Once upon an us

      Минхо просыпается со стойким ощущением, что что-то не так. Первые несколько секунд он пытается осмыслить происходящее, а потом чувствует влагу под собой и лёгкую тягу внизу живота. Омега закатывает глаза и страдальчески стонет, переворачиваясь и утыкаясь лицом в подушку. Это единственный выходной, когда Джисон попросил его посидеть с Миён, потому что альфа не в состоянии. И именно на этот выходной у Ли выпала течка. Ну, что за несправедливость?!       Минхо вытягивает себя из постели и на слабых ногах тащится на кухню, чтобы достать аптечку. Он редко пьёт подавители, но сегодня это необходимо. Они довольно слабые, практически не ослабляют запах, но работают как обезболивающее и немного снижают чувствительность к другим ароматам.       К дому Хана он подъезжает уже более бодрый, туман в голове практически исчез, а температура тела нормализовалась. Минхо нажимает на сенсорный значок звонка и ждёт несколько секунд.       Джисон в чёрной рубашке и таких же джинсах, чуть завёрнутых к лодыжкам, стоит босиком и с каким-то странным взглядом. Минхо делает вдох, чтобы поздороваться, как делает это каждое утро, и замирает на месте.       - Утречко! – улыбается альфа, пропуская парня в квартиру.       Ли на негнущихся ногах проходит внутрь, всем нутром ощущая запах гона. Твою мать.       Видимо, подавители всё ещё работают, раз Хан никак не реагирует на него.       - Привет, – тихонечко отвечает омега, разуваясь.       - Я буду у себя в студии. Хотел попросить тебя приготовить сегодня поесть и убраться. Миён вроде слишком погрузилась в игру со своим говорящим псом. Не думал, что эта игрушка ей так понравится, – усмехается Джисон и быстренько ретируется.       Минхо, конечно, рад, что альфа будет сидеть у себя в студии весь день, но это не отменяет того факта, что всё помещение буквально утоплено в его феромонах. Парень прикрывает глаза, делает несколько вздохов ртом и заставляет взять себя в руки.       - Соберись, Минхо. Соберись, – бормочет себе под нос.       Миён показывает ему своего пса, нажимает кнопку на его животе, чтобы игрушка задвигалась и зашевелила хвостиком. Омега какое-то время сидит на ковре подле девочки, играет с ней в выдуманную самой Миён игру, после чего оставляет её и принимается за приготовление обеда.       Через пару часов Минхо даже привыкает к насыщенному запаху в воздухе, а его рецепторы адаптируются к феромонам, и омега погружается с головой в готовку, беззвучно подпевая музыке в наушниках и иногда пританцовывая бёдрами. Первое, что он решил сделать, это гёдза, после чего принялся искать ингредиенты для ягодного пирога. Ли мог проводить часы за приготовлением пищи, уходя в процесс на долгое время, и в этот раз он собирался наготовить на неделю вперёд. Джисон вышел из комнаты лишь раз за эти пару часов, и в тот момент Минхо задерживал дыхание. Действие препаратов закончилось, но омега не собирался глотать их весь день. Не его вина, что у Хана гон именно сегодня, мог предупредить заранее. Ну, почему Джисон ничего не сказал, Боже?!       Ли испуганно дёргается, когда в наушниках начинает громко играть мелодия входящего звонка. Он оперативно вытирает руки о влажное полотенце, отключает наушники и берёт трубку.       - Привет, пап.       - Пока сам не позвонишь, он и не вспомнит, – бурчит омега на том конце.       - Я был занят, – ненавязчиво оправдывается Минхо.       - Ну, конечно, – всё ещё обижается родитель. Слышится тяжёлый вздох и звук щёлкающего чайника, и Ли улыбается. Видимо, папа решил позвонить, потому что ему нечего делать дома, пока отец на работе. Минхо знает, что в этот момент старший омега достаёт коробку конфет из кухонного шкафчика. – Как у тебя дела, милый? – ласково спрашивает он.       - Всё по-старому, – усмехается Минхо.       - По-старому это хорошо?       - Да, всё хорошо, – юноша улыбается шире. – Я сейчас, кстати, на работе.       - Сегодня же суббота, – растерянно произносит мужчина.       - Ну, Джисон попросил прийти. Убраться там, приготовить поесть…       - Тебе не кажется странным, что этот молодой альфа не женат и не замужем? – заискивающе интересуется омега.       - Пап, не начинай.       - Я и не начинаю. Но, по-моему, там и без меня всё развивается как нельзя чудесно, – довольно произносит он. – Ну, расскажи! Мне же интересно! – Минхо слышит, как голос папы становится до забавного высоким, и беззвучно смеётся.       Ли оборачивается, чтобы убедиться, что дверь студии закрыта, а Миён, сидящая на ковре в гостиной, занята своими игрушками.       - Ну, – неловко начинает омега, – мы на выходных ездили все вместе гулять в парк, – краснея до кончиков ушей, произносит он.       - О, Боже! – восторженно вскрикивает папа на том конце и, кажется, с грохотом ставит кружку на стол. Минхо с улыбкой отодвигает телефон от уха.       - Да, – растерянно бормочет Ли. – А ещё я встретился с его лучшим другом. Его зовут Феликс. И знаешь, кто он? – интригующе протягивает парень, хитрым взглядом смотря в сторону, будто бы родитель находится прямо здесь, рядом с ним.       - Кто?       - Муж Хван Хёнджина.       - О, Боже! – ещё громче кричит папа. – О мой Бог! Этого не может быть! Так, – сдержанно выдыхает старший омега. – Подожди. Того самого Хван Хёнджина?       - Да, пап, – усмехается Минхо.       - Того самого Хван Хёнджина, сексуального шеф-повара из ресторана?       - Пап! – осуждающе смеётся Ли.       - Того самого Хван Хёнджина, руки которого творят невозможное?! – игнорируя замечание сына, продолжает мужчина. – На кухне, – тише добавляет он.       - Да, пап, это он.       - Так, и что там с этим Феликсом, ну-ка, ну-ка? – почти строго интересуется родитель.       Минхо заливисто смеётся, прикрывая глаза и похрюкивая. Его папа просто нечто.       Омега на том конце вскоре подхватывает смех сына, и с минуту они стараются успокоиться, но каждый раз вновь начинают забавно передразнивать друг друга и продолжают хихикать.       - Джисон... Он мне нравится, пап, – через некоторое время тихо признаётся Минхо, обводя пальчиком линии на столешнице. – Думаю, я влюблён в него.       - Я рад это слышать, – ласково отвечает родитель тихим успокаивающим голосом. Если бы он был рядом, Минхо уверен, папа бы сейчас нежно поглаживал его спину. – Расскажешь потом, если что-нибудь произойдёт, ладно? Я тут мучаюсь в неведении! – негромко ворчит он.       Минхо улыбается.       - Конечно, пап. Я пойду работать, ладно?       - Конечно-конечно, милый! Не буду тебя задерживать. Хорошего дня! – с любовью произносит он.       - И тебе, – выдыхает юноша и кладёт трубку.       У них с папой всегда была гармония и понимание в отношениях. Если закрыть глаза на его навязчивое желание выдать Минхо поскорее замуж, взращённые в нём стереотипы, которые он всю жизнь пытается навязать сыну, и замашки к гиперопеке, то папа самый лучший человек в его жизни. Самый близкий, самый отзывчивый и самый любящий. Минхо уже взрослый мальчик и понимает, что люди неидеальны, у них могут быть собственные моральные ценности, которые не всегда совпадают с другими, но с возрастом он осознал, что это не делает его родителя плохим человеком. Ему нравится то, каким его вырастил папа. Остальное он изучит и поймёт для себя сам. В подростковом возрасте Минхо категорически не хотел принимать то, как старший омега хочет устроить его жизнь. Сейчас он уже зрелый и самостоятельный человек и может сам решать, как строить своё будущее, не испортив отношения с родителями. Поэтому да, папа самый близкий человек в его жизни. И, несмотря на их разногласия во многих вопросах, они всегда стоят друг у друга на первом месте.       Больше всего Минхо не любит думать об отношениях своих родителей. Это тема, которую он даже сам себе иногда запрещает обдумывать, чтобы лишний раз не расстраиваться. Они не любят друг друга так, как все счастливые пары. Отец-альфа любит мужа, но это не взаимно. А односторонняя любовь это не любовь вовсе. Отец всегда всё делал для семьи и только для них. Все деньги он тратил только на них, всё свободное время он старался посвящать только семье. Он всё делал для своих омег. У отца всегда на первом месте стоят муж и сын. Но любовь его холодная и не находящая отклика. Папа всегда чуть ли не с пренебрежением относится к знакам внимания со стороны альфы, хвалит его только в особых случаях, а целует в губы лишь по праздникам. Отец рад и этому. Его немного замороженному сердцу достаточно возвращаться в непустой дом, ужинать в компании своего омеги и засыпать в тёплой постели рядом с любимым, а не в одиночестве. Минхо не сразу это понял, а лишь с возрастом: отношения его родителей неправильные. Иллюзорные. Вся их любовь и жизнь душа в душу выдумана в воображении альфы и подпитываема тёплыми улыбками папы. Омега, конечно, любит его, но не как своего альфу, и никогда не смотрит на него так, как на некоторых знакомых с работы супруга или соседа с десятого этажа. Минхо старается не думать об этом. Он не то чтобы винит папу, но также ему и не жаль отца. Если бы альфа хотел что-то изменить или прекратить вовсе, он бы уже давным-давно сделал это. Если нет, значит его всё устраивает.       Минхо просто боится оказаться в таком же положении. Выйти замуж и заточить себя в клетку, где либо его не будут любить, либо он. А выбраться оттуда не сможет. Зачем тогда вообще обременять себя узами брака, если всё равно потом будешь бегать на десятый этаж, пока муж на работе?       На самом деле, Минхо очень хотел замуж. Навязано ли это его папой или собственным желанием, сути не меняет. Он хотел встретить истинного, беспамятно взаимно влюбиться и построить уютное гнёздышко, где царила бы забота и любовь. Хотел, чтобы слово «дом» ассоциировалось не с комнатой, а с человеком.       Хани первый, с кем Минхо желал всего этого так сильно. Минхо хотел бы, чтобы дом Хани стал и его домом тоже. Впустит ли Джисон его когда-нибудь?       Омега ставит противень в духовку, устанавливает таймер, вытирает руки о полотенце и внезапно слышит довольно громкие звуки музыки. Видимо, дверь в студию открыта, потому что до этого Джисон скорее всего сидел в наушниках, закрывшись у себя, и в квартире стояла почти полная тишина, за исключением бормотания Миён. Девочка пообедала около двадцати минут назад, и Ли как раз собирался укладывать её спать. Проходя мимо студии, Минхо кидает взгляд вовнутрь и замечает Джисона, повёрнутого на кресле к выходу. Альфа не замечает его, низко склонившись к электрогитаре у себя в руках и постукивая пальцами по деке в такт музыке, звучащей из колонок. Хан покачивает головой, и омега замечает в приглушённом освещении светодиодной ленты блестящие от испарины виски. Минхо надорвано вдыхает густой тяжёлый воздух, витающий в помещении, насквозь пропитанный терпкими давящими феромонами. Ему впервые нравится, что чьи-то феромоны давят на него.       Минхо растерянно промаргивается, густо краснея, и поспешно ретируется, пока не выдал своего присутствия.       Миён не капризничает, когда Ли укладывает её спать. Веки девочки сонно слипаются, она часто зевает и с удовольствием слушает одну из коротких сказок, которую читает ей парень, сидя подле её кроватки в детской. Альфа перебирает своими пальчиками чужие, пока Минхо дочитывает последние предложения, и уже начинает проваливаться в сон.       - А ты с нами всегда будешь, Минхо? – уже с закрытыми глазами бормочет малышка, прижимая одной рукой мягкую игрушку к своему боку и вдыхая успокаивающий аромат полюбившегося пломбира.       - Я очень постараюсь, звёздочка, – тихо-тихо шепчет Ли, хотя Миён его уже, конечно, не слышит, крепко заснув. Омега улыбается кончиками губ, ласково поглаживая животик девочки, и вскоре тихо покидает детскую.       Выйдя в коридор, Минхо вновь слышит музыку и быстрым шагом направляется на звуки с намерением закрыть дверь в студию, чтобы Миён не проснулась. Он застывает на пороге, так и не коснувшись ручки.       Джисон в этих своих подкатанных джинсах, с голыми лодыжками и ступнями, переминается туда-сюда по ламинату, уперев руки в поясницу и качая головой, внимательно хмурясь и прикрыв глаза. Его чёрная рубашка полностью расстёгнута, и Минхо глазами, полными восхищения и шока, смотрит на то, что альфа всё это время прятал под одеждой. Омега тёмным взглядом очерчивает каждый кубик пресса, косые мышцы живота, широкую накаченную грудь, разлёт ключиц и узкую талию. Брови Ли изламываются, а дыхание сбивается, когда он представляет, каково это, хвататься за эти крепкие сильные плечи, смыкать лодыжки за чужой поясницей, зарываться пальцами в мягкие густые волосы, облизывать…       - Всё нормально?       Минхо испуганно дёргается, услышав голос, и растерянно промаргивается, поднимая взгляд к глазам Хана. Лицо альфы вытянуто в ожидании ответа, щёки забавно надуты. Он выглядел бы почти невинно (в отличие от всего того, что находится ниже его лица), если бы не тяжёлый взгляд. Ли примерно может догадаться, что творится в голове и теле Джисона: каждый звук, любой запах – абсолютно всё раздражает рецепторы напряжённого альфы. Его осязание и обоняние накалены до предела. Минхо понимает, почему Хан босиком, почему расстегнул рубашку, почему открыл дверь в студию. Тело мужчины нагревается само по себе, хотя температура должна повышаться при других обстоятельствах, которых альфа себя лишает, из-за чего ему и становится ещё хуже.       - Д-да, просто хотел закрыть дверь, – Ли в панике хватается за ручку, нервно улыбаясь, и в последний момент, перед тем, как окончательно захлопнуть эту несчастную дверь, замечает животный огонь, на мгновение покрывающий глаза Хана пеленой.       Минхо поспешно идёт на кухню, чтобы немного привести себя в чувства, умыться и попить воды. Омега осушает полный стакан за минуту, после чего наливает себе ещё один, уже успокоившись. Парень включает приглушённо телевизор в гостиной, чтобы создать посторонний белый шум, и возвращается на кухонный островок, подготавливая все нужные ингредиенты для следующего блюда. Он глубоко задумывается, пока подбирает нужную по размеру стеклянную миску и вертит её в руках, и испуганно подпрыгивает, когда чувствует горячий выдох в затылок. С огромными глазами Минхо поворачивается, прижимая к себе стеклянную миску, и сводит глаза от того, как близко стоит Джисон. Взгляд альфы тяжёлый, немного размытый и сверкающий. Вблизи омега с удивлением замечает, как хищно расширяются и сужаются зрачки мужчины.       - Кофе хочу достать, – Хан поднимает глаза выше головы Ли, намекая на шкаф позади него.       - А, – Минхо поспешно отходит, стараясь не коснуться Джисона. – Да-да.       На лице омеги отчётливо читается паника, когда он неуклюже пятится назад, подальше от альфы. Ли забывает о наличии второй столешницы и во время очередного шага довольно резко врезается в неё поясницей, от неожиданности выпуская миску из рук. Та через мгновение с грохотом разбивается. Джисон, так и не успев достать кофе, ошарашенно поворачивается на звук, чувствуя летящие в его ноги редкие осколки. Ни один, к счастью, не царапает его оголённую кожу. Альфа поднимает глаза на до смерти напуганного Минхо, вжавшегося в столешницу.       - Прости-прости, – бормочет Ли. – Я случайно. Сейчас всё уберу.       Омега поспешно присаживается на корточки, начиная собирать осколки.       - Эй-эй! – останавливает его Джисон. – Минхо, не надо, давай я сам, – чуть громче произносит Хан и тянется к плечу парня, чтобы поднять его обратно на ноги. – Слышишь, что говорю? – Хан неосознанно рычит, и Ли снова испуганно дёргается.       Через пару секунд на ламинат уже капает кровь. Омега виновато поднимает взгляд. Джисон устало выдыхает, закатывая глаза.       - Ну вот и что я говорил? – недовольно ворчит альфа.       В этот раз Хан без промедлений тянет парня на себя, крепко хватается за чужую талию и в одно движение усаживает Минхо на столешницу. Ли удивлённо наблюдает за мужчиной, но не сопротивляется, аккуратно придерживая одной рукой другую, повреждённую.       - Сиди и не рыпайся. Сейчас всё уберу и пойдём обрабатывать твои боевые ранения, – бормочет Джисон, аккуратно перепрыгивая через осколки.       Около десяти минут альфа собирает разбившееся стекло, используя совок с метёлкой, а после – пылесос. Всё это время Минхо тихонечко сидит там, где его оставили, болтая ногами и наблюдая за Ханом. Омега с благоговением смотрит на колышущиеся полы рубашки и наслаждается видом.       Хан ещё раз проверяет пол и углы на наличие мелких незаметных осколков и наконец поднимает взгляд на омегу. Он так же, не говоря ни слова, снимает парня со столешницы и указывает головой в сторону ванной, немного подталкивая рукой на талии. Минхо не знает, рад ли он, что надел сегодня свободную блузку. Ладонь Джисона горячая и тяжёлая. Он почти неслышно скулит от того, как сильно хочет, чтобы альфа несколько раз погладил низ спины и копчик, чтобы разогнать боль. Во время течки такие поглаживания очень помогают справиться с тянущим чувством в животе.       Хан внимательно обрабатывает порез на ладони перекисью, проходится ватной палочкой, смоченной в спирте, по периметру, дует на ранку, когда Минхо недовольно шипит. Альфа заботливо перевязывает ладошку марлевым бинтом, держа двумя руками чужое тонкое запястье. Пальцы Минхо находились близко к солнечному сплетению Джисона и время от времени задевали обнажённую кожу, когда мужчина поворачивал чужую руку поудобнее. Когда альфа наконец отпустил его запястье, Ли продолжил касаться его груди. Омега завороженно провёл кончиками пальцев по дёргающимся мышцам, теряя голову от смеси их ароматов, заточённых в ванной. Действие подавителей закончилось ещё часа три назад, тело Минхо реагировало на запах желанного альфы, а он и рад был растечься лужицей перед Ханом.       На несколько секунд его мозг отключился. Губы Ли приоткрылись из-за спёртого дыхания, глаза бегали по обнажённой коже перед собой, кончики пальцев подрагивали, а бельё по ощущениям намокало всё сильнее. За эти несколько секунд Хан, к счастью, тоже успел отдаться инстинктам, но больше – чувствам.       Джисон не медля сокращает между ними расстояние и немного грубо притягивает парня к себе рукой за шею, после чего напротив нежно накрывает чужие губы своими. Минхо распахивает глаза, придя в себя, и пару секунд наблюдает за тем, как Джисон смотрит вниз, на их соединённые в поцелуе губы. Альфа словно ждёт реакции Ли, не двигаясь и почти не касаясь его. Минхо наконец отмирает и, удовлетворённо простонав в чужой рот от долгожданной близости, сам углубляет поцелуй, прижимая к себе мужчину двумя руками за плечи и волосы. Джисон жадно обвивает талию омеги, мнёт мягкую кожу сквозь блузку, издаёт нетерпеливый рык и лезет руками под одежду, чтобы коснуться горячего обнажённого тела. Альфа будто с цепи срывается, проталкивая язык в податливый рот, прикусывая иногда чужие губы, подхватывает Минхо под бёдра и рывком усаживает на край раковины, слыша характерный стук керамики. Омега успевает лишь испуганно вскрикнуть, но тут же вновь утопает в ласках. Хан большими влажными мазками перебирается на тонкую кожу шеи, дёргает бёдра Ли на себя, заставляя его упереться пахом в своё возбуждение под джинсами. Минхо откидывает голову, блаженно закатывая глаза. Джисон лениво кусает чувствительное ушко парня, щекочет кончиком языка за ним и ведёт ниже. Его мокрые поцелуи быстрые, небрежные и очень жадные. Он с упоением вылизывает шею Минхо, пока тот плавится в его руках, начиная тихо постанывать. Ли безумно неловко издавать все эти смущающие звуки, но они сами вырываются из него неконтролируемым потоком. Боже, как же давно Минхо не был с альфой! Он и забыл, насколько это приятно.       Омега неосознанно скулит, когда внутренней стороной бедра чувствует чужой упирающийся твёрдый член, натягивающий тёмную джинсу. Джисон громко рычит, вновь дёргает Минхо на себя и заставляет обвить ногами талию. Хан в пару шагов оказывается у стены и вжимает в неё спину омеги, снова накрывает приоткрытые губы требовательным поцелуем. Джисона ведёт, это видно невооружённым взглядом – он словно и не знал, насколько голодным может быть, и сейчас совершенно ничего не осознаёт, делая то, что приходит ему в голову. Ли совершенно теряется в чувствах и ощущениях, голова неимоверно кружится. Зверёк внутри него визжит от радости. Но в мыслях Минхо витает осознание того, что всё это происходит с любимым, желанным альфой, а не с кем-то случайным. Это происходит с Джисоном. Минхо теряет голову не из-за течки. А потому что это Джисон. Это Джисон держит его сейчас на руках. Это Джисон всем телом наваливается на него, вжимая в кафельную плитку стены. Это Джисон жадно засасывает и кусает его шею, не в силах контролировать своего зверя. Это Джисон ублажает его так, словно век не чувствовал человеческого тепла.       Минхо громко отчаянно стонет, вытягивает полы рубашки из-под собственных коленей, которыми обхватывает торс альфы, и рывками пытается снять ненужную сейчас вещь с широких плеч. Хан помогает ему, стараясь ни на секунду не отрываться от нежной кожи, запах которой сносит ему крышу. Ли жадно сминает обнажённые руки, плечи, лопатки, мышцы груди, предплечья. Он хочет покусать всего Джисона, потому что простых прикосновений ему мало. У него глаза закатываются и пальцы на ногах поджимаются, когда он снова и снова напоминает себе о том, какой альфа огромный по сравнению с ним. Минхо чувствует себя крохотным, слабым, чувствует себя размякшим в чужих сильных руках – и это приводит его в восторг. То, как Хан периодически приподнимает его, чтобы было удобнее целовать; как он переносит всё тело Ли на одну руку, чтобы другой обхватить челюсть омеги и требовательно впиться в губы, надавливая на голову и прижимая её сильнее к стене, пресекая заранее все попытки парня двинуться.       - Скажи мне, если я делаю что-то не так, Минхо. Скажи мне, и я прекращу, – рычит Джисон. Но по голосу его слышно, что он вряд ли сможет остановиться, даже если Ли попросит.       - Заткнись сейчас же, – хнычет омега и довольно ощутимо хлопает Хана ладонью по плечу в наказание.       Джисон, получив желаемую реакцию, окончательно отпускает себя. Мужчина покрепче перехватывает бёдра Минхо, пинком открывает дверь ванной и шатающейся походкой движется в сторону спальни предположительно. Они ни на секунду не отрываются друг от друга, целуясь быстро, отчаянно, смазано, будто их где-то ждут и они жутко опаздывают. Альфа заваливается в свою спальню, запирает на ходу дверь: Миён вряд ли проснётся, даже если включить караоке в гостиной, но, на всякий случай, хоть какая-то звукоизоляция должна быть. Джисон понимает, что из-за своих циклов они не смогут быть тихими, потому что мозг окончательно отключится, когда они коснутся друг друга.       Хан укладывает Минхо на кровать и недовольно хмурится из-за прерванного контакта, когда забирается вслед за ним. Омега тоже сдавленно хнычет, тянется руками к горячему телу. Они даже на пару секунд не могут позволить себе оторваться друг от друга. Ли удовлетворённо скулит, когда Джисон придавливает его к кровати своим телом и глубоко целует, сразу проталкивая язык. Минхо чувствует себя абсолютно безвольным: он лишь жалобно всхлипывает, хватается за широкие плечи и трётся о чужую ногу, зажав её меж своих бёдер. Хан оперативно избавляет его от одежды, откидывая подальше брюки, блузку, носки и нижнее бельё. Альфа огромными глазами смотрит на обнажённое тело, словно бы никогда не видел ничего более совершенного. Ресницы Ли трепещут, когда Джисон укладывает губы на его рёбра и мокрыми поцелуями проходится по каждому. Хан спускается к поджавшемуся животу парня, оставляет маленькие поцелуи. Минхо не был тощим, но Джисона приводило в восторг то, что он мог прикусить нежную кожу, погладить мягкий животик, сжать бока. Альфа с упоением сминает в ладонях округлые бёдра, раздвигая их шире и спускаясь всё ниже. Хан замирает на несколько секунд, прежде чем уткнуться носом в лобок и сделать глубокий вдох. Почерневшие глаза Джисона распахиваются, а дыхание становится сиплым, с утробными рыками, когда он наполняет лёгкие густым ароматом течки. Он неконтролируемо скалится, снова и снова втягивая носом воздух, не в силах надышаться. Минхо в этом месте пахнет наиболее чисто, терпко, сладко и желанно. Уложив руки на плечи альфы, омега с удивлением ощущает, как ощутимо они трясутся. Он кидает взгляд вниз и замечает животный взгляд Хана исподлобья. Ли всхлипывает и вновь откидывает голову.       - Сони, скорее, пожалуйста, – шепчет Минхо, тянет его на себя, обнимает за щёки и жадно целует, прикусывая нижнюю губу. – Я так хочу тебя, – почти беззвучно выдыхает в чужой рот.       Минхо проскальзывает юркими пальчиками к пуговице и молнии на джинсах Хана, торопливо пытается всё это расстегнуть. Джисон раздражённо вскакивает с кровати, агрессивно скидывает с себя джинсы вместе с бельём, роется в верхнем ящике комода, выуживая оттуда презервативы со смазкой, и поскорее возвращается в постель. Он вновь накрывает дрожащее тело Минхо своим, закрывая его от всего мира своими плечами и локтями, расставленными по бокам от головы омеги. Ли жадно сжимает все участки тела мужчины, до которых может дотянуться, притягивает ближе к себе ногами, надавливая пятками на чужую поясницу, и громко выстанывает, когда они соприкасаются возбуждениями. Хан пробегается пальцами по сжатому колечку мышц, собирает капли обильно сочащейся смазки и слизывает её, во все глаза смотря на краснеющего омегу и хмурясь от наслаждения. Джисон вновь заводит руку вниз, проникает сразу двумя пальцами внутрь раскрывающегося для него тела и придерживает вмиг изгибающуюся поясницу.       - Хватит, Джисон, не надо! – стараясь добавить в свой голос побольше недовольства, выдавливает Минхо, жмурясь изо всех сил. – Чёрт, просто окажись быстрее уже во мне, сколько можно!       Не будь у Хана сейчас гона, он бы скорее всего настоял на растяжке, но, как только альфе дают зелёный свет, он с хлюпом выдёргивает пальцы, поспешно открывает коробку с презервативами, торопливо вываливает сразу все неподалёку от них, в одно движение разрывает блестящий квадратик зубами и раскатывает по твёрдому члену. Держась на последних нитях своей силы воли, Джисон терпеливо наливает смазку из бутылочки в ладонь и размазывает по члену, пока Минхо чуть ли не с обидой смотрит на него.       - Иди сюда, котёнок. Сейчас тебе будет сказочно хорошо, – шепчет Хан, нависнув над парнем.       Ли трясёт от услышанного прозвища, его губы искривляются от хныканья, а глаза слезятся от длительного возбуждения. Джисон направляет член к поджимающейся дырочке и наконец толкается внутрь, заставляя омегу откинуть голову и почти беззвучно задушено простонать. Альфа делает пробный толчок и, поняв, что Минхо более чем раскрыт для него, сразу совершает несколько размашистых движений. Ли вскрикивает и бурно кончает, отчаянно хватаясь за широкое тело и хныча в чужую шею. Джисон довольно усмехается, ласково гладит волосы парня, бережно его обнимает, крепче прижимая к себе, и не прекращает своих движений. Омега, находясь в посторгазменной неге, не особо осознаёт, что вообще происходит, и лишь довольно постанывает на каждом глубоком толчке, совершенно не чувствуя дискомфорта от сверхстимуляции. Его тело в считанные секунды восстанавливается, и уже через несколько минут Ли вновь возбуждается.       Джисон начинает раздражаться от того, как парень под ним периодически с силой дёргает его на себя, вскидывает бёдра, стараясь насадиться глубже. Альфа издаёт громкий рык, резко переворачивает Минхо на живот, вжимает одной рукой его голову в подушку, другой – приподнимает ягодицы, заставляя чужую поясницу прогнуться, и вновь толкается внутрь. Ли громко стонет, комкая в кулаках одеяло, сильнее гнёт спину, чтобы мужчина толкнулся как можно глубже, жалобно хнычет от того, как его возбуждение зажато между животом и постелью, а головка члена Джисона вдалбливается в его простату. Секс ещё никогда не казался ему настолько восхитительным.       Хан склоняется над натянутым телом омеги, утыкается носом в чужой влажный затылок, ускоряет толчки, сжимая в пальцах ягодицы Минхо до белого. На мягкой нежной коже остаются красные следы, и Ли ещё дня два будет напоминать себе обо всём случившемся, лишь взглянув на собственное тело. Он чувствует, как альфа двигается всё резче, отчаяннее, с каждым разом ударяясь бёдрами всё сильнее. От множества ощущений Минхо начинает вскрикивать на каждом новом толчке. Джисон перехватывает его под животом, обхватывает твёрдый сочащийся член, и Ли хнычет пуская слюни на постельное бельё. Хан целует первый выпирающий позвонок, после чего ощутимо прикусывает чужой загривок, и омега громко скулит, распахнув глаза, после чего кончает, изо всех сил сжимаясь внутри. Джисон сильнее смыкает зубы на нежной шее Минхо, лишь чудом её не прокусывая, и делает финальные грубые толчки, выбивая весь оставшийся воздух из парня под собой, дрожащего от затянувшегося второго оргазма. Ли краем сознания слышит, как громко и несдержанно рычит и стонет Хан, изливаясь в презерватив. Альфа сминает податливое тело в объятиях и укладывается сверху, позволяя узлу связать их на следующие полчаса.       Тело Минхо мелко подрагивает ещё пару минут, после чего юноша наконец расслабляется, издавая протяжный скулёж и прикрывая глаза. Он ещё никогда не чувствовал себя настолько удовлетворённым. Всё его тело обмякает в руках Джисона, и омега ощущает лишь спокойствие и защищённость. Его накрывает понимание, что вот он, альфа, которого Минхо ждал всю жизнь. В его сердце доныне ещё не было таких чувств, в его душе не было такого уюта.       Ли протяжно вздыхает, купаясь в насыщенном успокаивающем запахе. Он любит его. Любит.       - Ты укусил меня? – лениво спрашивает Минхо, не открывая глаза.       - Нет. Но я был близок, – сконфуженно бормочет Джисон. – Прости. Я ещё никогда не... вот так... Я был похож на животное, прости меня, – поражённо выдыхает альфа и виновато сопит.       - Эй, всё в порядке, – успокаивает его Ли. – Всё было идеально.       - Да? – неуверенно спрашивает Хан.       - Да.       Тело омеги будто бы витает в невесомости. Минхо не может контролировать свой периодически вырывающийся утробный скулёж от ощущения полной эйфории. Так приятно…       - Значит, ты не мог посидеть с Миён из-за гона? – тихо спрашивает Ли.       - Да, – немного стеснённо бормочет Джисон в его шею, щекоча губами. – Из-за того, что она альфа, она не очень хорошо реагирует на мои циклы. Врач говорил, что так бывает, хоть и очень редко, – Хан замолкает, прижимает спину омеги ближе к себе и укладывает их набок. – Я становлюсь немного агрессивным и рассеянным во время гона, поэтому мне иногда тяжело контактировать с ней.       - Она не обижается?       - Нет. Каким-то образом, она всё понимает и каждый раз говорит мне, чтобы я выздоравливал, если я оставляю её у родителей перед гоном, – усмехается Джисон. – Почему ты не предупредил, что у тебя течка?       - Почему ты не предупредил, что у тебя гон? – спокойным тоном зеркалит Минхо.       Слышится тяжёлый выдох в затылок, и Ли приоткрывает глаза в ожидании ответа.       - Я веду себя спокойно во время циклов, могу, в принципе, ходить на работу и контактировать с омегами. Но…       - Я тоже, Джисон, – шепчет парень. – Поэтому не стал предупреждать.       - Ты жалеешь? – сипит Хан и прокашливается.       - Нет? – смущённо бормочет.       У Минхо язык чешется задать тот же вопрос, но он останавливает себя: боится, что альфа может не ответить вовсе, чтобы не обижать его. С Джисоном до сих пор всё не понятно. Вроде бы истина лежит на поверхности, им даже признаваться друг другу необязательно: и так всё ясно. Но, всё равно, они оба игнорируют эту химию между ними.       Минхо вздрагивает, когда Хан вдруг начинает поглаживать низ его живота, а потом аккуратно крадётся пальцами ниже, заставляя зажмуриться и содрогнуться.       - Джисон, нет, – хнычет омега, сводя плечи.       Джисон в ответ не спеша обхватывает чужой, постепенно твердеющий член и оставляет крохотный поцелуй на лопатке.       - Джисон! – Минхо хватается за его руку, но даже не предпринимает попыток убрать её. Альфа делает плавное движение, собирает каплю смазки, размазывает её по стволу. – За стенкой спит твоя дочь! И, кстати, её сонный час подходит к концу.       - Поспит сегодня чуть дольше, – лелейным голосом отвечает Хан, продолжая оставлять маленькие медленные поцелуи на дрожащей спине и плечах омеги.       - Джисон, – старается добавить как можно больше строгости в свой тон юноша.       - Я тут подумал. Может, вообще, стоит позвонить Сынмину с Чанбином, и они заберут её, – продолжает альфа своим гипнотизирующим голосом.       - Ты спятил? – задушено выдыхает Ли, когда мужчина щекочет большим пальцем головку члена.       - Что думаешь? – игнорируя слова парня, вновь спрашивает Хан. Альфа плавно ведёт пальцами ниже, заводит руку между бёдер Минхо, чуть прижимая локтем его живот, и щекочет пальцами растянутое вокруг его члена колечко мышц, пока губами жадно целует шею с громким вдохом.       Омега запрокидывает голову, хватаясь за предплечье Джисона. Его брови жалобно изгибаются, веки подрагивают, а ртом он хватает воздух.       - М? – вновь вопросительно мычит альфа, ожидая ответа. Он собирает указательным пальцем смазку по периметру дырочки и плавно вводит его внутрь, проскальзывая рядом с членом.       - Ох, чёрт! – вскрикивает Минхо, распахивая глаза. – Ладно, возможно, твоя идея не такая уж и плохая, – быстро проговаривает он, несдержанно дёргая бёдрами, но тут же оказывается обездвижен напрягшейся рукой альфы, пальцы которой сейчас творили с его телом невозможное.       Омега старается извернуться верхней частью тела, чтобы обнять Джисона, и тот с готовностью перехватывает его второй рукой за грудную клетку и плечи и подставляет губы, когда Минхо наконец дотягивается до него, чтобы поцеловать. Хан осторожно проталкивает палец глубже, упираясь в постепенно спадающий узел, и омега как-то жалобно стонет в его рот, изламывая брови.       - Боже, – скулит Минхо. – Тебя так… много, – омега приоткрывает мокрые веки. – И ты такой… большой, – краснея, выдавливает он, рассматривая широкие плечи альфы, переводя взгляд на его лицо и вновь спускаясь к телу. Во взгляде Ли столько восторга и обожания, что Джисон округляет глаза, поражённо выдыхая:       - У тебя сайз-кинк? – с полуутвердительной интонацией произносит он.       Минхо не отвечает и в следующую секунду закатывает глаза, когда Хан с нажимом проводит внутри по стеночкам пальцем, растягивая его ещё больше.       Уговаривать Чанбина, чтобы он забрал Миён, пришлось долго, потому что тот постоянно начинал что-то подозревать. В конце концов, альфа приехал за девочкой, окинул внимательным взглядом Джисона, опирающегося рукой на косяк и нервно кусающего губы, понимающе ухмыльнулся и испарился, напоследок пожелав хорошего вечера.

***

      На следующий день, в воскресенье, Минхо проснулся уже в своей кровати лишь после полудня. Тело приятно ломило, ноги казались ватными, а шум из приоткрытого окна совершенно не раздражал. Было так приятно нежиться в постели, гладить растянувшегося рядом с ним и требующего ласки Суни. Омега будто бы витал в невесомости.       Весь день он провёл в постели за просмотром сериалов, переписываясь время от времени то с Феликсом, то с лучшей подругой. Ему нужно было с кем-то поделиться случившимися накануне событиями, но рассказать Феликсу он не смог: хоть они и были друзьями, в первую очередь Феликс был другом Джисона. Минхо вывалил всё сразу на Чонён одним огромным голосовым сообщением. Подруга ничего не отвечала несколько минут, а после завалила парня самыми колоритными стикерами и, в конце концов, позвонила.       Минхо не переживал на счёт их с Джисоном отношений. Да, они ничего не обсудили и вечером прощались как обычно, но Ли всё равно было спокойно. Он повторял у себя в голове слова Феликса и давал Хану время. Они, определённо, продвинулись далеко вперёд, многие границы наконец были смыты, восприятие друг друга изменилось – и это был обнадёживающий результат. Ли чувствовал, что ещё чуть-чуть и Джисон окончательно впустит его в своё сердце – нужно только подождать.       В понедельник омега едет на работу окрылённый. Погода шепчет, а в груди, как и на улице, – настоящая цветущая весна. Джисон встречает его какой-то нервный, постоянно поглядывает на часы и, видимо, опаздывает. Минхо растерянно поглядывает на мужчину, пока кормит Миён и отвечает на её редкие вопросы, но под руку не лезет. Глаза Ли удивлённо округляются, когда он замечает альфу, появившегося в дверях спальни уже переодевшегося в официальную одежду. Хан выглядит бесподобно: на нём чёрная рубашка, чёрный костюм, а волосы убраны от лица назад минимальным количеством геля. Мужчина поспешно застёгивает манжеты, попутно обувая оксфорды, отбрасывает руку в сторону, чтобы задрать рукав рубашки и взглянуть на часы, и недовольно шипит.       - Малышка, посиди пока, я сейчас вернусь, – ласково просит Ли, гладит Миён по ещё незаплетённым волосам и оставляет её за детским низким столиком, где она всегда кушает.       Девочка растерянно смотрит вслед омеге, но остаётся на месте и продолжает завтракать, упорно стараясь не вымазать всё вокруг в каше.       Минхо неуверенно проходит в прихожую, где Джисон уже собранный проверяет содержимое портфеля и перебирает документы.       - Эй, может, я как-то… – неловко начинает омега, переминаясь с ноги на ногу.       Смартфон в кармане брюк Джисона начинает звонить, и тот поспешно берёт трубку.       - Да? – Хан зажимает гаджет плечом, хватает с тумбочки одеколон и несколько раз брызгает на область груди и торса. – Вон, я уже выезжаю. Ага. Нет, я сам им позвоню, не переживай, – Джисон лишь на мгновение бросает взгляд на Минхо и одними губами произносит: – Не забудь про стирку. И Миён сегодня нужно забрать на час раньше, там какие-то технические работы в садике. Я пошёл.       Омега только приоткрывает губы, чтобы что-то сказать, но в следующий момент входная дверь уже захлопывается. Ли растерянно поджимает губы, хлопает себя ладонями по бёдрам, проворачивается на пятках и возвращается на кухню.       - Ты что здесь устроила? – ошарашенно выдыхает Минхо, смотря на Миён, буквально обмазанную в каше с головы до ног. Омега устало прикрывает глаза и надавливает на веки пальцами. Альфа лишь испуганно смотрит на парня огромными виноватыми глазами.       Ли приходится оперативно мыть голову Миён, вымывая кашу из волос, так же оперативно сушить, расчёсывать, заплетать. В садик они летят на турбо-скорости, звеня игрушками в рюкзачке Миён на её спине.       Пока малышка в садике, омега спокойно прибирает утренний бардак, образовавшийся после суетливых сборов Джисона и Миён с Минхо, устраивает день стирки и мытья всех стеклянных и зеркальных поверхностей в квартире. Ли заходит в комнату Хана, ни о чём не думая, подпевает песне в наушниках, но замирает, когда начинает стягивать постельное бельё с кровати. Простыни те же. Джисон даже не менял их, позволяя двум запахам впитаться в ткань. Минхо стискивает простыню в кулаке, невидящим взглядом осматривая кровать.       - Иди сюда, котёнок. Сейчас тебе будет сказочно хорошо.       Щёки омеги вспыхивают, он смущённо моргает, прикусывая нижнюю губу.       - Сони! Сони! – Минхо закидывает голову, громко хныча. Его глаза зажмурены до мелькающих звёздочек под веками. Он ощутимо бьёт альфу в плечо, выплёскивая из себя зашкаливающее удовольствие. – Сони, да, вот так! – омега расплывчато смотрит на Хана из-под слипшихся от влаги ресниц, надрывно дышит через рот. – Пожалуйста, сделай... сделай что-нибудь, – сбивчиво шепчет и испуганно вскрикивает, когда его резко переворачивают на живот.       Ли поспешно снимает постельное бельё и спотыкаясь вылетает из спальни, направляясь в ванную.       После полудня Минхо обосновывается на кухне и принимается за приготовление ужина для Миён и Джисона. В этот раз процесс затягивается на добрые три часа, но время пролетает незаметно. Омега часто отвлекается на новостной канал, включённый на телевизоре в гостиной.       - В старшей школе группа учеников из класса А последовала за девушкой-подростком в омежий туалет и напала на неё, а после задушила в кабинке. На этом преступления не закончились. На следующий день один из участников группы задушил другую девушку-омегу возраста четырнадцати лет в лифте многоквартирного дома. Пострадавшая потеряла сознание. Преступник потащил девушку к аварийной лестнице, забрал её мобильный телефон и сбежал. Через два дня, после того… – вещает диктор, пока на экране появляются картинки с места преступления.       - Какой кошмар… – бормочет Минхо, уперевшись ладонями в кухонный островок и огромными глазами читая субтитры и дополнительную информацию на экране.       Ли резко подпрыгивает, когда вспоминает про мясо, которое тушится в мультиварке. Омега поспешно хватает резиновую поварёшку, открывает крышку, хмурится, пока отмахивается от густого горячего пара, и начинает активно помешивать содержимое.       В четыре часа дня внезапно приходит Джисон. Минхо удивлённо вскидывает брови, когда слышит звяканье ключей в замочной скважине, и с улыбкой направляется в коридор, чтобы встретить альфу. Лицо юноши тут же теряет все краски, когда Хан заходит в квартиру.       - Я ненадолго, – кидает альфа, снимая туфли.       Ли молча смотрит на огромный букет белых роз в руках мужчины и быстро отходит в сторону, прижимаясь к стене, когда тот проносится мимо по направлению к спальне. Минхо прерывисто вздыхает, неуверенно идёт за альфой, слыша шорох бумаг, доносящийся из комнаты.       Для кого эти цветы? Если бы они были для родителей, то Джисон, скорее всего, выбрал бы гвоздики, согласно традициям, да и оделся бы попроще. И Миён бы с собой взял на семейный праздник.       Минхо неуверенно заглядывает в спальню и рассматривает задумчивого Джисона, копающегося в бумагах и откладывающего каждый листик в разные стопочки. Лицо альфы нахмуренное, плечи напряжённые, а спина прямая.       - Джисон? – тихо зовёт омега, легонько касаясь пальцами косяка двери и не смея пройти вглубь комнаты.       - М? – не отрываясь от своего занятия, коротко мычит тот.       - А ты… к-куда? – голос Минхо предательски дрожит, как и внутренности юноши. Он и сам не знает, почему так переживает и весь трясётся, но сделать ничего не может.       - Не важно, – ровно отвечает Хан, сощуривая глаза и вчитываясь в какие-то заголовки.       Не важно? Он одет так, будто собрался делать сегодня кому-то предложение, явился домой с букетом в охапку, а теперь заявляет, что это не важно?       - Джисон, – чуть более громко вновь зовёт его омега, пытаясь передать, что он хотел бы услышать какие-то объяснения.       - Не сейчас, Минхо, – с нажимом произносит Хан.       Ли отшатывается, делая небольшой шаг назад, и в неверии хмурится, впиваясь ногтями в свои ладошки. Парень переводит стеклянный взгляд на кровать, где аккуратно лежит букет роз, касаясь своими тонкими лепестками нежных простыней, которые Минхо перестелил несколькими часами ранее. Омега сжимает губы в тонкую полоску и игнорирует щекочущее в носу ощущение, убеждая себя, что пока бессмысленно лить слёзы, ничего до конца не зная. Однако его сердце думает иначе. Минхо бегло рассматривает цветы на постели и рвано выдыхает. На этой постели двумя днями ранее они любили друг друга так, словно только для этого и созданы. А сейчас на ней лежат цветы, которые для… кого-то другого. Не для Минхо.       Джисон ушёл молча, так и не взглянув на Минхо.

***

      Миён будто бы чувствовала состояние омеги. До конца вечера она во всём слушалась парня, спокойно играла в игрушки, не пытаясь вовлечь в свои игры Ли и беспокойно на него поглядывая. От любопытных глаз девочки не скрылось то, как время от времени с ресниц Минхо срывались хрустальные слёзы и разбивались о пол. Омега на вопросы Миён отмахивался и утверждал, что это из-за аллергии. Перед сном она просила парня остаться с ней после того, как он дочитал одну из сказок, но тот молча поцеловал малышку в лоб и виски несколько раз и тихо покинул комнату. Миён убеждала себя, что должна быть взрослой, чтобы не расстраивать Минхо ещё больше, поэтому вскоре заснула, надеясь провести завтра больше времени с омегой.       Минхо прибрался во всей квартире, помыл оставшуюся посуду и расположился на диване, включив какой-то канал про диких животных. Телевизор работал очень тихо, и это должно было усыпить омегу, но тот прозрачным взглядом смотрел на горящие фонари и другие здания за окном, абсолютно игнорируя идущую передачу. Ресницы дрожали, дыхание было ровным, руки перебирали пушистые нитки подушки, лежащей на коленях.       Джисон возвращается ближе к часу ночи. У Минхо уже никаких мыслей в голове – одна лишь усталость. Хочется поскорее вернуться домой, смыть с себя тяжёлый день горячей водой, завернуться в мягкое одеяло и, прижав к себе Суни, наконец заснуть. Омега не спеша плетётся в прихожую, когда слышит медленное звяканье ключей. Джисон подозрительно долго открывает дверь, но всё встаёт на свои места, когда альфа наконец появляется на пороге.       Хана сильно шатает, глаза в кучу. Пиджак зажат в руке, рубашка расстёгнута на три первые пуговицы. Мужчина пытается твёрдо упереться выпрямленной рукой в косяк, снимает оксфорды, наступая на пятки.       - Прости, пожалуйста, что так поздно. Заставил тебя сидеть тут, – заплетающимся языком бормочет Джисон, подняв виноватый взгляд на омегу. Впервые за день. – Я пообещал, что всё тебе скажу, – твёрдо говорит альфа, подняв указательный палец. – Скажу. Да, – Хан усиленно хмурится, размытым взглядом смотря в пол. – Так вот. Я думаю, что всё, что произошло, это неважно! Ну, – голос у мужчины отвратительно пьяный и развязный. Минхо недовольно хмурится, отводя глаза, и хочет, чтобы всё это поскорее закончилось. – Всё это… Это чушь! – вдруг громко восклицает альфа, взмахивая рукой. Ли испуганно дёргает плечами.       - Джисон, Миён спит, – строго предупреждает его Минхо.       Хан виновато округляет губы и театрально прикрывает рот рукой. Омега устало прикрывает глаза, дёргая коленом. Джисон вдруг приближается к Минхо вплотную и легонько толкает его к стене. Тот послушно отходит и упирается лопатками в поверхность позади себя.       - Я хотел сказать… Что важно только то, что ты… Что мы… Как мы решим, так и будет. Я хочу, – Джисон устало опирается ладонью о стену рядом с парнем, – чтобы ты не думал, что я… Ну там… – он многозначительно взмахивает свободной рукой. – Как-то не так думаю… Я думаю, что всё должно быть так, как мы захотим.       Минхо совершенно не улавливает, что пытается донести до него Хан. Его пьяный бред бесполезно пытаться понять, поэтому Ли, прикрыв глаза, тяжело вздыхает. А выдохнуть так и не может. От Джисона несёт алкоголем и… омегой. Ли ошарашенно распахивает глаза и рвано выдыхает практически в самые губы мужчины, который внезапно оказался очень близко.       - Минхо, – низким голосом зовёт его Хан.       - Джисон, отойди, – неуверенно просит омега, упираясь ладошкой в крепкую грудь. В глазах набираются горькие слёзы.       Хан кладёт тяжёлую ладонь на талию парня и невесомо прикасается носом к его нежной щеке. Минхо дёргается, пытаясь уйти от прикосновения.       - Джисон, отойди от меня, – более твёрдо произносит Минхо, толкая Джисона в грудь.       Альфа не сопротивляясь отходит и недоумевая наблюдает за тем, как Ли поспешно хватает свои вещи с полки, обувается, незаметно смахивая слёзы с щёк, и покидает квартиру, полностью игнорируя потерянный взгляд Джисона.