Берега Слоновой Кости

Он не знает, почему не сказал об этом Люмин. Она имеет право знать, что один или несколько человек, знают о его истинной личности. Увы, он не хочет, не желает, по какой-то причине, которую он не может понять. Он молчит о случившемся, позволяя Люмин сосредоточиться на более важном — вернуть его домой. Итэр молча ест жареную свинину, лежащую перед ним, и не понимает, как он может есть, когда в желудке поселился тяжёлый комок. Люмин не сводит с него глаз, призывая сказать что-нибудь, пока им не пришлось ждать следующей порции. С тех пор как Кассия провела спарринг-матч, она не отходит от своего жениха ни на шаг. Никто не знает, что послужило причиной, но видеть короля, а тем более разговаривать с ним, кроме как во время еды, становится все труднее. Поэтому Люмин решила, что, если у Итэра когда-нибудь появится шанс уплыть отсюда на корабле, ему придется сообщить новость прямо сейчас, на глазах у всех. Сказать, что терпение Люмин на исходе, будет преуменьшить: сначала она была терпелива и просила Итэра повторить попытку за следующей трапезой, когда они встретятся позже. Теперь же она просто сердито шепчет ему мимоходом что-то вроде. “Если ты не сделаешь, в следующий раз сделаю я" или "Тебе будет лучше, если ты это скажешь в следующий раз". Он пытался объяснить, что ей легко говорить, когда речь идет не о ней, но она просто отвечает: "Но мы говорим не о тебе, Сора, мы говорим об Итэре". Итэр никогда не признает этого, но это... больно. Глупо грустить по этому поводу, он знает это, но он не может избавиться от чувства, которому не может дать названия. Это очень похоже на траур, но в этом нет смысла — о чем он может скорбеть? Ведь он не пропал, он здесь, под шелковыми платьями, модными прическами и наложенным макияжем. Он просто спрятан, вот и все. Нет нужды оплакивать то, что вы просто заперли на время. Ведь так? Ужин закончился быстрее, чем Итэр ожидал: вскоре горничные и уборщица ушли в дом, а остальные покинули его. Поймав взгляд Люмин, он расплылся в улыбке. Она меня потом пожурит за то, что я не спросил еще раз, — грустно  думает он. Его ноги волочатся по полу дворца, пока он возвращается в свою комнату. Может быть, вчерашнее солнце его доконало, и поэтому он так себя чувствует, да, наверное, так оно и есть. Тогда решено, нужно отправиться к дворцовому врачу, чтобы провериться, а потом весь день прятаться в своей комнате, чтобы не видеть Люмин.  Он быстро сворачивает в коридор, ведущий прочь от его комнаты, и только тут понимает, что не знает дороги к врачу. Но он не может попросить о помощи... королевские особы будут слишком беспокоиться, Люмин просто пожурит его, прежде чем он успеет сказать хоть слово (Эмбер всегда рядом с Люмин, так что она тоже в стороне), Кассия — точно нет, а большинство других дам он не знает настолько, чтобы спокойно попросить. Значит, все зависит от Итэра. Он вздыхает и оглядывается по сторонам. Разумеется, никаких указателей или указаний, где что находится, нет. Не найдя никакой помощи, он начинает идти дальше. Он бродит по одиноким коридорам, открывая любую дверь, которая могла бы его впустить. Он молча идет по длинным коридорам, никого не видя и не слыша с тех пор, как начал свой путь, и в комнатах так же тихо, как и в коридорах. Его разум не находит в этом ничего плохого, затуманенный какой-то дымкой, которая оседает в нем, блаженно пустой. Итэр не знает, сколько времени он уже идет, ведь здесь нет ни окон, ни часов, и все коридоры выглядят одинаково. Он смутно подумал, что, должно быть, ходит кругами, но ковер перед ним доказывает, что он ошибается: если бы он шел по одному и тому же пути, на нем должны были бы остаться следы от его ног. Топ, Топ. Топ, Топ. Топ, Топ. Топ. Топ, Топ. Топ. Топ, Топ. Тап. Топ, Топ. Еще один звук, словно вторая пара ног, едва заглушаемая его собственными шагами. Дымка немного рассеивается, и Итэр осознает это, но не устает. Чем дольше он идёт, тем ближе становятся шаги, все громче и громче по мере того, как они спускались в проход. Топ. Топ. Топ. ТОП. ТОП, ТОП. ТОП, ТОП, ТОП, ТОП. Две руки обхватывают его за плечи и разворачивают к себе. Мгновенно его мозг осознает происходящее, и он открывает рот, чтобы закричать. Он брыкается и сопротивляется, когда позади него раздается голос. — Вы арестованы, все, что вы скажете, будет развеяно по ветру.  Металлические наручники сковывают его руки за спиной, делая его беспомощным. — СТОЙТЕ, пожалуйста! Почему меня арестовывают? — в отчаянии крича, спрашивает Итэр. — Мошенничество. Нам поручили проверить всех гостей замка и выяснили, что вас не существует, госпожа Сора. — объясняет охранник, грубо толкая его вперед. — Кто—? — Эфир спрашивает. — Кто велел вам это сделать? — Я не обязан сообщать вам об этом. — хмыкает охранник. — Я- …но!! — Итэр задыхается, в панике и замешательстве. Пока что он держит рот на замке, боясь проговориться. Стражник ведет его за наручники в сторону, как полагает Итэр, задней части замка. Они натыкаются на люк в полу, ведущий в самый темный угол дворца. Каменная лестница ведет его вниз, вниз, вниз, вниз, в холодные темные камеры нижнего уровня. Земля раздирает кожу на его коленях, когда стражник забрасывает его в камеру, сразу же захлопывая металлическую дверь. — Как только мы узнаем, кто вы такая, устроим суд, а пока общайтесь с крысами. — усмехается он, запирая клетку и уходя. Очертания его лица исчезают на ступенях. Слабый свет масляных ламп заливает подвал тусклым светом. В глазах Итэра собираются слезы, когда он осознает реальность происходящего. Соленые горькие слезы волнами стекают по его лицу, затуманивают зрение и падают на пол. По камере разносятся тихие всхлипывания одинокого узника.