Once upon an us

      Минхо неуверенно проходит в светлое помещение и тихо прикрывает за собой дверь. У него получилось договориться с Джисоном, чтобы он ушёл на маникюр к Феликсу, пока Миён в садике. Хан согласился и добавил, что, если Ли задержится, ничего страшного, потому что сегодня пятница и альфа сможет забрать дочь самостоятельно.       Минхо с интересом рассматривает просторный кабинет: помещение напоминает воздушный замок. На входе стоит деревянная напольная вешалка, видимо, чтобы посетители могли оставить свою одежду, а также небольшая корзинка с чистыми бахилами и ведёрко с другой стороны входа для мусора. Чуть дальше у стены так называемая зона ожидания: два небольших розовых пуфика и деревянный столик, на котором расположены салфетки, две чашки и вазочка с конфетами. У противоположной стены стоит комод и высокий шкаф, в которых, вероятно, находятся все рабочие материалы и другие важные для мастера вещи. На комоде стоит кофемашина, рядом с которой две коробки разного молока и баночки с добавками для кофе. Рабочая зона выглядит очень комфортно (как и весь кабинет, в принципе), рядом со столом стоит небольшая тумбочка, куда можно поставить сумку и положить телефон во время процедуры. Кушетка для иных процедур расположена за ширмой, и Минхо видит, что там тоже всё обустроено так, чтобы клиент чувствовал себя, как дома. Ли вновь переводит взгляд на зону ожидания и с удивлением замечает, что с потолка в том месте свисают ватные облака на нитках. Скорее всего, сделаны вручную.       - Ты здесь один работаешь? – не скрывая своего восторга, спрашивает Минхо, продолжая рассматривать пространство с огромными глазами.       - Нет, в соседнем кабинете чуть больше места, и там сидят другие мастера. Конкретно здесь моё пространство, где я принимаю особенных клиентов, – объясняет Феликс, натягивая перчатки, медицинскую маску и обрабатывая рабочее место дезинфицирующими салфетками перед процедурой.       Он приглашающе указывает на мягкое кресло на колёсиках напротив себя, и Минхо, краснея, присаживается. Он особенный гость для Феликса. Подумать только!       Феликс тянется к ладонями Ли, и тот протягивает их ему, вкладывая в чужие, обтянутые чёрными нитриловыми перчатками.       - Ва-а-а! – глаза эльфа загораются. – Какие маленькие пальцы! – парень поднимает голову, и Минхо видит лишь суженные до щёлочек глаза с лучиками морщинок вокруг них: всю остальную часть лица закрывает маска. Но Феликс широко улыбается, и Ли необязательно видеть эту улыбку, чтобы понять, что она из себя представляет. От неё можно ослепнуть, он уже знает это. – Смотри, – эльф поднимает свою широко раскрытую ладошку и прислоняет к ладошке Минхо. – У меня такие же маленькие руки!       Ли удивлённо замечает, что их ладони действительно одинаковы по размеру.       - И правда, – рассеянно улыбается Минхо.       - Ты такой милашка, я не могу! – качает головой Феликс и принимается копошиться в своих тумбочках. – Что будем делать?       - Я подумал и решил отдать тебе возможность выбрать дизайн.       Эльф восторженно вскрикивает.       - Отлично, потому что я тут давно хотел попробовать повторить одно наращивание, – бормочет омега, силясь что-то достать с глубины ящика и исчезая за столом, нагнувшись к полу.       - Нет-нет-нет-нет-нет! – испуганно тараторит Минхо. – Никаких наращиваний, ладно? Я бы предпочёл что-то более спокойное и милое. Мне понравились те конфетки на твоих ногтях, – он смущённо указывает пальчиком в сторону рук Феликса.       - Хорошо, – Феликс добродушно улыбается.       Омега принимается за работу, используя много разных приборов, о которых Минхо раньше не знал, и последний с интересом наблюдает за процессом.       - Как вы познакомились с Хёнджином? – спрашивает Ли. Ему было искренне интересно узнать, что Феликс за человек. Блондин притягивал к себе своей светлой открытой аурой, и Ли, как и многие другие, тянулся к ней, словно цветок к солнцу.       - Чан нас познакомил.       - Чан это?..       - Ты не знаешь? – Феликс на мгновение вскидывает взгляд на парня и вновь возвращается к работе. – Друг Джисона и Чанбина. Они же знаменитая 3RACHA! – усмехается он. – Думаешь, где Хани пропадает каждый вечер? В студии у Чана.       - А-а, – Минхо понимающе кивает, краснея.       - Чан тогда учился на третьем курсе, а я только поступил, но в другой вуз. Хёнджин был на курс младше Чана, но они вечно пересекались на всяких студенческих мероприятиях и в столовой. К тому же Хани довольно близко общался с Джинни, и как-то так получилось, что они время от времени начали тусоваться вчетвером. Я бы никогда не пересёкся с Хёнджином так просто, учась в совершенно другом вузе, если бы не Чан, – Феликс под маской улыбается, и Минхо понимает это по его сузившимся сверкающим глазам. – Приволок меня однажды к себе в студию и Хёнджина позвал. Вот и познакомились.       - А вы сразу поняли, что… ну, истинные? – Ли с интересом наклоняется чуть ближе.       - В первую же секунду! – смеётся эльф. – И наши друзья тоже всё поняли, когда заметили, что мы просто неподвижно стоим и смотрим друг на друга не мигая. Чан вывел всех из студии на пару часов. Они специально ушли на обед, чтобы оставить нас наедине, – омега очаровательно краснеет, предаваясь воспоминаниям. – Мы с Джинни какое-то время просто сидели в тишине рядом друг с другом, держась за руки. Очень странное было ощущение. Будто мы оказались вне временного пространства, пылинки в воздухе перестали двигаться, а любой шум стих, – тихонечко делится Феликс. – Или мне так казалось, потому что я ничего не видел, кроме его глаз, и ничего не чувствовал, кроме его запаха. У меня словно обострилось обоняние, ведь я вдыхал воздух, а ощущал лишь его аромат, и обострилось зрение, ведь я мог посчитать каждую крапинку на его радужке, как если бы смотрел под микроскопом, но на деле сидел в полуметре, – эльф замирает на несколько секунд с занесённой над ногтем пилочкой и помутнённым взглядом водит перед собой, словно у него перед глазами мелькают чёткие картинки. Так и было. Феликс помнит каждую секунду первой встречи. – Я мог бы и дальше пытаться описать, как это было, но… всё равно не понять, пока сам не испытаешь.       Минхо завороженно вслушивается в каждое слово и не может поверить, что любовь с первого взгляда, и правда, существует. И не в метафоричном смысле, а в буквальном.       - Мы с Джисоном не истинные, – вдруг задумчиво произносит Ли.       - Поверь мне, это не так важно. Чанбин с Сынмином тоже, хотя мы все и шутим вечно на эту тему, потому что никто более в этом мире не сможет выдержать их по отдельности. Мне сложно поверить в то, что где-то есть истинный для Минни. Он… – Феликс запинается, возводит глаза к потолку и качает головой, не зная, как выразить свои эмоции. – Не знаю даже, как объяснить! Он словно был создан для Чанбина. Зная историю Бинни, его вагон комплексов со школы и буллинг сверстников в подростковом возрасте, Сынмин появился в его жизни, словно ангел.       - Ого, – поражённо выдыхает Минхо.       - Да, – медленно кивает Феликс, продолжая работать пилочкой.       - А где, кстати, Тэян? – через пару минут спрашивает Ли.       - Отвёз сегодня к родителям. Он всегда с таким восторгом на них реагирует, словно не мы с Хёнджином его отцы, а мои родители, – смеётся эльф. – Но у них дома хорошо, Тэяну нравится. Собаки, кошка… Для детей общение с животными очень полезно.       - У твоих родителей есть питомцы? – оживляется Минхо.       - Ага. Два шпица и манчкин. У нас с мужем тоже есть собака. Длинношёрстная чихуахуа, – эльф ласково улыбается. – Родители Джинни подарили на свадьбу.       - А у меня кот, – делится Ли со взглядом, полным обожания.       - Да? Как зовут? – блондин с интересом вскидывает взгляд и возвращается к ногтям.       - Суни.       - Суни, – мягко повторяет тот. – Покажешь?       Минхо свободной рукой достаёт телефон, открывает галерею, заходит в папку с фотографиями Суни и пролистывает несколько, демонстрируя их Феликсу. Эльф восторженно улыбается, рассматривая питомца, тыкает пальцем в фото и смеётся, когда Ли доходит до пасхальных снимков, где Суни сидит на подоконнике в окружении разукрашенных яиц.       - Феликс, а вы с твоим мужем планировали детей? Когда вы, кстати, расписались? – через некоторое время интересуется Минхо, держа одну из рук в лампе, пока блондин выкладывает на другой объёмных котиков и кошачьи лапки на его ногтях. Феликсу хватило одного сверкающего взгляда Ли, чтобы понять, что тот не уйдёт сегодня без них.       Разговор становился всё более расслабленным, омеги обсуждали разные темы, в том числе личного характера, поэтому Минхо уже без стеснения спрашивал нового знакомого обо всём, что приходило в голову.       - Через полгода после того, как познакомились, – ухмыляется Феликс. Ли ошарашенно округляет глаза и даже приоткрывает рот. Эльф беззвучно смеётся с его реакции. – Да, представь себе.       - Но… А как?..       - Мы с Джинни очень быстро сблизились. Начали строить мир вокруг друг друга. Я знаю, что не у всех истинных так происходит, но мы с Хёнджином… – Феликс замолкает, подбирая верные слова, – были просто помешаны друг на друге первые месяцы. Мы отключали телефоны, запирались в квартире, могли не выходить оттуда по несколько дней, пропускали пары, потому что не могли себе даже представить расстаться на несколько часов… – удивляясь со своих же слов, рассказывает парень. – Мы могли весь день провести в постели, обнимаясь и периодически засыпая, приносили в спальню еду, хотя чаще всё-таки забывали поесть, потому что в мыслях не было ничего, кроме обожания друг к другу. Потом, конечно, подуспокоились немного… когда Хёнджин чуть не завалил сессию, – усмехается омега. – Он сделал мне предложение сразу после того, как мы познакомились с родителями друг друга. Ждать до свадьбы мы не захотели, поэтому расписались буквально через несколько дней, а торжество прошло лишь через восемь месяцев, – Феликс улыбается. – Поэтому Тэян родился уже в браке. Не то чтобы мы планировали детей. Мы с самого начала были к этому готовы, а потом я просто прервал курс своих противозачаточных и… вот, – он пожимает плечами. – В отличие от Чанбина с Сынмином, – добавляет блондин.       - В смысле? – Минхо заинтересованно улыбается, замечая пляшущие смешинки в глазах напротив.       - О-о! – предвкушающе протягивает Феликс. – Это крайне занимательная история. Рассказать? – омега вздёргивает бровь, устраиваясь поудобнее и меняя пушер на шабер. Взгляд у него становится максимально сплетнеческий.       Минхо с готовностью кивает.       Сынмин накладывает на отрезанный кусочек хлеба сыр, сверху кладёт ветчину, потом открывает холодильник, вытаскивает оттуда банку с томатной пастой, ставит рядом с бутербродами и задумывается, что будет довольно странно класть томатную пасту сверху на сыр с мясом. Внутри снова всё сжимается от переживаний.       - Я не залетел, я не залетел, я не залетел… – бормочет шёпотом себе под нос омега, пытаясь успокоиться, и с нервной улыбкой открывает банку.       Словно в опровержение его словам из спальни слышится детский плач, от которого парень испуганно дёргается, а после – утешающее «Тч-ч-ч» Чанбина. Муёль редко капризничает, за что Сынмин благодарит всех Богов, потому что выдержать двух громких альф в квартире он бы, наверное, не смог.       Омега доедает третий бутерброд, запивает свой поздний завтрак несколькими большими глотками кофе, ставит кружку на кухонный островок и опирается на одно бедро, облокачиваясь рукой на поясницу. Он задумчиво смотрит на крошки в тарелке, оставшийся на дне чашки кофе и понимает, что не наелся. Сынмин резко выпрямляется, хватает посуду и чересчур резко убирает всё в посудомойку.       - Нет, Сынмин, ты не станешь вновь превращаться в пожирающего всё на своём пути монстра, – бормочет он сам себе, агрессивно захлопывая посудомойку.       Омега просит супруга уложить их сына спать и идёт в ванную. Сегодня по плану генеральная уборка. Парень вооружается всевозможными моющими средствами, губками, порошками, надевает перчатки и принимается за работу. Проходит пятнадцать минут, в течение которых Сынмин с трепетом оттирает каждый сантиметр поверхности кафельной плитки, периодически удовлетворённо оценивая результат, а потом от запаха хлорки его начинает сильно мутить. Омега недовольно морщится, ежеминутно сглатывая и отгоняя от себя навязчивые мысли. Мысли о том, что его никогда не мутило от хлорки.       В конце концов, тошнота становится настолько ощутимой, что парень раздражённо снимает перчатки, ополаскивает руки и быстрым шагом идёт на кухню, чтобы достать какие-нибудь спасительные таблетки и налить себе воды. Сынмин, дёргая коленом, ждёт, когда наберётся полный стакан, и к тошноте прибавляется ещё и лёгкое головокружение. Омега страдальчески прикрывает глаза, издавая тихий скулёж.       - Да что ж такое?! – тихо ругается он.       В тот момент, когда Сынмин уже заносит стакан над губами, к горлу подкатывает отвратительный по ощущениям ком, и парень с грохотом ставит его обратно на стол, после чего на скорости несётся обратно в ванную, скользя носочками по ламинату. Омега падает на колени перед унитазом, и весь его с таким трудом приготовленный завтрак выходит наружу. Он громко кашляет, издавая задыхающиеся звуки, и трясущимися пальцами держится за керамический ободок.       - Сынмин? – испуганно зовёт его альфа из другого конца квартиры.       Сынмин ничего не отвечает, слышит приближающиеся быстрые шаги, и, когда тёплая широкая ладонь опускается на его спину, его снова рвёт. Омега жалобно хнычет от отвратительных ощущений. Чанбин нежно гладит его спину, нажимает кнопку смыва и уходит, через несколько секунд возвращаясь со стаканом воды, который остался на кухне. Омега благодарно кивает и осушает стакан, после чего устало откидывает голову на кафельную плитку стены. Чанбин складывает руки на груди, облокачивается плечом на косяк и сжимает губы в тонкую полосу. Взгляд его не предвещает ничего хорошего.       - Что ещё должно произойти, чтобы ты наконец перестал включать дурака и сходил к врачу? – с наигранным интересом спрашивает альфа, недовольно хмурясь.       - Чанбин, я не зал-       - Хватит повторять это слово! – рявкает мужчина. Омега отводит взгляд к полу.       - Скажу по-другому. Мы не ждём ре… – осторожно начинает тот снова.       - С чего вдруг такая уверенность? – перебивает его Чанбин, вздёрнув брови. – М? Может, ты сделал тест? Или, например, сходил к врачу? – он невесело улыбается, пожимая плечами. Невооружённым взглядом можно заметить, насколько альфа зол. – Сынмин, твоя задержка длится уже две недели. Ты, может, не знаешь, но так не должно быть! – издевательским тоном чеканит он.       - Хватит разговаривать со мной, как с идиотом! – кричит омега, вскидывая яростные глаза на мужа.       - Да?! Тогда, может, ты уже возьмёшь себя в руки?! – кричит в ответ тот.       Сынмин отворачивается и устремляет испепеляющий взгляд в стену. Он будто бы воображаемо покрывается иголками. Выглядит, как нахохлившийся злой ёж.       Парень чувствует, как приятно кафель холодит его спину и бёдра через одежду, и осознаёт, что у него, видимо, поднялась температура. Просто фантастика!       - С меня хватит, – устало выдыхает Чанбин, понимая, что разговаривать с ним никто не собирается.       Альфа разворачивается и идёт в коридор, где быстро скидывает домашние вещи, натягивает спортивный костюм и вытаскивает из шкафа куртку. Сынмин спохватывается, когда его муж уже обувает кроссовки, и направляется к выходу из квартиры. Омега замирает напротив мужчины, ощущая, как быстро начинает стучать сердце от волнения.       - Куда ты идёшь? – напряжённо спрашивает он, нервно сжимая кулаки.       - В аптеку, – спокойно отвечает Чанбин.       - Но…       - Всё!       - Чанбин!..       - Всё, я сказал! – повышает голос альфа, разворачивается и закрывает квартирную дверь с той стороны.       Омега хватается за волосы, начиная ходить из стороны в сторону, и пытается повторить дыхательную практику, которой его учили при первой беременности.       - Чёрт! – недовольно стонет Сынмин, понимая, куда снова скатились все его мысли.       Десять минут, которые парень проводит в звенящей тишине дома, проходят очень быстро. Омега подобно призраку перемещается по квартире, не зная, чем себя занять, и осознавая, что до его нервного срыва остались считанные минуты. Он убирает все моющие средства, расставленные по ванной, обратно в тумбочку, понимая, что никакую уборку он сегодня уже точно делать не будет; измеряет температуру, подтверждая свои догадки; проверяет Муёля, который вопреки всему спит самым здоровым сном, ласково гладит сына по животику. И дёргается, когда слышит поворачивающиеся ключи в замочной скважине. Сынмин не сдвигается с дивана, на котором разместился в отсутствие супруга, и не выпускает телефон из рук, полностью игнорируя появившегося сбоку мужчину. Он отсутствующим взглядом смотрит в экран, покрываясь мурашками. Чанбин кидает шесть коробочек с тестами на диван рядом с ним.       - Марш в ванную. Сейчас же, – просит альфа спокойным тоном.       - Я не стану этого делать, – отрезает Сынмин.       - Сынмин! – рычит тот.       - Нет!       - Бегом, я сказал!       - А я сказал нет! – кричит омега, поворачиваясь к мужу с вызовом во взгляде.       Чанбин делает несколько свистящих вдохов, шмыгает носом, после чего в пару шагов приближается к омеге и наклоняется. Сынмин даже не успевает ничего понять, как его рывком поднимают с дивана и перебрасывают через плечо.       - Ненормальный! Поставь меня сейчас же! – омега не жалея лупит супруга по спине кулаками, пока тот болезненно морщится, но упорно идёт в ванную, крепко сжимая чужие бёдра. – Я сказал, отпусти меня!       Через несколько секунд Чанбин ставит разозлённого парня на пол и, тяжело выдохнув, опирается одной рукой о косяк. Сынмин смотрит на мужа испепеляющим взглядом, по его скулам гуляют желваки.       - Пока всё не сделаешь, я тебя отсюда не выпущу, – предупреждает альфа, кладёт все шесть коробочек на раковину и оставляет мужа одного, закрывая за собой дверь.       Первые пару минут Чанбин вслушивается в тишину, но после раздаются звуки хлопающих шкафчиков и плеск воды в раковине. Альфа нервно трёт лицо ладонями и начинает ходить из стороны в сторону, скрестив руки на груди. В ушах звенит, сердце бьётся в бешеном ритме, а пальцы рук холодеют. Чанбин и так уже понимает, что Сынмин вёл бы себя по-другому, не будь он в положении. В последние пару недель омега слишком эмоционален для своего обычного состояния, а Чанбин хорошо помнит, как тот себя вёл в первую беременность. Такое не забыть.       Шесть минут длятся вечность, и, когда мужчина уже хочет занести кулак для стука, дверь открывают с той стороны.       Сынмин стоит с совершенно потерянным взглядом, из глаз капают хрустальные слёзы, дыхание спёртое, губы трясутся. Омега держится изо всех сил, чтобы предотвратить истерику, хотя и понимает, что это бесполезно.       Чанбин встревоженно приближается к супругу.       - Бинни… – всхлипывает он, приоткрывает губы, пытаясь сделать вдох, но получается лишь рвано хныкнуть.       Альфа тут же сгребает любимого в объятия. Сынмин отчаянно хватается за ткань футболки на широкой спине, его лицо искривляется в плаче, он прикрывает глаза и наконец даёт волу эмоциям. Чанбин прижимает тонкое тело крепче к себе, чувствуя, как сильно трясёт его омегу от рыданий, и переводит взгляд на стакан с тестами, стоящий на раковине. Все с двумя полосками. Мужчина облегчённо выдыхает, прикрыв глаза.       - Они все положительные! Все! Даже ложных нет! – воет Сынмин у него на плече.       - Я вижу, милый. Всё хорошо, – успокаивающе отвечает альфа, поглаживая ладонью чужие волосы.       - Я знаю, что мы сможем, знаю, что в этом нет ничего… Просто… я… – сбивчиво тараторит омега, задыхаясь от слёз.       Чанбин подхватывает парня под бёдра, и тот инстинктивно цепляется за него ногами. Альфа выключает свет в ванной и не спеша направляется в их спальню, по пути осматривая детскую. Муёль всё ещё крепко спит в своей кроватке. Единственное эмоционально стабильное существо в их квартире.       Чанбин присаживается на край кровати и садит омегу боком к себе на колени. Тот поджимает ноги к груди, сворачиваясь калачиком в объятиях мужа, и продолжает обливаться слезами, не в силах остановиться. Альфа прижимает дрожащее тело Сынмина ближе, укачивая его, словно ребёнка.       - Не могу поверить, что это всё-таки случилось, – хнычет парень, хлюпая носом. – Муёлю всего три месяца, а мне сейчас снова придётся… всё это… Я…       - Всё хорошо, мой хороший. Всё в порядке. Я рядом, – успокаивающим тоном тихо повторяет Чанбин.       - А мы будем снова ходить на занятия для молодых родителей? – скулит омега.       - Будем.       - А на йогу для беременных?       - Будем.       - Чанбин, а если я опять поправлюсь? – рыдания Сынмина вновь набирают обороты.       Чанбин терпеливо выдыхает.       - Ты знаешь, что так и должно быть. Будет хуже, если ты не поправишься, – не переставая раскачиваться, объясняет мужчина.       - Но я стану толстым! Опять! Снова эти огромные уродливые свитера для беременных! – омега закрывает ладонями лицо, отчаянно воя.       - Они вовсе не уродливые, а очень даже милые. Мне больше всего нравился голубой, например, – Чанбин пытается заглянуть в глаза мужа, но тот упорно прячется за ладонями.       - Да? – Сынмин выглядывает из-за своего укрытия, на мгновение переставая плакать.       - Да, – улыбается альфа.       Сынмин не двигается несколько секунд, после чего вновь всхлипывает, потом ещё раз и утыкается лицом в шею мужа, продолжая плакать. Проходит несколько минут, прежде чем омега наконец успокаивается, и Чанбин укладывает его на кровать, накрывая пледом. Альфа оставляет тёплый поцелуй на его виске и выходит из спальни, прикрывая за собой дверь. Через несколько минут Сынмин слышит, как Чанбин добродушно приветствует его акушера-омеголога, и устало прикрывает глаза, понимая, что всё это всё-таки не сон.       Альфа возвращается в спальню через несколько минут. Он ложится напротив супруга, и тот незамедлительно подползает ближе, чтобы утонуть в надёжных объятиях.       - Я записал тебя к доктору Киму на послезавтра, – оповещает его Чанбин, поглаживая мерно вздымающуюся спину.       - Хорошо. А ты пойдёшь со мной? – с надеждой спрашивает омега.       - Конечно, милый, – мужчина оставляет ласковый поцелуй на чужой макушке.       Сынмин молчит пару минут, что-то усиленно обдумывая. Чанбин может услышать, как крутятся шестерёнки в голове парня, и это его настораживает. После первой беременности альфа уяснил, что долгие раздумья Сынмина ни к чему хорошему обычно не приводят.       - Чанбин?       - М?       - Что ты чувствуешь по всему этому поводу? – голос омеги не даёт никаких предпосылок к тому, какой ответ верный.       - В плане?       - Ты расстроен тем, что я?..       Сынмин не договаривает и замолкает, всхлипывая, и Чанбин устало прикрывает глаза. Только успокоил вроде.       - Почему я должен быть расстроен, Минни? – альфа вплетает пальцы в пушистые волосы парня.       - Не знаю, – скулит Сынмин, сдерживая новую порцию рыданий. Он и сам уже устал плакать. – Мы только-только начали привыкать к старой жизни, когда я не беременный, а сейчас опять всё по новой. И… я просто… Ещё и твой гон…       - Детка, – Чанбин тяжело вздыхает, – ты не представляешь, как я счастлив.       - Правда? – омега немного отодвигается от чужой груди, чтобы поднять красные глаза и взглянуть на супруга.       - Правда, – кивает тот. – Знал бы ты, в каком экстазе сейчас мой внутренний альфа от осознания того, что внутри тебя мои щенки.       - Надеюсь, там только один щенок, – нервно улыбается Сынмин.       Уголки губ Чанбина ползут вверх, а сердце сжимается: омега наконец улыбнулся.       - Первый ребёнок тоже был не запланирован? – спрашивает Минхо, когда Феликс заканчивает свой рассказ.       - Да, – Феликс поджимает губы, нанося масло для кутикул на пальцы Ли. – Они тогда только встречались, и эта новость чуть не разрушила Сынмина и Чанбина следом из-за родителей первого. Они очень любят Минни, но их моральные принципы шли вразрез с его благополучием. Они считали, что Сынмин должен сосредоточиться на учёбе, хотя бы подождать до выпуска, встать на ноги, а там уж свадьба, дети… Но всё случилось иначе. Не будь Чанбин хорошим взрослым парнем, который знает, чего он хочет, Минни бы, наверное, не вынес давления семьи.       - Они сейчас общаются? – неуверенно спрашивает Минхо, замечая перемену в настроении парня.       - Сейчас да. Его родителям потребовалось время, но они смогли смириться со сложившейся ситуацией и изменить своё мнение.       - Что на счёт Джисона? – через несколько минут тишины интересуется Ли, когда эльф уже протирает стол и убирает всё лишнее.       - Ты про что?       - Про Миён.       Феликс замирает на месте, а после продолжает уборку.       - Я не могу об этом говорить с тобой. Если он захочет, то сам расскажет. А он расскажет. Просто потерпи.       Минхо кивает, опустив взгляд в пол.       - Чай будешь? – спрашивает эльф, уже направляясь к чайнику, расположенному на подоконнике.       - Да, давай.       Феликс включает вскипятить воду, достаёт какие-то свои конфеты из шкафа, коробку с пакетиками для заварки, и расставляет всё на столе.       - Хани не то чтобы сложный человек. Просто немного скрытный. На то есть свои причины, – подаёт голос блондин. – Я и так вижу, что вы влюблены друг в друга. Давно я не видел его таким, – эльф загадочно улыбается.       - Всё как-то непонятно, – неловко пожимает плечами Минхо, потерянно смотря на парня.       - Я догадываюсь, – усмехается тот. – Я бы на твоём месте уже сам взял всё в свои руки, – Феликс хищно сверкает глазами, – но дело твоё. Джисон немного тормоз. Это нужно иметь в виду. Пока носом не ткнёшь, как говорится… – вздыхает омега.       - Я не знаю, как ему понравиться, – смущённо лепечет Минхо почти шёпотом.       - Ты ему и так нравишься, глупый, – Феликс изламывает брови, оглядывая краснеющего парня.       - Нет, в смысле… Ну…       - Хани нравится, когда о нём заботятся, – начинает эльф, догадавшись, что имеет в виду Ли. – Когда хорошо относятся к его дочери. Но ты уже и так побил все рекорды по этому пункту! – усмехается Феликс. – Ему нравится, когда интересуются тем, чем он занимается. Его музыкой. Он никогда в этом не признается, но он любит, когда его хвалят. Его глаза сразу загораются, потому что он понимает, что трудится не зря. Это вдохновляет его работать дальше.       Минхо завороженно слушает парня. Феликс, видимо, хорошо знает Джисона.       - Хани всегда заботится о всех, иногда забывая про себя. Поэтому он нуждается в поддержке и ласке, – эльф нежно улыбается, ставит кружки на стол и садится напротив Ли. – Ты выглядишь как тот, кто может позаботиться о нём, – Феликс прищуривает мудрые глаза и откусывает часть шоколадной конфеты.

***