сбрасывая кожу

— Привет всем. Я — Хан Джисон, мне двадцать шесть, и я, кажется, влюбился по-настоящему, — Джисон сначала опустил стойку микрофона, а потом уселся на стул, оставшийся после аджуммы и её блистательного исполнения «Любви, оставившей осень позади» Патти Ким. — Что такое «любить по-настоящему»? На такой вопрос каждый ответит по-разному. Но для Джисона… — Наверное, это способность поделиться последним куском любимой пиццы, потому что его аппетиты важнее твоих. Эй, он же сам уступил, потому что до этого выжрал три миски рамёна и больше «не лезло»! — …готовность слушать его бесконечные истории о работе, пусть ты ни черта в ней не понимаешь. Мне иногда кажется, что мой партнёр — его работа, а не он сам, но я не обижаюсь. Я просто кормлю его в ответ тем же. Ну, и своей любимой пиццей, конечно же. — О-о, ты бесишься. Хочу знать предысторию, — игриво стрельнул глазками Кёнсу. — Вообще, влюбился… или всё-таки осознал чувства, я уже после того, как вступил в отношения. Что проще — сначала начать встречаться, а потом влюбиться, или наоборот? Это вечный вопрос, такой же, как… Вот вы знаете, что было раньше, курица или яйцо? Не, ну с точки зрения эволюции, конечно, раньше было яйцо… — Джисон перешёл на свой классический бубнёж. — Появление первых яиц у ранних форм жизни было на несколько миллионов лет раньше, чем курица. Так что, друзья мои, яйцо на старт, внимание, марш! — Джисон сделал свободными руками «пиу-пиу». — Но… если речь идёт о яйце курицы, то, конечно, чтобы вылупилась курица, должно было существовать куриное яйцо. Ай, нет, я в кнопках лифта путаюсь, не спрашивайте меня о порядке в делах сердечных. — И всё-таки, не понимаю я таких… «западных» конструкций шуток, — Кёнсу перевёл взгляд на Джисона. — Вроде смешно, а вроде почему смешно? Подкинь ему это для следующего монолога. В отличие от Кёнсу, многие просто приняли тот факт, что смешно, и посмеялись. Без лишних слов, сука. — Из каких чувств состоит любовь? Любовь — странное чувство, от него в голове карусель круговертится. И, подозреваю, злиться и спорить — тоже значит «любить». Да, звучит как безумие, но, послушайте… — торопливо. — Когда ты действительно любишь человека, то терпишь его недостатки — они есть у всех, не нужно строить из себя принцесс и радужных пони. И такой человек способен просто-напросто свести тебя с ума. Это нормально! Свихнувшая твою головушку карусель поможет ценить и моменты одиночества, и моменты с важным для тебя человеком. Ведь, когда твоя вторая половинка после ссоры уходит, оставляя тебя наедине с самим собой, ты начинаешь осознавать, как она тебе важна. Но при этом и наслаждаешься отдыхом, устроив себе перезагрузку. — Часто ссоритесь? — Бывает, — сложно ответить, потому что у самого этого ответа нет. Разве они ссорятся? Казалось бы нет. Но Джисон воспринимает их перепалки иначе? — Так что, да, если иногда вы чувствуете себя чуть-чуть сумасшедшими из-за своих близких, просто знайте: это сделает вас сильнее, — одобрительно поднятые большие пальцы. — А здесь согласен. Крейзи-дейзи, твой парень за пару недель отношений понял то, на что у меня ушло пять лет. — Не завидую твоему парню, Кёнсу-щщи. — Ой, не язви, а. У вас и других проблем будет навалом. Где лучше заказать еду, что лучше надеть, куда поехать в отпуск, как назвать ребёнка, в какой стране расписаться… — …и ещё я понял, что любовь, рожденная из дружбы, странная. Она как… самый обыкновенный рисовый батон. Надёжный вкус, ведь, куда ты ни поедь, он остаётся неизменным. Знакомый с самого детства, — медленно и мечтательно, прикрыв глаза. — Да что он у тебя вечно голодный! Покорми его уже! — Да, мы были друзьями… проводили время вместе, и вкус этой дружбы не менялся. Но оказалось, что простой проверенный рецепт может стать ещё лучше, если подкинуть пару новых ингредиентов или продолжить его в новых блюдах. Наши разговоры стали глубже и интимнее. Забота стала откровенной, а страхи обнажились. Обыкновенный рисовый батон может радовать тебя знакомым вкусом до скончания веков, а может стать бутербродом с твоей любимой начинкой. Мы и так понимали друг друга без слов, чувствовали настроение и нужды, но… Мы изменили рецепт нашего рисового батона. Добавили в тесто изюм… И в отношениях тоже появилась своя изюминка. — Скажи его адрес, я буду заказывать ему что-нибудь получше рисового хлеба. — Завались, Кёнсу-щщи. — Рисовый батон всё равно остаётся основой, — с интонацией, которой выводы делаются. — И моя любовь, рождённая из дружбы, может быть разной. Тостом с нежным сливочным маслом и мёдом, бутербродом с острой пастой и ветчиной. Но, вне зависимости от этого, я буду рад каждый день видеть на своей кухне рисовый батон к завтраку. — Или он у тебя как волк: сколько ни корми… Заткнуть тараторку можно только точечным пинком в голень. — …поговорим о глупых поступках? Да-да, о тех, что все мы совершаем. Как говорится: не можешь смешно решить проблему, то, по крайней мере, можно смешно о ней поговорить! — Пока получалось не очень смешно, Хан-а! — влезла барная прилипала. — Что-то в последнее время у тебя как-то запас шуток начал иссякать. — Ха-а… наверное, это так. Прости, нуна, но я никогда не был отменным комиком. — Юмор бывает не только до колик смешным, но и добрым! Добрый мне тоже по душе, — вмешалась Химзавивка. — Не мешай, стерва, сама знаешь правила! Здесь ещё никогда не было никого смешнее Джисонни-оппы. — Благодарю, — вот и толку вечно садиться на этот стул, если всё равно встаёшь кланяться каждую минуту. — Итак, глупости… Первый глупый поступок — пытаться угадать, что он хочет на свой день рождения. Мы сошлись всего через пару недель после его дня рождения, а общаться начали за неделю до. Но я как-то упустил, что ничего ему не подарил, и захотелось как-то… восполнить этот пробел. Но угадать, чего он хочет, как в детстве пытаться понять устройство маминой сумочки — невозможно. — Ха, это он ещё в мою сумочку не заглядывал… Айщ, проще взять салфетку и затолкать её в пиздливый рот. — Он хочет одновременно всё и ничего, я просто… полный профан. Подарил, в общем, хуйню какую-то, а ему подарком стало моё выражение лица, пока он эту хуйню распаковывал. — Фто он повавил?.. Блядь, и так не получилось. — 3D-модель нашего любимого аниме-персонажа и набор для покраса. Получилось ужасно. Но косоглазая Анечка с блядским красным ртом всё равно заняла почётное место на подоконнике рядом со столиком ноутбука. — Второй глупый поступок — решать, кто прав. В отношениях такие разговоры это борьба с ветряными мельницами. Пока вы мешкаете, ищете аргументы и спорите, велика вероятность, что за всем этим вы забудете причину. Потом окажется, что оба неправы, и нужно было просто заткнуться, заказать гамбургеры и картошку фри, и включить аниме. — Долбаные отаку, у вас всё сводится к еде и аниме, — скривился Кёнсу, становясь ещё уродливее. — Третий глупый поступок — верить, что несмешной стендап-монолог о любви спасёт вас от конфликтов. Проще поверить, что коты по ночам летают на ракетах до луны и обратно. Но, может… это и сработает. Улыбка — тоже любовь. И я рад подарить её вам, — конечно, Джисон тут же засверкал зубами. — Расстанетесь — я лучше его третьим позову. — Я знаю, как сделать так, чтобы тебя не потеряли, и как за сутки избавиться от трупа. — …хотя лучше, конечно, подарить смешной стендап — он может стать тем пазлом, который соберет вас после ссоры, — после кучи гейских, расистких и наркоманских шуток, слушать эти порхающими розовыми бабочками добрые слова просто невозможно. — В общем, не бойтесь делать глупости. И отношений не бойтесь. Всё это делает нас людьми, учит нас смеяться над собой, не воспринимать всё слишком серьёзно. Финал закономерный. Его слова нашли отклик. Да, здесь сидят алкаши, клерки и чересчур богатые (раз могут позволить себе бухать вместо учёбы) студенты. Но не похуй ли, кто? Любить же способен каждый. — Всем спасибо! Вы — лучшая публика, и я люблю вас!