Камелия

      Феликс проснулся раньше, чем сработал будильник. Он лежал, глядя в потолок, несколько мгновений, прежде чем понять, где находился. Воспоминания о вчерашнем вечере вернулись медленно, из-за чего он устало потёр лицо рукой, ощущая ещё немного разбитости после эмоционального дня. Собравшись с мыслями, он встал, стараясь двигаться как можно беззвучнее, чтобы не потревожить тишину дома. Комната уже была заполнена мягким утренним светом, который проникал сквозь плотные шторы, окутывая всё вокруг тонким золотистым сиянием.       Зайдя в ванную, он замер, заметив на полочке новую зубную щётку. Простая деталь, но она словно добавляла новый штрих к портрету Хёнджина — не только предусмотрительного, но и заботливого человека. Феликс невольно улыбнулся, чувствуя лёгкий укол стыда. Всё, что он думал о нём раньше, казалось теперь таким далёким и неправильным.       Он быстро привёл себя в порядок, радуясь тишине в доме. Вероятно, Хёнджин ещё спал, что, с одной стороны, облегчало его утренние сборы — Ли не хотел неловкого разговора. Но часть его всё же немного сожалела, что не сможет сказать хозяину квартиры хотя бы простое "спасибо".       Одетый в свою вчерашнюю одежду, которая всё ещё пахла свежестью и парфюмом, смешавшимся с его феромоном, Феликс взял телефон и вызвал такси. Ожидая машину, он оглядел гостиную. Тёплая атмосфера дома, тщательно подобранные детали интерьера — всё это, словно отражение Хёнджина, невольно вызывало желание остаться ещё на немного, дабы досконально изучить место, в котором жил старший.       Когда такси прибыло, он тихо вышел, стараясь не хлопнуть дверью. Улицы ещё были тихими, только изредка проезжали машины. Усевшись в салон, он поймал себя на мысли, что уже не чувствует себя таким сломленным, каким был вчера. Всё, что осталось после этого утра, — это лёгкость и странное, но приятное ожидание чего-то нового.

***

      День Феликса прошёл в привычном круговороте больничной рутины. С самого утра он погрузился в осмотры, консультации и срочные вызовы. Кардиология требовала от него максимальной сосредоточенности, ведь каждая секунда была на вес золота и каждое малое, необдуманное действие имело последствия. Пациенты сменяли друг друга: кто-то жаловался на непривычные боли, кто-то приезжал на плановый осмотр, а кто-то попадал в отделение в критическом состоянии. Феликс старался уделить каждому максимум внимания, но внутри нарастала усталость. Каждый раз, когда он брал в руки результаты анализов или прислушивался к биению сердца через стетоскоп, ему казалось, будто он ещё глубже погружается в чужие проблемы, оставляя свои собственные на задворках сознания, что несказанно радовало. Иногда он ловил себя на мысли, что пытается излечить не только сердца пациентов, но и своё собственное таким образом.       К вечеру парень уже не помнил, сколько медицинских карт открыл, сколько раз объяснял важность регулярного обследования и слушал пациентов, полных беспокойства. И только закончив последнюю консультацию, он наконец позволил себе выдохнуть. Усталость медленно накатывала, но ощущение выполненного долга давало Феликсу силы двигаться дальше. Рабочий день, хоть и сложный, подарил ему тихое удовлетворение.       Феликс закрыл за собой дверь кабинета, на мгновение остановившись у входа. Его плечи немного опустились, а тело словно стало тяжелее от прожитого дня. Он снял медицинский халат и аккуратно повесил его на вешалку, стараясь не показывать усталости, которая пронизывала каждую клеточку его тела. Как назло, он ещё и без своей машины.        На улице уже сгущались сумерки, и больничный двор утопал в мягкой тишине, которую лишь изредка нарушали проезжающие машины. Феликс сел в такси, закинул сумку на соседнее сиденье и с тяжёлым выдохом откинулся на спинку кресла. Глаза закрылись сами собой, а мысли начали лениво кружить вокруг прошедшего дня. Ему отчаянно хотелось оказаться дома, рухнуть на кровать и хотя бы ненадолго вырваться из круговорота забот и мыслей, которые не оставляли его в покое.       Но едва он переступил порог дома, как его мечты о тишине были нарушены. С кухни выбежала мать, лицо которой выражало неприкрытую тревогу. Следом за ней в дверном проёме появился отец, скрестив руки на груди, и выглядел он не менее обеспокоенно. — Феликс, милый, ты почему не отвечал на звонки?  — Мам, я был на работе. Телефон лежал на столе весь день. Не до него было, правда, — он устало сбросил ботинки, проходя на кухню, и за ним последовали родители, словно цыплята.  — Сынок, всё хорошо? Ты был у Джисона после свидания с Хёнджином? Неужели что-то произошло? — господин Ли находился с таким явным беспокойством на лице, что казалось, он готов был уже задавать десятки других вопросов. — Нет, пап, я ночевал у Хёнджина, — ответил он спокойно, налив себе стакан воды, а затем повернулся и заметил обескураженные лица родителей.       Сонрён и Вонджин переглянулись, отражая одновременно шок и недоумение. Первой нарушила неловкую паузу Сонрён: — Ты… ночевал у Хёнджина? — переспросила она, будто хотела убедиться, что не ослышалась.  — Мы поехали в дендрарий, потом в ресторан. Поговорили обо всём, и я понял, что ошибался в нём. Вы были правы: он действительно хороший человек, — сказал Феликс, выдохнув с облегчением. Теперь, когда правдивые слова выходили из его уст, он чувствовал, что наконец-то снял с себя груз. Как будто всё это время носил тяжёлую броню, а теперь позволил себе быть уязвимым.       Вонджин задумчиво хлопал ресницами, а затем коротко хохотнул, как если бы ему рассказали прекрасную новость.  — Хёнджин… хороший, — повторил он, улыбаясь, но в его голосе звучала и нотка удивления. — Никогда бы не подумал, что услышу это от тебя, сынок. — Это правда замечательно, милый, — кивнула Сонрён, кажется, её переполняли эмоции. Она подошла ближе и мягко коснулась плеча сына, глядя на него с нежностью. — Мы с отцом всегда надеялись, что вы помиритесь. Но… так неожиданно. Что вдруг изменилось? — Вчера… я понял, что слишком долго держал надуманные обиды, которые давно пора отпустить, — честно сказал он. — Раньше мне было легче воевать, чем пытаться разобраться, и это моя большая ошибка.       Его родители молчали, но в их глазах за этим откровением читалась не просто радость, нет, это была глубокая, всепоглощающе тёплая гордость, которая переливалась даже в мельчайших штрихах их взглядов. Феликс почувствовал, как в груди что-то приятно растаяло, подобно дымку нежности, когда он встретился с их глазами. Это был не просто взгляд одобрения, это было настоящее признание, как будто они наконец увидели в нём не только ребёнка, но и взрослого человека, который смог преодолеть себя. Он почувствовал, как всё, что раньше казалось незначительным, теперь вдруг приобрело огромную ценность.       В этот момент, в тишине, окутанной светом уютной кухни, Феликс понял, что его родители не просто переживают за него, но и гордятся тем, как он растёт, как он меняется. И так было всегда, он просто не замечал. Он наконец осознал, что родительская любовь не зависит от того, насколько он успешен, достиг ли он чего-то. Это была любовь без условий, глубокая и бесконечная, не требующая доказательств.       Ёнбок сам не мог принять себя, его зависть к Хёнджину, к его совершенству и успеху, была барьером к этому. Ему казалось, что Хёнджину всё даётся без усилий, что он природный обольститель, что каждый его шаг — это победа. Но даже немного поговорив с альфой, он понял, что проблема всё это время крылась в восприятии самого себя.        До него наконец дошло осознание: он нашёл то, что искал неосознанно, — принятие себя. Себя таким, какой он есть: уязвимого, слабого, несовершенного, но настоящего. Себя, который не скрывал свои недостатки, а открыто встречал их взглядом не осуждающим, а прощающим.

***

      Феликс вышел из ванной, окутанный остатками пара и свежестью после горячего душа. Сладковатое облако аромата геля для душа витало вокруг него, а капли воды ещё стекали по его коже. Он лениво провёл полотенцем по волосам, наслаждаясь долгожданной тишиной дома. Всё, чего он хотел сейчас, — это добраться до постели, зарыться в одеяло и забыться сном, позволяя телу наконец-то отдохнуть.       Но планы на безмятежный сон рухнули в тот момент, когда на прикроватной тумбочке внезапно зазвонил телефон. Феликс вздрогнул и нахмурился, ожидая, что это, вероятно, Джисон со своим традиционным вечерним звонком. Однако, взглянув на экран, он застыл: крупные буквы звонящего "Хван Хёнджин" заставили его сердце пропустить удар. — Алло? — ответил он, стараясь скрыть нарастающее волнение. — Ли Ёнбок Феликс, одевайся во что-нибудь тёплое и выходи. Я у твоего дома.       Феликс едва не выронил телефон из рук от услышанного. — Чего? — он инстинктивно взглянул на часы на стене. — Хёнджин, уже почти полночь. Это какая-то шутка? — недоверчиво нахмурился он, пытаясь понять, что у того на уме. — Нет, я не шучу. Просто выходи, так нужно, — ответил старший, судя по голосу, улыбаясь, и повесил трубку.       Феликс раздражённо фыркнул, но спорить и правда не стал. Вздохнув, он открыл шкаф, лихорадочно перебирая вещи, будто от выбора одежды зависел исход этой неожиданной ночной вылазки. В конечном итоге он выбрал белую футболку, чёрную джинсовую куртку с лёгким потертым эффектом и брюки карго такого же тона. Окинув себя взглядом в зеркале после резвой сушки волос, он ещё пару секунд сомневался, но затем, встряхнув головой, надел кроссовки и вышел из дома.       Ночной воздух оказался прохладным, и Феликс невольно передёрнул плечами, сильнее кутаясь в куртку. Его уже ждал знакомый чёрный внедорожник с включёнными фарами, свет которых озарял дорогу перед воротами. Когда он подошёл ближе, водительская дверь открылась, и из неё вышел Хёнджин, держа в руках небольшой букет из синих васильков. Феликс сразу узнал их — цветы, которые тот вскользь упомянул в дендрарии, значение которых он безусловно забыл.  — Это что, шутка? — спросил он, остановившись в паре шагов, его голос дрожал то ли от удивления, то ли от недоумения. — Нет, это, скорее, жест доброй воли, — Хёнджин протянул ему букет с лёгкой, почти дразнящей улыбкой до ушей. — Ты серьёзно? Букет в полночь? Ты ненормальный, да? — Феликс нахмурился, но, вопреки своим словам, осторожно взял цветы. — Моя роль — безрассудный влюблённый герой, который приезжает в дом родителей своего объекта воздыхания, чтобы посреди ночи забрать его на свидание, — воодушевленно заявил Хёнджин, гордый собой, скрестив руки на груди и бросив на Феликса выразительный взгляд. — А моя роль, значит, объект воздыхания? — усмехнулся Ли, пытаясь скрыть юношеский задор. — Это больше похоже на какую-то абсурдную романтику. Очень клишированно, Хван Хёнджин. — Абсурдным это станет, если ты откажешься сотрудничать, — парировал альфа, и его улыбка стала чуть шире. — И потом, твои родители будут в восторге.        Блондин скептически приподнял бровь, оглядывая то включенный свет в родительской комнате, куда глазами стрельнул Хёнджин, то цветы в руках: — Ты хоть предупреждай о своих гениальных идеях. У меня, между прочим, день был изматывающим. — А вечер станет запоминающимся, — он кивнул на машину и продолжил забавно строить глазки.       Феликс вздохнул, но улыбка всё же тронула его губы. Он покачал головой, направляясь к машине: — Ты просто знаешь, что я не могу отказаться, да? — Только если я этого стою, Ли Ёнбок Феликс, — произнёс Хёнджин с нежностью, закрывая дверь после того, как тот сел. — Куда мы вообще едем? — бросил на него вопросительный взгляд он, застёгивая ремень безопасности. — Увидишь, — его голос звучал уверенно и с той характерной интригой, которая заставляла Феликса нервничать. — Только прошу, без паники. — Ну вот, теперь мне действительно страшно, — усмехнулся младший, облокачиваясь на сиденье. — Вдруг ты решил меня убить за то, что я провинился перед тобой?       Хёнджин бросил на него короткий взгляд и, ухмыльнувшись, подметил: — Я вижу: шок прошёл, и начались шутки, — его улыбка смягчилась, а голос стал чуть ласковее. — Не волнуйся, не сегодня. Тебе понравится. — Интересно, — протянул Феликс, поддерживая игривый тон.       Машина двигалась по ночным улицам, и Феликс, подперев голову рукой, разглядывал редкие огни за окном. Его любопытство с каждой минутой усиливалось, но Хёнджин хранил интригу, словно нарочно подогревая ожидание. Через сорок минут они свернули на узкую дорогу, усыпленную мелкими фонарями, которые мягко озаряли деревья, погружённые в полумрак. Вокруг становилось всё тише, и лишь редкий шорох леса нарушал ночное спокойствие. — Ты удивительно молчалив для человека, который обычно не упускает шанса пошутить, — задорно заговорил Хёнджин, бросив на него короткий взгляд. — Поверь, в голове я уже пошутил, — буркнул Феликс, уставившись на дорогу впереди. — И во всех этих шутках у меня довольно печальный конец.       Хван с трудом сдерживал смех, чтобы не разрушить едва наметившуюся романтику. Уголки губ дрогнули, но он быстро подавил улыбку, бросив короткий взгляд в сторону. Машина понемногу замедлилась и остановилась у старого, но достаточно надёжного моста. Выключив двигатель, он вышел, не удосужившись что-либо объяснить непонятливо хлопающему ресницами Феликсу. — Что за... — начал было Ли, недоумённо нахмурившись. Он выбрался из машины следом, заметив, как Хёнджин открывает багажник. В темноте мелькнуло что-то мягкое — плед, а затем он увидел небольшую корзинку, которую тот достал. Хёнджин, будто нарочно игнорируя его удивление, захлопнул багажник и двинулся к мосту, зная, что омега последует за ним. — Ты с ума сошёл? В такую ночь пикники устраивать? — Не вставай на пути искусства, Ли Ёнбок Феликс, — бросил тот, даже не обернувшись. — Искусства? — он нахмурился ещё сильнее, догоняя его. — В каком месте твоё безумие стало искусством, Хван Хёнджин? — Пути назад нет, только если заберешь у меня ключи от машины, — его лицо озаряла насмешливая улыбка, отчего младший только раздражался.        Он ещё хотел огрызнуться, но вдруг его взгляд метнулся на небо. Звёзды. Сотни, тысячи ярких огней, россыпью осыпавших бархатную тьму, словно сам воздух здесь был чище, чем где-либо. В городе их совсем не было видно — упущение, ведь Феликс безумно любил смотреть на звёздное небо, когда был ребёнком. Оно давало ему необъяснимый покой, погружая в свои внутренние ощущения. — Тут так красиво… — голос Феликса прозвучал тихо, словно окружающая их природная безмятежность не позволяла говорить громче. — Ага, — на выдохе согласился брюнет, доставая из корзинки термос. — Думал, что звёзды — это лучшее, что можно предложить человеку, у которого созвездия усыпаны по всему лицу. — Ты дурак, — пробормотал омега, вопреки сказанному, чувствуя, как его раздражение куда-то улетучивается. Вместо него пришло странное, но тёплое ощущение благодарности и юношеское смущение от услышанного. — Ты всегда так делаешь? Заставляешь людей чувствовать себя... особенными? — Садись, — проигнорировал он вопрос, протягивая ему кружку с горячим чаем. — Нам нужно время, чтобы увидеть падающую звезду. — А если её не будет? — вдруг спросил тот, ощущая лёгкую неловкость от всего происходящего. Было странно вот так вот сидеть с человеком, которого совсем недавно считал едва не врагом, а теперь казался таким надёжным и внимательным, что выедающее совесть чувство вины снова напоминало о том, каким непримиримым и глупым он был. — Значит, завтра ещё раз приедем, — лениво бросил Хёнджин, опускаясь рядом на плед. Его голос звучал уверенно и спокойно, словно он уже давно всё решил за них обоих. — У нас много времени.       Ли бросил на него взгляд, в котором смешались удивление и тихий восторг, но ничего не ответил. Вместо этого он вновь поднял голову к небу, будто надеясь поймать момент, когда хотя бы одна звезда сорвётся и исполнит его желание. Ночь продолжала укутывать их мягким шёлком тишины, оставляя только шёпот ветра и плеск воды под мостом, создавая идеальный фон для их разговора. Они сидели бок о бок, оперевшись на локти, делясь друг с другом самыми разными историями. Сначала это были незамысловатые и смешные моменты из детства, иногда даже общие, затем Феликс переключился на свою работу, вспоминая, как один из пациентов перепутал кабинет кардиолога с офтальмологом. — А я пятнадцать минут пытался понять, зачем он жалуется мне на проблемы со зрением, но молчал до конца, чтобы ему не было неловко, — закончил он, чуть улыбнувшись своим словам, когда вспоминал тот день.       Хван смеялся, заразительно и искренне, словно это была лучшая шутка за весь вечер. Его смех заполнил воздух между ними, заставляя Феликса чувствовать себя свободнее, раскованнее. — Ты точно выглядел, как тот котёнок из вирусного видео, который непонимающе поворачивает голову, — Хёнджин забавлялся с представления, улыбаясь и делая глоток из своей термокружки. — Знаешь… подводя к истории, мне иногда кажется, что ты находишь свет даже там, где его нет.        Младший пожал плечами, задумавшись правда ли это.  — Возможно. Наверное, это мой способ справляться с хаосом вокруг, — сказал он, бросив взгляд на Хёнджина. — А ты? Как ты справляешься?       Хёнджин на мгновение замолчал, обдумывая его вопрос. Он отставил кружку в сторону и взглянул на небо, которое словно отвечало ему своим безмолвием. — Я создаю моменты, — негромко начал он. — Когда всё кажется слишком сложным, я просто беру и делаю что-то, что помогает мне чувствовать жизнь. — Ты и сейчас так делаешь, да? — с интересом спросил Ли, втыкаясь в него взглядом. — Конечно, — Хёнджин улыбнулся, посмотрев на него ласково и по-доброму насмешливо. — Ты думаешь, я часто езжу по ночам в лес с пледом и чаем?       Феликс слегка прыснул, но его смех быстро утих, оставляя после себя тёплое чувство внутри. Этот момент казался ему удивительно правильным. Время шло, и холод начинал медленно проникать под их куртки, заставляя Феликса поёжиться. Он не стал говорить об этом вслух, но Хёнджин почти сразу заметил: — Замёрз? — Немного, — признался Феликс, едва заметно улыбнувшись от смущения. — Пора ехать домой, — объявил Хёнджин, резко поднявшись на ноги и протягивая ему руку.       Омега вздохнул, слегка разочарованный тем, что такой душевный вечер, что разгрузил его эмоционально и физически, подошёл к концу, но всё же взялся за предложенную руку, ощущая тепло его ладони. Они быстро свернули плед, за продолженным разговором убрали всё в багажник и сели в машину, которую Хёнджин почти сразу прогрел, запустив двигатель и включив печку на мониторе. — Знаешь, — начал Феликс, когда они тронулись с места, потирая холодные руки, дабы быстрее согреться. — Хоть звезда и не упала, это всё равно было потрясающе. — Рад, что ты оценил, — Хёнджин бросил на него короткий взгляд, улыбаясь одними уголками губ. — Но я всё же настроен завтра попробовать снова.       Феликс издал тихий смешок, походящий на выдох, глядя в окно, за которым тёмный лес сменился огнями ночного города. Он чувствовал, что это только начало чего-то важного. Чего-то, что точно навсегда останется с ним.