Червоточина

Теплый подсоленный ветерок ласкал медовую кожу, лучи солнца вырисовывали на закрытых веках узоры, а на верхней палубе о чем-то тихо разговаривали матросы. Джисон потянулся, ощущая каждый узелок натянутой на бушприте сетки, и уставился в ежевично-голубое небо, по которому плыли воздушные, словно творог, облака. Хан проспал на бушприте всю ночь, потому что принц и правда занял его кровать. Джисон долго-долго любовался звездами, но в конечном итоге все же заснул. Снилось ему что-то теплое, как объятия, и нежное, как первомайские цветы. Пропуская сквозь растопыренные пальцы лучи солнца, он вздохнул полной грудью и еще раз сладко потянулся, что каждая косточка хрустнула, словно встала на свое место. – Как спалось, капитан? – улыбнулся Чанбин, наблюдая за тем, как Бешеная Квокка спрыгивает с бушприта и разминает плечи. – Отлично! Джисон прошелся по палубе, рассматривая свою команду, что ловила рыбу. Селедка, треска и морской окунь извивались в насмоленных деревянных ведрах, хлюпая чешуйчатыми хвостами. – Хороший улов? – спросил он, похлопав по спине юнгу. – Самое то, капитан! – улыбнулся Чонин. – Рыба так и прыгает на крючок! Джисон по-отцовски потрепал Яна по темной макушке и двинулся в свою каюту. – Капитан! – окликнул его Со. – Ваша принцесса с утра пораньше навела шумиху на камбузе. Уж не знаю, что он там искал, но снова получил от старины Билла по шее. Пираты рассмеялись, не переставая следить за удочками. Внезапно с нижней палубы раздался шум, а следом открылся клинкет. На пороге стоял Феликс. Увидев Чанбина, он тут же нахмурился. – Феликс, я… Со хотел было подойти к нему, но как только он сделал шаг, Ликс тут же захлопнул клинкет, не сказав ни слова. – Что это с ним? – удивился Джисон, тыча пальцем в закрытую дверь. Феликс, что всегда улыбался, как настоящее ходячее солнышко, сейчас был чернее тучи и злее самого сильного урагана, что топил корабли. Чанбин устало выдохнул, опустив плечи. – Между вами что-то произошло? Бин нахмурился. – Случилось кое-что ночью… Видимо, он жалеет, – тихо добавил он. Джисон понимающе кивнул, протянув задумчивое «а-а-а», и похлопав друга по плечу, шепнул на ухо: – Если захочешь поговорить об этом, Бин-а, всегда можешь прийти ко мне. – Я боюсь, что он считает эту ночь ошибкой, – грустно отозвался старпом. Хан улыбнулся, подбадривая, сжав его плечо. – Дай ему время. У вас обязательно все наладится. – Ты так думаешь? – с надеждой спросил тот. – Слово капитана! Матросы дружно повернули на них головы. – А ну не греем уши! – шутливо нахмурился Хан. – За работу, за работу! – Слышали капитана, медузы драные? – тут же посерьезнел Со. – Приходи ко мне, дружище. Разопьем бутылку бурбона, – снова шепнул Джисон и скрылся за дверью каюты. – Ну? – нахмурился Бин. – Чего уставились? За работу! Команда тут же замешкалась, хватаясь за скачущие удочки. А Чанбин перевел взгляд на воронье гнездо и тяжело выдохнул, представляя образ улыбающегося Феликса, что махал ему ладонью.

***

– Кажется, все это было ошибкой, – потерев красные от слез глаза, произнес Феликс. Принц не знал, как его подбодрить, поэтому опасливо дотронулся до худого плеча, выдавив неловкую улыбку. Проснувшись в каюте капитана, Минхо испугался. Он не особо помнил прошлую ночь, ведь много выпил. Больше одного бокала вина он никогда не пил, а столкнувшись с целой кружкой крепкого бренди, быстро потерял самообладание и опьянел. Единственным, что хорошо отпечаталось в памяти, был Бешеная Квокка, что стоял непозволительно близко. Его горячее дыхание, запах табака и сладкого рома, а еще почему-то ощущение обнаженности… Ли вскочил с кровати, упав прямо на пол, ведь его ноги запутались в тонком одеяле. Он невольно прикрыл рот и ахнул, столкнувшись с мордой убитого медведя. В этот раз его никто не связывал и не маячил перед лицом. Сил почему-то не было, а голова по-прежнему гудела, отзываясь тупой болью в висках. Во рту ужасно пересохло, а тело совершенно не хотело слушаться. Кое-как Минхо поднялся с пола. Найдя под кроватью свои сапоги, он все же вышел на палубу, где стоял старпом. Бин не сказал ни слова, лишь нахмурился, проводив взглядом прямо до клинкета. Ли все же побаивался его, поэтому как можно быстрее спустился на нижнюю палубу, вспоминая маршрут до камбуза. Конечно же, он снова нарвался на грозного кока, который пришел на шум и звон металлической посуды, но все же выпил воды и пулей выбежал под нецензурную брань у себя за спиной. До чего же Его Высочество был неуклюжим. Он пытался снова заснуть на старой скрипучей кровати в своей каюте, но, поняв, что это бесполезно, вышел в коридор. Тут то на него и налетел Феликс, то ли пыхтя от злости, то ли сдерживая слезы. – Я теперь не знаю, что мне делать, – продолжил Ликс. – Мы переспали. Как я теперь буду ему в глаза смотреть? – Вам стыдно за это? – аккуратно уточнил Минхо. Штурман уткнулся в колени, крепче обхватив их. – Я не знаю, – пробурчал он. Принц еще никогда не оказывался в подобных ситуациях. Перед ним плакал настоящий пират, рассказывая о проведенной со старпомом ночи. Феликс больше не казался таким пугающим и противным, как о нем подумал Ли впервые. Хоть блондин и улыбался, приветливо махая ему рукой, все же Его Высочество чувствовал от него подвох. Он в первую очередь пират! Феликс казался маленьким и хрупким. Испуганным цыпленком, которого хотелось спасти и отогреть в распаренном махровом полотенце, крепко-крепко прижимая к груди. Минхо не знал, как к нему подступиться. Этот парнишка доверился ему, несмотря на то, что они практически были незнакомцами. Находились на других социальный ступеньках и имели разный статус. Один был принцем Британии, другой – обычным бандитом. Почему-то Ли почувствовал угрызение совести, а еще безмерное сочувствие. Феликс тоже был человеком со своими мыслями, чувствами, переживаниями и страхами. Его хотелось утешить и поддержать. – Мы были сильно пьяны. Я… Агх, я даже не знаю, как так вышло! – А, кто… – Минхо пытался подобрать слова. – Кто был инициатором? – Я, – коротко ответил штурман, уткнувшись носом в колени. – Но ведь и он не был против… Принц снова аккуратно погладил блондина по спине, обдумывая, что сказать. – Вы… – через несколько секунд молчания он продолжил. – Вы переживаете о том, что старпом воспользовался вами? Воспользовался возможностью? Или боитесь, что он подумал так о вас? Феликс отрицательно покачал. – Тогда, может, вы боитесь собственных чувств? Ликс на мгновение замер. Он вытер мокрые щеки, а затем повернулся к принцу. – Я понимаю, каково вам сейчас, – продолжил Минхо. – Вы боитесь их принять. Боитесь, что старпом будет к вам как-то по-другому относится. А может, и вовсе не ответит взаимностью. Мне это знакомо… Штурман внимательно слушал. – Вчера я заметил, как вы смотрите на него. А он на вас. – Как? – шмыгнув носом, спросил Ликс. – С нежностью, – улыбнулся принц. – Как на самое дорогое. На то, что хочется беречь, а если случилось потерять, то скорее вернуть. Феликс сел поудобнее, продолжив слушать. – Моя матушка рассказывала мне об этом чувстве. Это называется любовь… Блондин усмехнулся. – Сколько вы знакомы со старпомом? – Около пяти лет мы ходим на «Червоточине». – И вы никогда не чувствовали, что он важен вам? Не хотели проводить с ним время? Не мечтали увидеть его, когда находились в разлуке? Ликс нахмурился задумавшись. – Вот дьявол! А ты прав, – усмехнулся он. – Не бойтесь, Феликс, – снова улыбнулся принц. – Любить не страшно. Страшно потерять любовь. Штурман закусил губу, словно переваривал мысли, как суп в большой кастрюле. – Подумайте о том, чего вы хотите. И правда, не бойтесь. Вы же пират! Блондин рассмеялся. Веснушки снова засияли, как звездочки, а на щеках появился румянец. – Кажется, старпом тоже думает о том, что произошло. Утром я нашел его опечаленного на палубе. Поговорите с ним, Феликс. Уверен, не вы один переживаете об этом. Его Высочество напоследок погладил Ликса по плечу и направился на выход. – Минхо! – резко окликнул штурман. – Да? Ли не стал ничего говорить и привычно возмущаться. Он не привык, чтобы его называли не по статусу. Сейчас же Минхо просто пропустил эту фривольность мимо ушей. – А что у тебя с капитаном? – Что? – искренне удивился принц. – Ты вчера смотрел на него… как ты и сказал… с нежностью. Я нечаянно увидел вас на палубе. Минхо усмехнулся, возвратив былую заносчивость. – Ваш капитан бессовестный наглец и прохиндей. Феликс искренне рассмеялся. – У меня нет ни малейшего желания… Почему вы смеетесь?! – Ты очень забавный. На мгновение в каюте повисла тишина. – Спасибо, – улыбнулся блондин. – Что выслушал меня. Мне это было нужно. – Обращайтесь. Вы один из немногих пиратов на этом корабле, кто мне не противен. – А кто вам еще не противен? – Коза. Животное не виновато в том, что оказалось на этом корабле. Между прочим, ее вы похитили точно так же, как меня… Ликс снова рассмеялся, наблюдая за тем, как Минхо выходит за дверь. – Поговорить, значит… – он хитро ухмыльнулся, обнимая подушку. – Попробуем поговорить.

***

После разговора с Феликсом прошла неделя. Все это время Минхо страдал от подшучиваний Джисона и старался его избегать. Он вспомнил и то, как упал за борт, и то, как капитан его спас, и даже то, как Минхо чуть не совершил ошибку всей своей жизни и сам не поцеловал Бешеную Квокку. Немыслимо! – Слышал, вы провели всю ночь на бушприте. – Да, – усмехнулся Джисон. – Потому что кто-то отобрал мою теплую постель, к тому же пытался меня в нее затащить. – Неправда! – возмутился Минхо, краснея, как помидор. – Вообще-то у тебя есть своя каюта, котенок. Но раз тебе так нравится спать у меня, то можешь иногда заходить ко мне. Я буду ждать, – шепнул Джисон, а затем ушел по коридору, насвистывая пиратскую песенку. И так было каждый раз. Джисон наглел, Его Высочество – злился и краснел. А от злости ли краснел? Минхо старался ответить чем-нибудь колким, чтобы и капитану не по себе стало. Но казалось, словно у Бешеной Квокки напрочь отсутствовало чувство стыда и смущения. Наоборот, он сам любил вызывать подобные чувства у Его Высочества. Одно только обращение «котенок» заставляло уши багроветь, как спелая вишня, а язык заплетаться. Рядом с командором Хваном Минхо тоже смущался. Но если там была некая детская невинность, неопытность и скованность. То Джисон поступал совершенно иначе, словно распалял. Смело касался и шептал так томно на ушко, что ноги подкашивались. Это были совершенно два разных человека, с двумя противоположными характерами. Один – светлый ангел, что оберегал, а другой – коварный демон-искуситель, желающий подтолкнуть на кривую темную дорожку. И почему-то Минхо хотелось поддаться этому демону. Снова немыслимо! Лишь оставаясь наедине с собой, Ли вспоминал о Хенджине. Но каждый раз на месте нежного и немного робкого Хвана снова появлялся образ улыбчивого и такого наглого Джисона, что не стеснялся ни себя, ни своих действий. Не стеснялся Его Высочества. – Так, принцесса. Минхо невольно вздрогнул, отпрянув от борта. Старпом поставил прямо перед ним ведро с чистой водой, а в руки бесцеремонно вручил швабру. – Курорт закончился. Время поработать. – Простите, что? Со хмыкнул, сложив руки на груди. – Думал спать, есть, плавать как муха в масле и дальше? Все бесплатно, да? – Я не поним… – Слушай сюда, принцесса, – Со понизил тон, словно угрожал. – Каждый на этом корабле знает свое место. Лично твое – за бортом. Ли перевел взгляд на синие воды океана и тяжело сглотнул под пристальным взглядом Бина. – Но раз капитан сказал, что ты часть команды, значит, ты матрос. А все матросы драят палубу. – Что делают? – возмутился принц. – Вы хотите сказать, чтобы я мыл полы, как прислуга?! – Как матрос! – поправил его старпом. – Поэтому швабру в зубы и пошел. Минхо насупился. Хотел возразить, но как представил, что Чанбин сам им палубу отдраит, так вся напыщенность куда пропала. Ты испугался? – За работу, – приказал Со. – Чтобы все блестело. Понял? Минхо кивнул. – Как закончишь, будешь смолить трюм. А то скоро… Внезапно клинкет, ведущий на нижнюю палубу, открылся, а из проема вышел Феликс. Он махнул ладонью Его Высочеству и улыбнулся, а как заметил Чанбина, тут же задрал нос, показушно игнорируя, и направился в каюту капитана. – Феликс! – остановил его Со, преградив дорогу. Когда Минхо предложил Ликсу все обдумать и попробовать поговорить со старпомом, он не имел в виду избегать Чанбина и всячески его игнорировать, а затем смеяться с того, как раздраженный Со выплескивает злость на других членов команды. За эту неделю Минхо нашел общий язык с Феликсом и часто стал с ним обедать за одним столом. Пока некоторые пираты все еще неодобрительно и с подозрением смотрели на принца, Феликс рассказывал ему интересные истории и как-то пытался от всего этого отвлечь. У него своих дел было по горло, но ему нравилось проводить время в компании Его Высочества. Да и сам Минхо не был против. Все же лучше, чем сидеть в каюте в одиночестве или бегать по кораблю и прятаться от капитана. Штурман даже не взглянул на старпома, пытаясь его обойти. – Феликс, подожди. Опять ноль реакции. – Я приказываю! Чанбин в порыве эмоций схватил блондина за запястье, заставив обратить на себя хоть какое-то внимание. – Отпусти, – прошипел тот, глядя прямо в глаза. На мгновение Бин словно стал безвольной марионеткой и, отпустив бледное запястье, замер на месте, глядя безжизненными глазами вперед. Затем Феликс что-то прошептал ему на ухо, но Минхо не разобрал ни единого слова. Спрятав руки в карманы, блондин направился в каюту капитана, а открыв дверь, что-то снова шепнул себе под нос. Чанбин тут же пришел в себя, схватившись за грудь, словно из нее выбили весь воздух. Он посмотрел на штурмана, который ехидно улыбнулся, тут же закрыв дверь. – Чего встал? – рявкнул Со на Минхо. – Приду, проверю! – и спустился на нижнюю палубу. А принц задумался, прокручивая в голове все происходящее, и понял, что тут что-то не так…

***

Хенджин стоял за штурвалом, снова покуривая опиум из трубки. Каждый раз, когда он понимал, что начинает раздражаться или слишком много думать и переживать о Его Высочестве, он закуривал трубку и расслаблялся. Опиум дарил его телу легкость и прочищал мысли, а черные круги под глазами и бледность лица никак его не волновали. – Вам бы отдохнуть, командор, – сзади подошел лейтенант Ким, набросив плед на его плечи. Хван, что всегда выглядел как с иголочки, стоял на капитанском мостике не в привычном мундире красного цвета с золотыми эполетами, а в простой рубашке. И даже волосы его были не завязаны в хвост, а развивались на ветру засаленными локонами. – Наотдыхался. Мы и так потратили много времени. Уже давно бы нагнали «Червоточину» и вернули Его Высочество. – Но это была ваша идея остановиться в порту. Хенджин перевел на него недовольный взгляд, хмуря черные брови. – Не ты ли сказал, что мне нужна помощь? – Я пытался призвать вас к разуму, командор. А вы сделали только хуже. В кого вы превратились за неделю? Вы зависимы от опиума! Всего семь дней, и ваш организм не может и минуты без этого яда… Я его выброшу в море. Сынмин уверенно повернулся, чтобы зайти в каюту капитана, но командор вытащил из-за пояса пистолет и направил его на затылок лейтенанта. – Только посмей! Ким даже не испугался, продолжив спокойным тоном: – А толку? Я не могу смотреть на то, как вы убиваете себя, командор… Лучше выстрелите себе в ногу, – он грустно усмехнулся. – Боюсь, я это сделать не смогу… Выстрелить в вас… – Зато я смогу в тебя! На палубе раздался выстрел…

***

– Ох уж эта смола! – ругался себе под нос принц. Тяжелая швабра все время прилипала к стенкам ведра или к деревянному полу в трюме. Смола источала ужасный запах. Из-за тяжелой работы руки отказывали, а спина ныла. Минхо никогда не работал. Никогда не испытывал на собственной шкуре, что такое труд. Он всегда получал все на блюдечке с голубой каемочкой. Захотели запеченную индейку, Ваше Высочество? Пожалуйста. Новый камзол из китайского шелка? Получайте. Мантию из редкого голубого бархата Венеции? Конечно, Ваше Высочество! Минхо никогда не задумывался, каких трудов стоит сделать даже лоскуточек дорогой ткани, хотя бы с рукава его рубашки. Времена изменились, Ваше Высочество. Пора наверстывать упущенное… Вся подошва сапог покрылась толстым слоем смолы, а каштановая челка прилипла к взмокшему лбу. Ему бы не мешало помыться, но гнев старпома куда хуже, чем быть испачканным. – Не помешал? – на ухо шепнул Джисон, совсем тихо подкравшись сзади. Из-за испуга Минхо развернулся и отшатнулся назад, разлив ведро со смолой и поскользнувшись. Еще чуть-чуть, и он бы полностью извозюкался в ней и расшиб себе голову. Но Джисон умело подхватил его, притянув к себе за талию. Минхо крепко вцепился в чужие плечи, повиснув в полуметре от пола. Словно в жарком танго. – Не ушибся? – спросил Хан улыбнувшись. А принц и слова не мог вымолвить. Лишь смотрел капитану в глаза, находя там свое отражение. – В этом положении ты выглядишь очень соблазнительно, котенок. У Ли даже мурашки по коже пробежались от этого глубокого гипнотизирующего голоса. Невольно он скосил взгляд на чужие губы. – И это очень плохо, – прошептал капитан следом. – Ты рискуешь… Ли вздрогнул. – Отпустите меня! Хан тут же выполнил его просьбу, в примирительном жесте подняв руки. Пока Минхо краснел от стыда и дикого смущения, поправляя на себе рубаху, Джисон заливисто смеялся, рассматривая и принца, и неумело насмоленную часть пола размером метр на метр. – Это кто же тебя так полы смолить учил, котенок? – Меня никто и не учил! Это все ваш старпом! Джисон удивленно посмотрел на него. – Он сказал, что я теперь матрос, а значит, должен драить палубу и смолить трюм. Я в матросы не нанимался! Хан на секунду замер, а затем снова рассмеялся, стирая слезы счастья. – Бин-а такой шутник, – все хохотал он. – Поясните? – Тебе не обязательно было выполнять его поручения, котенок. На корабле ты больше не пленник, а гость. Но никак не матрос. Но если ты так хочешь, я могу взять тебя в качестве юнги… – Что все это значит?! – Старпом просто пошутил, – спокойно произнес капитан. Минхо, казалось, вскипел, как чайник на раскаленной плите. Он побагровел хуже свеклы и готов был закричать что есть мочи, но Джисон мягко коснулся его лица, убирая прядь за ухо. – Не злись, – улыбнулся он. – Бин получит свое. Бам! Парни повернулись на звук захлопывающейся двери. Поначалу казалось, что их кто-то подслушивал. Капитан приложил палец к губам, тихо следуя к выходу. Он выглянул в иллюминатор, но никого не увидел. – Либо проказник успел сбежать, либо это был сквозняк. – Тогда откройте эту дверь, наконец. Бешеная Квокка дернул ручку, но это не принесло никакого эффекта. Тогда он дернул еще раз, навалившись на дверь всем телом. Снова ничего. – Отойдите, – не выдержал Ли. Но ни с первой попытки, ни с пятой дверь так и не открылась. – Что ж! Полагаю, мы заперты, котенок. Джисон сел на пол возле стога сена и, потянувшись, прилег прямо на солому. – Как это понимать?! – Мы проведем с тобой здесь всю ночь, пока нас кто-нибудь не найдет. Только вдвоем, котенок. Ты и я, – ухмыльнулся он.

***

– Я дал ему снотворное, приобретенное у портового врача, – Сынмин стоял возле каюты командора, придерживая дверь. – Не беспокойте его этой ночью. Он должен хорошо отдохнуть. Если что-то случится, сразу дайте мне знать. Я буду с ним. – Есть, лейтенант Ким! – офицеры отдали честь, расходясь по своим каютам. Хоть Хенджин и угрожал выстрелить в Сынмина, все же пустил пулю в небо, сделав предупреждающий выстрел. Киму было безмерно жаль командора. Его организм истощился из-за опиума. Хенджин ничего не ел, мало спал даже под действием этого яда. Он мучился от кошмаров. Мучился, но продолжал курить. Сынмин спрятал злосчастный фиолетовый мешочек, не сказав никому. Он думал его выкинуть, но почему-то все же решил оставить. Хван мирно спал в кровати, пока Сынмин сидел за его столом, тревожно поглядывая на старшего. Он хотел проложить новый маршрут, чтобы быстрее нагнать «Червоточину», но без знаний штурмана был не слишком силен. Но Ким подумает об этом завтра. А сейчас он готов охранять сон командора, как и его самого.

***

– Ме-е-е! Джисон сидел в позе лотоса, изображая козу, пока Минхо, разлегшись на сене, заливисто смеялся. Он смеялся так искренне впервые, находясь на «Червоточине». Они коротали время в трюме уже около… Впрочем, за временем никто не следил. Казалось, что команда и вовсе забыла про их существование. Может, это было к лучшему. Ведь Минхо почувствовал удивительное спокойствие и тепло. А еще Джисон больше не раздражал его. Наоборот, пытался всячески отвлечь. Что очень подкупало. – Ме-е-е! – Вы не уступаете Снежинке, капитан! – хлопал в ладоши принц. – Талант, не иначе! Джисон улыбнулся. – Хочешь, я покажу тебя? Минхо кивнул, устроившись поудобнее. Хан встал в полный рост, насупился, а затем тихо-тихо мяукнул. Ли нахмурился. Джисон мяукнул громче, состроив глазки. – Это что еще такое? – недоверчиво спросил Его Высочество. – Это ты. – Совершенно не похоже. – Почему же? – капитан сел обратно. – Это ты, котенок. Самый настоящий, – он мягко дотронулся пальцем до кончика чужого носа и улыбнулся. – Самый милый котенок из всех, что я видел. Ли на секунду замер, а затем почувствовал, как горят его щеки. – Что вы такое говорите?! – прикрыв смущение руками, спросил он. – Правду. – Это неправильная правда! – Почему же? – повторил Хан искренне, пытаясь отыскать ответ в шоколадных глазах Минхо. Принц снова смутился. – Ну же, котенок, ответь, – Джисон подсел ближе. – Не прячься. Он попытался мягко убрать его ладони, но Минхо лишь упрямо вертел головой. На самом же деле он прятал улыбку, вызванную таким искренним Джисоном. И пытался заглушить стук собственного сердца… – Тебе не нравится, когда делают комплименты? – Нет, – пробурчал Минхо, не открывая лица. – Нет, это нет? Или нет, это да? – Нет. – Значит, нет, это нет? – Агх! Капитан, какой же вы… – он убрал ладони с лица, насупившись. – Какой? – ухмыльнулся тот. – Прямой… – Было бы лучше, если бы я был косой? – Да что вы несете, в конце концов! Джисон снова рассмеялся, ненароком навалившись на плечо принца. – Ты правда прелестный. – И перестаньте обращаться ко мне на «ты»! – Не могу. Ты явно младше меня. – Сколько вам лет? – сощурился Ли. – Двадцать четыре. – А мне двадцать пять! Вот и решили. Так что прек… – Не могу, котенок, – Джисон мягко взял его за подбородок, всматриваясь в глаза. – Мне так больше нравится, – улыбнулся он. Его Высочество снова покраснел, отводя взгляд. Он даже не пытался вырваться и оттолкнуть капитана. Молчишь, потому что тебе это тоже нравится? Джисон погладил его щеку, неохотно отстранившись. Он лег на сено, взяв в рот соломинку. – Мы взяли это сено специально для Снежинки, а она ест только капусту да редис, – пробурчал себе под нос капитан. Минхо лишь смотрел на то, как Джисон, прикрыв глаза, что-то напевал себе под нос. – Могу я спросить? – спустя несколько минут тишины отозвался Ли. – Почему у вас нет попугая? Или другого питомца? Вы же капитан пиратов, – тут же усмехнулся он. – Почему? – искренне удивился Джисон, выбросив соломинку и перевернувшись на бок. – У меня была обезьянка. Ее звали Кики. Но, к сожалению, ее больше нет. – Какой кошмар! Она умерла? – ахнул принц. – Что? – рассмеялся Бешеная Квокка. – Не-е-ет. Она сбежала. – Не удивительно. Будь я на ее месте, тоже сбежал бы от вас... Джисон еще больше рассмеялся. – Все же надеюсь, ее не съели дикие собаки. – Эта девочка была весьма проворной. Даже меня пару раз кусала. Но больше всех от нее настрадался Чанбин... Наверное, Кики сейчас выступает где-нибудь в цирке в Амстердаме. Ее всегда тянула сцена, – мечтательно улыбнулся он. – Вы так думаете? – Кики любила внимание. У нее точно был талант. Было бы хорошо встретить ее как-нибудь снова... Но в Голландию я больше не вернусь, – рассмеялся Хан. – К тому же мне запрещено там появляться. – Конечно, вы же в розыске, – закатил глаза Ли. – Нет! – возмутился Джисон встрепенувшись. – Совсем не из-за этого! – Тогда почему же? – сощурился принц. – Вообще-то вас считают самым опасным пиратом, капитан Бешеная Квокка. – Спасибо, конечно, – горделиво выпрямив грудь, улыбнулся Хан. – Просто я повздорил с местным губернатором, стащив у него кое-что, – ухмыльнулся он. – Что, украли его дочь? – фыркнул Минхо. – Не-е-ет, – расслабленно протянул пират. – Девушки меня не интересуют. Лицо принца застыло в удивлении. Джисон рассмеялся. – Кажется, я дал тебе понять это еще в первую нашу встречу, котенок... Минхо покраснел, предаваясь воспоминаниям. – Бывал когда-нибудь в плену, котенок? – шепнул Хан, поглаживая нежную щеку Его Высочества. И то, как трепетно Джисон помогал ему принять ванну. Капитан аккуратно массировал голову, пропуская сквозь пальцы шелковистые волосы. Минхо прикрыл глаза в наслаждении. – Похоже, вам нравится, Ваше Высочество, – рассмеялся Бешеная Квокка, смывая пену. Хан выполнял все его капризы. В открытую флиртовал и давал намеки. А Минхо попросту не обращал на это внимания. Получается, Его Высочество симпатичен капитану пиратов? – Однако вы оказались не правы, – продолжил Бешеная Квокка. – Я выкрал очень дорогой рубин, найденный еще несколько веков назад. – И где же он теперь? – выйдя из оцепенения, спросил Ли. – Я его продал! Мне же нужно было на что-то починить мой корабль. В портах Голландии отличные умельцы, знаешь ли! – подмигнул капитан. Минхо снова смотрел на него, как на звезды. Джисон был таким же ярким. Его хотелось еще больше узнать. Принц всегда себе противоречил. То ненавидел, то восхищался. Эта случайная ситуация помогла ему разобраться в себе и своих чувствах. Кажется, Минхо что-то почувствовал… – Котенок, – шепнул Джисон, чуть нависнув над ним. – Ты правда очень красивый. Как жемчуг со дна океана. И волнуешь точно так же, как волны бескрайних вод. Он аккуратно провел кончиками пальцев по его щеке, желая отпечатать ощущения мягкой кожи. Минхо невольно поддался вперед, словно неведомая сила потянула его. Ли тонул в глазах Хана. Эти темные глубины засасывали, как зыбучие пески. Медовая кожа, подсвеченная тусклым светом масляной лампы, манила коснуться в ответ. Маленькая родинка на щеке, словно шоколадная крошка. Слегка пересохшие губы из-за соленого ветра. Запах табака, сладкого рома и немного сена. Джисон потянулся навстречу, замерев в паре несчастных миллиметров. – Минхо, – прошептал он в самые губы. – Джи… – Капитан! Хлопок двери заставил их отскочить друг от друга, как ошпаренных. Джисон тут же посмотрел на стоящего в проеме юнгу. Ли заметил, как у Хана заходили желваки. Он был раздражен. – Говори. – Капитан, там! По курсу! – Что? – понизил тон Бешеная Квокка. – Опасность. Джисон выругался и вышел из трюма, бросив напоследок на Минхо взгляд. А принц тяжело выдохнул, повернувшись на бок. Он пытался прикрыться, словно только что чуть не сделал что-то запретное, то, чего нельзя было делать ни в коем случае. В животе сладко потянуло, а затем этот комок перерос в затянутый клубок тревоги. По курсу опасность.