Червоточина

Джисон никогда не думал о любви. Его не интересовали туманные чувства, что описывались в детских сказках. Принц всегда спасал принцессу, дарил ей поцелуй, и жили они долго и счастливо. Джисон в это не верил. Все это выдумка, чья-то дурацкая фантазия на пожелтевших страницах дорогущих книг. В жизни Бешеной Квокки не было места любви. Его никогда не интересовали распрекрасные точеные девицы в пышных и не очень юбках. Никогда не нравился запах их сладких духов и молочная грудь. Их улыбки, большие накрашенные глаза. Ничего из этого. Хан всегда тянулся к приключениям, к морю, к ощущению просмоленной палубы своего корабля под ногами, к легкому соленому бризу и сокровищам, окутанных дымкой опасности. Женщины его не интересовали. А вот мужчины… Хану по душе были массивные плечи, блестящая от пота загорелая кожа трудяг, низкий голос и грубые мозолистые ладони. Но даже эти образы не смогли затронуть что-то большее, чем простое плотское желание. Когда члены команды пропадали по переулкам и кабакам, обжимаясь с распущенными куртизанками, Джисон вбивал в старый матрас крупное мужское тело незнакомца. Он делал это нечасто. Лишь в моменты жуткой усталости, гнева или напряжения. С оргазмом он выпускал пар, прочищал мысли, а затем возвращался на «Червоточину» и бороздил моря со своей командой. Со своей семьей. Пираты были его братьями. Он собрал их, нуждающихся, в одном месте. Взял под свое крыло, как еще не научившихся летать птенцов. Они доверились ему. Пошли за ним. Выполняли его приказы. А еще могли пожаловаться на нелегкую жизнь, поплакав в крепкое плечо. Джисон хотел, чтобы каждый из них не знал нищеты и забот. С каждой крупной выручкой, сундуком золотых и драгоценными камнями, он отдавал парням долю, оставляя себе дублонов на содержание корабля. Пираты в силу своей необразованности тратили все подчистую, совсем не оставляя монетки в кармане на будущее. Они все жили здесь и сейчас. Впрочем, как и сам Джисон. Только все же он откладывал мешок золотых в заначку. Их было несколько. На экстренные случаи. И пусть они хранились в дубовых сундуках под тяжелым замком в островных пещерах, другие пираты не могли их найти. Бешеной Квокке это было на руку. Каждый член команды знал расположение его богатств, но никогда не думал, заполучить себе все и сбежать куда подальше с чужими сокровищами. Никто не стал бы предавать его. Потому что Хана уважали. Иногда боялись, но… Всегда оставались верны ему. Джисона действительно не волновала любовь. Он жил так все свои молодые годы, пропитанные опасностями и соленой водой. Пока однажды его корабль не остановился в порту Британии, а на борт не ступил один принц. И пусть его темные локоны были в полном беспорядке, в дрожащей руке сверкал начищенный, буквально новый, не побывавший ни в одном бою клинок, а шелковая пижама с небрежными пятнами грязи, что он принес с собой по пути, развевалась на ветру. Пусть он выглядел нелепо, бросаясь угрозами смерти… Джисон был полностью очарован. Сначала его привлекла эта недовольная мордашка. Колкие словечки и дворцовая надменная манера речи. Минхо был похож на придворного кота, что ни разу в жизни не видел крыс, а тут попал в их логово, напичканное грязными хвостами до верху. Его Высочество продолжал выглядеть как распустившийся розовый бутон среди навоза. Довольно неуместно и неуклюже. Джисон не мог оторвать от него глаз. Минхо был как искусный бриллиант, что попался под руку. За него бы дорого заплатили, реши Бешеная Квокка объявить о его пленности. И сначала Хан так и сделал, но затем… Передумал, решив оставить драгоценность себе. Поначалу было забавно наблюдать за попытками Минхо игнорировать пиратов, бросать на них небрежные взгляды и плеваться желчью. Но со временем Его Высочество стал проще. Маленькими шажками вливался в коллектив и приживался на борту. Он больше не хотел сбежать. А еще перестал говорить о своем командоре. Льнул в объятия капитана с глазами, полными страха от опасностей. Показывал свой характер совершенно с другой стороны. И пусть он оставался принцем, привыкшим жить в роскоши и с выученными манерами, Бешеная Квокка видел в нем своего. Почти пирата, почти морского волка, возлюбленного… Джисон влюбился. Как влюбляются в бескрайнее море, в теплый ветер и солнце над головой, в полную луну и яркие звезды. Минхо очаровал, приворожил, заставил думать лишь о нем. А Бешеная Квокка был подцеплен на крючок, как безвольная треска. И выбраться больше не было возможности. Да и капитан не собирался. Все, что он хотел – остаться рядом с Минхо. И больше никогда не слышать из этих томных пухлых губ чужое имя. Только свое. Он был пиратом, собственником. Но такова была его суть. И все, что он хотел, получал. И Минхо получит. – Капитан, – произнес боцман, облокотившись рядом на борт. – Мы приближаемся к порту Уилмингтон. Ваши дальнейшие указания? Джисон перевел взгляд с синей глади и пенистых волн на сушу. Яркие огни в ночной черноте отливали янтарем. Уже отсюда слышались громкие песни и заливистый смех, а ром ощущался вкусом предвкушения на языке. Приближалось веселье и заслуженный отдых. – Останемся в порту на три дня, а дальше двинемся прямо в нутро Бермудского треугольника. – Но что нам делать все эти три дня? Джисон улыбнулся, похлопав Чана по плечу. – Будто ты не знаешь? – на лице расцвела хитрая усмешка. – Веселиться, мой друг. Веселиться…

***

– Посторонись! – донеслось протяжное сзади. Кто-то толкнул Минхо плечом, пронесясь мимо, чавкая сапогами. Его Высочество смахнул с одежды невидимую пыль, скривив губы, и ступил со сходни на землю. Битая каменная кладка под ногами, казалось, тихо заскулила под подошвой, требуя ремонта. С каждого угла слышась бессвязная пьяная речь и шумные пиратские песни. Ли тяжело выдохнул, сделав несмелый шаг. – Скучал по нам, Уилмингтон? – рядом крикнул юнга. – Мы вернулись, тысяча чертей! Ян подпрыгнул и устремился вдаль, сверкая потрепанными ботинками на два размера больше, чем нужно. Минхо впервые увидел его в обуви. В соседнем доме хлопнула дверь. Табличка с ржавым адресом скрипнула, упав Минхо под ноги. – И надолго мы в этой дыре? – спросил он у Феликса, что остановился неподалеку, пропустив мимо себя парочку пиратов. Они разбредались в разные стороны, скрываясь в пыльных кабаках. Кто-то сразу шел в публичные дома, зачесывая засаленные волосы слюнявыми ладонями. – Три дня, – ответил блондин. – А дальше на Ос. – Что такое этот ваш «Ос»? – скривился Его Высочество, наблюдая за пьяным бродягой, что плелся по берегу с бутылкой рома в руках. Ликс усмехнулся, одарив хитрой улыбочкой. – Лучше спроси об этом капитана. Он с удовольствием расскажет тебе, – Ликс направился прямиком в паб, пряча руки в карманы. – Подожди! – остановил его принц, вцепившись в локоть. Он заозирался по сторонам, чувствуя себя слишком уж некомфортно. – Ты оставишь тут меня одного? – Почему же одного? Наши парни всегда рядом, – штурман пожал плечами, шагая расслабленной походкой вперед. Проводив спины пиратов, Минхо обернулся на корабль. Пусть «Червоточина» не была похожа на дворец, но все же в ней принц чувствовал себя более-менее безопасно, чем на грязных улицах захудалого пиратского порта. Он хотел вернуться в свою небольшую каюту и просто спрятаться под одеялом на все эти три дня, заглушая чужие крики и смех. Но только он ступил на сходню, его мягко развернули, обняв за плечи. – Куда ты, котенок? Решил сбежать, пока капитан веселится со старыми друзьями? – ухмыльнулся Джисон. – Конечно, – фыркнул Ли. – Сейчас возьму и сбегу на вашем корабле, – закатил он глаза. – В одиночку ты не справишься, – Бешеная Квокка приблизился, опалив ухо горячим дыханием: – А вот если бы мы сделали это вдвоем… Минхо скинул с себя чужую руку, отойдя на несколько шагов в сторону. Хотелось ответить что-то едкое и обидное, чтобы задеть капитана, но язык не поворачивался, впрочем, как и не смог открыться рот, чтобы произнести даже жалкий писк. – Расслабься, – улыбнулся Хан. – Как только парни отдохнут, мы отправимся дальше. Обещаю, что больше мы не будем останавливаться в подобных местах. Завтра на рассвете мы запасемся провиантом, а еще нужно будет забежать в корабельную лавку, прикупить паруса у старины Майка. Ли скривился. – Я думал, вы умеете только воровать. Джисон разразился заливистым смехом, хлопая себя по колену. – Отличная шутка, котенок. Попробуй себя на сцене в таверне «У матушки Гусыни». Сегодня там как раз проходит шоу. Его Высочество скосил взгляд на старый фонарный столб, увидев объявление, и надменно фыркнул. – Шутить – это ваша прерогатива, капитан. Я не вправе отнимать ее у вас, – на лице расплылась хитрая ухмылка. Джисон снова рассмеялся, похлопав принца по плечу. – Веселись, котенок, – подмигнул он. – Только не сильно задерживайся. Иначе мне придется искать тебя по всему порту. Капитан расслабленно отодвинулся и направился в сторону паба, куда не так давно ушел Хосе. Минхо хотелось его окликнуть. Попросить не оставлять его одного. Но… – Ты идешь со мной? Или решил остаться на берегу до утра? – хитрая усмешка расцвела на его губах, стоило ему остановиться и взглянуть на Его Высочество из-за плеча. Оставаться в одиночестве в незнакомом месте с кучей пиратов и шумных пьяниц Минхо совершенно не хотелось. Он быстро двинулся почти бегом в сторону Хана, стараясь держаться к нему как можно ближе. Простая безопасность. И ничего более!

***

Прокуренный тяжелым табаком паб встретил чуть фальшивой музыкой гитарфы, струны которой перебирал изрядно подвыпивший маэстро. Между столиками крутились расфуфыренные куртизанки, завлекая пиратов на ночку. Одна из дам в пышной красной юбке с разрезом, что открывал ногу, обтянутую в черный вульгарный сетчатый чулок, отплясывала прямо на столе. Она поднимала подол до неприличной высоты, так что пьянчуги, сидевшие за столиком, облизываясь, глядели ей по самое панье, попивая из больших деревянных кружек ром. Мимо Минхо пронесся старик, прижимая ко рту ладонь. Как только дверь открылась, выпустив его наружу, пьяница тут же прочистил свой желудок прямо на пожелтевший сухой куст. Немыслимо! – Может, лучше вернемся на корабль? – тихо спросил Минхо, крепко вцепившись в капитанский камзол. – Расслабься, – произнес Хан. – Здесь все ребята безобидные. В воздухе пролетел чужой нож, воткнувшись в деревянную, покрытую плесенью опору. Хан вытащил нож, повертев его между пальцев. – Почти, – хмыкнул он, бросив нож в сторону, откуда он прилетел. Минхо стало не по себе. Скрутило желудок в мерзкий тугой узел, готовый вот-вот лопнуть и отправиться в тот самый куст, куда не так давно стошнило пьяницу. Обстановка давила. Тусклые масляные свечи резали глаза. Музыка била по ушам, как запах пота и дешевого пойла ударял в нос. В таких местах Его Высочество никогда не был, предпочитая коротать время на чистой пристани родного Порта Ньюхейвен или в библиотеке, погружаясь с головой в любовные романы. Он ходил на балы, посещал светские рауты, устраивал званый ужин во дворце, но никогда не опускался до пропитых кабачек, вдыхая запах дешевого рома. Минхо пил дорогое красное вино из местных погребов, разлитое в хрустальные бокалы. Ему никогда не плевали в кружку перед тем, как что-то налить. – Две кружки рома, – плюнув на дно, здоровяк со шрамом на лице поставил на стойку выпивку. Джисон улыбнулся ему, кинув золотую монету. Мужчина попробовал ее на зуб, а затем хмыкнул, убрав выручку в карман фартука, что некогда был белым. Теперь же на ткани красовались жирные пятна и капли чего-то, о чем Минхо даже не хотел задумываться. – Немыслимо… – тихо возмутился Ли. – Да брось, – отмахнулся капитан, выискивая свободный столик. – Это местная культура. – «Культура» – это величественные фрески, скульптуры из мрамора и картины да Винчи. – Ты имеешь в виду искусство? – поправил Джисон. – Да, но… Эй! – снова возмутился принц, увидев совершенную незаинтересованность Бешеной Квокки. – Капитан! – окликнул кто-то из глубины паба. Джисон обернулся на звук, заметив знакомые лица. – Ай-да к нам! – махнул Хосе, приглашая за столик. – Пойдем, – обратился он к Минхо. – Познакомлю тебя со своими старыми друзьями. За покосившимся деревянным столом, кинутом на дырявую бочку, сидел парусный мастер «Червоточины». Седовласый старик с проплешиной и густой бородой распивал ром с двумя неизвестными Минхо мужчинами. Хан приветливо улыбнулся, направившись к друзьям. Минхо поплелся за ним, стараясь не отставать. Он снова вцепился в капитанский камзол, оглядываясь по сторонам, обходя пьяниц. – Не говори им, что ты принц, – шепнул Джисон, чуть повернувшись к Его Высочеству. – Это еще почему? – Лучше слушай меня, котенок, если хочешь, чтобы твоя голова осталась при себе. Ричард! Армин! Как давно я вас не видел! – добавил он громче. Минхо замер, хлопая глазами. Никто не должен знать, что он принц? Что будет, если… – Бешеная Квокка! – поднялся Ричард, похлопав Хана по спине. – Как поживает «Червоточина»? И пусть имя у Ричарда было как у короля. Выглядел он весьма не по-королевски. Двухметровая фигура, намного шире и выше капитана. Смуглая кожа, облаченная в синюю тельняшку. В ушах крупные золотые серьги, из-за которых вытягивались мочки. На лысом черепе выбитая татуировка с буквами на языке, который Минхо видел впервые. Присмотревшись, он заметил старые шрамы под чернилами. Такие обычно ставили рабам, привезенным из Африки. Хозяин вырезал на лбу первую букву своей фамилии или выжигал прямо живьем на коже герб своей родословной. Толстый изогнутый клинок, висевший на ремне, стукнул по краю стола. Ричард опустился на место, переводя голубые глаза на Его Высочество. – Что это за парень с тобой? – спросил он у капитана. – Я… – Новичок, – улыбнулся Бешеная Квокка. – Взял его к себе под крыло месяц назад. Пока ничего не умеет, но старается. – Старание – это похвально, – одобрительно покачал головой Ричард. – Представься, юнга. Минхо хотелось возмутиться. Он принц! Не жалкий юнга! Сам Его Высочество Британии! Сын великой королевы Анны! Но Джисон ответил за него. – Его зовут Бен, – соврал Хан, присев на свободный стул. Он поставил кружки, вальяжно облокотившись на спинку. Хосе хмыкнул, поймав на себе его взгляд. Он без слов понял, решив подыграть. Никто, кроме пиратов на «Червоточине» и некоторых людей в Порту Ньюхейвен, не знал, что Бешеная Квокка пустил к себе на корабль принца. Раскрывать все карты было опасно. Минхо тогда бы точно не сносил своей головы. Его бы выкрали и продали за кругленькую сумму и не факт, что самой королеве Анне. – Откуда же ты родом, красавчик? – вклинился Армин. Его кремовая рубашка на завязках оголяла грудь, а волнистые светлые волосы были разбросаны по плечам. Глаза хитрые, серые. Почти кристальные, как льдинки. А густые длинные ресницы бросали тени на бледную кожу. – Северные воды, – снова за Минхо ответил Хан. – Мой земляк, получается? Все уставились на Его Высочество. Ли только утвердительно закивал с натянутой улыбкой. – Откуда ты именно? Канада? Гренландия? – продолжал Армин. – Второе..? – неуверенно выдал Минхо, глядя на Бешеную Квокку. – Ух-ты! – хлопнул в ладоши беловолосый. – Я тоже оттуда! Ты столичный или из прибрежного городка? – Он из Илулиссата, – и снова Джисон. – И как же тебя занесло на «Червоточину», Бен из Илулиссата? – в серых глазах искрилась нескрываемая хитринка и подозрительное любопытство. Минхо стало не по себе от этого пытливого взгляда. – А давайте выпьем за встречу? – на помощь пришел Хосе, подняв кружку с ромом. За столиком раздалось глухое чоканье. Минхо же так и не притронулся к выпивке.

***

Выйдя из пыльного паба, Его Высочество почувствовал небывалую легкость. Находиться там, внутри, для него было пыткой. Кучи любопытных глаз, шум, запах дешевого пойла. Расспросы Армина, что все никак не мог заткнуться. Он присматривался к каждому движению Минхо, словно хищник к жертве. А еще постоянно лип к Джисону. Пытался всячески прикоснуться, приобнять, и нагло строил ему глазки. Чтобы не наблюдать за всей этой неприятной картиной, Минхо поспешил уйти. Он лучше немного прогуляется, чем останется там, среди этих пьяниц. За несколько часов Его Высочество уже немного привык к пиратскому порту и больше не боялся ходить по его разваленной каменной кладке. Местности он не знал, но зато запомнил дорогу до пристани. Островок был небольшим, со всех сторон окруженный водой. И если идти вдоль этой воды, рано или поздно можно было увидеть знакомую «Червоточину». Корабль Бешеной Квокки отличался от других судов своими размерами и более опрятным внешним видом. Паруса были почти новыми, без единой заплатки. А борт чистый, ровный, без налипших моллюсков и трещин. Пиратский флаг гордо развевался на ветру, глядя на другие корабли величественным взглядом. Даже «Полярная звезда» уступала «Червоточине» по размерам. Минхо бездумно бродил по малоосвещенным улочкам, то и дело встречая по пути куртизанок. Многие из них предлагали ему свои услуги, но он вежливо отказывался, ловя на себе озадаченные взгляды. Минхо не подходил этому месту. Ни манерой речи, ни акцентом, ни внешностью. Кругом все чумазые, неумытые. А он чист. Темные вымытые волосы, бледная кожа. И пусть от него пахло дегтярным мылом. Это все же лучше, чем мочой и перегаром. Сколько он шатался по порту, Его Высочество не знал. Нигде не висели часы, сверкая серебряными стрелками. Не ходили знатные особы в выглаженных сюртуках, прячущие дорогие часы на цепочке во внутреннем кармане. Здесь люди были простыми. Многие из них являлись бродягами. Кто-то сводил концы с концами, разделяя на неделю небольшой кусок хлеба. В Порту Ньюхейвен дела обстояли намного лучше, чем в других близлежащих городках. Минхо никогда не видел и не знал бедности, как и его подданные. Британия не прогнивала под слоями грязи, пьянства и нищеты. Но сейчас они были в Америке. И дела тут обстояли намного хуже. Находясь вдали от дома целый месяц, Минхо скучал по дворцу, по любимой служанке Мэри, по чистым британским улочкам и вкусной местной еде. Он стал забывать запах лавандового порошка, которым пахли его простыни, мягкость родной подушки и вкус ромашкового чая. А еще стал забывать про командора. Хенджин ему больше не снился. Вместо него теперь все мысли были заняты Бешеной Квоккой. Сны все были похожи как один. Джисон целовал его, обнимал, помогал принять ванну. Улыбался, встречая в своей каюте, и заглядывал к нему посреди ночи, чтобы поболтать. Последнее Джисон делал и наяву. И если раньше Минхо с криками выгонял его, то теперь… Ждал, когда капитан придет снова. – … А потом раздались выстрелы! – послышался знакомый голос. – Пули пролетали прямо у меня над головой. Мой мушкет был полностью пуст. В руках только сломанная сабля. – И что ты сделал? – встревоженно спросил женский голосок. – Ты умер? – раздался еще один вздох. – Не-е-ет, милые дамы, – из-за угла вышел Бан Чан, придерживая двух куртизанок за талию. – Я выскочил из своего укрытия и стал сражаться! Протыкал врагов насквозь! – удивленный взгляд остановился на Минхо. – А вы почему не с капитаном? Куртизанки тоже обратили внимание на Его Высочество. Троица остановилась, глядя прямо на него. – Чан-и, это твой друг? – спросила блондинка. – Может быть, он тоже хочет присоединиться к нам? – подхватила вторая. – Нет-нет, – выставил руки Минхо. – Не хочу. – Жаль, ты такой красавчик, душка. – А я? – гордо выпрямив грудь, спросил боцман. – Но ты, конечно же, красивее, Чан-и, – расплылась в улыбке брюнетка, чмокнув Бана в щеку. – Я, пожалуй, вернусь на «Червоточину», – развернулся принц, пошагав в обратную сторону, прямиком к пристани. Чан что-то говорил вслед. Но Минхо его не расслышал из-за переливистого девичьего смеха. Пройдя еще парочку улочек, Минхо свернул на более узкую. По его мнению, он должен был вывернуть к пристани, но оказался совершенно в другом месте. Как только он подумал о том, что заблудился, заворачивая за еще один непримечательный дом, вдали увидел Джисона. Его фигуру подсвечивал неяркий блеск окон, оставляя на каменной кладке тень. Но вдруг прибавилась еще одна. Минхо оторвал от теней взгляд и разглядел Армина. – Но, Джисон, я скучаю, – расплывчато слышалось издалека. – Мы не виделись целый год. За все это время ты так ни разу и не прибыл в порт Индии. А я тебя ждал. Если бы не сегодняшняя случайность, мы бы так и не встретились, – жалобно приговаривал он. – Я думал, что ты снова навестишь меня. Ты же обещал… А я все вспоминал то, что было между нами. Твои слова. Признание… Светловолосый пират тянулся к Джисону, желая получить хотя бы один поцелуй. Бешеная Квокка стоял к Минхо спиной, и Его Высочество не мог разглядеть эмоций Хана, но… И так все понял. Вот о ком вы говорили, капитан. Вот кем занято ваше сердце. Приступ жестокой ревности охватил Минхо. Такого он никогда не ощущал, таких чувств, что разъедали его изнутри, никогда не испытывал. Отчего-то стало невыносимо. Злость. Обида. Больно. Его Высочество уже надеялся, что Джисон что-то испытывал к нему, что Минхо ему тоже снился. Что капитан думал о нем. Та фраза не давала ему покоя. Ли думал, что Джисон просто шутил. На миг пришла мысль: а вдруг Бешеная Квокка имел в виду его? Минхо. Но… Все эти жалкие попытки увидеть в чужих глазах свою значимость вмиг растворились. – Капитан… Услышав голос Его Высочества, Джисон обернулся. Ветер развевал темные волосы Минхо, его рубаху. А в глазах… полное непонимание и тихое замешательство. – Котенок… Минхо рванул, куда глаза глядят. Побежал, не разбирая дороги. Внутри кипела злость. Он не обращал внимания на прохожих, просто бежал. Сколько и куда – не знал. Но в конце концов остановился возле «Червоточины», совершенно не понимая, как тут оказался. Сзади не слышался голос Джисона, чужие шаги и присутствие. Минхо был совершенно один. Он забрался на борт, забежав к себе в каюту, и со злости ударил по столу. Ладонь зажгло, кости заныли. Он тряхнул кистью, пытаясь рассеять боль. Но внутри боль была намного сильнее. Его Высочество был зол и недоволен. И с этими мыслями попытался заснуть, заглушая чужой смех снаружи старой перьевой подушкой…

***

Принц дремал, но никак не мог погрузиться в глубокий сон. Мысли о Джисоне не давали ему покоя. Почему Минхо так отреагировал? Во всем был виноват капитан! Он явно с ним что-то сделал. Околдовал! Одурманил! Подливал в бокал вина какой-то яд! Любовное зелье! Минхо никогда так много не думал о ком-то. Даже о командоре Хване. Бешеная Квокка колдун! Дьявол! Иначе бы Минхо не вел себя так… странно… Лишь на миг он заснул, но увидел привычный сон, в котором целовался с капитаном. Похожие снились ему почти каждую ночь, но этот… Руки Джисона были горячее, прикосновения дольше. В этом сне они и сами зашли дальше. Минхо оказался перед ним совершенно нагим, на капитанских простынях в каюте. Джисон целовал его, спускаясь все ниже. Это было невыносимо. Почему ему снились эти сны? Почему в них Минхо так желал Бешеную Квокку? Почему так горело его тело? Почему? Почему? Почему? Минхо резко проснулся, ощутив странное покалывание внизу живота. В штанах непривычно зудело. Он никогда не чувствовал подобного. Ли вышел на палубу. Огни ночного порта погасли, погрузив грязные улочки в темноту. Больше не слышался смех, ругань и громкие песни. Все уснули, напившись до потери сознания, повалившись от хмеля прямо в кабаках. Минхо бы тоже предпочел. Только вот не мог ни выпить, ни уснуть. Во всем виноват этот мерзкий колдун! Из небольшой щели под дверью капитанской каюты виднелся свет. Джисон явно не спал. Минхо хотел покончить со всем этим и высказаться. Обвинить в колдовстве. Дверь каюты распахнулась очень резко, Минхо вошел внутрь, увидев капитана за картами. Джисон измерял маршрут, вышагивая по свиткам самодельным циркулем. Он поднял глаза, отвлекшись от своей работы, и улыбнулся. – Что привело тебя ко мне в такой поздний час, котенок? – Вы колдун! – выпалил Минхо. – Дьявол! – Если и дьявол, то только морской, – расслабленно ответил капитан, отложив циркуль. – Вы одурманили меня! Околдовали! Подсыпали мне в еду яд! – С чего ты так решил, котенок? Тебе плохо? Что-то не так с желудком? Ты же не пил в пабе. – Я говорю не о вашем чертовом роме! – все не унимался принц. – Вы подмешали мне какое-то зелье! Иначе как я могу объяснить то… – Зелье? – задумчиво перебил Хан. – Не помню, чтобы делал что-то подобное. – Вы лжец! Наглый! Беспардонный! Обманщ… – Тише. Тише, котенок. Успокойся. Не кричи так, если не хочешь разбудить всю команду. Бросаясь ругательствами, Минхо не заметил, как Джисон подошел к нему и мягко обнял за плечи. Его прикосновение обожгло кожу, отчего по телу побежали мурашки. – С чего ты так решил? Ли фыркнул, сложив руки на груди, и надменно отвернулся в сторону. – Вы… Вы… Стыд разукрашивал щеки, заливая бледную кожу красным рубином. Минхо почему-то стало ужасно неловко. Ну и глупость – обвинить Джисона в колдовстве. Магии не существует. Она лишь в сказках. Бешеная Квокка никакой не колдун. Обычный пират. В его каюте нет никаких магических атрибутов, скляночек с зельями и большого котла, как у ведьмы. На полках не стоят книги по черной магии, а на полу не нарисована пентаграмма. Минхо на эмоциях ляпнул не пойми что. А сейчас выглядит как провинившийся ребенок. – Почему ты думаешь, что я колдун? И тем более дьявол… Разве я похож на кого-то из них? У меня рога или длинные черные ногти, как у ведьмы? – рассмеялся Джисон. – Это просто безумие, котенок. Щеки алели все сильнее. Минхо действительно глупец, раз подумал о чем-то подобном. Яд? Но тогда бы он уже давно умер. Любовное зелье? Но ведь такое бывает только в вымышленных историях. Какой позор, Ваше Высочество… Минхо бегал глазами по каюте, лишь бы не встречаться со взглядом капитана. В момент его внимание остановилось на бутылке рома, стоящей на столе. Принц прокашлялся, указывая на алкоголь. – Налейте мне. – Что? – Налейте мне ром. – Как скажешь, – улыбнулся Джисон, вернувшись в глубь комнаты. Он вытащил из дубового серванта два граненых стакана, украденных некогда у одной семьи итальянских аристократов, и поставил их на стол, разливая ром. Минхо присел на стул напротив, принимая через стол свой бокал. Джисон не успел опомниться, как Его Высочество высушил залпом весь напиток, с громким стуком поставив стакан на поверхность. – Ого, котенок! – с улыбкой удивился Хан, убирая карты от греха подальше. – Тебя мучит жажда? – Налейте еще. Джисон без вопросов повиновался, подлив новую порцию рома. – Что от вас хотел тот беловолосый? – с укором спросил Ли спустя какое-то время, вертя в руке бокал. – Ты про Армина? – Мне все равно, как зовут этого простолюдина, – фыркнул Его Высочество. – Я не хочу даже слышать его имени. Хан рассмеялся. – Но я тоже простолюдин, – указал он на себя. – А мое имя ты все же… – Вы пират. Это другое. – Но он тоже пират. Вы – другое. Бешеная Квокка снова рассмеялся. Минхо опять осушил до дна бокал и попросил налить в... пятый раз. – Ты уверен, что тебе можно столько пить, котенок? – спустя еще какое-то время спросил Хан. Минхо перевел на него затуманенный хмелем взгляд. Ром ударил по вискам так же быстро, как и исчез весь стыд. Минхо мог без зазрения совести задавать Джисону вопросы, оправдывая свое поведение алкоголем. – Так и что от вас хотел тот простолюдин? – повторил Его Высочество. Хан оперся руками о стол, придвинувшись достаточно близко, чтобы заглянуть Его Высочеству в глаза. – Почему тебя это так интересует? – Между вами что-то было? Я все слышал! Он говорил о вашем признании. Джисон усмехнулся, легонько проведя по щеке принца. – Ты ревнуешь, котенок? Минхо не ответил, сильнее насупившись, и протянул стакан для новой порции рома. Горькосладостный вкус щекотал язык и дурманил. Голова потяжелела, но мышцы очень расслабились. Минхо не знал, зачем продолжал пить. Возможно, он просто хитрил, прикрывая свое любопытство опьянением. Но узнать всю правду об отношениях между Джисоном и этим… Армином… ужасно хотелось. Так и не получив ответа, капитан откинулся на спинку стула и расслабленно потянулся. Он понял эту игру. – Давай начнем с того, что между мной и Армином ничего нет и не было, – начал он. – Армин не имел в виду мое признание. Он говорил о своем. Видишь ли, – глаза пристально смотрели на Минхо, наблюдая за реакцией. – Армин любит надумывать себе всякого. И после того, как я назвал его хорошим парнем и помог пару раз, он подумал, что я в него влюблен. Я давно заметил, что Армин неровно дышит ко мне. Да и Ричард упоминал об этом пару раз… Армин признался мне в чувствах, а я его отверг. Он до сих пор надеется на то, что я передумаю. Ну как? Это утолило твое любопытство? – Значит, ваше сердце занято не им? – Он не в моем вкусе, – отмахнулся Хан и снова приблизился к Его Высочеству. – Мне больше по душе неуклюжие парни, бросающие на меня надменные взгляды. Те, кто пытаются дерзить мне, а потом смеются с моих шуток и обнимают меня, чувствуя опасность. Те, кто думают обо мне постоянно, но не признаются, играя в недотрогу, – он хмыкнул. – Как думаешь, у тебя есть кто-нибудь на примете? Минхо, окончательно опьянев, совершенно ничего не замечал. Джисон явно намекал на него, но Его Высочество так ничего и не понял. Хана забавила его наивность, но и она же очаровывала. Надменные взгляды, обвинения, дерзость. Все это, безусловно, нравилось капитану. Но Минхо, который смотрел на него невинными глазами. Который удивлялся всему, что происходило на борту и за его пределами. Минхо, который подолгу вглядывался в водные глубины ночами. И Минхо, чье лицо подсвечивала луна, а ветер разбрасывал шелковые волосы. Его Высочество и не догадывался, как сильно был в него влюблен простой пират. – Мне снятся про вас сны, – совершенно неожиданно, спустя несколько минут молчания, начал принц. – Сны? – Да, – он кивнул. – Они всегда похожи. – И что же вам снится? – хитро спросил Джисон. – Вы целуете меня, – признался Минхо, опустив глаза. – Каждый раз так чувственно и нежно. А потом я просыпаюсь и прокручиваю все это в голове. Сегодня мне приснилось, что я лежу перед вами нагим. А вы… – щеки краснели, но губы продолжали выплевывать слова: – Вы почти сделали со мной то, что делают молодожены в первую брачную ночь. Но… – Но? – Но я проснулся. А внизу живота осталось странное напряжение. Такое я испытывал во сне. – Ты возбудился, – улыбнулся Хан. – Возбу… дился? Капитан кивнул. – Ну… Знаешь… Люди испытывают это ощущение в момент сильного желания. Ты никогда не чувствовал этого? Ли отрицательно покачал. – И не слышал? – При дворе никогда не говорили об этом. Мэри только пару раз упоминала о чем-то подобном, когда утром я просыпался с… – он опустил глаза на пах. – Это неприлично… – Расслабься. Мы же оба мужчины. – В этом и проблема… Джисон удивленно посмотрел на него, ожидая ответа. Но не выдержал и решил подтолкнуть. – Тебя влечет к мужчинам? – Я… Я не знаю… Хан вышел из-за стола и присел перед Его Высочеством на корточки, мягко взяв его руку в свою. – Что ты испытываешь, когда думаешь о близости с ними? – Близости? Увидев краснеющие щеки и неловкий взгляд Минхо, Джисон объяснил: – Молодожены делают это в первую брачную ночь. Ты же не маленький мальчик. Должен знать. – Но я никогда… Бешеная Квокка усмехнулся. – Да вы совершенно невинны, Ваше Высочество! Ли цыкнул, испытывая стыд и смущение. Он никогда ни с кем не говорил о чем-то подобном. Даже с Хенджином. – Судя по тому, что ты говоришь, ты хочешь меня поцеловать. Или даже больше… – Это наваждение, – нахмурился принц. – Оно мешает мне спать. И я подумал… Что если поцелую вас, оно исчезнет. – Тогда попробуй, – очень тихо, ласково. – Поцелуй меня, котенок. Тогда точно узнаешь. Минхо закусил губу, а затем резко чмокнул Бешеную Квокку в губы. Джисон на секунду опешил, а затем мягко рассмеялся. – Кто же так целует? – Я по-другому не умею, – буркнул Ли. Джисон взял его руку и приложил к своей щеке, нежно потеревшись о ладонь. Он перевел на принца взгляд и шепнул: – Я могу научить. Я научу тебя всему, о чем ты только попросишь. – Тогда… Тогда целуйте сами! – привычно возмутился Ли, почувствовав проблески трезвости. Капитан спорить не стал. Он прильнул к его губам, пробуя на вкус. Мягкие, алые. Как лепестки роз или спелая клубника. Они так же сластили, чуть отдавая горчинкой рома. Минхо пытался сминать его губы, как это делал Джисон. Его шершавые, обветренные соленым бризом, по-хозяйски и так опытно целовали. Его Высочество почувствовал те самые мурашки внизу живота. Но как только они стали нарастать, Джисон отстранился. – Ну как? – тихо спросил он у самых губ. – Прошло твое наваждение? Нет. Абсолютно нет. Желание кричало внутри, как пленительно смотрели томные глаза. Минхо было мало. Чертовски мало. Хотелось еще. – Поцелуйте снова. Кажется, ничего не получилось… Бешеная Квокка прильнул к чужим мягким губам еще раз. Он медленно сминал, чуть покусывая. Облизывал языком, но не проникал глубже. Он снова отстранился. Медленно. Нехотя. Но Минхо было все еще мало. Неведомая сила потянула оставить свой поцелуй. Джисон не сопротивлялся. Охотно ответил, подстраиваясь под неумелый темп. Из робкого и неопытного Минхо за секунды превращался в страстного, желающего. Почувствовав во рту чужой язык, он тихо простонал. От одного этого звука в паху капитана все налилось раскаленным оловом. Он старался держаться. Ведь Его Высочество был пьян. Одурманен. Бешеная Квокка не хотел им воспользоваться. А Минхо себя, правда, не контролировал. Он желал капитана. Руки спускались все ниже по чужому телу, сами тянулись к одежде Джисона, развязывая веревки на рубашке. Ладони обжигали чужую кожу, приближаясь все ближе и ближе к чужому паху. Возможно, Его Высочество делал это ненарочно. Или словно кто-то в голове отдавал ему приказы. А может, это и был он сам. Бешеная Квокка в миг отстранился. Поднял Его Высочество за подбородок, заглядывая в затуманенные глаза. Шоколадно-ореховая радужка почти полностью окрасилась в черный. Словно внутри был не только алкоголь, а целый мешочек опиума. Или сильное желание. Джисон тяжело сглотнул, как и Минхо, оставляя последние капли рассудка на глубине чужих глаз и бескрайнего океана. Он мягко провел большим пальцем по румяной щеке и тихо спросил: – Котенок, ты понимаешь, что сейчас делаешь? – Да, – с придыханием. Жарким. – Ты уверен, что хочешь этого? Ли кивнул, потянувшись за поцелуем. Джисон остановил его в паре миллиметров, обжигая дыханием. Он не мог отвести глаз от этих розовых, ванильно-ягодных губ. Джисон бы целовал их всю жизнь, но… – Еще недавно ты ненавидел меня, а теперь жмешься все ближе. – Это наваждение… И действительно, все было похоже на наваждение и дурман. На магию. Такой бури чувств и эмоций Его Высочество никогда не ощущал. Они, словно цунами, смывали по крупицам, рушили его мир. Он не думал о последствиях. Просто хотел. Алкоголь дал ему свободу действий, раскрепостил или… вытащил истинные желания наружу. Со дна. – Но я хочу ему поддаться… – добавил принц тише. – С вами… – Пойдем, – капитан потянул Его Высочество за собой, усадив на кровать. Сам снова опустился на корточки, оставшись между его колен. – Это твой первый раз? Согласный кивок. Щеки заалели в тысячу раз ярче, превратившись в бархатных роз лепестки. Глаза не могли смотреть на что-то другое… на кого-то другого… кроме капитана. В его темных зрачках отражался Минхо. Он мог разглядеть свой силуэт. Свой распаленный вид. Но он не выглядел грязно. Слишком желанным, чтобы у Джисона не было сил удержаться. – Ты уверен, что хочешь, чтобы я был твоим первым мужчиной? И снова безмолвное согласие. Его Высочеству было стыдно, но желание близости было сильнее. Слова застряли где-то в горле. Растворились. Джисон подчинял одним своим взглядом. А Минхо хотел подчиняться. – Хорошо. Если ты так уверен в этом, то во всем, что будет происходить дальше, прошу не винить меня. Я не остановлюсь, котенок. Даже если ты захочешь все прекратить. Я не остановлюсь. Не выпущу тебя из своей каюты до самого рассвета. Заставлю окончательно забыть о своем командоре… Минхо совсем недавно перестал упоминать его имя. Джисон не знал, думал ли Его Высочество о Хване. Слышать слова – это одно, но… в голову принцу Бешеная Квокка забраться никак не мог. Если там все еще был образ командора, Джисон был намерен уничтожить его насовсем. Он резко поднялся, толкнув Минхо на простыни, а затем навис сверху, разводя ноги коленом. Его Высочество замер, схватившись за одеяло под собой. Пуховое, мягкое, пропитанное запахом капитана. Дыхание сперло. По телу прошлись мурашки, когда Джисон прошептал первое слово: – Я заставлю тебя забыть того, с кем ты мечтал разделить постель до этого дня, котенок. Кому хотел подарить свою невинность. Тебе не с чем сравнивать, но я покажу, как доставить тебе удовольствие. После меня никто не сможет сделать тебе хорошо, мой мальчик. И капитан поцеловал. Уже не так невинно, как несколько минут назад. Язык сразу проник в теплый рот Его Высочества, по-собственнически проходясь кончиком по ряду зубов и небу. Он так долго целовал, терзал губы, кусая с каждой минутой все сильнее и сильнее. Почти рычал, слыша тихие постанывания принца. Минхо никогда не испытывал такого и даже не мечтал. Только с недавнего времени стал видеть во снах. Видеть Джисона, нагого себя перед ним. От воспоминаний в паху потяжелело, стало зудеть и почти пульсировать. Когда ладонь капитана накрыла его ширинку, Минхо издал первый громкий стон. Джисон победно рассмеялся. Он звучал как самый настоящий дьявол. И выглядел так же. Облизнув от предвкушения губы, он стянул через голову свою рубашку и выбросил куда подальше. Его Высочество не мог оторвать глаз от чужой мускулистой груди с большой татуировкой компаса и надписью «благословленный». Возможно, он и правда был благословлен Богами. Своей силой духа, смелостью, бесстрашием. Возможно, он родился именно для того, чтобы стать капитаном корабля. И если бы не пиратство, Минхо был уверен, Джисон добился бы небывалых высот в профессии адмирала британского флота и, возможно… остался бы с ним в Порту Ньюхейвен… – О чем ты думаешь, котенок, когда перед тобой такой мужчина? – дерзко спросил капитан. Минхо перевел взгляд на его правое плечо, увидев ужасный шрам от пули. Он давно затянулся, оставив вокруг глубокого отверстия рубцы. Его Высочество коснулся шрама, мягко проведя по неровностям. – Вам было больно? – Боль никогда не пугала меня, котенок. – с улыбкой ответил он, а затем приблизился и шепнул: – Если это не касается моего сердца, – и приложил чужую ладонь к груди. – Можешь трогать, кусать меня и царапать. Но только не разбивай его. Минхо не желал разбивать его сердце. Как не хотел, чтобы ранили и его. Джисон не был похож на добропорядочного человека, кто после первой ночи позовет под венец и останется рядом навсегда. Но если это глупость, Его Высочество хотел совершить ее. Ему никогда не позволяли делать то, что ему хотелось. Матушка следила за каждым его шагом. Учителя старались научить тому, что принцу не было интересно. Он часто убегал с занятий на пристань, любовался кораблями и мечтал о плавании. Но ему даже не позволяли выйти в море на «Полярной звезде». Ни одному, ни с командой. И пусть это звучало странно, но похищение, на которое осмелился капитан «Червоточины», дало ему глоток свежего воздуха. Жаль, что Минхо понял это только сейчас… На корабле, в океане, Его Высочество был волен делать все, чего до этого не мог себе позволить. Он любовался звездами, вглядывался в глубины синей воды и чувствовал на коже соленый бриз. Он чувствовал свободу. Получил ее. О таком Его Высочество мог только мечтать. И, кажется, Бешеная Квокка исполнил его мечту. А руки спускались все ниже по медовой коже, очерчивая кончиками пальцев кубики пресса. Джисон был отлично сложен. Минхо никогда не видел обнаженных мужчин так близко. И тем более таких красивых. Хан не стеснялся раздевать Его Высочество и больше не спрашивал разрешения. Он владел им так, как хотел, оставив принца совершенно нагим и незащищенным. Он долго разглядывал его, оглаживая мягкие формы и бархатную кожу. У Минхо горели щеки от стыда или предвкушения. Никто никогда не делал с ним того, что позволял себе капитан. Никто, кроме Мэри, не видел его голой кожи. Но Мэри была всего лишь служанкой, что помогала ему мыться. Джисон тоже помогал. Еще в начале. Но не трогал его так, как сейчас. Чужие руки вольно гуляли по его телу, затем присоединились и губы. Хан оставлял влажные теплые поцелуи, заставляя тело дрожать. В нем чувствовалась уверенность и опыт. Принц же не мог похвастаться ни тем, ни другим. Он был подобен фарфоровой кукле, тело которой разукрашивали кистью, оставляя бледно-бордовые пятна на самых потаенных участках кожи, что обычно прятались под слоями одежды. Высокие стоны невольно вырывались из груди, как и тяжелые вздохи. Когда ладонь капитана коснулась возбужденного твердого члена, Минхо закрыл лицо руками, стараясь не звучать так жалобно и умоляюще. Джисон усмехнулся, потянувшись за бутыльком масла. Как только его пальцы коснулись расселины и проникли в нее, Минхо сошел с ума. Поначалу было неприятно, но стоило Хану коснуться чего-то у него внутри, тело пробило дрожью. – Тебе хорошо, я вижу это. Минхо не мог ни ответить, ни сказать вообще что-либо. Он только стонал, ощущая, как собственные мягкие стенки засасывали пальцы капитана. Как масло стекало по бедрам, впитываясь в свежие простыни. Убедившись, что мышцы достаточно растянуты, Джисон, наконец, и сам избавился от оставшейся одежды. Минхо никогда не видел чужих членов. Но у капитана был больше, чем у Минхо... Принц не думал, что что-то подобное окажется у него внутри. – Я не сделаю тебе больно, котенок, – приговаривал Бешеная Квокка, медленно входя в нутро. – Только подарю наслаждение. Первый толчок прошелся током по всему телу, второй задел по простате, а третий заставил выгнуться, кусая губы. Капитан хотел слышать и видеть его. Убирал чужие руки от лица, мягко удерживая над головой, и толкался, выбивая стоны. И пусть Минхо старался быть тише, собственные губы не позволяли ему, открываясь в томных громких вздохах. Джисон наслаждался его красотой, его изгибами и срывающимся голосом. Он и сам почти рычал, погружаясь внутрь. Постыдные чавканья, собственный голос и скрип кровати заставляли Его Высочество краснеть. Он видел жадную ухмылку капитана, но от его глаз было некуда деться. – Будь громче для меня. Оглуши. Я буду только рад потерять слух из-за тебя. В глухой тишине буду слышать только его и вспоминать нашу ночь. Они разделили шум волн, ветер, что бился об окна, и свои стоны на двоих, создавая собственную песню. Джисон бы слушал ее каждую ночь, а Минхо – пел. Его Высочество находился на грани, ощущая мелкие мурашки, что с каждым толчком становились все крупнее. Он выгнулся в последний раз, пропев самую высокую ноту, и запачкал белым густым семенем чужой торс, что прижимался к нему. Тело охватила приятная дрожь, чужие зубы оставили отпечаток на плече, почти вонзаясь под кожу. Джисон не сбавлял темп, изводя принца под собой. Минхо почти задыхался, но капитан продолжал, удерживая на самом кончике ножа свое наслаждение. Его действия не казались пыткой. Но если и были, Его Высочеству нравилось. Нравилось быть мазохистом. Грубые, резкие толчки становились все хаотичнее. Из розоватой головки сочилась жидкость. Член прилипал к животу, перемешивая беспорядок. Джисон снова толкнулся, оставшись так глубоко, как только можно было. А затем Минхо почувствовал тепло внутри себя и вторую волну удовольствия. – Отдохни немного, – шепнул Бешеная Квокка, как только вышел. Минхо, разморенный их близостью, остался на простынях, наблюдая, как разгоряченное тело капитана снова прячется под одеждой. Широкая мускулистая спина и узкая талия укрывались тканью рубахи, скрывая от чужих глаз красные царапины, оставленные Его Высочеством. Джисон открыл окно, впуская рвущийся внутрь ветер. Он укрыл засыпающего принца одеялом и снова вернулся за карты, напоследок оставив поцелуй на вспотевшем лбу. Он что-то шепнул, но Минхо не расслышал, погрузившись в дымку сновидений. Эту ночь он провел в каюте капитана. И следующее утро встретит здесь же…