Червоточина

Прохладный бриз пробирался под начищенный камзол. Хенджин вглядывался в глубины океана, перекатывая на языке горькую желчь прошедших недель. С того момента, как Сынмин выбросил всю выпивку и опиум в океан, прошло много дней. Было над чем подумать. Хенджина ломало. Зависимость не отпускала его ни днем, ни ночью. Внутри все дрожало, сжималось, вымаливало дурман. Кости, казалось, крошились на мелкие частички прямо под кожей, осколками вонзаясь в самое мясо. Хван всегда презирал людей, что травили свой организм жалкими наркотиками. Но он и сам не думал, что тоже когда-то станет одним из них. Командор почти потерял себя, свою личность, свою жизнь и свободу. Опиум оставался на языке знакомым вкусом еще некоторое время. Если бы не помощник Ким и судовой врач, что помогали ему все это время не сойти с ума… Хенджин бы действительно умер. Тугая повязка на запястье скрывала ужасный шрам. Хван сделал себе больно, вскрыл вены и потерял много крови… Но остался жив. Ради своей страны, ради команды, ради Его Высочества… Мысли о том, что Минхо где-то в неизвестности, на корабле ненавистных пиратов, что могли сделать с ним все что угодно, не давали ему покоя. Он был настроен спасти его. Вернуть в Британию и обеспечить безопасность. Хенджин винил себя за то, что не смог остановить чертову Бешеную Квокку. Тот день, когда «Червоточина» пришвартовалась в порту Ньюхейвен, стал переломным не только для самого Хенджина, для Его Высочества, но и для всей страны. Королева Анна в панике пыталась найти хоть какую-то информацию о своем сыне. Но все было тщетно. Оставалась только одна надежда – командор Хван. Анна верила, что Хенджин найдет принца и вернет его домой. Оставалось только ждать и молиться, часами пропадая у алтаря в тусклом свете церковных свечей, стоя на коленях в дорогущем платье. Анна держалась, как могла. Не показывала своих слабостей перед подданными. Но наедине с собой, церковной тишиной и запахом ладана, она рыдала и молилась за своего сына и просила у Бога вернуть Его Высочество в целости и сохранности. Домой. – Командор, – за спиной остановился помощник Ким. – Мы приближаемся к порту Уилмингтон. Вы уверены, что хотите остановиться у берегов этого жалкого места? – Уверен, – кивнул Хенджин. – Если Бешеная Квокка и засел где-то на дно, то точно тут. – А если нет? – аккуратно спросил Сынмин. Хван отпрянул от борта, сложив руки за спиной, и выпрямился по стойке, гордо глядя на порт. – Тогда мы хотя бы узнаем, была ли здесь «Червоточина» и куда она направилась дальше…

***

Пиратское судно дрейфовало в водах Атлантического океана уже вторые сутки. «Червоточина» отплыла от берегов Уилмингтона на рассвете. Продовольствия заполнили трюм до самого верха, как и новые паруса прозапас. Бочки с ромом еще полдня стояли в коридорах корабля, пока матросы пытались найти место в трюме. Пираты привычно ловили рыбу под громкие оры старпома Со. Некоторые смолили палубу, огибая боцмана, что всматривался в подзорную трубу и каждые двадцать минут измерял направление бриза. «Червоточина» застряла на одном месте и не двигалась даже на жалкую милю. Минхо начинал тихо паниковать, но Джисон всячески отвлекал его, забалтывая разговорами и рассказывая веселые истории о путешествиях и необычных находках в море. – А это облако похоже на старую гигантскую каракатицу, – приговаривал Бешеная Квокка, тыча в голубое небо пальцем. Они лежали с Его Высочеством на бушприте, проминая спинами натянутую сетку. После той ночи отношение Джисона к принцу никак не поменялось. Хан всегда вел себя с Минхо очень деликатно, не забывая вставлять привычные шуточки. И если Бешеная Квокка оставался спокоен, Его Высочество же испытывал перед ним неловкость, вспоминая их близость и нагие тела, что смешивались в своеобразном танце пару ночей назад в просторной каюте. Проснувшись в холодной постели, совершенно без одежды и с ужасной болью в голове, Минхо не сразу понял, что произошло. Воспоминания возвращались постепенно, с каждым новым глотком воды, ударяя по вискам и заставляя щеки краснеть, как спелые августовские яблоки в фруктовых садах родной Британии. Принцу было ужасно стыдно за то, что он повел себя так. За то, что позволил капитану взять себя и увидеть его молочную кожу без сантиметра одежды. Они сделали то, что обычно делают молодожены. То, после чего у дам растет живот и появляются дети. Но Минхо не был женщиной и не мог забеременеть от капитана. Впрочем… носить ребенка под сердцем от любимого мужчины было бы… – В прошлом году мы поймали похожую в наши сети у побережий Восточной Азии. Наш кок приготовил ее и подал прямо с чернилами. Тогда половина команды еще несколько дней ходила с черными зубами. Вот смеху было! – выплеснул Джисон. Минхо слабо улыбнулся, вглядываясь в небо. Солнце палило, нагревая челку и щекоча лучами кожу. День стоял жаркий. Постоянно хотелось пить. Но пираты не тратили понапрасну воду, предпочитая ей бутылочку рома, отчего каждый второй член команды шаткой походкой ковылял по палубе, тихо распевая пиратские песенки. – Капитан! Боюсь, что мы застряли в этой дыре, тухлые акульи плавники! – выругался Чанбин, сплюнув себе прямо под ноги. – Ветра нет. Судно стоит, как бочка маринованной селедки в трюме! Джисон закинул руки под голову, сложив расслабленно нога на ногу, и без опаски уточнил: – Что по этому поводу говорит Феликс? Бин оперся на борт с недовольной усмешкой и ответил: – Ветер поднимется не раньше полуночи, когда взойдет луна. Не нравится мне все это. Похоже на затишье перед бурей. – Думаешь, приближается шторм? – А разве нет? Смотри, как спокойно. Похоже на то, как мы торчали в водах Турку. Тогда «Червоточина» стояла без дела целую неделю. Нам не нужны проблемы. Мы только тратим время. Уже давно бы добрались до «Ос» и направились прямиком в Катаньо. – Трудности никогда не пугали нас, мой верный друг. К чему такая спешка? Чанбин покосился на Его Высочество, что все это время молча наблюдал за облаками. Старпом догадывался, что за этой принцессой уже давно отправился британский командор. Он мог нагнать их и нарушить все планы. Сказать честно, Бин не был рад решению Бешеной Квокки оставить на судне непутевого принца. Из-за него у них могут возникнуть проблемы. Со не хотел лишиться головы. Но в любом случае, он не мог пойти против слова капитана. Если Джисон решил оставить это сокровище себе, значит, так тому и быть. Чанбин уважал Бешеную Квокку и поддерживал его даже самые безумные идеи. Всегда. – Расслабься, – добавил Джисон. – Выпей рому и отдохни чуток. – Наотдыхался… – Мы и так отплыли из Уилмингтона на день раньше. Чан до сих пор дуется на меня. Старпом закатил глаза, развернувшись к палубе. Он бросил взгляд на хмурого боцмана, что стоял на капитанском мостике, и усмехнулся. – За него не переживай, – произнес Бин. – Ему лишь бы присунуть кому-нибудь. А потом скрываться от очередной брюхатой девицы, которую оставил в порту воспитывать своего выстирка. Джисон рассмеялся, взглянув на Чана. Боцман скосил на него темные глаза буквально на секунду и вернулся к подзорной трубе, облизывая палец и проверяя курс ветра. Но тщетно. На ветер не было даже намека… – Капитан! – выкрикнул радостный юнга. – Смотрите, какого марлина я поймал! В руках Чонина барахталась большая рыба с продолговатыми чешуйками и высокими спинными плавниками. Ее морда вытягивалась вперед, словно копье. Да и в целом она была похожа на рыбу-меч, только массивнее и яркого синего окраса. Джисон поднялся на локтях, рассматривая картину. Он улыбнулся, кинув похвалу. – Неси его скорее Биллу! Пусть приготовит нам ужин как можно скорее! Ян закивал и понесся на нижнюю палубу, хлопнув клинкетом. Чанбин усмехнулся ему вслед и стал ворчать на членов команды, ставя им в пример босоногого юношу. К полуночи погода действительно разыгралась. После ужина Джисон стоял за штурвалом, помогая кораблю разрезать синюю гладь океана. Плотные паруса развевались на ветру, шурша льном. Минхо вышел на палубу, вглядываясь в темное чистое небо. Ветер разогнал облака, открыв взор на луну и россыпь ярких звезд. Они отражались в воде, указывая дорогу, словно млечный путь. Его Высочество тихо поднялся по лестнице, встретившись с улыбкой капитана. В воздухе пахло солью и чистотой прозрачных вод. Ли вдохнул поглубже, позволяя ветру щекотать легкие, и подошел к Бешеной Квокке ближе. Совсем робко и осторожно. – Хочешь попробовать? – спустя время Джисон кивнул на штурвал. – Я даже не знаю… А можно? – Такой шанс выпадает нечасто, котенок. Сам капитан предлагает тебе взять в руки штурвал. Подобной чести удостаивается не каждый, – хмыкнул он, освобождая место. – Я никогда не делал нечто подобное… Отец не разрешал мне выходить в море. Он подарил мне судно. Но у меня так и не получилось испробовать его в действии. – А ты хотел? – Очень, – мечтательно ответил Минхо. – Тогда давай, – Хан протянул руку, подзывая к штурвалу. – Это, конечно, не дорогущий королевский фрегат, но… Впрочем, – словно хотел что-то сказать еще, Джисон запнулся. – Для первого раза вполне себе неплохо. Минхо осторожно взялся за деревянные рукоятки массивного штурвала и, не удержав тяжести, сбил судно с курса. «Червоточину» повело вправо, накренив борт. – Осторожно! – рассмеялся Джисон, встав позади принца. – Держи его ровно. Ты же не хочешь потопить нас? – с хитринкой произнес он. Минхо почувствовал спиной чужую вздымающуюся грудь. Даже через одежду казалось, будто кожа Джисона горела, обжигала. Он дышал в затылок, щекоча шею. Ладони опустились на руки Его Высочества, помогая держать курс. Минхо чувствовал его тепло, что растекалось по всему телу до самого сердца. Оно бешено стучало. Но то ли из-за ответственности, что свалилась тяжелым грузом на его плечи, то ли из-за самого Джисона… Его Высочество не знал. Но догадывался. Во всех его чувствах всегда был виноват этот улыбчивый капитан. – Здесь все просто, – почти шептал на ухо Хан. – Если хочешь, чтобы корабль ушел влево, поворачивай в ту же сторону. Штурвал связан с рулем при помощи прочного каната. Канат огибается вокруг рулевого колеса в несколько витков и закреплялся на его оси, – объяснял капитан. – Два конца каната спускаются через палубы, проходят через специальные блоки и крепятся к румпелю. Это рычаг, который поворачивает руль. Когда ты поворачиваешь штурвал, один конец каната натягивается, а другой — ослабевает. Это движение передается на румпель, который как рычаг поворачивает руль. Все понятно? Минхо кивнул, крепче сжимая штурвал. – Если нужно развернуть корабль, просто крути штурвал до момента, пока не почувствуешь, что судно поворачивается полностью. А затем выравнивай руль и держи штурвал прямо. От мягкого голоса Хана у Минхо побежали мурашки. Подул ветер, развевая волосы. Его Высочество поежился, ведя плечами. Джисон за спиной снова тихо рассмеялся, а затем в самое ухо спросил: – Замерз? – Немного… – Зачем же ты вышел в одной рубахе? – Камзол, что вы дали, мне совершенно не идет. – Ты в любой одежде выглядишь прекрасно, котенок. – добавил он в самое ухо: – Как и без нее. Щеки Минхо залились краской. Джисон стянул свой камзол и накинул его на плечи принца, придерживая рукава. В нос ударил привычный запах пороха и сладкого рома. Почему-то от этого на душе Минхо стало так спокойно, что он вовсе забылся, где сейчас находился. Вокруг них – только бескрайний океан, шум волн и тихая песнь ветра. Над головой – лунный диск и звезды, что словно лучи света пробивались сквозь темное полотно. Джисон без зазрения совести приобнял Его Высочество, вдыхая запах мыла и соленого бриза, что держался на волосах уже очень долгое время. Сквозь него пробивался чуть сладковатый запах молочной кожи. Запах Минхо. Хан зарылся носом в его волосы, прикрывая в наслаждении глаза. – Ты отлично справляешься, котенок, – шепнул капитан. – Мог бы смело стать нашим рулевым. – И остаться со всеми вами на «Червоточине»? – Со мной, – мягко поправил Джисон. – Остаться здесь со мной. Джисон провел носом по щеке, не чувствуя сопротивления. Минхо подстраивался под его касания и ласки, открывая доступ к шее. Он ощутил нежный поцелуй где-то на вене, а затем все выше и выше. На линии челюсти и подбородке. Хан мягко повернул его к себе и прильнул к губам. Сладкие, пухлые. Они не сравнятся ни с одним десертом, что ему удалось попробовать за все свои годы жизни. Самые желанные, самые вкусные. Джисон целовал медленно, томно, обжигая дыханием. Проходился пальцами по щеке и оглаживал выступающую скулу. Руки у него были мозолистые, но такие нежные. Словно он боялся навредить, держа в ладонях хрупкий фарфор. Он спускался прикосновениями все ниже, к ключицам и груди. Оглаживал ребра и живот, продолжая целовать уже рьяно, страстно. Минхо плавился от каждого его действия, тихо постанывая в губы. Он отпустил штурвал, развернувшись к капитану всем корпусом, и схватился за его плечи, как за спасательный круг, продолжая целовать. Хан сделал шаг, невольно припечатав Его Высочество к штурвалу, и зарылся пальцами в волосы, проходясь языком по ряду зубов и глубже, сталкиваясь с чужим. Они не могли оторваться друг от друга. Желали стать ближе. Как в ту ночь. Минхо бы бессовестно отдался ему еще раз. Еще много раз. Джисон нахально пробрался в его сердце и поселился там, казалось, навсегда. Это нельзя было оправдать каким-то зельем или колдовством. Но это была магия. Магия под названием любовь… И пусть Минхо не знал, что это такое, но часто слышал от Мэри. Он не мог представить себе, что когда-нибудь испытает нечто подобное, но… Бешеная Квокка позволил ему утонуть в этом омуте с головой. Корабль стало кренить влево. Снизу послышались недовольные ругательства команды. Джисон нехотя отстранился от губ и с улыбкой произнес: – Ты теряешь управление, котенок. Еще чуть-чуть и корабль потонет. Минхо ахнул, отпрянув в страхе. Камзол свалился с его плеч, упав под ноги. Он схватился за штурвал, выравнивая курс. Джисон ухмыльнулся ему на ухо и бессовестно шепнул: – Никогда не отпускай штурвал, котенок. Даже если очень сильно захочется поцеловать меня снова. Ли насупился, громко возмутившись: – Это вы во всем виноваты! Клинкет открылся с противным скрипом, на палубу вышел недовольный старпом, оглядывая капитанский мостик. Джисон снова поцеловал Его Высочество, улыбнувшись в губы. – Да что тут, краб вас дери, происходит! – выкрикнул Со, чуть не свалившись на пол из-за нового накренения судна. – Почему у штурвала никого нет! – он бросился на капитанский мостик, перехватывая управление. Джисон прижал принца к двери своей каюты, не переставая целовать. Они нагло сбежали…

***

Запах алкоголя и немытых тел ударил в нос, стоило ступить на сушу. Сынмин скривился, прокашлявшись от зловония, и неприязненно прошептал: – Ну и мерзость… Хенджин же никак не отреагировал на столь непривычный душок и уверенной походкой направился по узкой улочке. Старые дома с налетом от морской соли, побелевшие разводы на полуразвалившейся каменной кладке. Офицеры удивлялись, откуда тут вообще взялись камни и к тому же плодородная почва. Одинокий остров посередине океана не внушал доверия. Словно искусственное изваяние, он стоял здесь, не пойми как все еще удерживаясь наплаву. Мимо проходили бродяги, с интересом рассматривая заграничную морскую армию. Дети прятались за юбками матерей, видя сверкающие начищенные клинки в ножнах. Старики недовольно оглядывали их, перешептываясь между собой. Ну а кто-то бежал от них в страхе, сверкая пятками. – Извините… – начал помощник Ким, желая опросить бродягу. Пьяный мужчина недобро сверкнул глазами и перевалился на другой бок, укрываясь дырявым камзолом. – Что с ними не так? – Все они пираты, – пояснил Хван. – Бывшие, настоящие. Или простые гражданские, прибывшие сюда за лучшей жизнью, но… Как видишь, до лучше жизни здесь, как пешком до Российской империи. К одному из офицеров прицепилась немытая темнокожая женщина, выпрашивая пару золотых. Она держала в руках босоногого ребенка, призывая к жалости и указывая на невинное дитя. Молодой офицер потянулся в карман, но был жестко остановлен рукой командора. – Не смей, – строго отчеканил он. – Если дашь ей денег, она попросит еще. А за ней потянутся и другие. Тогда они сочтут нас легкой наживой, чтобы оставить без одежды и корабля. Таким людям нельзя ничего давать. Откусят руку по локоть. Офицер вежливо извинился, выпутавшись из слабой женской хватки, и пристроился поближе к своему командиру. Кто-то прямо перед их носом закрывал ставни и двери, прячась в своих захудалых жилищах. Некоторые, особо смелые, выгоняли их из своих заведений, угрожая ржавыми вилами. А кто-то просил денег за информацию, в правдивости которой никто из офицеров не был уверен. Среди всей это вони и нищеты навстречу им вышел мужчина, явно отличающийся от всех немытых, пропахнувших алкоголем, потом и испражнениями бродяг. Гордая осанка, белоснежные длинные волосы, чистая, почти новая одежда и светлые серые глаза. Он в аристократичной манере оглядел офицеров, а затем как-то слишком фальшиво улыбнулся. – Какая честь увидеть здесь новых гостей. Что привело вас в пиратский порт, господа? – Мы офицеры Британской морской армии. Меня зовут командор Хван, – представился Хенджин. – Мы прибыли сюда в поисках интересующей нас информации. Вам что-нибудь известно о Бешеной Квокке? Незнакомец ухмыльнулся, подойдя ближе. Его глаза заискрились хитрым любопытством. Он огляделся по сторонам и кивнул. – Бешеная Квокка – частый гость в этих краях. – Вы с ним знакомы? – Если эта информация никак не навредит мне, то я могу рассказать вам, командор. Но… – он потер ладони, улыбаясь, словно дьявол. – Вы же понимаете, что это будет не бесплатно. – Сколько вы хотите? – Обсудим это не здесь, командор… Мужчина представился Армином. Конечно, он скрыл свою истинную историю про пирата, соврав, что является простым моряком из далекой Гренландии. Его язык был подвешен, что даже офицеры не раскусили его лжи. Впрочем, на пирата он не был похож от слова совсем. Аристократичные манеры, чистая речь и опрятная внешность. Не каждый бы разглядел в нем вора и бандита. Скорее обедневший граф или купец, что торговал ювелирными украшениями. Дорогие сапфиры и аметисты украшали его пальцы, а в ухе висела тонкая сережка с настоящим бриллиантом. Поначалу Хван не спешил ему доверять, но как только услышал имя Бешеной Квокки, рука сама потянулась в карман, бросив на стол в опустевшем пабе на окраине порта мешочек золотых. Эх, командор, а ведь вы сами говорили, что здесь нельзя никому давать денег… – Что именно вас интересует? Сам Хан Джисон или его корабль? – уточнил Армин, пряча золотые. – Останавливалась ли «Червоточина» в порту в этом месяце? – Бешеная Квокка всегда останавливается здесь. Этот месяц не стал исключением, командор. – Мне нужна точная дата и время, – тверже добавил Хван, видя раздражающую расслабленность своего собеседника. Армин никак не отреагировал на его грубость, откинувшись на спинку скрипучего стула. – Увы, часов у нас нет. Ориентируемся только по звездам, но… – Ближе к делу. – Бешеная Квокка был здесь. Незадолго до вашего прибытия. – Он отплыл? Когда и куда?! – Три дня назад. Сказал, что направляется в Катаньо прямиком через Бермудский треугольник. Нам удалось ненадолго встретиться в одном из местных пабов. Он был немногословен, как и его спутник. В целом они оба показались мне странными. Особенно этот Бен, – с пренебрежением выплюнул он короткое имя. – Бен? – уточнил Хенджин. – Его новый юнга. Он совершенно не был похож на пирата. Скорее аристократ или… – Армин задумался. – Его нежная кожа, аккуратные черты лица… Если бы он подрабатывал мальчиком-проституткой, он был бы самым востребованным в своем публичном доме. – К чему вы клоните? – нахмурился Хван. Армин приблизился, оперевшись руками на стол, и почти прошипел: – Я просто уверен, что Бен не пират. Его имя, ложь о происхождении. Он сказал, что родился в Гренландии. Но я родом из этих мест и могу сказать точно, что таких, как он там от роду не было! Все это было выдумкой. Наспех состряпанной легендой! Ни его внешность, ни его манеры точно не свидетельствуют о его «происхождении», – добавил он кавычки. – Хотите услышать мое мнение, командор? Хван безмолвно призвал к ответу. – Бен – никакой не пират. Он больше похож на настоящего принца! Хенджин злостно ударил по столу, поднявшись на ноги. Он так и знал, что Его Высочество все еще был на борту чертового пиратского судна. Как вообще Минхо согласился ступить на землю этого порта? Или же… его заставили сделать это! Угрожали! Армин что-то рассказывал еще, но Хенджин его не слушал. Он выбежал из паба, даже не бросив благодарности или короткого прощания. Сынмина найти было не так сложно. Он вернулся на «Алые паруса» после десятой неудачи, оставив пару офицеров охранять командора. Двое мужчин следовали за Хваном, придерживая свои клинки и огибая зевак. Хван в три шага поднялся по сходне, громко выкрикнув: – Срочно отплываем! Ставьте паруса! – К чему такая спешка, командор? Куда мы направляемся? – встревоженно спросил помощник Ким. – В Бермудский треугольник. Перехватим «Червоточину» там и вернем Его Высочество. А по прибытии в Британию принесем голову Бешеной Квокки самой королеве Анне.

***

Ветер наконец вернулся. Феликс стоял в вороньем гнезде, рассматривая горизонт в подзорную трубу. С таким успехом уже через десять дней они будут в Бермудах, а там и Ос. После чего с полученными сокровищами «Червоточина» остановится возле берегов Катаньо. Что же касалось принца… Об этом никто из членов команды не знал. Джисон не особо говорил про его будущее на борту корабля. Либо сам не придумал, либо, наоборот, уже все для себя решил… Феликс надеялся, что Минхо останется с ними. Они очень сблизились. Стали самыми настоящими друзьями. И пусть Его Высочество все еще обращался к Ликсу на «вы», но никогда не отказывался от его компании и почти каждый вечер приходил к нему в каюту, чтобы поболтать или обсудить отношения друга со старпомом. Феликс выкладывал абсолютно все в мельчайших подробностях, от которых у Минхо краснели уши. Возможно, эта информация была излишней для не познавшего жизни и полноты плотских утех Его Высочества. Но, тем не менее, он слушал. Иногда даже спрашивал о том, как доставить своему партнеру удовольствие. Ликс с энтузиазмом объяснял ему все тонкости, а затем спрашивал: зачем же Его Высочеству все это? Но Минхо только краснел и ничего не отвечал. Впрочем… Феликс и так обо всем догадался. Увидев сегодня утром Минхо, выходящего из капитанской каюты, он не удивился. Ни капли. Ты все-таки не смог устоять перед нашим капитаном, да, Минхо? Но Ликс не расспрашивал и не давил, аккуратно обходя эту тему. Ждал, когда друг расскажет ему сам. А еще в тайне молился звездам, чтобы он остался с ними на «Червоточине» и не возвращался в свою Британию. А Минхо уже и сам, кажется, не хотел никуда возвращаться. Штурман проморгался от яркого солнца и снова взглянул в подзорную трубу. На горизонте был до боли знакомый корабль. А увидев два флага, гордо развивающихся на ветру, Ликс нахмурился, узнав других пиратов. – Вот черт, – цыкнул он, убрав трубу за пояс, и резво спустился по линю, стукнув кирзовыми сапогами по палубе. – Капитан! Срочно позовите капитана! Чонин бахнул клинкетом, скрывшись на скрипучей лестнице. Спустя несколько минут он практически притащил Джисона, что с недовольным лицом смотрел на юнгу. – Что у вас здесь случилось такого, из-за чего вы отрываете меня от губ… А, – он быстро исправился. – То есть от дел, которые требуют моего… – Капитан! – к нему подбежал Ликс, протягивая подзорную трубу. – Впереди испанцы! Хан всмотрелся вдаль, видя приближающийся корабль испанских пиратов. Яркое красно-желтое полотно билось о черный флаг с продырявленным черепом. Судно приближалось, да так, что уже слышались чужие крики и знакомый голос. – Медузу мне в печень… – протянул Джисон. – Кого я вижу… – Что прикажете делать, капитан? – Зови Бина и не позволь ему увидеть Мин… Фраза осталась висеть в воздухе. Принц вышел на верхнюю палубу, встревоженно глядя на чужой пиратский корабль. Джисон чертыхнулся, в два шага оказавшись рядом с ним, и практически заслонил Его Высочество своим телом. – Вернись к себе в каюту и спрячься, – быстро прошептал капитан. – Что? Почему? Это пираты, что… – В том то и дело, что это пираты. Но они совершенно не такие, как мы. – Бешеная Квокка! – позвал противный мужской голос. Судно подплыло почти впритык к «Червоточине». На боковой части корабля красовалась свежая надпись: «Ковчег». Минхо перевел взгляд на иностранных пиратов и, наконец, увидел человека, который обладал таким мерзким тембром. – Какая удача! – улыбнувшись гнилыми зубами, воскликнул старый пират. На удивление, у него был прекрасный английский, словно он обучался у лучших дворцовых учителей. На вид ему было лет пятьдесят, не меньше. Смуглая кожа, густые черные волосы с проседью. На голове красная шляпа с яркими перьями и такой же камзол. В руках мужчина держал толстую спящую крысу, поглаживая грубую шерстку и наматывая ее лысый хвост на палец. Его команда, как дикие обезьяны, свисали с линей и противно скалились, глядя прямо на Минхо. – Давно мы не виделись. Вижу, у тебя новый юнга. И такой красивый. Не прочь отдать мне его в подарок в честь нашей встречи? – Он не вещь, чтобы дарить его тебе! – злобно ответил Феликс. – Успокойся, малыш. Если так сильно хочешь, я могу забрать и тебя. Слышал, ты у нас необычный мальчик, – облизнулся он. – Мне такие, как ты, очень нравятся. У Ликса потемнели глаза, губы раскрылись в немом шепоте. Но не успел он и слова произнести, как был остановлен рукой Джисона. Хан покачал, призывая ничего не предпринимать, и посмотрел прямо в глаза незнакомому для Минхо мужчине. – Хуан, какими судьбами в наших водах? – спокойно начал он, намекая на то, что Хуан заплыл на его территорию. – Какой это уже по счету корабль? Седьмой? После третьего я перестал считать. Если не хочешь снова терять «Ковчег», иди своей дорогой. А мы пойдем своей. – Вокруг нас только океан, – обвел пространство пират. – Или ты хочешь скакать по морскому дну, как коза по полю? – испанец рассмеялся, эту шутку поддержала и его команда. – Краб тебя дери, чертов ты шутник! – возмутился Бин, что незаметно для всех вышел на палубу и остановился рядом с Феликсом. – Напомнить, как ты скакал по дну все эти годы, после того как мы… Пока между ними происходил диалог, в суть которого Минхо не вслушивался, Джисон повернулся к нему, погладив по щекам. – Котенок, послушай меня, ты должен спрятаться. – Но почему? Что может случиться… – Хуан не просто пират. Он славится жестокостью и извращенными наклонностями. Только по одному его взгляду я уже понял, чего он хочет. – И чего же… Минхо не успевал, Джисон мягко перебивал его, тихо нашептывая. Так, чтобы их никто не услышал. – Тебя. Ли вздрогнул, бегая глазами по нахмуренному лицу Хана. Джисон не подавал виду, но был очень напряжен. Он беспокоился за Его Высочество, но слова, которые он произносил, никак не помогали Минхо. Только наоборот. – Хуан очень любит маленьких мальчиков и красивых молодых парней… – И что он с ними делает? – А ты подумай хорошенько… Что мы делали все эти ночи? – прошептал Бешеная Квокка. – Только с ним будет совсем не так, как со мной. Хочешь оказаться на их месте? Минхо лихорадочно стал отнекиваться. Неприятная дрожь пробила тело от самой макушки до кончиков пальцев. Ли схватился за его руку и снова отрицательно покачал. – Давай же, Бешеная Квокка! – усмехнулся Хуан. – Отдай мне его. Иначе нам придется поубивать здесь всех. Ты же знаешь, я всегда получаю то, что хочу. – А я никогда не люблю делиться! – гневно крикнул Хан, убрав со щек принца ладони и повернувшись к пирату. – Поэтому заканчивай спектакль, если не хочешь снова потерять свой корабль! Джисон больше не церемонился. Он слышал все мерзости, которые Хуан бросал в сторону Минхо, пока сам Хан пытался объяснить все Его Высочеству про этого гнусного… про это ничтожество. Джисон никогда не славился терпением, поэтому и сейчас не мог сдержать себя. Особенно в сторону этого старого извращенца. Он видел собственными глазами трупы тех, кто однажды побывал в руках Хуана. Все его куклы были одноразовыми. С жестокостью этого пирата не сравнится ни один человек. Ни одно животное… – Клянусь морским дьяволом, если ты сейчас же не заткнешься и не развернешь свой корабль… Я убью тебя! – Капитан… Минхо потянулся к нему, но в ответ получил лишь обозленный взгляд и холодное: – Иди к себе в каюту. – Но… – Это приказ! Идите к себе в каюту, Ваше Высочество! Ли отступил на шаг, в страхе глядя на Джисона, который вытащил мушкет. Первая пуля не заставила себя ждать. Она пробила дыру в борту «Ковчега», пролетев буквально в миллиметре от ноги Хуана. Испуганная крыса спрыгнула с рук хозяина, спрятавшись в одном из распахнутых клинкетов. – Кажется, капитана разозлили, – присвистнул Чонин. – Тебе правда стоит послушаться его приказа. Иначе, не ровен час, и он пустит пулю и тебе в лоб, – он говорил, глядя на принца. Совершенно невозмутимо, словно это было в порядке вещей. Неужели это и есть настоящий Джисон? Вторая пуля попала точно в клинок одного из испанских пиратов, что ринулся на «Червоточину». Клинок выпал из рук, а сам матрос не удержался и грохнулся прямо в воду. Минхо вскрикнул, вжавшись в борт. Джисон мог спокойно выстрелить в лоб этому пирату, но… Сделал ли он это специально, чтобы не пугать Минхо или… Следующий будет кому-нибудь прямо в сердце. – Я не собираюсь повторять дважды! И только вот непонятно было, Бешеная Квокка говорил это Минхо или Хуану… – Дрянной мальчишка! – крикнул испанский капитан. – Приготовить пушки! Команда Хуана забегала по палубе, таская ядра…

***

Минхо слышал залпы пушек, чужие крики и всплески воды. Корабль качало из стороны в сторону. «Червоточина» делала маневры, не отставая от «Ковчега». Ли прикрывал уши, вжимался в стену, поджав ноги, как трусливое животное. Он видел, как возле его окна пролетали чужие раненые тела, падая в воду. Но было не понятно, это его команда или испанцы. Феликс проводил его до каюты. Как только дверь закрылась на замок, Минхо услышал тихое «прости» от Феликса и первые болезненные крики. Он не видел, что происходило на палубе. Мог только представлять, как Джисон стрелял во всех подряд, как звучали лезвия клинков, сталкиваясь друг с другом. Он совершенно не ожидал, что Хан может быть таким. Жестоким, безжалостным. С ним Бешеная Квокка никогда себя так не вел. Был очень мягок, учтив. Но с врагом… таков был настоящий капитан «Червоточины». Опасный пират, который никого не щадил. Послышался самый громкий взрыв и треск за бортом. Минхо ринулся к окну, видя, как тонет корабль. На темном дереве можно было увидеть кровь и дыры от пушечных ядер. «Ковчег» оказался повержен. Яркий красно-желтый флаг уходил под воду, как и все члены испанского судна. Минхо не видел больше ни одного живого пирата. Их всех забрал океан. Их жизни забрал Джисон. Минхо был в полном ступоре. В шоке. В ужасе. Он всегда мыслил так, что пираты «Червоточины» никого не убивают. Думал… Но то, что он не видел этого, не означало, что они этого никогда не делали. Да и Бешеная Квокка никогда об этом не говорил. Он не врал, не отнекивался, просто не упоминал. А стоило бы. Возможно, тогда Минхо бы не очаровался его искренней улыбкой. Не позволил бы себя касаться и сладко целовать. Теперь на губах было горькое послевкусие…

***

– Потонули, как тухлые акульи плавники! – выкрикнул Со, видя последние обломки «Ковчега». Джисон не разделял его радости. Он был все еще зол. На Хуана, на Его Высочество… на себя. Он не хотел, чтобы Минхо видел его таким. Но реальность сурова. А истина всегда вылазит наружу. И зачастую это самые неожиданные моменты, которые ты никак не можешь предсказать. Сначала ты думаешь, что все хорошо. Но затем… Все рушится в один миг. Как океан забирает обломки корабля, так и теряется доверие к человеку. Слишком быстро. Бешеная Квокка был уверен: Минхо теперь его боится. Ненавидит… – Он отказывается выходить из каюты, капитан, – доложил Чонин, поднявшись на палубу. – А еще назвал вас убийцей и… – Да закрой ты пасть, якорь тебе в зад! – крикнул на него Чанбин, заставив замолчать. Червоточина шла полным ходом, уходя от места битвы. Паруса развевались на ветру, солнце все еще грело макушку. Команда ликовала победе, но Джисон… Джисон не был счастлив. Он впервые чувствовал себя так паршиво после победы. И все из-за Его Высочества. Он не винил Минхо. Только себя. За то, что испугал его. За то, что показал ему, кем на самом деле является. Жестокий пират и… действительно убийца… – Парни хотят отпраздновать это парой бочек рома, – произнес Чан, коснувшись плеча капитана. – Ты идешь? – Нет. Сегодня без меня. – Как знаешь. Боцман закрыл за собой клинкет, спрятав на нижней палубе восторженные голоса команды. Джисон долго стоял, вглядываясь в океан, в полном одиночестве. «Червоточина» еще час назад встала на якорь. Остановившись прямо под солнцем. Только к закату на палубу вышел Чанбин, принеся с собой сладкий запах рома. – И долго ты собираешься тут стоять? – Пока не сдохну. Старпом рассмеялся, оперевшись на борт. – Все еще переживаешь из-за своей принцессы? Хан бросил на него недовольный взгляд. Бин тут же затих, пропустив тяжелый вздох. Он прикрыл глаза, подставляя лицо соленому бризу и закатным лучам солнца. – Не переживай ты так. Подуется и выйдет. Так же всегда было. Джисон вполуха слушал его, стягивая с себя камзол. – Он характерный. Но и ты не без него. Я думаю… Эй! – услышав возню рядом с собой, Бин открыл глаза. – Держи. Хан бесцеремонно вручил ему свой камзол и оружие. Снял сапоги, оставив их рядом с другом, а сам запрыгнул на борт и в миг бросился в океан. Чанбин только и мог, что наблюдать за тем, как капитан уплывает от своего судна. – Капитан… – Ликс вышел на палубу после того, как просидел около часа рядом с молчаливым Минхо. Феликс оправдывался тем, что они не могли поступить иначе. Пиратский мир жесток – либо ты, либо тебя. Джисон всегда выбирал первое. Но первым к битве не призывал. Они просто защищались. Ведь это испанцы положили начало их битве. Еще много лет назад. Увидев Джисона в океане, Феликс подбежал к борту, вглядываясь в уплывающий силуэт. – Капитан! Что он делает?! – Решил промыть мозги, – отмахнулся Бин. – Он ведь вернется? – Капитан никогда не бросает свой корабль. Джисон все дальше уплывал от судна. Соленая вода попадала в нос, щипала глаза, но он продолжал плыть, не обращая внимания на призывы Ликса вернуться на борт. В голове не было ничего, кроме испуганного лица Минхо и колких едких слов, что срывались с любимых губ и называли его убийцей…