Червоточина

Весь день Минхо провел в своей каюте. Интерьер ее был весьма скуден: старая скрипучая кровать с застиранным бельем, деревянный стол с расшатанным стулом и сундук, где Ли отыскал какую-то рубаху, дырявый халат и пару сапог. К такой жизни Его Высочество не привык… Он каждое утро просыпался в чистой мягкой постели, пока на кухне ему готовили вкусный завтрак. Мэри заходила в его комнату, желая доброго утра, и рассказывала парочку сплетен, что уже успела услышать на рынке. В шкафу всегда висела наглаженная одежда, а кожа пахла лавандой или ромашками – дорогими французскими духами. Сейчас же от Минхо разило дегтярным мылом и солью… Время близилось к ночи. Ли все это время лежал в кровати, бездумно уставившись в стенку, и молился, чтобы командор Хван поскорее спас его. Хенджина, правда, не хватало. Не хватало его улыбки, теплых слов. Осторожных касаний, что будоражили до глубины души. Бархатного смеха и нежного взгляда, от которого всегда краснели щеки. Его Высочество перевернулся на бок, ощутив неприятное покалывание в носу. В глазах скопились слезы, а затем одна несчастная капелька упала на подушку. В комнату постучали. – Ваше Высочество? Голос Джисона заставил вытереть слезы и настороженно прислушаться. – Вы решили устроить голодовку? – тут же рассмеялся он. – Целый день сидите в каюте и носа не кажете. Минхо ничего не ответил. – Вы в порядке, Ваше Высочество? Этот вопрос заставил разозлиться. Конечно, он не в порядке! Его похитили! Взяли в плен! Он находится на одном борту с пиратами посреди Атлантического океана и даже не знает, куда его конкретно везут! Что за чертов неизвестный остров Ос?! Он абсолютно не в порядке. – Ваше Высочество? Я могу зайти? Снова нет ответа. – Ваше Высочество? Капитан приоткрыл дверь, намереваясь войти, но в него тут же прилетела подушка, больно ударив по лицу. Дверь захлопнулась. – Мой носик! – взвыл от боли Хан. – Мой бедный маленький носик… Вы так жестоки, Ваше Высочество. – Оставьте меня! – крикнул Минхо, зарывшись в тонкое одеяло, будто оно могло его спрятать. На мгновенье в коридоре повисла тишина, а затем стук. Кто-то сел под дверью. – Я понимаю, сейчас вам, наверное, очень тяжело, – начал Джисон. – Вас взяли в плен пираты. Везут в другую страну. Ваш командор так и не сп… – Замолчите! Хан тяжело выдохнул. В руках он держал подушку, сминая и рассправляя углы. – Но мы не такие плохие, как вам кажется, Ваше Высочество… Я бы мог запереть вас в трюме, бросить на съедение голодным акулам… – Что вам мешает сделать это? – недовольно перебил его Минхо. – Уважение к вам, – послышался ответ. – Вы член королевской семьи, Ваше Высочество. Совесть не позволяет мне надругаться над вами… Не принимайте слова моих ребят близко к сердцу. Они не желают вам зла… Как и я. На мгновение Минхо замер. Джисон раскаивался перед ним? Извинялся таким способом? Почему-то сердце бешено забилось, а дыхание остановилось, словно его утянули под воду. – Не сердитесь, Ваше Высочество… Злость вам совершенно не к лицу. За дверью послышался непонятный стук, а затем отдаляющиеся шаги. Минхо поднялся с кровати и снова прислушался. Убедившись, что за дверью никого нет, открыл ее. На полу лежала та самая подушка и стояла тарелка с едой, от которой исходил приятный аромат. Картофельное пюре и жареная рыба с веточкой петрушки. Ли поднял тарелку, заметив столовые приборы, завернутые в бумагу. «Знаю, что этим я никак не заглажу свою вину. Но прошу меня простить за все неудобства, что принес вам. Капитан Бешеная Квокка». Принц перевернул записку, вчитываясь в строки: «Эту горбушу я выловил сам и приготовил лично для вас. Надеюсь, вам понравится». Минхо усмехнулся, закрывая дверь. Он кинул несчастную подушку на кровать, поставил блюдо на стол, а затем все же попробовал кусочек и скривился. – Отвратительно. Очень вкусно…

***

Клинки сталкивались друг с другом с громким скрежетом металла. В полупустом трюме, где хранились лишь сети и парочка деревянных ящиков с удочками, слышался звук настоящего сражения на мечах. Тяжелые вздохи и шаги. Хван повалил офицера на пол, отбросив шпагу, и принялся жестоко бить по лицу. – Сдохни! Сдохни! Сдохни! Кровь попадала на его белоснежную рубашку. А тихие стоны и мольбы под ним все никак не прекращались. – Сдохни ты уже, наконец, чертов Бешеная Кво… – Командор! – сзади подлетел лейтенант Ким, оттаскивая Хенджина от полуживого офицера. – Что вы делаете! Вы же его убьете! Хвана словно ведром ледяной воды окатило. Он перестал брыкаться и остановился, переведя взгляд на офицера. Парень примерно одного с ним возраста корчился от боли, пытаясь подняться. Хенджин тяжело дышал, буквально пыхтел, наблюдая перед собой не капитана «Червоточины», лицо которого ему уже было знакомо, хоть и не лично, но со страниц газет и листовок, что были наклеены на каждом столбе порта, а своего подчиненного, что, еле держась, поднимался на ноги. – Господи, – тихо прошептал командор. – Кевин, прости. Он выпутался из хватки Сынмина, одергивая на себе рубаху, испачканную чужой кровью. – Прости, я, – устало выдохнул, потирая переносицу. – Я не знаю, как так вышло… Лейтенант Ким впервые видел Хенджина настолько растерянным и напуганным. Кажется, что Хван себя не контролировал, когда избивал молодого солдата. – Я прош… – Не надо, – тихо отозвался Кевин. – Все в порядке, командор, – и, пошатываясь, вышел из трюма. Шлепок! – Что вы себе позволяете, командор! – разгневанный Ким стоял напротив, наблюдая за тем, как измученный Хван держится за свою щеку. Возмутительно! Кричать на офицера выше тебя по рангу строго запрещено. Это неуважение! А давать пощечину, тем более! За такое на суше он бы уже попал под трибунал. – Это уже второй подобный случай! – отчитывал Сынмин старшего, как нашкодившего котенка. Хван стыдливо опустил глаза, сжав челюсти. Казалось, словно Ким был настоящим генералом. От тихого и спокойного паренька, что всегда мыслил рационально и успокаивал в разных ситуациях, давал правильные советы, не осталось и следа. Перед Хенджином стоял самый настоящий разгневанный мужчина. Таким его Хван видел впервые. – Мы в море всего неделю. А вы избиваете до смерти еще одного солдата! Вы сходите с ума, командор! – Прости, я… – Довольно. Хван поднял испуганные глаза. – Еще один подобный случай, но извините меня, командор. Как бы я хорошо к вам не относился, но я буду вынужден сообщить об этом королеве. Тогда вас снимут с поста и отправят в ссылку, если не посадят в тюрьму. Хван ничего не ответил, лишь кивнул, поджав губы. – Научитесь контролировать свои эмоции, командор. Вы совсем помешались на Бешеной Квокке… Спасти принца – достойный поступок. Но если вы придете к нему подобным путем. То вы не лучше пирата, командор! – Сынмин развернулся и вышел из трюма, хлопнув дверью. Хван осел на пол, схватившись за влажные от пота волосы. Он нормально не ел и не спал все эти дни. Пытался разработать план по поимке Бешеной Квокки, спасти Его Высочество и быстрее нагнать «Червоточину», но все безуспешно. Еще и безветренная погода заставляла судно дрейфовать по кругу возле Шотландии, даже не войдя в воды Атлантического океана. Все жутко раздражало и выводило из себя. Сынмин был прав, когда сказал, что они на ходу не так уж и долго, а Хван не мог себя сдерживать. Голова безумно болела. Даже мысли о Его Высочестве никак не спасали, только делали хуже. Появилась и навязчивая ревность. Что, если Хан Джисон соблазнит принца? Обесчестит! Перетянет на свою сторону и превратит в пирата! Такими темпами он убьет в порыве злости всю команду… Вы только мой, Ваше Высочество. Только я могу касаться вас. И никто больше. Ему срочно требовалось успокоительное. – Лейтенант Ким! – крикнул он, выходя на палубу. – Мы остановимся в Верфь Розит. – Что? – нахмурился Сынмин, крепче сжав штурвал. Кажется, он был обижен. – В Верфь Розит! Мне нужно к доктору. Часть команды, что ловила рыбу, тут же напряглась. – Ты был абсолютно прав, когда сказал, что я схожу с ума.

***

В коридоре слышался смех и громкие разговоры. Минхо, уставший тухнуть в прогретой каюте, как селедка в бочке, решил выйти на палубу, подышать свежим воздухом. Мимо проходили пьяные пираты, бросая на принца неоднозначные взгляды. Кто-то игнорировал. А кто-то все также пытался запугать или задеть. Заворачивая за угол, Минхо уже был готов подняться по лестнице и выйти на палубу, как его неожиданно окликнули. – Больше не дуетесь, Ваше Высочество? Джисон улыбался так широко и искренне, словно ему подарили новый мушкет или целое судно. Он стоял, облокотившись о стенку. На нем по-прежнему был шоколадный камзол, что сидел поверх свободной кремовой рубахи с развязанной шнуровкой. А чуть волнистые темно-русые волосы торчали в разные стороны. Видимо, совсем недавно он снял шляпу. Минхо хмыкнул, наступая на первую ступеньку. – Вам понравился ужин? Хотя в вашем случае это был скорее завтрак, – усмехнулся Хан. – Вы совершенно не умеете готовить, – фыркнул Минхо, повернувшись к нему лицом, и сложил руки на груди. – Постараюсь быть лучше в следующий раз. – Вы теперь всегда будете носить мне еду в каюту? Хан оторвался от стены и, хитро сощурившись, приблизился, заставляя Ли чуть отклониться. – Если только хотите. Минхо прыснул, закатив глаза. – Капитан, где вы ходите? – из кают-компании выглянул пират, чей левый глаз был скрыт за черной повязкой. – Ром стынет! Скоро ваш любимый бренди закончится, а вы так и не сделали ни глотка! Джисон обернулся, бросив короткое: «иду». А затем, вернулся к Минхо и улыбнулся. – Не желаете присоединиться? Принц скривился. – Участвовать в пиратской попойке? Нет уж… – А зря, – капитан в одно движение сократил между ними и без того маленькое расстояние, – Этот праздник мы устроили в вашу честь! – неожиданно взяв за руку, побежал в направлении кают-компании. Минхо не успел опомниться, как Джисон протолкнул его в двери и громко крикнул: – Его Высочество принц Британии, Ли Минхо! Все пираты подняли наполненные кружки и дружно скандировали: – Йо-хо-хо! – Не бойтесь, Ваше Высочество, – шепнул на ухо Бешеная Квокка, – Обещаю, вас никто не тронет.

***

«Единственным решением вашей проблемы будет опиум. Это хорошее болеутоляющее, снотворное и успокоительное в одном флаконе. Достаточно выкурить лишь несколько грамм, как ваше тело и дух тут же придут в норму» – слова портового доктора все еще отзывались в сознании. Хенджин сидел за столом, сверля взглядом несчастный фиолетовый мешочек и курительную трубку. Он никогда не принимал ничего подобного. Никогда и простой-то табак не курил. Хван насыпал щепотку лекарства в трубку и чиркнул спичкой, поджигая порошок. Стоило сделать только один вдох, как он тут же закашлял, что, казалось, выплюнет легкие. – Какая гадость. Но через мгновение по телу распространилось тепло, и оно расслабилось. Тяжелая голова упала на спинку стула, а командор сделал еще один вдох, выпуская клубящийся, слегка горьковатый дым. Захотелось смеяться. Эйфория, легкость и дурман. Пустота в голове и спокойствие. «Только, будьте осторожны. Опиум вызывает привыкание. Все же это натуральное наркотическое средство».

***

– Подлей-ка еще, юнга! – пьяный Со поднял кружку, подзывая Чонина. Когда опешившего Минхо посадили между капитаном и старпомом, стало до ужаса неловко. Чанбин с достаточно развязавшимся языком уже травил какие-то байки, пока Феликс, что сидел перед ним, без устали смеялся, вытирая слезы. Иногда он замолкал и, опершись на руки, долго-долго смотрел на Бина, не отрывая взгляда, – любовался им. В этих голубых глазах, казалось, отражалась вся вселенная, которую он видел в Чанбине. Несмотря на подозрения Минхо о том, что капитан тут же напьется и будет, как одноглазый Ларри, целовать козу, Джисон сделал лишь пару глотков терпкого бренди, что было и в кружке принца. – Ваше Высочество, – ближе наклонился Джисон. – Попробуйте. Это не хуже выдержанного вина. Из-за громкого смеха пиратов, перекрикиваний и песен, Минхо приходилось прислушиваться к капитану. – Правда, крепче. Поэтому, если вы решите выпить залп… Принц и правда залпом опустошил целую кружку, делая большие глотки, пока горький алкоголь стекал по молочной коже. Хотел показать, что не слабак? К чему же это? Минхо с громким стуком поставил кружку на стол, тут же ощутив, как потяжелела голова и плечи, словно на его спину положили мешок картошки. Сколько весит картофель, он и знать не знал. Но, наблюдая за тем, как слуги таскали мешки, пыхтя и корчась, мог предположить, что достаточно много. – Вау, Ваше Высочество! – рассмеялся Хан. – Вы правда поразительны! – Что? Ли повернулся к нему, пытаясь нормально рассмотреть капитана. Но тот почему-то стал расплываться. И вообще, их было два… Он недовольно выгнул бровь, словно требовал какого-то ответа. – Вы не умеете пить? – Кто сказал? – Это видно, – улыбнулся Джисон и аккуратно заправил прядь каштановых волос за ухо принца. – По вашим глазам. В них словно звезды. Он говорил очень тихо, словно не желал, чтобы его кто-то услышал. Да и никто не обращал на них внимания. Все пили и веселились. Им и дела не было, что там происходило за соседним столом. Даже Бин и Феликс, что сидели рядом, были увлечены своим разговором. А боцман вообще поднялся с места и позвал всех на танец, пока три музыканта играли на гитарфе. Минхо замер. Сердце снова бешено заходило. Он невольно остановил взгляд на темных глазах капитана, что улыбался так искренне и тепло. Джисон и правда был красив. По-своему красив. Медовая кожа и пухлые щеки с милейшей родинкой. Большие оленьи глаза и лохматые брови, что скрывались под вьющейся челкой. Он был похож на ребенка, но внутри был сделан из стали, смешанной с храбростью и энтузиазмом. – Дыру прожжете, Ваше Высочество, – ласково шепнул он, касаясь молочной щеки. Минхо покраснел. Отстранился и резко выбежал из кают-компании. Воздух внутри казался слишком горячим. Он обжигал легкие. Опалял кожу. Хотелось подышать. Нет. Вовсе прыгнуть в холодный океан. Принц пришел в себя лишь на палубе, когда понял, что стоит босиком на борту, вглядываясь в синие волны, где отражалась луна и бесстыдно красное и смущенное лицо. – Выше Высочество! Послышался крик сзади, а за ним и всплеск воды. Минхо упал за борт.

***

Хван кружился в танце, крепко держа Его Высочество за руку и по-собственнически сжимая талию. Камзол цвета молодых фиалок подчеркивал бледную кожу Минхо и так великолепно подходил его красивой внешности и утонченной натуре. Они словно летали по залу под звуки оркестра, вырисовывая на паркете узоры, что оставлял после себя их нежный вальс. Люди в дорогих одеждах стояли и смотрели на них с замиранием сердца. Королева улыбалась, а Герцог одобрительно кивал, следя за каждым движением танцующих. – Я так счастлив, командор! – смеялся Минхо. А Хенджин любовался им, смакуя на языке три самых заветных слова. Все казалось сказкой. Ли нежно смотрел в ответ, прижимаясь ближе, что-то шептал и кружился-кружился, словно легкий лепесток ромашки на ветру. – Ваше Высочество, – шепнул Хван, как только музыка стихла. Он взял Минхо за руки, оставив на костяшках поцелуй. – Я вас… – Командор! В комнату вбежал радостный Сынмин. Хенджин подорвался, больно ударившись о стол бедром. – Ветер наконец-то поменял свой курс. Мы входим в Атлантический океан! Ким и не знал, что Хван заснул, сидя за столом. В воздухе витали слабые нотки опиума. А еще разочарования. Все оказалось сном. Не было ни танца. Ни нежного взгляда. Ни признания. Не было рядом Минхо. – Я вас разбудил? – Немного, – грустно усмехнулся командор. – Простите… Но я с радостной вестью! Если ветер снова не переменится, мы скоро нагоним «Червоточину»! Хван понимал, что «скоро», это как минимум через неделю. Пиратское судно тоже не стояло на месте, бороздя просторы океана. – Я понял тебя. – Вам уже лучше? – спустя минуту тишины спросил Ким. Хенджин тяжело выдохнул, глядя на часы. Он проспал около трех часов, но чувствовал себя вполне отдохнувшим. – Не знаю, – пожал плечами. – Вы… Вы простите, что ударил вас тогда, – замявшись начал Сынмин. – Не стоит. Ты поступил правильно. От разозленного Кима не осталось и следа. Он неловко улыбался и мялся у двери. Но не прятал стыдливо глаза. Искренне просил прощения. – Я не должен был… – Ты молодец, лейтенант Ким, – слабо улыбнулся Хван. – В следующий раз, когда я сорвусь, просто прострели мне ногу. Сынмин рассмеялся. – Отдыхайте, командор, – он улыбнулся, больше не чувствуя вины, и вышел за дверь, пожелав спокойной ночи. Хенджин откинулся на спинку стула, закрыв глаза рукой. «Просто прострели мне ногу» – Боюсь, только так я смогу прийти в себя.

***

– Зачем же вы спрыгнули, Ваше Высочество? Нахмуренный Хан выжимал подол своей рубашки, пока холодные капли стекали, а мокрая одежда противно прилипала к телу. Минхо жался от ветра, переступая с ноги на ногу. Его зубы буквально стучали, а сам он дрожал, слизывая с губ соленую воду. – Кто же знал, что вы решите напугать меня? – сквозь зубы ответил он. Джисон бодро подпрыгнул несколько раз, словно так мог согреться, а потом взглянул на замершего принца и рассмеялся. – Вы похожи на мокрого котенка, Ваше Высочество. Ли нахмурился, недовольно цыкнув. – Вы не лучше. Напоминаете грязную белку. Капитан подошел ближе, специально стряхнув с волос воду прямо перед носом принца. – Ты хотел сказать: бельчонка? – ухмыльнулся он. – Да, котенок? Минхо побагровел от злости. – Что вы себе позволяете?! – Мы так быстро перешли на ласковые прозвища, – улыбнулся Джисон, стоя всего в паре сантиметров. – «Котенок» и правда подходит тебе. – Как вы смеете?! Это чистой воды оскорбление! Вы оскор… – Тише, тише, – Джисон провел по его волосам рукой. – Весь продрог, маленький. Ли замер. Руки Хана были настолько теплыми, несмотря на то, что он точно так же, как и Минхо, прыгнул в воду. Между прочим, Джисон спас его. Если бы не капитан, он бы утонул. Ведь совершенно не умел плавать. Хан нежно гладил его щеку, стирая капли, и смотрел прямо в глаза. В них отражались звезды. – С этого дня позволь мне перейти на «ты», – шепнул он, обдавая горячим дыханием губы. Всего каких-то жалких пара сантиметров, и они бы поцеловались. А что Минхо? Он стоял как вкопанный, не решаясь двинуться. Хан бы мог воспользоваться им. Ведь Его Высочество вообще-то был пьян. Даже холодная вода не отрезвила его. Капитан перевел взгляд на губы и тяжело выдохнул. Но продолжил смотреть жадно. – Я знаю, чего ты хочешь, котенок, – прошептал Джисон. – Но ни за что на свете не позволю тебе сделать это, – он отстранился, оставив Минхо совершенно растерянным и разочарованным. А затем накинул на его плечи свой камзол, что скинул прямо на борт, когда прыгал. Принц тут же почувствовал запах табака, моря и сладкого рома, а еще немного горечи бренди, словно послевкусие. Он не мог отвести глаз от капитана. Джисон казался таким соблазнительным. Мокрая рубаха очерчивала каждую накаченную мышцу так, что хотелось прикоснуться. Медовая кожа подсвечивалась луной, а в глазах пылал самый настоящий огонь. Даже лесной пожар ни за что не сравнился бы с ним. – По крайней мере, не когда ты пьян, – шепнул Хан и отошел на шаг назад. – Пойдем, – протянул он руку, – Я отведу тебя в каюту. Сердце пропустило самый сильный удар из всех, что только можно было почувствовать. Он робко протянул руку, ощущая теплую мозолистую ладонь. Джисон улыбнулся, сжимая его ладошку крепче. – Но… – остановился Ли. – Но я хочу спать в вашей каюте, капитан! – уверенно заявил он. Как капризный ребенок. – У вас кровать мягче! В моей каюте матрас напичкан одной саломой! Спать совсем невозможно! Хан искренне удивился, а затем снова вернул улыбку. – Хорошо… Для тебя я сделаю исключение, котенок. Кажется, если бы Минхо не был пьян, он бы все равно поцеловал капитана. Было в Джисоне что-то такое, от чего у него замирало сердце…