Once upon an us

      - Па-ап! Пап, смотри! – звонко кричит девочка, привлекая внимание отца.       Джисон ходит из стороны в сторону по аллее вдоль лавочек и сосредоточенно говорит по телефону, пока Минхо и Миён кормят уток, плавающих в пруду, купленным кормом, стоя на краю деревянного пирса. Хан широко улыбается и машет дочери раскрытой ладонью, пропуская пару слов собеседника мимо ушей, после чего Миён вновь отворачивается.       - Вон, я занят и у меня выходные. Слишком много информации, – Джисон мягко намекает секретарю, что он не хочет продолжать разговор. – Нет, у меня нет с собой ноутбука, и, даже если бы был, я бы не воспользовался им, потому что, повторяю ещё раз, у меня выходные, – мужчина говорит как всегда немного в шутливой форме, но те, кто знают Джисона, поймут, когда ему что-то не нравится. А сейчас ему совсем не нравится тот факт, что работа пытается испортить ему отдых. – Вон, выключи уведомления и не отвечай им, делов-то! – Хан останавливается на месте, прячет одну руку в карман джинсов и внимательным взглядом рассматривает брусчатку, слушая собеседника. Альфа вдруг хмурится, расправляет плечи и поднимает глаза к горизонту. Джисон прокашливается. – Если ещё раз позвонят, скажи, что такими темпами мы просто откажемся с ними работать, вот и всё. Погоды они нам не сделают, – мужчина переводит взгляд на дочь и омегу, стоящего рядом с ней, и через несколько секунд перестаёт слышать то, что говорит ему секретарь.       В голове спокойствие и ни единой мысли. Джисон просто рассматривает Минхо, сидящего на корточках и придерживающего Миён, стоящую рядом, за коленки, и его сердце само по себе начинает ускорять свой ритм. Альфа ни о чём не думает. Он просто смотрит. Улавливает доносящиеся фразы Ли, такие как «Осторожно, Миён» или «Не кидай корм уткам на голову, им не приятно». Малышка периодически поворачивается к омеге и что-то восторженно лепечет, тыкая пальчиком в сторону птиц, и Минхо мягко улыбается ей в ответ. Джисон и не замечает, как его губы сами по себе расползаются в улыбке, когда он видит счастливое лицо Минхо. Улыбка Минхо какая-то… особенная. Он всегда улыбается как-то задумчиво, мечтательно и очень-очень мягко. И всегда искренне. В отличие от Хана, эмоции Ли не выкручены на максимум, и омега не привык взрываться смехом или слишком буйно реагировать на что-то. Кому-то может показаться, будто парень и вовсе не испытывает какие-либо эмоции. Но некоторым, в том числе и Джисону, даровано увидеть весь спектр чувств в глазах Минхо. А чувствует Минхо очень много.       - Давай, до понедельника, – Джисон приходит в себя, только когда секретарь прощается с ним, и убирает наконец смартфон в карман.       Хан не теряя ни минуты направляется к дочери и Минхо. К этому моменту альфа с омегой уже просто спокойно стоят бок о бок, держась за руки, и рассматривают уточек, доедающих свой корм.       - Ну вот, я пропустил всё веселье, – раздосадовано произносит Хан, останавливаясь позади них.       Минхо и Миён одновременно поворачиваются к мужчине, и омега практически сталкивается с ним нос к носу. Он неловко улыбается и машинально делает маленький шаг назад, прямо по направлению к краю пирса.       - Эй-эй! – испуганно вскрикивает Джисон, хватая Ли за локоть и резко дёргая на себя.       Минхо удивлённо округляет глаза, пару секунд смотрит на альфу, потом себе за спину, потом снова на альфу. Хан прячет руку, которой только что сжимал омегу, в карман и усмехается, дёргая бровью.       - Все уточки довольны? – торжественным тоном спрашивает Джисон, переводя взгляд с Ли на Миён.       - Да! – весело вскрикивает малышка, подпрыгивая на месте.       - Поздравляю, миссия выполнена! – Хан подносит к дочери раскрытую ладонь, и та даёт ему пять, не переставая улыбаться. – Тогда предлагаю нам всем пообедать, а кое-кому отправиться на своё следующее задание, – Джисон косит глаза в сторону девочки. Миён восторженно застывает, приоткрыв рот. – Послеобеденный сон, – чуть тише произносит Хан.       - Ну, па-ап! – лицо Миён тут же меняется на грустное, и она, отпустив руку Минхо, подходит ближе к отцу и сжимает в ладошках края его футболки, смотря снизу вверх щенячьими глазами. – Давай сегодня я не буду. Не буду спать.       - Так нельзя, Ми, – Хан поджимает губы и качает головой, пока его дочь усиленно думает, как же ещё поторговаться с отцом.       - А Минхо будет ещё с нами, когда я проснусь? – малышка переводит свои щенячьи глаза на омегу.       Джисон вопросительно смотрит на Ли.       - Буду, – мягко улыбается Минхо. – Но только если ты поспишь.       Все вместе они обедают в кафе неподалёку, выбрав столик на улице. Миён долго рассматривает детское меню и, конечно же, тыкает пальчиком на мороженое в пластмассовом стаканчике в виде розового дракона. Джисон строго объясняет дочери, что мороженое она не получит, пока не поест нормально. Девочка умоляюще смотрит на отца, но, поняв, что тот непреклонен, переводит взгляд на Ли. Минхо виновато улыбается и кивает головой в сторону Хана, мол делай, как сказал папа. Маленькая альфа обиженно хмурит брови. Джисон окончательно понимает, что ребёнка пора укладывать спать, потому что Миён начинает капризничать. В конце концов, выбор падает на котлету в виде головы панды и картофельное пюре.       После обеда они садятся в машину, и Миён засыпает через пару минут после того, как Джисон выруливает на дорогу. Минхо с удивлением замечает, что девочка заснула при звуках играющей в автомобиле музыки и их с Ханом разговоров.       - Она всегда так крепко спит? – интересуется омега, кидая взгляд на Джисона.       - Отец научил меня укладывать её спать при постороннем шуме и даже с включённым светом, – объясняет альфа. – Иначе с возрастом ребёнка просто не получится уложить спать или придётся ходить на цыпочках, чтобы она, не дай Бог, не проснулась. Родители и нас с Чонином так укладывали.       - Чонин это?..       - Мой младший брат.       - О, у тебя есть младший брат? – Джисон кивает, улыбаясь. – Сколько ему?       - В июле будет девятнадцать. Растёт не по дням, а по часам, – усмехаясь, качает головой альфа.       Когда они останавливаются на светофоре, в машине повисает тишина.       - Слушай, ты же вроде педагогический окончил? – вдруг спрашивает Джисон через некоторое время.       - Ага.       - Почему решил именно туда?       - Ну, – Минхо задумывается, подбирая слова, и отворачивается в сторону окна. В солнечных дневных лучах река Ханган, мимо которой они едут, выглядит просто волшебно. – Не то чтобы я туда шибко рвался. Я просто хотел работать с детьми, и как-то в итоге оказался в педагогическом, потому что других альтернатив особо не было, – омега пожимает плечами. – Мои родители немного… консервативные, – вдруг произносит Ли. Джисон кидает на него взгляд, показывая, что он внимательно слушает. – Папа-омега и вовсе не хотел, чтобы я получал образование: всё твердил, что самый правильный вариант – это выйти замуж. Отец смог его переубедить и надавить на то, что у него самого этого образования нет, так пусть хоть у меня будет. Папа вышел замуж за отца в двадцать лет и всю жизнь говорил мне, что даже это для него было поздно, – Минхо невесело усмехается. – Я ничего не имею против того, что у папы нет образования и он всю жизнь содержится на деньги отца, но внушать мне в голову мысль, что альфа обязан обеспечивать всю семью, а омега сидеть дома и воспитывать детей… – он недовольно поджимает губы как раз в тот момент, когда Джисон смотрит на него. – Возможно, поэтому я так люблю детей. Родители растили меня среди них, с семнадцати лет всячески намекали, что ждут внуков… Но, когда у меня появлялись отношения, мой партнёр подвергался тотальной проверке моих родителей, и, если хотя бы один критерий не сходился с их установками, он автоматически вычёркивался из списка потенциальных «женихов», – омега в воздухе показывает кавычки. – Папа всю жизнь твердит, чтобы я поскорее вышел замуж, но при этом каждый раз ему не нравится мой выбор.       - У тебя было так много отношений? – без задней мысли интересуется Хан.       - Серьёзных отношений было всего три, считая выпускной класс старшей школы. А вот так называемых ухажёров, о каждом из которых знал папа, конечно, побольше. Для папы они все являлись потенциальными зятьями, даже если я не был ни на одном свидании с ними, что уж говорить про отношения, – Ли тяжело вздыхает, задумавшись. – Мне повезло, что родители согласились снять мне квартиру при поступлении, так как у них дом в Тэгу. Если бы он был в Сеуле… я бы до сих пор, наверное, жил с ними, – с каким-то испугом в глазах выдавливает Минхо.       - У тебя с ними не очень хорошие отношения? – неуверенно спрашивает Джисон.       - Нет-нет, отношения нормальные, – тут же заверяет его Ли. – Просто я ещё в шестнадцать понял, что у моих родителей развито чувство гиперопеки и что любить их лучше всего будет на расстоянии.       - Где-то я это уже слышал, – посмеивается Джисон.       - М? – Минхо с интересом поворачивает голову к альфе.       - Чонин как-то поругался с родителями, а потом жаловался мне и выдал примерно такую же фразу.       - Он омега? – Джисон кивает. – Родители не хотят отпускать его жить самостоятельно?       - Есть такое, – Хан по-доброму смеётся. – Но Чонин… был немного буйным в пятнадцать-семнадцать лет, поэтому их опасения весьма оправданы. Они очень многое ему позволяют, за расходы с банковской карты отчитываться не заставляют, везде отпускают… Папа как-то выдал фразу: «Пока тебя к себе не заберёт твой альфа, мы тебя никуда не отпустим. Вот пусть придёт в наш дом, возьмёт на себя ответственность за тебя, и тогда собирай вещи», – Джисон улыбается, предаваясь воспоминаниям. – Я, в принципе, с папой согласен. Чонин, хоть и взрослеет, всё ещё остаётся тем, кому всегда нужен кто-то, кто за ним будет приглядывать. Я с уверенностью могу сказать, что с шестнадцати лет мой брат стал намного более зрелым и ответственным, но… мир до сих пор слишком огромен для него, чтобы быть в нём одному.       - И как, пока ещё никто не порывался его забрать? – хихикает Минхо.       - Ты знаешь, личная жизнь моего брата это огромная загадка! – забавным голосом произносит Джисон, делая максимально сложное лицо. Омега находит это очень смешным и держится, чтобы не засмеяться слишком громко и не разбудить Миён. – Он всю жизнь дружит с альфами. Из омег у него только один лучший друг и парочка хороших подруг, – уже спокойно продолжает мужчина. – До восемнадцати лет Чонин встречался в основном с бетами. Хотя «встречался» громко сказано. Скорее крутил какие-то шуры-муры, – ухмыляется Хан. – Он и сам это так называл. Серьёзных отношений с ними он не строил. А после восемнадцати лет всё вдруг резко закончилось, – альфа пожимает плечами. – На самом деле, мне кажется, что он что-то не договаривает. Ходит довольный, цветёт и пахнет, а на личном фронте тишь да гладь якобы! Шутки шутками, конечно, но Чонин один из тех людей, кто может долго молчать, а потом однажды прийти домой, собрать вещи и сказать, что он ждёт ребёнка и выходит замуж, – с лёгким страхом в глазах говорит он. – Я этого боюсь больше всего. Потому что, сколько ему ни объясняй, сколько ни учи мудрости, он ведь всё равно в итоге сделает по-своему. И накричать на него страшно, потому что ранимый и чувствительный до жути. Сначала разрыдается, а потом устроит бойкот, – устало выдыхает Джисон, но в конце ласково улыбается.       Они ещё какое-то время общаются, делясь с друг другом историями из семьи, наматывая круги вдоль главной реки Сеула. Через пару часов Джисон привозит их в Парк Ханган, к тому моменту Миён постепенно просыпается, и компания продолжает свою прогулку.

***

      Через несколько дней, в среду, Джисон внезапно сообщает, что Минхо может быть свободен после обеда, потому что придёт Феликс и присмотрит за Миён. Ли понятия не имеет, кто такой Феликс, но у Хана нет времени что-то объяснять, и альфа уходит на работу.       Минхо и Миён до полудня строят волшебную деревню, придуманную в голове малышки, из кубиков, после чего омега принимается за приготовление обеда. Когда Ли уже выключает вытяжку и вытирает руки о кухонное полотенце, в коридоре слышится звяканье ключей в замочной скважине. Джисон вернулся?.. Парень удивлённо вскидывает брови и быстрым шагом направляется в коридор, по пути кидая взгляд на Миён, сидящую на ковре в гостиной и сосредоточенную на своих кубиках.       Первое, что замечает Минхо, это сверкающую улыбку и огромные белоснежные ровные зубы. Как у дракона. Рассыпанные по всему лицу веснушки и морщинки вокруг глаз, сузившихся в маленькие щёлочки. Минхо медленно моргает, словно испуганный кролик, приоткрыв губы и рассматривая существо перед собой. Юноша, стоящий в дверях, похож на эльфа, но точно не на человека. У него густые блондинистые волосы с чёлкой, спадающей на глаза, белоснежная тонкая кожа, и от него веет розмарином. Ещё и пахнет какими-то травами! Точно эльф.       - Э-э… Ф-феликс? – Минхо нервно улыбается.       - Привет! Минхо, кажется, да? Хани, видимо, не сказал о том, что у меня есть ключи. Или вообще забыл об этом, – глаза Минхо расширяются, когда это чудо подаёт голос. Глубокий низкий голос.       Феликс ставит люльку-переноску для машины на пол, и Ли только сейчас замечает, что эльф пришёл с ребёнком. Минхо поражённо смотрит на младенца с огромнейшими глазами, такими же огромными, как у его папы, Феликса.       - Это мой сын Тэян, – Феликс снова ярко улыбается. – Моё солнышко.       Ли переводит взгляд с младенца на эльфа и обратно. Минхо ещё никогда не видел кого-то столь красивого и неземного. Феликс выглядел как какое-то потустороннее существо в своём вельветовом комбинезоне небесного цвета.       - Я там обед приготовил, будешь? – Ли взмахивает рукой в сторону кухни, всё ещё не отрывая взгляда от блондина, пока тот снимает свои белые кеды, наступая на пятки. На ногах юноши белые носки в голубую полоску. Какой же он чудесный!       - Не отказался бы, мы ещё не обедали.       Феликс вытаскивает сына из люльки, прижимая его к своей груди двумя руками и кладя голову младенца себе на ключицы. Тэян довольно мычит, обнимая крохотными ручками родителя и активно посасывая соску у себя во рту. Когда они оказываются в гостиной, Миён просто взрывается от восторга, замечая Феликса. Омега тут же садится на диван с ребёнком на руках, и девочка уже ластится к нему под бок, рассматривая Тэяна и поглаживая его спинку. Минхо накладывает в тарелки обед, выглядывая из-за кухонного островка и смущённо отворачиваясь. Кто этот Феликс такой? Почему называет Джисона Хани? Минхо тоже хотел бы так называть его.       - Эй, тебе помочь? – Феликс появляется из неоткуда, внезапно кладя свою маленькую ладонь Минхо на лопатки, когда тот стоит у столешницы и нарезает овощи.       Ли испуганно дёргается, чем пугает и Феликса тоже. Эльф забавно округляет глаза и извиняясь поглаживает напряжённую спину Минхо.       - Я… уже почти закончил. Ты что, оставил ребёнка одного?! – Ли ошарашенно выпучивает глаза.       - Всё в порядке, Тэян в люльке, Миён присмотрит за ним, – мягко успокаивает его Феликс, принимаясь мыть руки. Минхо обращает на это действие внимание и замечает, что на ногтях юноши профессиональный маникюр и даже приклеены какие-то объёмные фигурки в виде конфет.       Стоит Ли поставить тарелки на стол и пригласить всех на обед, за исключением Тэяна, который остаётся в своей люльке и внимательно разглядывает окружающий его мир, как Миён тут же начинает болтать с эльфом. Малышка возбуждённо интересуется, останется ли Феликс с ней сегодня до конца дня, пойдут ли они гулять, купят ли мороженое… Минхо смущённо разглядывает омегу исподлобья, отводя взгляд каждый раз, когда на него смотрят в ответ.       - Так ты у нас, значит, тот самый чудо-няня? – усмехается Феликс, после чего кладёт в рот кусочек курицы. Он даже ест как-то по-особенному. Изящно.       - Чудо-няня? – неловко переспрашивает Ли.       - Ну, – Феликс взмахивает вилкой в воздухе. – Ты дольше всех пока проработал у Хани. Я столько недель сгорал от любопытства познакомиться с тобой, знаешь…       - А вы с Джисоном… ну… друзья? – Минхо безбожно краснеет, пряча глаза в тарелке.       Феликс замирает, вздёргивая брови, и хитрая улыбка медленно расползается на его губах. Он наклоняет голову набок подобно цыплёнку.       - Да ты ревнуешь! – тихо восклицает эльф. Минхо хочет сжаться до атома от того, что юноша даже не спрашивает, а утверждает и попадает точно в цель. Неужели он такой очевидный?       - С чего бы мне? – бормочет Ли.       - Хани не часто проводит выходные с кем-то, кроме своей дочери, – Феликс пожимает плечами, всё ещё проницательно улыбаясь с лёгким прищуром. – Но да, мы дружим семьями, – бросает эльф и возвращается к еде.       - Значит… твой сын… он… – Минхо кажется, что ещё совсем немного и он провалится под землю от стыда, – ну… не от… Джисона?       Феликс ошарашенно смотрит на парня, после чего начинает громко смеяться, прикрыв рот ладошкой. Омега смотрит в сторону сына, после чего вновь переводит взгляд на Ли.       - Если бы ты видел моего мужа, понял бы, что Тэян точно не от Джисона, – всё ещё фыркая от смеха, произносит юноша. – Тэян мало похож на меня, но вот на моего супруга… Думаю, в лет десять он будет его копией.       - Так ты замужем, – задумчиво произносит Минхо. Этот эльф выглядит моложе Минхо, а уже родил своего первенца (или одного из детей) и вышел замуж.       - О, да! Мы с мужем истинные, – гордо произносит Феликс, но глаза его вмиг наполняются любовью, а на губах красуется мечтательная улыбка. Феликс словно сосуд со счастьем.       - Это ваш первый ребёнок? – интересуется Ли. Эльф кивает. – А сколько тебе лет?       - В сентябре будет двадцать пять.       Ладно, этот эльф старше Минхо на два года. Все эльфы не стареют?       - Получается, уже закончил вуз?       - Я отчислился на втором курсе после того, как встретил мужа, – отмахивается Феликс.       - Как? А почему? – удивляется Ли.       - Мне не нравилось учиться. Специальность я выбирал, чуть ли не тыкнув пальцем в первую попавшуюся, и знал, что, вероятнее всего, работать по ней не буду.       - И чем ты занимаешься? – Минхо спрашивает не с осуждением, а с истинным интересом.       - Работаю в индустрии красоты: ногти, ресницы, брови. Хочу ещё получить сертификат массажиста, когда Тэян подрастёт, – поясняет Феликс. – Но, конечно, основной доход приносит супруг. Он у меня шеф-повар. Ты вроде работал у Чанбина и Сынмина и должен знать, что Чанбин совладелец «Levanter Hotel». А владелец – отец Чанбина. Знаешь ведь? – недоверчиво спрашивает он, когда замечает вытянувшееся лицо Минхо.       - Это тот отель, в котором останавливался арабский шейх в прошлом месяце? – не скрывая своего удивления, восклицает Ли.       - Он самый, – Феликс, довольный произведённым эффектом, улыбается, кивая. – Мой муж главный шеф-повар их кухни.       - О, Боже, я его, кажется, знаю, – Минхо прикрывает рот ладошкой. Феликс заинтересованно вскидывает брови. – Твой муж – Хван Хёнджин? – эльф расплывается в улыбке и согласно прикрывает глаза. – Мои родители каждый праздник приезжают в Сеул, и папа тащит нас в ресторан в «Levanter Hotel», чтобы отведать их блюд. Он буквально фанат твоего мужа, представляешь? Даже автограф как-то брал, – Минхо всё ещё поражённо качает головой, осознавая, как тесен мир.       - Ну, вот! Приходите как-нибудь с Хани к нам, и Хёнджин приготовит всё, что твоей душе угодно, бесплатно, – ухмыляется Феликс.       - Я тоже хочу увидеть Джинни! – оживляется Миён, всё это время тихонечко слушавшая взрослых, и сверкает глазами.       - Поговори с папой и приходите к нам все вместе, – Феликс ласково гладит малышку по пушистым волосам. – Думаю, он тоже хочет увидеть Джинни.       - Но мы с Джисоном не… не… – тихо бормочет Минхо, стараясь подобрать нужные слова.       Не встречаемся застревает комом в горле, потому что Минхо впервые осознаёт, что хотел бы обратного.       Феликс переводит взор на парня и ухмыляется, сканируя его взглядом и читая как открытую книгу. Эльф задумчиво молчит, постукивая ногтями по столу, после чего как бы невзначай спрашивает:       - Придёшь ко мне на маникюр?       - Что? – Ли краснеет. – Но… я никогда не…       - Да ладно, мне даже Сынмин доверяет свои руки! – гордо заявляет Феликс. – Сделаем тебе какой-нибудь изящный нюд. Или, наоборот, забахаем кучу блёсток и наклеек, – оживляется эльф, заговорщицки наклоняясь вперёд.       - Не знаю даже…       - Так, придёшь? – Феликс очаровательно улыбается. Его глаза сужаются, практически исчезая, а веснушки сверкают на щеках. – Посплетничаем. О Джисоне, например, – уже тише добавляет он, растягивая слова и подпирая кулаком щёку.       - Ладно, – смущённо соглашается Минхо, сводя колени под столом.       - Боже, какой же ты милашка! – вздыхает Феликс и встаёт, начиная убирать со стола тарелки.

***

      Джисон устанавливает телефон в автомобильный держатель и набирает контакт, когда останавливается на светофоре. День выдался не таким тяжёлым, как обычно, альфа освободился уже в пять вечера. Он примерно знал расписание Чонина и хотел забрать его с учёбы, чтобы провести вечер вместе с братом и, возможно, сводить его поужинать или поехать домой к родителям, чтобы пообщаться всем вместе. Настроение было как никогда прекрасное, несмотря на тяжёлую работу с самого утра и приближающийся гон, который должен был выпасть прямо на выходные.       - Хэ-эй! – слышится мягкий голос Феликса из колонок машины, и Джисон обращает своё внимание на экран смартфона.       - Йоу! – улыбается Хан и подмигивает омеге в камеру, выкручивая руль во время поворота. – Не заскучал?       - С твоей дочерью заскучаешь тут, – бормочет парень.       - Тэян с тобой? – интересуется альфа.       В ответ Феликс отодвигает телефон подальше от себя. На экране видно пушистую макушку младенца, прижатого к груди и почти полностью накрытого простынёй, которая также прикрывала Феликса. Становится ясно, что Джисон позвонил именно в тот момент, когда омега кормил Тэяна грудью.       Глаза Хана загораются, пока он рассматривает экран, а щёки вот-вот готовы лопнуть от нежной улыбки.       - Этот омега такое солнышко! Скучаю по нему безумно, – тоскливо выдыхает Джисон, возвращая своё внимание на дорогу.       - Папа-а! Па-ап! – за кадром слышится радостные крики Миён, и через несколько секунд девочка появляется на экране, прижимаясь к Феликсу.       - Привет, звёздочка, – альфа улыбается. – Ты ещё не замучила Ликси?       - Нет, я показывала Ликси свой альбом! Он назвал моего тигра лошадью, представляешь?! Это же тигр! – восторженно лепечет Миён. Джисон фыркает от смеха, вспоминая того самого нарисованного тигра, которого его дочь принесла из садика несколько дней назад. – Пап, Ликси сказал, что мы с тобой и Минхо можем прийти к ним в гости на следующей неделе! – возбуждённо объявляет девочка. – Мы пойдём же, да? Пойдём?       Джисон удивлённо моргает, смотря в камеру, и замечает невинно улыбающегося и пожимающего плечами Феликса. Хан хитро вздёргивает бровь.       - Мы обязательно поговорим об этом, Ми, ладно?       Миён много раз кивает, машет рукой и исчезает, видимо, возвращаясь к своим игрушкам.       - Этот твой Минхо просто чудо! – тихо выдыхает омега.       Джисон закрывает глаза на «твой», чувствуя, как что-то внутри на мгновение сжимается, и нервно улыбается.       - Да, он такой.       - Как погуляли на выходных? – ухмыляется Феликс, заставая Хана врасплох.       - Что, об этом знает уже вся деревня? – устало выдыхает альфа.       - А ты думал, Чанбин будет держать язык за зубами, пока мы тут все сгораем от любопытства? – не впечатлённо поднимает брови парень.       Джисон почти случайно проговорился об их с Минхо прогулке Чанбину, пока они вместе тягали железо в зале двумя днями ранее.       - Да, и чего я ожидал… – бурчит Хан.       - Эй, не обижайся на него, нам ведь всем интересно, как продвигаются ваши отношения, – успокаивает его Феликс.       - Мы не в отношениях, – твёрдо говорит альфа, стреляя взглядом в камеру.       - Пока что, – коварно сужает глаза омега и прежде, чем Хан успевает что-то возразить, быстро произносит: – Что ж, ждём вас всей семьёй на следующих выходных, Хани! Целую!       - Эй! – возмущается Джисон, пока Феликс отправляет воздушные поцелуи и машет рукой, а потом и вовсе отключается.       Хан недовольно качает головой, но всё равно улыбается.       Всей семьёй.       Хотел бы Джисон, чтобы Минхо был его семьёй? Хотел бы Джисон семью в принципе? Он не знает. Его семья это Миён, Чонин и родители. Он никогда не знал другой семьи.       Он мог бы бесконечно говорить друзьям, что ничего не изменилось с приходом Минхо в его жизнь. Но он заврался уже даже самому себе, потому что не может игнорировать то, что происходит с его сердцем, когда видит омегу. Это пугает. То, что делает с ним Минхо, пугает. Потому что, если дать этому чувству поглотить себя, Хан понятия не имеет, чем всё может обернуться. Что, если ничего не получится? Как не получалось ни разу до этого. Джисону никогда не отвечали взаимностью. Он никогда не мог построить отношений с теми, кого любил, но строил с теми, кто любил его. Это было приятно: когда на тебя смотрят с обожанием, когда вкладывают своё сердце в твои руки, надеясь, что ты позаботишься о нём. Но Джисон не знал, что с ним делать. Он старался. Едва ли не с болью пытался вырвать из груди своё, чтобы отдать в ответ. Хотя бы половину. Хотя бы кусочек. Но выходило лишь разодрать свою грудную клетку и выбиться из сил. А потом всё было по новой с другим человеком. Сколько ещё раз Джисон готов отравить своё сердце, прежде чем оно перестанет биться окончательно?       Альфа наконец подъезжает к воротам вуза, в котором когда-то учился сам и в котором теперь учится его младший брат. Хан быстро набирает номер Чонина и начинает слушать гудки, рассматривая территорию университета и постукивая пальцами по рулю. В конце концов, его перебрасывает на автоответчик, и мужчина недовольно поджимает губы, сбрасывая вызов.       - На беззвучном наверняка как обычно, – бормочет он.       Альфа откидывается на спинку сиденья и устало выдыхает. Возможно, Чонин задерживается с друзьями или преподавателями. В любом случае, у Джисона есть время подождать.       Спустя пять минут Хан наконец замечает знакомую фигурку, выходящую на крыльцо большого учебного корпуса в окружении бет, альф и омег. Преимущественно альф, конечно. Чонин в изящной белой шифоновой блузке с бантом на шее, в прямых чёрных брюках по щиколотку и оксфордах на ногах. На левом плече небрежно висит кожаный рюкзак. Омега, кажется, громко смеётся, смотря на одного из своих друзей. Он нервно мнёт мочку правого уха – частый жест, когда Йени испытывает какие-то яркие эмоции. Этим жестом он привлекает внимание к своим пальцам и запястью, на которых элегантно красуется белое золото. Почти каждое из этих украшений подарил Джисон. Чонин зачёсывает блондинистые волосы и трясёт головой, чтобы чёлка равномерно легла на лоб. Его друзья все по очереди обнимают его, один из альф даже отрывает омегу от земли во время объятий, после чего Чонин щёлкает того по носу, широко улыбаясь. Юноша машет студентам на прощание и разворачивается к воротам, поспешно покидая территорию университета. Хан дожидается, когда омега будет достаточно близко к парковке, чтобы выйти и встретить его. Он уже хватается за дверную ручку, и счастливая улыбка расползается на его лице, но вдруг замирает. Чонин смотрит на одну из машин и целенаправленно идёт к ней, сверкая глазами и расплываясь в смущённой улыбке. Через несколько секунд омега исчезает внутри автомобиля, который почти сразу отъезжает. Джисон машинально переводит взгляд на номера, понимая, что это машина Криса.       - Не понял.       Хан поражённо моргает с минуту, после чего тянется к телефону и вновь набирает брата. Идут напряжённые гудки, и на пятом ему отвечают.       - Да? – как всегда мягкий голос доносится из динамиков.       - Хэй, у тебя уже закончились занятия? – спокойно интересуется Джисон.       - Ага.       - Встретить тебя? – альфа нервно сжимает одним кулаком руль, когда на том конце повисает тишина.       - Не нужно, Чан-хён забрал меня, – отмахивается Чонин. – Мы собирались к нему в студию, потусить с Чанбином.       - Йена, – недовольно выдыхает Хан. – Не надо напрягать Чана, он и так вечно работает. Мог позвонить мне.       - Я думал, ты тоже работаешь, Сони, – виновато бормочет омега.       - Ладно, повеселитесь там, – выдыхает Джисон, отъезжая с парковки.       Хан со спокойной душой едет домой, где его ждут Миён и Феликс.

Несколькими минутами ранее

      Не то чтобы что-то изменилось с поступлением Чонина в университет. Его всё ещё окружала толпа альф, которые являлись его друзьями или ухажёрами. Лишь парочка его бывших одноклассников поступили в один вуз с Чонином, и это были лучшие ребята по школьному рейтингу. В Сеульском университете учились лучшие, поэтому Чонин попал в среду образованных и уверенных в себе ребят. Юноша окружил себя лишь самыми честными, открытыми и амбициозными людьми, коим являлся сам. Он был доволен тем, какой круг друзей собрал вокруг себя к концу первого курса. Многие были старшекурсниками, но Чонин всегда был взрослее своего возраста, поэтому ему было комфортно.       К восемнадцати годам омега, не сказать иначе, расцвёл. Юноша немного подрос, брекеты сняли, щёки ушли, а им на смену пришли острые скулы, выделяющие хитрый прищур лисьих глаз. Тело стало более гибким и фигуристым: танцы определённо пошли на пользу. Чонину было легко от того, что трудный возраст закончился, отношения с родителями наладились, а его душа наконец нашла себя в программировании, с которым парень решил связать свою жизнь.       У него теперь был альфа. Но, кроме его лучшего друга и папы, об этом до сих пор никто не знал. Папа обо всём догадался сам и однажды вечером пришёл к младшему сыну в комнату. Мужчина лёг на кровать, поправляя на себе домашний махровый халат, взглянул на Чонина и улыбнувшись произнёс: «Рассказывай, кто этот избранный». Юноша тогда потерял дар речи и словил такую панику, что папе пришлось успокаивать переволновавшегося сына. «Он очень хороший, пап, правда. Самый заботливый и добрый на свете», – лепетал Чонин, сжимая в пальцах свои лодыжки, сидя на кровати по-турецки. Папа верил на слово, ласково улыбаясь и поглаживая дрожащего от волнения омегу по бедру. Они проговорили весь вечер, Чонин рассказал всё с самого начала, извиняясь, что так долго хранил эту тайну. Папа не винил его, внимательно слушал, кивал и не веря улыбался, когда узнал, что сын встретил истинного. Жить стало легче, придумывать отговорки, чтобы уйти куда-то на ночь, больше не приходилось, потому что теперь на его стороне был папа, который прикрывал его. Но Чонин так и не смог рассказать Джисону.       - Эй, Йени, придёшь ко мне на выходных? Мы хотим устроить вечеринку, много народу не будет, – поправляя на плече рюкзак, интересуется альфа, когда заканчивается очередная пара и студенты постепенно покидают аудиторию.       Тхай был его другом почти с первого дня поступления, когда они сели за одну парту. Тхай был другом, но все в их компании знали, что он без памяти влюблён в Чонина. Альфа признался в середине первого курса и подсознательно знал, что получит отказ. Так и случилось. «Прости, у меня уже кое-кто есть», – виновато поджав губы, произнёс тогда Йени. Тхай был потрясающим, самым отзывчивым и понимающим. Он не обиделся, но пообещал, что не бросит попыток и будет завоёвывать сердце Чонина, пока тот не поймёт, что Тхай лучше, чем тот альфа, о котором Чонин отказывался рассказывать. Это, конечно, было в шутку, но Тхай, и правда, ненавязчиво продолжал оказывать знаки внимания омеге. Они всё ещё оставались друзьями, и Йени был рад, что чувства альфы не мешали их общению, а флирт всегда был лишь для поднятия настроения и никого не обижал.       - Прости, у меня уже есть планы. Может, на следующих выходных? – Чонин, кажется, сильно расстроен тем, что пропускает вечеринку с друзьями.       - Не выйдет, родители оставляют мне дом именно на этих, – Тхай досадно пожимает плечами. – Эти планы – твой поклонник? – ухмыляется парень, когда они выходят из аудитории, и придерживает для омеги дверь, пропуская вперёд.       - Он не мой поклонник, а мой альфа, – угрожающе указывает на друга указательным пальцем Чонин.       - Эх, – с улыбкой вздыхает студент. – Вертит тобой уже сколько месяцев, а метки нет. Жадный он у тебя, – усмехается Тхай.       Чонин прячет грустную улыбку, опустив голову. В коридоре они встречают толпу своих друзей.       - Йена, ты с нами на выходных? – с предвкушающей улыбкой спрашивает Сунан, парень-бета.       - Йена меняет нас на своего мужика, – страдальчески бурчит Тхай, прикрывая рукой глаза и отворачиваясь, будто вот-вот заплачет.       Чонин фыркает от смеха, пока другие осуждающе смотрят на него, выпучив глаза.       - Что?! Опять?! – Наби недовольно сощуривает глаза. Она была одной из тех омег, кто любил ярко проявлять свои эмоции, но при этом была ещё и немного агрессивной. Попасть Наби под руку боялись многие. Несмотря на это девушка отличалась отзывчивостью и дружелюбием. Наби первая подошла к Чонину в начале учебного года, когда сама уже была второкурсницей, и долгое время поддерживала юного студента, будучи наставником его потока. Их общение вскоре вылилось в крепкую дружбу, и Чонин благодарит судьбу за то, что однажды повстречал такую верную подругу.       - Да ладно вам! Чувствуете, как от него разит уже всю неделю? Кто-то же из нас должен кувыркаться все выходные, пока мы грустно пьём пиво у Тхая, – ухмыляется Хёнки. Омега был лучшим другом Чонина с шестого класса, поэтому они вместе корпели над учебниками в старшей школе и делали всё, чтобы попасть в один университет. Он был первый, кто узнал про Чана, кто поддерживал его всё то время, что Чонин боялся признаться, и единственный, кто залечивал его разбитое сердце, когда им было почти пятнадцать лет. А ещё Хёнки не отличался скромностью и тактичностью, но Чонин всё равно любил его, как собственного брата.       - Ки! – громко возмущается Йени, недовольно смотря на лучшего друга, и краснеет до самых ушей.       Хёнки лишь невинно пожимает плечами, вздёргивая бровь, пока остальные многозначительно улюлюкают, хитро посматривая на Чонина.       - Йена, ты только скажи – я быстро с ним разберусь и поставлю на место, – ухмыляется один из парней, Хунг.       - Не хочу потом навещать тебя в больнице и таскать мандарины, – состроив милую улыбочку, отвечает Чонин, лениво почёсывая альфу пальчиком под челюстью.       Компания друзей не спеша направляется на улицу, всё ещё подшучивая над Чонином и подбирая по пути других ребят. Наружу они выходят уже в составе десяти человек, и все что-то громко обсуждают, привлекая к себе внимание других студентов. Йени прощается с друзьями, обнимая каждого из них, машет на прощанье и идёт на парковку. Замечая знакомый BMW среди других машин, омега прибавляет шагу, смущённо улыбаясь.       Оказавшись в салоне, юноша поспешно откидывает рюкзак на заднее сиденье, перегибается через бардачок и накрывает губы мужчины требовательным поцелуем. Альфа удивлённо, но довольно мычит, и старается поспеть за Чонином, пока тот мнёт его ворот чёрной футболки-поло. Омега неконтролируемо дрожит, окружённый тяжёлым запахом нужного альфы: предстоящая течка превращает его в какое-то жалкое желе. Он случайно прикусывает чужую губу, и тёплые руки его мягко отталкивают, когда Чонин уже потихоньку начинает терять связь с реальностью.       - Ладно-ладно, я понял, что ты сейчас лопнешь от перевозбуждения, но давай всё-таки доедем сначала до дома, – смеётся Чан, как-то боязливо оглядывая розовощёкого Чонина.       Омега приходит в себя, промаргиваясь, глубоко вздыхает и успокаивается, возвращаясь на своё место. Бан тут же переключает передачу и выезжает с парковки.       - Не нравится мне, что вокруг тебя вечно столько парней, – бормочет Чан, неловко прокашливаясь и краснея.       - А мне не нравится, что ты изменяешь мне с музыкой, уделяя ей куда больше времени, чем мне, – ухмыляясь, отбивает Чонин.       - Это, вообще-то, моя работа, дорогой. На ней я, кстати, зарабатываю деньги, – в том же тоне отвечает Кристофер. – Которые, к слову, уходят на тебя!       - Не правда! – защищается Чонин.       - Да?! – Чан на мгновенье поворачивается, в неверии улыбаясь. – То есть не ты ездишь на такси, ходишь на ногти, к парикмахеру, к косметологу, к омегологу… – перечисляет Чан, загибая пальцы левой руки, пока правой держит руль. – Мне продолжить? – мужчина вновь кидает взгляд на юношу.       Чонин расплывается в довольной улыбке и вздёргивает подбородок, смотря на дорогу и вспоминая, какой офигенный пиллинг ему сделали в последний раз, пару недель назад.       - Это необходимые нужды, – елейным голосом произносит омега, протягивая руку и почёсывая загривок Криса.       - Ну естественно, – выдыхая, шепчет Чан, принимая поражение. – Слушай, у меня не очень хорошая новость. Пока я тебя ждал, недалеко от меня припарковался твой старший брат, – нервно улыбаясь, оповещает альфа.       Чонин медленно убирает руку и поворачивается к мужчине с огромными глазами.       - Джисон?!       - Он случайно не хотел тебя забрать? – напряжённо спрашивает Бан.       - Откуда я знаю?! – паникуя, восклицает Чонин. – Что нам делать? Он же сейчас наверняка позвонит!       Кристофер прочищает горло, шмыгает носом и распрямляет плечи, внимательным взглядом смотря на дорогу.       - Скажешь правду, – глаза Чонина в ужасе расширяются. – Что я забрал тебя, потому что ты попросил, и что мы собирались поехать в студию, позависать с Чанбином, – продолжает спокойным тоном альфа.       Омега немного успокаивается.       - Но мы не собирались ни в какую студию! А если он тоже туда поедет?! – переживает Чонин.       - Не поедет.       - Почему ты так уверен?       - Потому что Феликс сегодня присматривает за Миён, так что Джисон сразу помчится домой, как только освободится от всех дел, – объясняет Чан, включая поворотники и перестраиваясь в другой ряд.       Омега испуганно дёргается, когда его телефон начинает вибрировать, оповещая о входящем вызове.       - Я боюсь! – пищит Чонин, пряча ладони под бёдра, и вжимает голову в плечи.       - Йена, возьми трубку, – строго говорит Чан после третьей вибрации. Омега не реагирует. – Йена! – Бан бросает тяжёлый взгляд на юношу.       - А что, если он не поверит?! – отчаянно восклицает Чонин.       - Тогда дашь мне телефон, и я уж точно смогу убедить его, – омега всё ещё не двигается, с ужасом смотря на вибрирующий телефон. – Чонин! – рычит Чан. Юноша от неожиданности подпрыгивает, слыша гортанный рык мужчины, и хватает смартфон, тут же принимая вызов. - Да? – мягко здоровается Чонин.

***

      Возмущению Чонина не было придела. Он ехал домой к Чану с весьма недвусмысленными намерениями запереть того в спальне и не выпускать до завтрашнего утра, а в итоге ему приказали спокойно сидеть где-нибудь на стульчике и не мешать, пока Бан работает. Омега агрессивно топал по квартире туда-сюда, сильнее нужного хлопал дверьми и шкафчиками и, конечно же, абсолютно игнорировал монотонные замечания Чана в его сторону, который был полностью погружён в музыку, сидя в гостиной с ноутбуком на коленках. За два часа Чонин успел переделать всё, что только мог. Даже пыль протёр и сварганил им завтрак на утро, убрав всё готовое в контейнеры. Юноша долго плескался в ванной, намывая голову и выполняя свой пятишаговый уход за кожей. Все его штучки для ванны довольно быстро были продублированы в квартиру Криса, чтобы не тащить их каждый раз из дома и не забывать потом забрать обратно. «Продублированы» ключевое слово. Всю эту дорогущую косметику оплачивал, ожидаемо, Чан с каменным лицом, пока Чонин болтал с кассиршей и оформлял бонусную карту, потому что «Это не мне надо, это тебе надо». Что из всего этого нужно было конкретно ему, Чан так и не понял. Ему нужно было почаще видеть Чонина в своей квартире. Но без всей этой уходовой ерунды омега отказывался там оставаться на ночь. Ладно, возможно, это было нужно Чану.       Чонин скучающе листает ленту в социальных сетях, лайкая фотографии Наби и Хёнки и оставляя под ними смайлики огонёчков. Омега уже успел высушить волосы, натянуть на себя одну из футболок Чана, расстелить постель, навести ревизию в шкафу, отбрасывая в сторону вещи, которые уже нуждаются в стирке, и аккуратно складывая те, что лежат как попало. Не выпуская телефон из рук, он плетётся на кухню налить себе попить, слыша льющуюся в ванной воду. Крис наконец решил отложить всю остальную работу на завтра и пошёл смывать с себя усталость.       Омега возвращается в спальню и застывает в дверях. Чан уже вышел из душа и стоит посреди комнаты, что-то внимательно читая в телефоне. На бёдрах крепко завязано полотенце, с коротких тёмных волос капает вода на плечи. Мужчина тихо включает голосовое сообщение и прислоняет динамик смартфона к уху, устремляя внимательный взгляд в ковёр и складывая одну руку на пояснице. Бан задумчиво хмурит брови, пока Чонин голодным взглядом смотрит на это чёртово полотенце и косые мышцы живота, уходящие под ткань. Юноша отрывисто вздыхает и понимает, что с него хватит. Он в несколько шагов минует расстояние между ними, выхватывает у удивлённого Чана устройство, в следующую секунду откидывая его на комод, и толкает альфу к кровати.       - Эй! – запоздало возмущается Бан.       - Всё. Поработал и хватит. Я тут не железный, вообще-то, – нетерпеливо тараторит Чонин, забираясь к Чану на колени.       - Твоя течка через два дня. Какого чёрта ты набрасываешься на меня уже сегодня? – смеётся альфа.       - Для профилактики можно начать и пораньше, – коротко отвечает Чонин, укладывая мужчину на спину, и припадает к желанным губам.       Чонин немного превращался в животное во время своих циклов. В этом они с Чаном были похожи. Нюанс был в том, что Криса Чонин в гон никогда не видел. Тот категорически отказывался от предложений омеги быть с ним в такой тяжёлый период. С начала их отношений у Чана было уже два гона, и в третий Йени серьёзно намерен сломить моральные принципы и ненужные предосторожности своего парня.       Чонин был ненасытен, поэтому к полночи юноша уже в третий раз гнался за разрядкой, сидя верхом на Чане.       - Ох, чёрт, – всхлипывает юноша, когда Кристофер резко вскидывает бёдра, входя в него резче.       Омега на слабых ногах, чтоб их, приподнимается и опускается на член, упираясь ладонями в грудь мужчины. Колени ноют уже безумно, но юноша превозмогая боль продолжает двигаться, прижимаясь щекой к своему плечу и зажмуриваясь. Он тяжело дышит, ловя чистый кайф от того, как головка члена внутри него проезжается по стеночкам, задевает простату. Чонин благодарит Бога за то, что они с Чаном так идеально совпадают в своих предпочтениях, хотя не то чтобы ему было с чем сравнить. С того момента, как они начали спать, омега открыл для себя так много особенностей в своём теле, что теперь понятия не имеет, как жил без этого раньше. Он хотел попробовать всё и сразу, испытать всевозможные кинки, которые накопил в себе в подростковом возрасте. Чонин всё ещё оставался восемнадцатилетним парнем, у которого сходят с ума гормоны, и он был в восторге от того, что Кристофер был опытнее и мог сделать всё, о чём омега его попросит. Его тело столько лет скрывало от него свои возможности, но Чан был только рад открыть их для Чонина.       Юноша обессиленно падает на грудь Криса, утыкаясь носом в брачную железу, и тихо стонет от того, как чужие феромоны ударяют по его рецепторам.       - Я больше не могу, – хнычет Йени.       Чан ласково сжимает в сильных руках тонкую талию, что заставляет парня на нём содрогнуться, и одним движением переворачивает их. Чонин с готовностью обвивает мужчину всеми конечностями, притягивая ближе, пока Бан приподнимает ногу омеги, чтобы держать её под коленкой изгибом локтя, и раскрывает его ещё сильнее. Голова Чонина откидывается на подушки, когда альфа глубоко толкается в его тело. Кристофер начинает двигаться в среднем темпе, иногда делая резкие толчки, чтобы услышать громкий удар их бёдер и взвизгивание Чонина, прижимается губами к порозовевшему ушку, заставляя омегу захныкать от щекотки, и горячо выдыхает:       - Хорошо тебе?       Юноша сгребает волосы Чана пальцами, сильнее нужного сжимая их в ладонях, словно пытается едва ли не снять скальп с бедного мужчины. Бан на это действие довольно мычит, толкаясь сильнее.       - О, да, – хрипит Чонин в ответ.       Чан, конечно, поначалу боялся сделать больно парню, когда они только начинали познавать друг друга в интимной сфере. Но сейчас, уже хорошо зная предпочтения каждого, Кристофер почти без страха сжимает хрупкое тело в своих руках, краем сознания контролируя силу. Мужчина гнёт Чонина во всех удобных ему позах, запрокидывает ногу омеги над головой и заставляет Чонина упереться стопой в изголовье кровати. Чонин мысленно благодарит своего тренера по танцам за постоянные растяжки на занятиях, потому что это определённо помогает ему творить со своим телом невозможное в постели.       Устав от стойки на локтях, Чан выпрямляет руки, опираясь кулаками в матрас, и приподнимается вместе с обвитым вокруг него Чонином. Теперь омега касается кровати лишь копчиком, повисая на Крисе. Он грозится вот-вот рухнуть обратно на простыни, но Чан вовремя обнимает его спину, прижимая ближе к себе, и переносит весь их вес на одну руку. Чонин сходит с ума от осознания того, сколько силы таится внутри тела Чана. Не только физической. Но в данный момент ему сносит крышу именно от того, как Бан почти с лёгкостью держит его на весу, при этом не переставая размеренно двигаться.       - Чан, быстрее, пожалуйста, – тихонечко скулит Чонин в чужую влажную шею.       Кристофер подкидывает парня в своих руках поудобнее, после чего садится на пятки, утягивая податливое тело Йени за собой. Омега скрещивает лодыжки за широкой спиной и прикусывает плечо альфы, не зная, как ещё показать, насколько ему хорошо. Чан двумя руками приподнимает юношу за бёдра и опускает обратно вниз, возобновляя толчки. Чонин расплывшимся взглядом смотрит ниже, замечает то, как сильно напряжены мышцы рук Чана, как отчётливо проступают вздувшиеся вены, и с отчаянным стоном закрывает глаза, потому что этого зрелища вполне достаточно, чтобы заставить его кончить. Йени толкает мужчину в грудь.       - Ложись, – кидает омега, пока Бан непонимающе хмурится. – Сейчас же!       Они даже не удосуживаются развернуться обратно к изголовью и меняют позу прямо так. Чан вновь откидывается на спину, Чонин седлает его бёдра, поспешно насаживаясь на член, и набирает самый быстрый темп, на который только способен. Голова Криса откидывается к изножью кровати, а губы приоткрываются в хриплом стоне. Омега всхлипывает, наблюдая за мужчиной, и ощущает, как отчётливо оргазм спускается по его позвоночнику. Чонин проезжается рукой по груди альфы и смыкает длинные тонкие пальцы на его шее. Чан приоткрывает глаза и ухмыляется, ощущая лёгкое удушье. Из-под ресниц он наблюдает за тем, как Чонин заметно начинает разваливаться на части, толчки становятся более хаотичными и неравномерными, но всё ещё быстрыми и глубокими. Чонин больше не стонет – он раздавлено всхлипывает, без остановки хнычет, царапая короткими ногтями грудь мужчины. Его брови ломаются, а губы искривляются, когда он неожиданно даже для себя кончает. Особенностью его тела было то, что оргазм мог длиться минутами, поэтому омега продолжает двигаться, хотя из-за затуманенного удовольствием сознания и предобморочного состояния получается у него с трудом. Чан хватается за чужие бёдра и сам натягивает Чонина на свой член, задавая темп, пока омега выгибается дугой, запрокидывая шею. Кристофер гонится за собственной разрядкой, всё сильнее и резче вскидывая бёдра. От сверхстимуляции в глазах омеги набирается влага, он хнычет, из-под ресниц наблюдая за Баном. Чан, открыв глаза, устремляет свой взгляд на Чонина, и это становится последней каплей, потому что выражение лица Чонина являет собой полное блаженство. Его губы искривлены в плаче, брови изломаны, ресницы мокрые от слёз. Чонин выглядит разбитым. Но это самое божественное зрелище, которое когда-либо видел Чан.       Йени не перестаёт двигаться, когда Бан замирает и его накрывает оргазмом. Из груди Кристофера вырывается протяжное рычание. Чонин готов возбудиться от этого звука вновь, и, в принципе, ему ничто не мешает сделать это. Он сам не замечает, как начинает скулить, когда Чан приоткрывает губы и скалится, обводя языком клыки. Чонин знает: у альфы в буквальном смысле чешутся зубы от желания укусить его, но они не могут себе этого позволить из-за скрытности своих отношений. Чонин иногда чувствовал себя преступником, сбегая по вечерам из дома к любимому, но на пороге кидая родителям, что идёт к Хёнки. То же он ощущал, когда пробирался днём в студию Чана, пока там не было Джисона и Чанбина. Когда пораньше уходил с уроков по танцам, садился в такси и ехал к Чану домой. Когда стучался в его дверь и заталкивал вовнутрь, на ходу стаскивая с себя куртку и припадая к желанным губам. Когда бился в конвульсиях в руках Чана, терял связь с реальным миром и полностью погружался в созданный ими. Как сейчас.       - Детка, нам надо остановиться, – напряжённо произносит Бан, когда омега окончательно уходит в астрал, накладывая новое возбуждение на ещё не утихшее старое.       Детка тем временем ничего не слышит и открывает в себе второе дыхание, когда чувствует, как член внутри него становится больше. Юноша распахивает глаза и из последних сил старается ускориться.       - Чонин, узел! – громче говорит Чан, выразительно смотря на парня.       - Всё нормально, мы с защитой, – выдавливает из себя омега.       - Чонин, это не те презервативы! – пытается достучаться до него Бан.       - Заткнись и получай удовольствие, – рычит Чонин, почти со злостью смотря на мужчину.       Чан наконец замолкает и откидывает голову, прикрывая глаза и ощущая, как набухает узел. Господь, как же хорошо! Он почти до боли стискивает в руках талию Чонина, дёргая на себя и насаживая глубже.       - Кристофер! – вскрикивает Чонин на последнем толчке, когда из-за сцепки подняться уже не получается.       Омега чувствует, как внутри него будто бы становится очень-очень узко, и хочет вновь подпрыгнуть, но Чан крепко удерживает его на месте, запрещая двигаться. Давление на его простату становится просто невыносимым, и юношу окончательно ломает. Он падает на широкую грудь Чана и рыдает в голос, слабо ударяя ладошками по чужим плечам, не зная, как выплеснуть все эмоции внутри себя. Удовольствие в нём льётся через край, и Крис это чувствует, ласково поглаживая подрагивающую спину и зарываясь другой рукой во влажные блондинистые волосы. В течку сцепка ощущается иначе: как нечто необходимое и успокаивающее зверька внутри него. Но сейчас… Чонин каждой клеточкой чувствует, как узел творит с его телом то, что оно не готово выдержать. Омега кладёт руку на низ живота и ошарашенно распахивает глаза, когда понимает, что может с лёгкостью прощупать член внутри себя. Он опускает взгляд и видит выпирающий бугорок на своей коже.       - Твою мать, – всхлипывает Чонин, отворачиваясь и зарываясь лицом в шею альфы.       Он на пробу надавливает на выпуклость, и Чана подбрасывает на кровати.       - Блядство! – сквозь зубы шипит Крис. – Я тебя умоляю, не двигайся!       Чонин отдёргивает руку и решает лучше схватиться ей за простынь, в попытке хоть немного заземлить себя.       Проходят минуты, прежде чем Чонин перестаёт хныкать и бессознательно скулить. Тело привыкает к чрезмерной наполненности и постоянному давлению на чувствительную точку, и юноша немного приходит в себя. Впервые за долгое время он делает глубокий ровный вдох и выдох. Омега зарывается в мягкие волосы Чана, начиная ласково почёсывать кожу головы и заставляя альфу утробно заурчать. Крис поглаживает чувствительные спину и лопатки юноши, и тот довольно мурлычет, когда мужчина задевает нежную кожу ногтями.       - Оклемался? – усмехается Бан, поворачивая голову и сдувая прядки со лба Чонина.       - Заткнись, – хрипит тот в ответ, находя свой голос полностью севшим от продолжительного плача.       Чан самодовольно смеётся в потолок.       - Слушай, я думаю, нам нет смысла покупать обычные презервативы, – прочистив горло, говорит Крис. – Лучше каждый раз просто пользоваться теми, что для узлов. На случай, если тебе в моменте захочется сцепки, – продолжает он. – Как сейчас, – с нажимом добавляет альфа, и Йени чувствует себя нашкодившим ребёнком. Он знает, что это решение было необдуманным, но, эй, в тот момент он особо как-то не думал в принципе. – Это уже не первый раз, Чонин!       - Чан, они дороже обычных буквально в два раза, – прочистив горло, отвечает омега.       - Ты издеваешься?! – поворачивается ошалевший Чан. – Лучше бы ты задумывался над этим, когда сгребаешь с полок тонну кремов и прочей ерунды в корзину, а потом тащишь всё это на кассу!       - Ещё раз, – сглотнув, начинает Чонин, – ты скажешь что-то про мои крема и так называемую ерунду, – он делает паузу, чтобы до альфы уж точно дошёл его посыл. Мужчина кивает, давая понять, что он слушает. – И я перестану с тобой разговаривать.       - Ты сейчас немного не в том положении, чтобы угрожать мне, – усмехается Бан.       - О, я как раз-таки очень даже в том!       - Правда? – Чан не убеждённо ухмыляется. Он протискивает руку между их телами и обхватывает чувствительный член омеги.       - Ладно! – взвизгивает Чонин, хватаясь за предплечье Криса. – Хватит, я понял! Чан, хватит! – чуть громче просит он, когда альфа проезжается кулаком по возбуждению.       Йени хочется едва ли не расцарапать эту самодовольную ухмылку на лице Бана, когда тот наконец убирает руку и укладывает её на ягодицу парня. Чану хорошо, он удовлетворил своего зверя и лежит себе спокойно, в то время как Чонин переживает сильнейшие метаморфозы со своим телом.       - Наглый, – всё, что выдаёт Чонин, недовольно хмурясь и ёрзая на месте, ощущая, как сильно затекли колени.       Крис ласково смеётся и оставляет невесомый поцелуй на лбу омеги, повернув голову, и тот тоже улыбается, купаясь в чужой нежности.       Чонин, конечно, намекнул на четвёртый заход, хотя и сам не был уверен, потому что сцепка высосала из него почти все силы, превратив в безвольное желе. Чан посмотрел на него с жалостью и нежностью и выдал: «Может, успокоишься на сегодня уже? Кое-кому завтра на учёбу так-то». Омега, поджав губы, поразмышлял несколько секунд, но всё же сдался. Его ноги были перегружены настолько, что юноша постепенно переставал их чувствовать, а до ванны его и вовсе нёс Чан, потому что колени подкосились, когда Чонин встал на пол. Идея лечь спать имела смысл.       Помывшись во второй раз за вечер и заменив простыни, возлюбленные накрылась одеялом, переплетясь конечностями, и выключили ночник. Когда Чан уже хотел провалиться в сон, Йени внезапно подал голос.       - Чан?       - М?       Он уже привык к тому, что на ночь Чонину в голову лезут разные странные мысли и парень может задать абсолютно любой вопрос, поэтому мужчина даже не открывает глаза, когда его зовут.       - А до встречи со мной ты уже проводил с омегами… течки?       - Да, конечно, – спокойно отвечает тот.       - А с кем это было в первый раз? Когда это случилось? – Чонин, к величайшему сожалению Бана, оживляется, укладывая подбородок на груди альфы и с интересом разглядывая его выражение лица.       Чан тяжело вздыхает.       - Мне было девятнадцать лет. До этого омеги уже предлагали мне подобное, но я опасался, в отличие от своих друзей, которые хватались за любую возможность попробовать что-то новое. Особенно, когда бушуют гормоны, – тихо рассказывает Крис. – Но в тот раз я не мог отказать, потому что меня попросил об этом Феликс.       - Что?! – вскрикивает Чонин, вскакивая на локтях и случайно вдавливая один из них в живот альфы. Чан распахивает глаза и болезненно мычит. – Прости-прости! – юноша тут же переставляет руку. – Что?! – вновь ошарашенно спрашивает он.       - Это была необходимая мера. Гормональный фон Феликса претерпевал сильнейшие изменения в шестнадцать лет. Мы были знакомы уже долгие годы, поэтому я был единственным, к кому он смог обратиться. Не то чтобы мы желали этого, но иначе Феликса бы посадили на тяжёлые таблетки, а он этого не хотел.       Чонин поджимает губы, переваривая только что свалившуюся на него информацию.       - Но вы же друзья, – неуверенно бормочет омега.       - Ну… так бывает, – шмыгает носом Чан.       Чонин замирает на несколько секунд, и его брови медленно приподнимаются в неожиданной догадке.       - Ты… был влюблён в него? – юноша уже знает ответ, но всё равно терпеливо ждёт, когда в спальне повисает тишина.       - Это была детская влюблённость, которая никак не хотела исчезать с возрастом. Я встречался с другими людьми, влюблялся в них… А Феликс всегда был рядом, никуда не уходил, и этот факт постоянно неправильно интерпретировался в моей голове. Да, я был влюблён в него, но подсознательно знал, что никогда… никогда не смогу построить с ним романтические отношения. Так или иначе, Феликс оставался моим лучшим другом, – Чан делает глубокий ровный вдох, окунаясь в воспоминания. – Его течка парадоксально помогла мне вывести из себя эти странные чувства.       - Тебе было приятно? – неуверенно интересуется Чонин.       - Я, если честно, не помню. Это был тяжёлый опыт, – Бан поджимает губы. – Феликс попросил, чтобы всё случилось почти в кромешной темноте, чтобы мы не зацикливались на том, с кем именно спим. И мы… почти не разговаривали, – омега слышит, как сердце Чана под его ладонью ускоряет свой ритм. Чонин чувствует, что мужчина сильно переживает, рассказывая обо всём этом. – Я лишь постоянно спрашивал, как он себя чувствует, что мне лучше сделать. Феликс плакал. Его тело должно было само раскрыться в течку, но этого не произошло, потому что он был сильно напряжён и взволнован. Ему было больно, а он отказывался от долгой растяжки, потому что это сильно напрягало его. Я не смог его переубедить. Легче стало только во время сцепки. Феликс расслабился и заснул, – Чан замолкает на несколько секунд. – Мы долго говорили на следующий день, Феликс извинялся, что попросил меня об этом, потому что мы оба понимали, что опыт вышел плачевным. Намного приятнее было просто обниматься, смотреть весь день фильмы и болтать, периодически засыпая. Остальные дни мы именно так и провели.       Чонин молчит, слушая размеренный стук чужого сердца. Он не знает, как правильно воспринимать тот факт, что его альфа когда-то спал с его другом. А Феликс, правда, его друг.       - А после этого… вы ещё?..       - Чонин, мы друзья, – твёрдо говорит Чан, догадываясь, какие мыслительные процессы начались в голове омеги. – Мы не хотели этого. В том числе из-за того, что это могло испортить нашу дружбу. И, на самом деле, после случившегося нам было тяжело общаться как раньше, – мужчина вздыхает, на мгновение сжимая талию Чонина. – Потом Феликс вступил в отношения, и моя помощь уже была не нужна. Это принесло облегчение каждому из нас.       - Он специально нашёл кого-то? Чтобы не просить тебя? – Чонин поднимает взгляд на альфу.       - Отчасти, – Бан пожимает плечами. – Хотя они довольно долго встречались с тем парнем. Разошлись потом, правда, не очень красиво, но это были первые серьёзные отношения Ликса. И в них он чувствовал себя любимым. Это главное.       - А Хёнджин знает? – вдруг спрашивает юноша.       - Да.       - И как он?..       - Никак, – усмехается Чан. – Хёнджин достаточно умён, чтобы не воспринимать меня, как кого-то, кто спал с его нынешним мужем. Взрослые люди, чего ворошить прошлое-то, – бормочет Чан, тяжело вздыхая. Чонин понимающе мычит. – Может, будем спать?       - Ага, – зевает омега в ответ.       Чонин приподнимается, чтобы оставить нежный поцелуй на родных губах, и вновь укладывается на широкую тёплую грудь. Вслушиваясь в дыхания друг друга и шум машин за окном, возлюбленные проваливаются в сон. Они ещё не подозревают, как пошатнётся их с таким трудом созданный мир всего через пару ничтожных недель.