джисону, кажется, и самому понравилась его шутка. Он улыбнулся лишь шире в промежутке. — Взрослые дружбы строятся уже не на обмене жвачкой «Орион», а на групповых рыданиях из-за коммунальных счетов. Да даже по такому поводу собраться уже какая-то «миссия невыполнима»: все вокруг заняты работами, семьями, кредитами, а я до сих пор не выбрал вкус «Пеперо», который мне нравится больше. В смысле, разве не молочный с миндальной крошкой?.. — Взрослые зато знают цену дружбе… по моим подсчётам она где-то в районе между оплатой общего счёта и помощью с переездом, — неуловимо Джисон поморщился. А-а-ах его знаменитый переезд из блока А в блок С и феерический срач с Сынмином из-за коробки с винилом. — В дружбу ведь… нужно инвестировать не только время, но и эмоции. Как цветочки на подоконнике выращивать. Можно не ебаться и завести кактус, а можно трепетно лелеять какую-нибудь азалию на цветение. Ничего против кактусов не имею… но и их непросто заставить цвести, — ага, учитывая то, что у Джисона сдох классический компьютерный кактус… И об этом кто-то вспомнил: — Да рядом с тобой кактусы не то что цвести, жить не собираются. Может, кому-то это показалось смешно. Но, эй, это пиздец как грубо, и очень хорошо, что высовываться не пришлось, потому что мудака тут же облила помоями благословенная аджумма. Давненько эти стены не слышали такой отборной ругани — наверное, со времён драки официанта Кима и пьяного толстого алкаша. А Джисон, пока его честь попеременно то защищали, то оскорбляли, стоял бел, как мел, микрофон к груди прижимал, хотя им и не защитишься ни от словесных нападок, ни от каких других. Пока хозяин не вышел, кнопкой на барном пульте вызванный, и не унял спорщиков. Джисон… решил не сбегать. В былые времена он пренепременно попробовал бы найти укромное местечко, чтобы переждать бурю (даже если шквалом, вызвавшим бурю, являлся он сам), сидел бы там тише воды, ниже травы, дрожал бы и хныкал. Ладно, стоит признать, что выступления на публику действительно пошли ему на пользу. Джисон дождался, пока ветер не уляжется; заговорил он, когда самыми яркими звуками вновь стали звон стаканов и бокалов, шипение мяса на гриле, негромкие переговоры о том о сём. — Кхм… в общем, есть у меня коллега… — говорить он предпочёл тише обычного, натягивая на неуверенность комедийные интонации. — Помните Бин-Бина? — и не дождался ответов; хотя про Чанбина он рассказывал частенько. — Да, мы дружим много лет и до сих пор соревнуемся, чьи треки чаще будут выбирать в караоке. И мы с ним разные совершенно: он как отечественная тачка, а я — иномарка, но один хрен мы с ним по одной дороге едем. Только он останавливается, чтобы залезть под капот, а я — чтобы снять девчонку. Кхм-кхм, — Джисон наклонил голову так, чтобы не видеть публику и чтобы та не видела его глаз. — В общем, благодаря ему моя адаптация в универе прошла успешно: мы много пили, составляли рейтинг фудкортов вокруг кампуса, заключали идиотские пари, участвовали во всяком движе там, ну, например… Медленный глубокий вдох. Когда стоишь на сцене один, когда на тебя направлены софиты (и плевать, что яркость ламп опять сбавлена вдвое), когда всё, что ты скажешь, может использоваться против тебя… насколько уверенным ты будешь себя чувствовать? Сколько глубоких вдохов тебе нужно, чтобы прийти в порядок? — …наш универ, — наконец, вернул самообладание Джисон, — проводил с Кёнхи совместный фестиваль. Ну вы знаете да, вот этих типов из частных универов, которые вместе с документами и результатами сунына в приёмную комиссию ещё и положительный тест на чванство в крови относят?.. Те, кто заявляют: «университет — не просто ВУЗ, а стиль жизни». А я, честно говоря, не понимаю, при чём тут стиль жизни. Они же не ходят на собеседования с брендовыми пакетами вместо корочек?.. О-о-о, засранцы из Кёнхи, о них же легенды слагают… Даже в Корё не такие тщеславные ублюдки обитают. — Конечно, нам не понравилось, что нас ни во что не ставят, потому что наш университет не имеет такой богатой истории, тридцати колледжей и институтов, не получал премию ЮНЕСКО… И был бы мне Бин-Бин настоящим другом, если бы не сочинял со мной обидные кричалки целую ночь, а утром не пробрался со мной на стадион портить стяжки засранцев из Кёнхи?.. Так вот, кто это был! Они же никому так до сих пор и не сознались! Весь ректорат на ушах стоял — виновников искали по камерам, потом был планомерный обход комменд по общежитиям с полноценным незаконным шмоном личных вещей, из-за чего маменькины сынки пожаловались родителям, а те таким количеством жалоб руководство универа закидали, скандал был — жуть. Но все изыскания и дознания ничем не кончились — неизвестные, рассорившие два крупных уважаемых универа, провернули аферу века и были таковы!.. Ах ты ж Хан Джисон, ах ты ж хитрая жопа! — Ну, в общем, если вдруг вам попадётся на дороге засранец из Кёнхи — просто зачитайте строчки из «КХУ — К Хуям Уёбков», на саундклауде лежит, — Джисон засмеялся и аж хлопнул себя по бедру. — «К-Х-У, К-Х-У, мордой в луже, жопа наверху!», «К-Х-У, К-Х-У, убирайте льва, дайте место петуху!» О-о-о-о! И как же… раньше верилось этому добродушному улыбчивому лицу! Не стоило верить, стоило вспомнить, почему Джисон просил его научить создавать голосовые модели с помощью нейросетей и стирать цифровые подписи… Тогда ответ, кто записал голосом ректора дисс на Кёнхи, а потом заменил им аудиофайл гимна Кёнхи в день открытия фестиваля, нашёлся бы раньше. А ректор ведь тогда чуть с ума не сошёл; его потом дня три в больничке капали. Нет, «афера века» — слабо сказано. — Не буду рассказывать, как нам удалось тайком сбежать из общаги и провернуть все свои дела за одну короткую ночь, ни разу не попавшись охранникам и камерам… — до этого Джисон коротко пересказал события, но добавил им столько красок, что выставил себя едва ли не супергероем каким-то. Ага, Робин Гуд. — Но это не для протокола, — подмигнул. — Пусть я и выпустился четыре года назад, кто знает, когда меня настигнет кара? На самом деле признаваться ему не стоило, диплом из-за такого вряд ли отзовут, а вот обвинения предъявить могут. Опорочил честь университета, саботировал студенческий фестиваль и мошенничал… Одна ночь, а уже вон какой нехилый наборчик собрался. — Поэтому, да, взрослые знают цену дружбе… — повторился Джисон, улыбка его ослабла, став щемяще-тоскливой, но при этом такой же драгоценной. — Время неумолимо идёт вперёд, вместе с ним меняемся мы. И, блядь, каким же ублюдком я был, когда чуть не потерял дорогого друга из-за… идиотских разногласий. — На кону этих разногласий стояла твоя жопа вообще-то! — попыталась найти хоть какие-то плюсы в ситуации басовитая тётка-миксер. — Тебя вполне можно понять. — Что, настолько очевидно, что я про хёна сейчас говорю?.. — Джисон осоловело моргнул. — Ах, ну да. О ком я ещё могу говорить, если вы меня только о нём и спрашиваете в последнее время… Но на самом деле нет, моя жопа была и остаётся в сохранности. Я… — О-о-о, становится горячо! Требую грязных подробностей, — шипящим смехом порвалась короткостриженная башка в середине зала. — Я!.. — добавил громкости Джисон, — не волнуюсь за свою жопу. Во-первых, мой хён — джентльмен каких поискать. Во-вторых, я не давал ему… повода думать, что изменил решение по поводу нашей дружбы. И, в-третьих, в моей жопе ничего особенного. Чего её беречь?.. — Так ты не поползновений с его стороны испугался, а… чувственной части ваших отношений? — попробовала разобраться аджумма, как самая здравомыслящая из присутствующих. — То есть совсем не против, если у вас появится физический… контакт? — Он и так постоянно на меня лапы закидывает, — отшутился Джисон. — И хватает меня за задницу при любом удобном случае. Не то чтобы меня пугает более… тесная связь. Я просто боюсь отношений. Боюсь быть… брошенным? Обманутым? Что сделаю что-то не так… что… Не полюблю. Что разлюблю. Мало ли что может пойти не так — ведь даже в друзьях нельзя быть до конца уверенным. — Но ты ведь встречался с девчонкой, которая тебя бросила? — робкое. — Потому она меня и бросила, — Джисон поджал губы. — Потому что я «неуверенный в себе жалкий придурок». Я… слишком старался делать всё правильно, а она сказала, что я должен был быть самим собой. В общем-то, она была права. Это были… скоротечные отношения. Я вернулся из армии, меня нашли бывшие одногруппники, устроили попойку, а она… По возвращении из армии? Ну точно жалкий придурок. — Не травмируйся о её слова, а. Ты ей не подошёл или она тебе — вот и всё. Не такая уж большая трагедия. Хорошо же, что вы разошлись раньше, чем успели связать себя браком или детьми. Думай об этом как об опыте, о нужном опыте. Его надо было пережить, Хан-а, — барная прилипала в кои-то веки высказала здравую мысль. Но тут же, после благодарного молчания, снова взялась за своё: — Так что теперь с твоим хёном? Он не рискнул ещё залезть тебе в трусы, да? Но если рискнёт — ты же не будешь против, да, да, да-а? — Господи! — воскликнул Джисон, театрально взмахнув рукой. — Мы — друзья! Общаемся как друзья, смотрим аниме как друзья, ходим гулять как друзья. Ничего такого! — А-а, ты уже собрал яйца в кулак и предложил встретиться? Так чего молчал-то? И? Как оно? Каково смотреть на человека, который согласился с тобой дружить, но определённо точно расчехлял свой огнестрел, чтобы спустить в твою фотку пару обойм?.. — заливалась барная прилипала, ох, сколько же этой суке доставляет удовольствия глумиться над малышом Джисонни! — Да не было такого! — Джисон аж побагровел. — Вряд ли он ходил распечатывать мои фотки только для того, чтобы подрочить на них! — Да-да, ты прав, дрочить с телефоном удобнее, — хмыкнула прилипала. — Ну и ладно, не хочешь отвечать — не надо. С тобой и так всё ясно. — Не слушай дурочку, расскажи лучше, как у вас там дела, — наперебой заголосили те, кому явственнее видно было, как занервничал Джисон. — Ну-у-у… — а у Джисона запал кончился. Он резко раздражённо выдохнул и уселся прямо на сцену, и это уже начало входить в привычку. — Насколько неловко мне было его видеть? Да ни капельки. Это всё тот же хён, которого я когда-то знал. Пары лет… как будто и не было. Может, мне только так кажется; но для меня всё именно так, да, — об этом Джисон, похоже, думал не очень много, раз так сумбурно формулировал мысли. Или, наоборот, слишком много, поэтому не сумел прийти к какому-то конкретному выводу. — Я не чувствую напряга рядом с ним. Он всё ещё помнит какой кофе я люблю, за какое мороженое готов глотку перегрызть, мы прошвырнулись по парку — вчера, знаете ли, была хорошая погода. И мы, не сговариваясь, полезли в фотобудку, как только заметили её. У всех друзей есть… ну, небольшие традиции. Мы вот коллекционировали карточки из фотобудок… — Ну тогда да, и распечатывать не надо… — скабрезная прилипала не преминула снова влезть со своими похабными намёками. — Да хватит! — не выдержал кто-то со второго этажа. — Дай мальчику договорить! Если у вас каждую пятницу так — неудивительно, что он у вас такой зашуганный и ничем делиться не хочет! — В-всё ок, правда, — не очень убедительно прозвучал Джисон. — Л-ладно, да, если коротко: мы встретились на неделе пару раз. Ну, сначала я пришёл к нему на выходных. И… Его коты… меня узнали. Он приготовил нам домашней еды, вообще, хён очень круто готовит. Но редко, он… ленивый и занятой. А вчера… ну, я спросил, не хочет ли он прогуляться, да. Он рассказывал, чем занимался эти годы… Что у него нового — что-то я слышал от общих знакомых, что-то видел на его страницах в соцсетях, а о чём-то… даже не подозревал. Всё здорово, м-м. Ещё раз спасибо, что… помогли нам… не знаю, уместно ли сказать «помириться», если мы не ссорились? Но, да, спасибо. Я-я… пожалуй, пойду. До следующей встречи, р-ребята. Джисон вернул микрофон на стойку с довольно скупым выражением лица. Поклонился сразу в несколько сторон. Он не попрощался как следует, хотя благодаря отдельным личностям хотелось бы, чтобы он вообще ни с кем не прощался. И вовсе здесь больше не появлялся. — Почему он зовёт свои свиданки «дружескими прогулками»? — раздалось сразу же, как только Джисон скрылся за плотными красными шторами. Хруст. Нет-нет, это не деревянная коробка из-под закусок хрустит. Просто суставы затекли.