Once upon an us

      Хёнки сильно опаздывает на учёбу, когда залетает домой к Чонину. Родители ушли на работу, Джисон должен был заехать в скором времени, поэтому омега коротал время в одиночестве, делая домашнее задание и подготавливаясь к предстоящим зачётам и экзаменам. Открыв для друга дверь, Йени улыбается при виде близкого человека: Хёнки как всегда выглядит безупречно. Его бледно-розовые, постепенно смывающиеся волосы выпрямлены и аккуратно уложены, чёлка касается ресниц; в руках юноша сжимает кожаный ремень небольшого рюкзачка с золотыми элементами; в брюки на высокой посадке заправлена светло-розовая рубашка с объёмными рукавами. Хёнки расслабленно снимает солнечные очки и надевает на голову, быстро скидывая кроссовки, чмокает Чонина в щёку, бормоча:       - Ты не представляешь, как я опаздываю, это какой-то кошмар, – омега вихрем уносится в ванную вымыть руки, оставляя за собой шлейф цветочного парфюма, и кричит уже оттуда: – Налей мне по-быстрому кофе, я его проглочу и полечу на учёбу, там сейчас пробки начнутся.       Чонин оперативно включает кофемашину, скользит носочками от холодильника к микроволновке, ставит разогреваться вчерашние, приготовленные папой вафли, параллельно взбивая молоко для кофе.       С набитыми щеками и опасно размахивая рукой с кружкой, Хёнки агрессивно рассказывает что-то про преподавательницу по экономике, кроя ту благим матом и заставляя Чонина хвататься за живот от смеха, потому что любая история из уст Ки с его приукрашиваниями и тонной сарказма и иронии звучит всегда очень смешно, поэтому слушать одно удовольствие.       Так же быстро Хёнки начинает собираться на выход. Они останавливаются в коридоре, и Ки внезапно выглядит очень нервным, что не укрывается от глаз Йени. Тот обеспокоенно смотрит на друга.       - Я сейчас тебе кое-что дам, а ты не будешь задавать вопросов, – вдруг ровно проговаривает Хёнки. Он открывает рюкзак и начинает там рыться под растерянным взглядом Чонина. – Сам примешь решение, когда использовать, но советую не затягивать. Я догадываюсь, как тебя это шокирует, но тебе придётся, поэтому чем раньше, тем лучше.       Чонин не успевает даже ничего сказать, как у него в руках оказывается несколько коробочек, а потом входную дверь резко открывает кто-то с той стороны. На пороге стоит Джисон с увесистой детской сумкой. Альфа наверняка уже завёз Миён в садик и теперь хочет оставить вещи, которые могут пригодиться девочке, пока она будет жить здесь.       - Привет, Ки, – широко улыбается Джисон, ставя сумку на тумбочку. Альфа переводит взгляд на брата, и тот резко прячет руки за спину. – Чего там у тебя? Чонин?       Чонин вдруг срывается в сторону лестницы, пока растерянный Джисон смотрит ему вслед.       - А что случилось? – альфа поворачивает голову в сторону Хёнки.       - Да я… Слушайте, мне уже пора на учёбу, за мной такси приехало, – отмахивается омега и как можно быстрее вылетает на улицу, прощаясь со старшим.       Джисон неспешно разувается, относит сумку в свою бывшую спальню, там раскладывает вещи Миён. Мужчина успевает спуститься на кухню, заварить себе кофе, помыть использованные омегами кружки. Чонин из ванной так и не выходит. По истечении двадцати минут альфа приближается к запертой двери, пару раз стучит и прислушивается к звукам по ту сторону.       - Мелкий, – негромко зовёт его Джисон. Он прижимает ухо к щели и вдруг улавливает надрывный задыхающийся всхлип. – Эй, кроха, ты чего? Тебе снова плохо? Принести воды? – мужчина обеспокоенно стучит вновь. – Йени, открой дверь, что случилось?       Чонин сидел на бортике ванной, зажимал себе одной ладонью рот изо всех сил и поплывшим взглядом смотрел на зажатые в другой руке, лежащей на коленях, тесты на беременность. К горлу подкатывала тошнота, однако она ощущалась не так, как последние несколько дней. Это был липкий страх и просто нечеловеческая паника. Эти красные полосочки расплывались и размножались у него перед глазами, омега зажмуривал веки, а, открыв, вновь видел эти полосы.       Сжимая в руке палочки тестов и пряча её где-то за бедром, Чонин выходит из ванной и, игнорируя полный беспокойства и испуга взгляд старшего брата, идёт в свою спальню.       - Чонин?       Джисон следует за ним и останавливается на пороге, после чего замечает, как омега быстро пихает тонкие палочки с синими концами в сумку, и сильно хмурится. А потом младший вдруг достаёт большую спортивную сумку и принимается сбрасывать туда свои вещи, тетради и одежду.       - Чонин, что происходит?       Омега очевидно трясётся от страха, дёрганными движениями складывает вещи, но глаза на брата не поднимает, будто и вовсе его не замечая. Чонин берёт свой телефон и через пару секунд прикладывает к уху, слушая гудки и не прерывая сборы.       - Хён, – тихонечко произносит омега и замирает на месте, когда трубку наконец берут. – Скажи, что ты дома. Пожалуйста, скажи, что ты дома, – сбивчиво шепчет юноша. – Я потом всё расскажу.       Чонин бросает испуганный взгляд на Джисона и отключается.       - Я тебя никуда не пущу, пока ты не объяснишь, что происходит, – твёрдо говорит альфа, распрямляя плечи. – К кому ты едешь? Ещё и так надолго, я смотрю.       - Джисон, выйди из моей комнаты.       - Я спрашиваю, к кому ты едешь. Что ты прячешь в сумке? – не отступает мужчина.       - Джисон, выйди, меня сейчас стошнит от посторонних запахов.       Альфа не сдвигается с места, и вдруг картинка очень нечётко, но начинает складываться у него в голове.       - У тебя точно отравление? – прищуривается старший, и омега замирает на месте с широко раскрытыми глазами, чувствуя, как холодный пот скатывается по спине и бокам. – Я помню, что на выходных у тебя должна была быть течка. Почему она не началась?       Чонин застёгивает сумку, на плечо вешает ту, где тесты, а спортивную сжимает в руке и идёт к выходу из спальни. Джисон загораживает проход и тяжёлым взглядом смотрит в опущенные глаза младшего брата.       - Отойди.       - Я не хочу применять силу, Йени. Но, если ты…       Чонин резко толкает альфу в грудь, успевает выскочить в коридор, однако уже через секунду его останавливает тонкий ремешок сумки, за который ухватывается Джисон. Последний быстро суёт руку в сумку, омега выхватывает её из рук брата, но альфе удаётся вытащить один из тестов. К счастью, это оказывается ложный, без положительного или отрицательного результата, но старший поднимает полные шока глаза на омегу.       - Ты… у тебя…       - Я не хочу это обсуждать сейчас, – прерывает его Чонин и разворачивается к лестнице, уже намереваясь сбежать.       - А ну стоять! – рявкает альфа, дёргая его за руку на себя. – Ты не устроишь такой же цирк, как четыре года назад, Чонин, когда ты таскался Бог знает где.       - Отпусти меня! – взвизгивает Йени, пытаясь вырвать руку.       - Какой урод заставил тебя делать эти тесты? – рычит Джисон.       - Я ничего тебе не скажу! Отпусти!       - То есть ты где-то гулял, а теперь…       - Что ты сказал? – Чонин поднимает блестящий взгляд на брата.       - Ты слышал, что я сказал.       - По-твоему, я какая-то потаскуха? – тихо выдыхает омега, не веря в то, что, и правда, произносит эти слова. Старший молчит, сжимая губы в тонкую полосу, пока его дыхание становится всё более свистящим и тяжёлым, как у быка. – Ты ведь это имел в виду? – в глазах юноши собираются слёзы обиды, а грудную клетку стискивает от боли, нанесённой родным человеком.       Их прерывает загоревшийся экран смартфона Чонина с входящим вызовом. Короткое «Чани» со стикером сердца и фотография смеющегося мужчины во весь экран приводит Джисона в такой шок, что он остаётся стоять на месте даже после того, как младший брат вырывается, сбегает вниз по лестнице, а потом слышится хлопнувшая входная дверь.       Картинка окончательно складывается в голове мужчины, и он вспоминает тот день, когда Чонина неожиданно забрал с учёбы Чан, а также вечер двумя днями ранее, когда Крису позвонил, очевидно, Чонин, а с губ альфы сорвалось ласковое прозвище. Ещё ему вспоминается треклятая ночь и Чан, звонящий ему с просьбой забрать младшего у круглосуточного. Чонину было пятнадцать на тот момент… Джисон сбегает вниз по ступенькам на первый этаж, хватает со спинки стула свой пиджак и несётся на выход.       Однако к тому времени, как мужчина тоже выбегает на улицу, взяв все свои вещи, обувшись и заперев дом, омеги уже не видно ни на участке, ни на дороге.       Пока Джисон приходил в себя после пережитого шока, Чонин сломя голову бежал к ближайшему повороту или закоулку (коих было, конечно, немного в частном районе), чтобы спрятаться там и вызвать такси. Руки тряслись, высохшие дорожки слёз стягивали кожу щёк, а ветер порывами трепал блондинистые волосы. Погода была пасмурная, небо затянуто серыми тучами.

***

      Стоит входной двери открыться, Чонин тут же скидывает на пол вещи, разувается, наступая носками на пятки кроссовок, и утопает в объятиях любимого. Чан удивляется домашней одежде на омеге, но не задаёт вопросов и лишь крепче стискивает рёбра и талию в своих руках, ощущая тяжёлые выдохи в его шею.       - Боже, как же хорошо теперь. Я всё понять не мог, что мне надо, – задыхаясь, шепчет младший, втягивая воздух и наполняя лёгкие тяжёлым ароматом альфы.       - Йени, я немного в растерянности, – мягко произносит Бан, пропуская через пальцы чужие волосы.       - Дай мне время, – устало просит омега.       Кристофер лишь согласно кивает. Они ещё с минуту обнимаются, после чего Чонин идёт в гардеробную в спальне, скидывает с себя одежду и надевает вещи Чана, стремясь целиком окружить себя этим ароматом. Крис приносит сумки парня и ждёт его, сидя на кровати. Зайдя в комнату, омега тут же открывает сумку поменьше, садится напротив мужчины и выкладывает на кровать пять тестов.       - У нас проблемы, – бормочет Чонин и поднимает глаза на возлюбленного.       Чан выглядит настолько ошеломлённым, что первые полминуты никаких эмоций, кроме шока, не демонстрирует. Он судорожно осматривает тесты, лицо омеги, снова тесты и так по кругу.       - Это… Они… Это какой результат? Вот тут тусклее, чем тут, – тараторит альфа, стараясь прочитать в глазах младшего ответ.       - Чани, они все положительные, – шепчет Чонин. – Это просто катастрофа.       Он всхлипывает, отчаянно смотря на истинного, потом ещё раз, и слёзы начинаются скатываться по щекам одна за другой.       - Малыш, – потерянно выдыхает Кристофер, откладывает тесты подальше и пересаживает омегу к себе на колени.       Тонкое тельце Чонина содрогается в плаче, он периодически даже начинает подвывать, не в силах контролировать свою истерику. Юноша стискивает руками плечи Чана, шмыгает носом в тёплую шею. Его внутренний омега чувствовал себя забитым в угол, но присутствие самого нужного и правильного человека так близко постепенно дарило успокоение. Будь он всё это время с Чаном, у него бы не было такого отторжения ко всем запахам и любой еде. Чонин впервые ощущает едва ли не жизненно необходимую потребность в метке: если бы феромон Криса всегда был в его теле, омега бы чувствовал безопасность и покой. Как сейчас.       Разморённый тяжёлым ароматом, тёплой кожей и сильными руками, дарящими глубокие объятия, юноша успокаивается, перестаёт шмыгать носом и почти успевает задремать. Резкий звонок в дверь и стук, последовавший после, заставляет его вздрогнуть. Омега отстраняется от мужчины и слезает с колен. Чан хмурится, поправляет на себе мятую футболку и идёт в коридор. Чонин следует за ним и остаётся недалеко от входа, чтобы увидеть, кто пришёл.       Стоит двери открыться, Джисон буквально влетает в квартиру, что есть силы толкая Чана в грудь, и тот чудом успевает среагировать и оттолкнуть друга от себя обратно. Однако Джисон сдаваться не планирует и хватает мужчину за ворот футболки.       - Какого хрена, Чан?! Какого хрена?! – кричит альфа.       Он резко переводит взгляд за спину Криса и замечает топчущегося у стены младшего брата. Чонин в большой футболке Бана прижимает руки к груди и огромными глазами смотрит на разворачивающийся конфликт.       - Собирайся домой, братец, – рычит Хан.       Омега опускает глаза в пол.       - Остынь, мать твою, – рявкает Чан, наконец отбрасывая друга от себя. – Иначе я тебя отрезвлю по-другому.       - Это я тебя сейчас отрезвлю, друг, – он дёргает подбородком, делая шаг навстречу, и со всей яростью смотрит в глаза Бана. – Ты хоть знаешь, что ты сделал?! Ты осознаёшь, что натворил?! – орёт Джисон, игнорируя краснеющие от злости уши и шею Криса. Сейчас Хан был вне себя от шока и гнева. – Я даже подумать никогда не мог! Я просто… Ему ведь… Боже, да я даже произносить это не хочу! Сколько ещё ты собирался молчать?! – альфа тяжело дышит, не в силах совладать с эмоциями. – Ну давай, скажи, сколько лет было моему брату, когда… когда ты начал трахать его. Сколько ему было лет, чёрт возьми?! – вновь срывается на крик Джисон.       - Восемнадцать! Ему было восемнадцать! – кричит в ответ Чан.       Хан нервно усмехается, отворачиваясь на мгновение. А потом Крис приходит в себя уже на полу, держась за онемевшую от удара кулаком скулу. Он пару секунд приходит в себя, после чего его глаза едва ли не багровеют от гнева. Чонин, стоящий у стены, прикрывает веки от безысходности, зная, что сейчас Чан станет просто неуправляем в порыве агрессии: он всегда заводился с пол-оборота. Альфа наносит ответный удар, разбивая другу нос, и всё грозится вот-вот превратиться в настоящую драку с порванной одеждой, рассечением бровей и фингалами.       - Перестаньте! – Чонин, опасаясь быть задетым, подходит ближе. – Чан! Отпусти его! Чан, пожалуйста, перестань! – громче зовёт омега, видя, как под ударами Джисон слабеет и вот-вот перестанет отвечать, просто отключившись. – Хватит! – во весь голос визжит парень.       Кристофер останавливается, слезает с друга и отползает в сторону. Он утирает запястьем кровь из-под носа и хмурится, смотря на разбитые костяшки. Джисон принимает сидячее положение и прикладывает дрожащие пальцы к растущему синяку на скуле и рассечённой переносице. Белая рубашка, в которой он намеревался сегодня отправиться на работу, теперь была в крови, а галстук наполовину растянут.       В их обществе царила иерархия на животном уровне. В компании друзей всегда был кто-то сильнее. Внутренне, конечно. Люди, может, и произошли от волков, но в наши дни та установившаяся пирамида власти уже ничего не значила в реальном мире. Однако каждый человек был под контролем своего внутреннего зверя всю жизнь – такова была реальность.       Альфа Джисона подчинился альфе Чана ещё много лет назад, когда они только познакомились в университете. Крис стал для Джисона наставником, другом, тем человеком, на которого можно рассчитывать, если что-то пойдёт не так и потребуется помощь: Чан всегда готов был встать спереди. Джисон и Кристофер были почти одинаковы по мускулатуре, всё-таки в зал ходили вместе; Чан был всего на пару сантиметров выше друга, но тот никогда не уступал ему в ширине плеч. Хан периодически брал уроки бокса с тренером, поэтому нельзя сказать, что драться он не умел. Однако то, сколько силы было внутри Чана, пугало Джисона: он буквально давил альфу Хана своими феромонами, заставляя того сдаться не из физической слабости, а из покорности.       Поэтому Джисон недоумевал, как его младший брат мог вообще выбрать Криса. Чонин был нежным, мягким и очень хрупким омегой: несмотря на свой острый язык и хитрый ум, в душе он действительно старался не пораниться о жестокость реальной жизни. Джисон думал, что Йени нужен кто-то более спокойный и уравновешенный, а не тот, кого надо вечно остужать – а Чан являлся именно таким человеком. Проблема была в том, что Чонин, на самом деле, никогда ничего не говорил о своих отношениях, о свиданиях брату не распространялся, предпочитая рассказывать всё папе. Джисон не думал об этом, даже не беспокоился, что что-то может идти не так, а уж о том, что омега уже продолжительное время встречается и спит со взрослым альфой, он и вовсе бы никогда не предположил.       Как они вообще могли познакомиться?! Как… Джисон замирает на месте, открыв глаза и устремив взгляд в одну точку на полу. Он сам привёл Йени в студию пять лет назад.       - Выметайся отсюда, Джисон.       Альфа поднимает ошарашенный взгляд на Чана.       - Я сказал, что… – предпринимает попытку Хан.       - Сони, тебе лучше уйти, – негромко говорит Чонин.       - Йени…       - Я не хочу с тобой разговаривать. Уходи, – шепчет омега.       Джисон поднимает с пола телефон, поправляет галстук, пытается спрятать за пиджаком рубашку.       - Когда ты вернёшься домой?       Чонин поднимает руку, останавливая Криса, когда тот хочет уже огрызнуться на друга. Омега подходит к порогу, где старший брат уже держится за ручку, чтобы покинуть квартиру. Йени прерывисто вздыхает, игнорируя собравшийся горький комок в горле.       - Я не собираюсь отчитываться перед тобой, Джисон. Я взрослый человек, и у меня есть мой истинный альфа. Мне жаль, что я не сказал раньше, но, видимо, жалеть тут не о чем. Ты не представляешь, как больно мне сегодня сделал своими словами обо мне и о моём альфе, – ровно проговаривает Чонин       - Йени, я никогда не имел это в…       - Я знаю, – перебивает его младший. – Но мне нужно время. И тебе оно тоже нужно, чтобы разобраться со всем бардаком в жизни. Пока, Джисон, – омега сам открывает для брата дверь. – Я сам предупрежу папу.       Чонин чувствует себя абсолютно разбитым, стоит хлопнуть входной двери. Юноша трёт запястьем лоб и ощущает, как начинает щипать в носу. Он устал плакать. Что, вообще, творится с его организмом?! Плечи омеги начинают подрагивать, тело пробирает озноб. Чан мягко прикасается к его предплечью, подходя сзади, однако Чонин отстраняется и идёт в сторону спальни, бросая:       - Завари мне, пожалуйста, рамен. Я хочу наконец нормально поесть.       Он укладывается на кровати, заворачиваясь в плед, найденный в шкафу, и включает первое видео из «Смотреть позже» на ютубе, чтобы абстрагироваться от мыслей и периодически намокающих глаз. Слыша шум кипячения чайника, Чонин осознаёт, в каком расшатанном состоянии сейчас оказывается его жизнь. На носу сессия, окончание первого курса, ему вот-вот должно исполниться всего девятнадцать лет; отец, брат да и большинство друзей знать не знают о его серьёзных отношениях. Как он это преподнесёт семье, что вообще будет говорить? Положительные тесты на беременность, лежащие на тумбочке, и понимание, что это значит, просто добивает парня. Что ему теперь делать? Что им делать?       Чан выглядит нервным, каждые полторы минуты спрашивает, чем помочь, что сделать, как он себя чувствует. Оказывается, альфе нужно на работу, а он отказывается туда идти, потому что не может себе позволить оставить Чонина одного в таком состоянии. Чонин почти ссорится с мужчиной, выгоняя его из квартиры и убеждая, что ничего с ним не случится до вечера, пока Бан будет в компании.       Весь оставшийся день омега проводит за учёбой, потому что это единственное, что может полностью отвлечь его от мыслей. Хёнки пишет ему в течение дня, однако Йени отвечает односложно и договаривается всё обсудить уже при личной встрече. К вечеру он звонит папе.       - Сынок, как ты себя чувствуешь, всё в порядке? – слышится заботливый голос омеги на том конце. Чонин устало прикрывает глаза, поджимая под себя сильнее ноги и листая каналы на телевизоре. Он то нервно перебирает ворс диванной подушки, то крутит в руках кружку с зелёным чаем.       - Да, пап, всё хорошо, я… – омега запинается и ощущает, как стягивается горло, отбирая возможность нормально вдохнуть и делая воздух неприятно кислым. – Пап, ты только не пугайся, но… – Чонин всё-таки всхлипывает и быстро утирает первую слезинку с щеки, едва не роняя горячую кружку.       - Йени? Что такое, дома пожар, что случилось?! – быстро тараторит мужчина, и слышится копошение на фоне. Чонину стыдно, что он отвлекает родителя от работы, ещё и не может рассказать обо всём лично, заставляя волноваться.       - Нет, пап. Я вообще не дома, – омега прикрывает глаза и, искривив губы, беззвучно плачет. Он так хочет оказаться сейчас в папиных объятиях, положить голову на колени, обтянутые мягким махровым халатом, и ощутить длинные, такие же как у него, тонкие пальцы, перебирающие его волосы и стирающие дорожки слёз. – Пап, я какое-то время поживу у Чан-хёна, – задыхаясь, выдавливает Чонин.       - Сынок, в чём дело? Почему ты плачешь, у меня сердце не на месте? – голос родителя дрожит, обозначая, как он начинает волноваться.       - Пап, у нас с Крисом проблемы, я не могу пока сказать. Просто… – Чонин громко всхлипывает, не в силах остановить свой плач. – Всё очень плохо, я просто в… Я…       - Йени! Йени, лапочка, скажи, что случилось, я не буду ругаться! Что произошло, милый?       - Мы с Чаном придём к вам на выходных. Пора познакомить его с отцом и представить Джисону, как моего альфу. Не говори пока отцу, скажи, что у меня всё хорошо.       - У меня точно нет причин переживать? Сынок, он тебя обижает?! Он ударил тебя?! – начинает паниковать мужчина.       - Нет, конечно, нет, пап! Всё в порядке, правда!       - Ладно, – выдыхает омега. – Обязательно звони каждый день. У тебя всё ещё есть тошнота? Пусть Чан купит таблетки, которые ты пил.       - Уже всё хорошо, не волнуйся.       Положив трубку, Чонин обнимает кружку и маленькими глоточками пьёт горячий зелёный чай, роняя оставшиеся слёзы в эту же кружку и наблюдая за передачей про австралийских коал по телевизору. Омега не замечает, как через полчаса уже сворачивается клубочком на боку, утопая в мягких подушках дивана, и проваливается в сон.

***

      Чонин даже не просыпается от хлопка входной двери. Чан находит его в гостиной перед включённым телевизором. На журнальном столике стоит почти пустая кружка с остывшим чаем и лежат тетради. На улице совсем темно, гостиную освещает лишь включённый торшер в виде дерева, светящаяся плазма и софиты около входной двери. Присев на колени подле дивана, альфа оставляет поцелуй на лбу и виске парня, и тот медленно открывает глаза.       - Будешь ужинать? Я привёз пиццу, – негромко интересуется мужчина.       - Оставь мне пару кусочков, – вяло отзывается омега, принимая сидячее положение и протирая глаза пальцами.       - Пару кусочков? – усмехается Чан, складывая ладони на коленях парня, скрытых под пледом. – Тебе никогда не хватало пары кусочков.       - Ладно, можешь оставить чуть больше, – тихо говорит Чонин, краснея щеками.       - Хорошо, – ухмыляется Крис, приподнимается, чтобы быстро чмокнуть возлюбленного в тёплую щёку, и уходит на кухню.       Чонин уносит тетради в спальню, оставляя их на рабочем столе; включает более яркий свет в гостиной, умывается, чтобы окончательно проснуться, и вновь устраивается на диване. Чан быстро ужинает, наблюдая, как омега что-то сосредоточенно листает в телефоне, потом моет посуду и присоединяется к Чонину.       - Что смотришь? – негромко спрашивает Бан, направляясь к дивану с кружкой кофе в руках. Йени молчит несколько секунд и, не отрываясь от телефона, отвечает:       - Ищу клиники, где можно сделать аборт. Тётя говорила, что на Чеджу вроде дешевле.       Альфа замирает на месте, едва не выпуская кружку из рук.       - Ч-Чонин!.. – ошарашенно выдыхает Чан, теряя дар речи.       Омега поднимает глаза на побелевшего мужчину.       - Может… Может сначала поговорим об этом? – всё ещё пребывая в ужасе, выдавливает Кристофер.       - О чём, Чан? – Чонин раздражённо блокирует смартфон и отбрасывает его в сторону. – Как ты себе это представляешь? Я не знаю, что мне делать, понимаешь? Я не знаю!       Чан быстро ставит кружку на столик и усаживается рядом, притягивая юношу к себе и усаживая между ног. Омега тяжело дышит, бегая взглядом по помещению и не находя себе места.       - Эй-эй, давай не будем сейчас переживать и делать поспешных выводов, ладно? – мягко просит Бан, поглаживая напряжённую спину парня своей тяжёлой ладонью. – В чём дело? Почему ты рассматриваешь только такой выход из ситуации?       - Ситуации?! – повышает голос Чонин, резко поворачивая голову к мужчине. – Я беременный, это не ситуация, а полная катастрофа!       - Голос не повышай, – низко просит Крис. – Я тоже пребываю в шоке, но не кричу на тебя, хотя твои действия немного злят меня.       Йени стыдливо опускает взгляд и рвано вздыхает.       - Ты видел реакцию Джисона? Думаешь, родители будут в восторге? Им хватает уже одного раза с Миён, – удручённо произносит омега.       - Тебя только это волнует? – осторожно интересуется Бан.       - Чан, я заканчиваю первый курс, у меня нет ни образования, ни работы, родители даже ни о чём не знают!       - Почему ты говоришь так, будто ты один? – растерянно спрашивает Кристофер, нахмурившись. – У тебя есть я.       - И оно тебе надо? – Чонин скептически вздёргивает брови.       - Чонин, мне двадцать шесть лет, как думаешь, хочу ли я детей? – с нажимом отвечает тот.       - Но этот ребёнок будет от меня, – омега виновато изгибает брови, понижая тон.       - В смысле? – Бан напрягается.       - В смысле ты уверен, что хочешь детей от меня, Чан? – он отводит взгляд на свои руки, повесив голову.       - Ты о чём, вообще? Конечно, хочу, – взволнованно кивает альфа.       - Ты меня-то считал ребёнком всегда, я ведь помню, как, когда мы познакомились… – грустнеет Йени.       - Это было много лет назад, Чонин. Я не считаю тебя ребёнком. С чего бы мне вообще так думать?       - Я не знаю, не знаю, – качает головой омега.       - Почему ты задумался об аборте? – меняет тему Крис. – Только честно.       Чонин бросает взгляд в полные заботы и переживаний глаза, рвано вздыхает и переплетает свои пальцы с чужими. Его одолевают сильные волнения, мысли разбегаются в разные стороны. Дело не в беременности, а в нём. Он очень хотел детей, особенно от Чана. Но, что если ещё слишком рано? У них с Чаном вообще всегда так было: слишком рано. Однако они всегда справлялись с этим треклятым временем, как бы оно ни пыталось их разлучить – эта мысль успокаивает парня.       - Я переживаю из-за учёбы. Но больше из-за того, что… Мне кажется, у меня ничего не получится.       - То есть дело не в беременности?       - Нет. Меня не пугает это, я всегда хотел детей, – Чонин краснеет. – Меня так вдохновлял Феликс, когда они с Хёнджином ждали ребёнка. Он, казалось, всегда знал, что делать, будто был рождён для того, чтобы стать родителем. И Хёнджин тоже.       - Думаешь, я буду плохим отцом? – щурится Чан.       - Конечно, ты будешь хорошим отцом, ты вырастил Сонхо, Муёля, Миён, Тэян на подходе, – омега приподнимает уголки губ. – А я… – он запинается, подбирая слова, и в итоге обессиленно опускает плечи.       - Йени, нельзя заранее знать, как справляться с маленьким человеком, только появившимся на свет. Сколько бы занятий ни посетили Сынмин и Чанбин ещё во время беременности, они всё равно были в растерянности, когда родился Муёль. Джисон и вовсе был один. Но со временем мы приловчимся, – Бан успокаивающе поглаживает острые лопатки.       - У нас… у тебя слишком маленькая квартира, здесь нет детской, – предпринимает ещё одну попытку омега, понимая, что у него закончились аргументы и он согласен с тем, как мыслит его альфа.       - Первые пару лет ребёнку не нужна комната, кроватка всё равно будет стоять в нашей спальне, – Чонин тихо выдыхает на слове «нашей». Это не их спальня – это спальня Чана. Омега не хочет сейчас поднимать ещё и тему его переезда (хотя, конечно, выбора не останется) и вынуждать своего альфу просить, чтобы Йени перебрался к нему. – В течение этих лет, пока малыш только научится ходить, мы переедем в квартиру побольше, где будет и спальня, и детская, и гостиная. Всё, что захочешь. Это вполне реально, у меня достаточно сил и возможностей, чтобы обеспечить это для нас, – хриплый голос Кристофера, его тёплые поглаживания и феромоны, витающие в воздухе, успокаивали омегу, дарили чувство защищённости и внушали уверенность и контроль над ситуацией. – С двумя проблемами разобрались, что у нас дальше по списку? – усмехается Чан, пересаживая парня поудобнее.       - Моя учёба. Я не хочу её прерывать. Я уже этим летом должен буду начать практику. И я не хочу брать академический отпуск, как Сынмин.       - Сынмин брал его только в первый раз. Во второй он перевёлся на заочное обучение. Поговори с ним об этом, – предлагает альфа. – Хочешь, я позову их с Чанбином на ужин на неделе? – Бан заглядывает в глаза омеги. Тот неуверенно смотрит в ответ и, смутившись, несколько раз кивает. – Отлично. Думаю, они смогут заехать. Ты ведь не против, если они обо всём узнают? Я не рассказывал им.       - Всё в порядке. Рано или поздно пришлось бы. Думаю, сейчас подходящий момент. Даже критический, – юноша поджимает губы.       И хотя они с Чаном всё обсудили и пришли к удовлетворяющим их обоих выводам, Чонину всё ещё было плохо. Перепады настроения, которые, вероятно, станут цикличной вещью в ближайшие месяцы, выматывали и его самого, и его альфу. Кристофер, конечно, виду не подавал. Мужчина окружал омегу заботой, спрашивал несколько раз в день, что нужно сделать, был на связи, когда уходил на работу. Чонин чувствовал себя отвратительно, потому что ему всё ещё было грустно. Из-за Джисона. У них с братом была очень крепкая особенная связь. Джисон был для него всем. И сейчас, вспоминая все те слова, которые Чонин от него услышал во время ссоры, пусть они и были сказаны в порыве злости и недопонимания, омеге было очень больно. Потому что старший брат был для него авторитетом, каменной стеной, огнём, рядом с которым можно было греться. Всегда так было. Но Чонин рос, а Джисон словно не замечал этого в ворохе событий собственной жизни, которые, очевидно, часто были не самыми приятными. Омега говорил себе, что брат не имел в виду серьёзно те слова, не хотел его обидеть, ведь всегда защищал, всегда шёл навстречу, всегда занимал его сторону, был союзником. Однако Чонину было слишком обидно, и он не мог в себе это побороть. К тому же все эмоции стали будто неподвластны ему и заменяли одна другую очень быстро. Каждый вечер и каждое утро омега засыпал и просыпался с чувством тревоги: родители всё ещё ничего не знали, друзья – тем более; он пропускал занятия, хоть и выполнял всё, что отправляла ему староста и Хёнки; ему нужно было к врачу, но он оттягивал этот момент, потому что боялся. Лёжа в постели, прижатый к крепкой груди Криса, в кромешной темноте ночи или в тусклом свете начинающегося утра, Чонин смотрел перед собой и пытался не заплакать, потому что его уже тошнило от слёз. Феромоны Чана, его родной запах хоть как-то успокаивали его, но страх предстоящих событий всё ещё дышал Чонину в затылок. Их бережно созданный с Кристофером мир расшатывался. Это разбивало сердце Йени. Они так долго ждали друг друга, столько пережили, чтобы сейчас не знать, что будет завтра, из-за одной ошибки, которую сами и совершили.       В четверг Чан возвращается с работы раньше обычного, когда на улице ещё светло. И находит Чонина снова разбитым, в который раз за прошедшие дни. Запах омеги более насыщенный из-за переживаемых эмоций, и Бан, даже не видя перед собой парня, знает, что они вовсе не положительные. Йени даже не встречает его в коридоре, даже не выглядывает из спальни – лишь тихо отзывается в ответ, когда альфа здоровается с ним, раскладывая продукты в холодильнике. Чан несколько раз просовывает голову в комнату, кидает несколько фраз, интересуясь самочувствием омеги, но получает лишь негромкое «Всё хорошо», которое встало уже поперёк горла.       Кристофер укладывается на кровать позади Чонина, подперев голову рукой и согнув её в локте, и прислушивается к рваному дыханию.       - У тебя корни уже отросли. Не хочешь записаться к своему парикмахеру подкраситься? – Чан ласково перебирает светлые пряди юноши.       Чонин лишь отрицательно мычит, роняя слёзы на заправленное одеяло, и сильнее скручивается в комочек. Кристофер прерывисто выдыхает, ощущая, как и к его горлу подкатывает горький ком. Видеть своего любимого, своего истинного в таком состоянии слишком тяжело. Альфа прикрывает глаза, заставляя себя успокоиться. Он обвивает живот омеги свободной рукой под футболкой и поглаживает тёплую кожу большим пальцем. Йени кладёт свою ладонь поверх чужой. Бан не может не улыбнуться, думая о том, что внутри его возлюбленного теперь бьётся два сердца. Он сгребает омегу в объятия и прижимает к своей груди дрожащее тело.       - Я так люблю тебя, – бормочет Чан в пушистый затылок парня. – Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше? Скажи, что мне сделать?       Чонин начинает плакать сильнее, изворачивается в чужих руках и берёт в ладони обеспокоенное лицо альфы.       - Ничего не нужно, Чани. Ничего, – отчаянно шепчет он. – Прости, что заставляю тебя волноваться. Прости, пожалуйста, – дрожащими губами Чонин прижимается к щеке возлюбленного. – Я тоже люблю тебя. Очень-очень.       Кристофер тяжело вздыхает и притягивает омегу ещё ближе, заставляя уткнуться лицом в свои ключицы.       - Перестань плакать. Пожалуйста. У меня разрывается сердце, а я ничего не могу сделать, – альфа гладит острые лопатки, жадно вдыхает такой родной и сладкий аромат волос Йени, прижавшись носом к его макушке.       Через несколько минут Чонин действительно успокаивается и начинает дышать ровно, расслабляясь в тёплых больших руках и охваченный терпким запахом. Чан не перестаёт гладить его спину, оставлять поцелуи на макушке и окончательно разнеживает юношу.       - Чанбин и Сынмин должны скоро приехать. Уверен, что хочешь видеть сегодня гостей? Мы можем позвать их завтра, – негромко говорит Бан. Омега ощущает, как вибрирует грудная клетка от голоса мужчины.       - Нет-нет, пусть приезжают, – тут же отзывается он. – И я хотел спросить…       - М-м? – заинтересованно мычит альфа, когда Чонин замолкает.       - Я хочу увидеть Хёнки. Он может тоже к нам приехать завтра? Я бы хотел многое с ним обсудить перед встречей с родителями.       - Конечно! – сразу соглашается Кристофер, отодвигаясь, чтобы взглянуть в глаза парня. – Я бы мог съездить к родителям. Он может остаться на ночь. Хочешь?       - А можно? – Йени неуверенно хмурится.       - Это будет сложно… для меня. Но если ты будешь отвечать на мои звонки, потому что я буду сильно волноваться, то… вполне возможно, – Чан приподнимает уголок губ, и Чонин тоже широко улыбается.       Когда семья Со заходит в квартиру, Чонин и Кристофер нервно поглядывают на лица друзей.       - А я тебе говорил, что всё-таки 2518, а не 2516, а ты меня не слушал, – причитает Сынмин, обернувшись через плечо к супругу, следующему за ним. – Как так получается, что я знаю номер квартиры твоего лучшего друга лучше, чем… ты? Чонин? – омега удивлённо смотрит на младшего, топчущегося в мягких тапочках недалеко от Бана.       - Привет, хён, – улыбается Йени, неуверенно взмахивая ладошкой.       - О, мелкий! – со светящимся лицом восклицает Чанбин, снимая офисные туфли.       Чонин завороженно смотрит на женатую пару: Сынмин и Чанбин смотрелись настолько гармонично, что было тяжело поверить в то, что они не истинные. Йени никогда не мог оторвать от них взгляд, когда они появлялись вместе: Чанбин почти всегда стоял сбоку, чуть позади супруга, осторожно положив ладонь на талию. Альфа был ниже Сынмина, но шире в несколько раз, и это выглядело действительно красиво – то, как Сынмин, имеющий тонкое тело, длинные худые ноги, с ровной осанкой и уверенным взглядом смотрел перед собой, зная, что за спиной стоит его муж. Они выглядели завораживающе даже сейчас: оба в офисных костюмах, выглаженных рубашках и идеально начищенных туфлях. Чонин задавался вопросом: они с Чаном выглядят так же гармонично рядом друг с другом?       Чанбин присел на корточки, чтобы помочь омеге аккуратно снять обувь, и Йени тихо прыснул, переглядываясь с таким же сдерживающимся от смеха Крисом, когда услышал шипящий шёпот Сынмина: «Убери свои руки и перестань лапать меня на глазах у ребёнка!», стоило Чанбину подвинуть ладонь по бедру супруга чуть выше, пока расправлялся с туфлями.       - На тренировке поясницу потянул, – коротко объясняет омега, умалчивая, конечно же, тот факт, что спортом он не занимается в принципе.       - Что ж это за тренировка такая была жестокая? – ухмыляясь, бормочет Бан.       - Силовая, – кивает Сынмин, поджав губы. – Тренер просто монстр.       Ожидая доставку, друзья располагаются в гостиной. Омеги усаживаются на диван, альфы пододвигают кухонные стулья ближе к журнальному столику. Сынмин, прищурившись, рассматривает Чана и Чонина, закинув ногу на ногу и облокотившись на подлокотник.       - Я так понимаю, ты нас не просто на дружелюбный ужин позвал, – вздёргивает бровь омега, стреляя глазами в сторону Бана.       - Да, мы… В общем… Йени? – Кристофер жалобно поглядывает на возлюбленного.       - Были определённые причины, по которым мы не могли сказать, но… уже продолжительное время мы с Чаном в отношениях.       Сынмин ни чуть не меняется в лице – лишь понятливо кивает, пока его супруг шокировано переводит взгляд от одного к другому.       - Ты знал?! – выдыхает Чанбин, обращаясь к своему омеге.       - Нет, но тебе стоит быть более наблюдательным, милый. Я догадывался, – пожимает плечами тот.       - Сейчас не это важно, мы бы всё равно скоро рассказали, – нервно тараторит Чонин, теребя пальцами свободные домашние штаны и ёрзая на месте, поджав под себя ноги. Юноша не может поднять взгляд, ловя дичайшую панику и стыд. – У нас… будет ребёнок. И проблема вовсе не в этом, а в том, что ни родители, ни Джисон, ни вы ничего не знали до этого момента. Я сильно поссорился с Джисоном, они с Чаном даже подрались, – Чонин устало взмахивает рукой в сторону своего альфы. Чанбин удивлённо вздёргивает брови, переглянувшись с другом, и Бан удручённо кивает, поджав губы. – Я не знаю, что делать, я просто в ужасе из-за предстоящей встречи с родителями, а ещё Джисон, и… – омегу начинает потрясывать из-за переживаний, что не укрывается от глаз друзей и его альфы.       - Мелкий, я тебя не узнаю, – бормочет Чанбин и качает головой, сидя на стуле, уперевшись локтями в колени и скрестив пальцы в замок.       Чонин стыдливо опускает глаза, а после чувствует, как Сынмин притягивает его к своей груди и гладит по волосам, словно ребёнка. Для Сынмина он таковым и был.       - Если родители отреагируют плохо, не спеши расстраиваться, – тихо говорит омега, перебирая пальцами пряди младшего. – Мои тоже не сразу приняли нас, однако им просто нужно время. Это будет шоком в любом случае. Мы с Бинни как бы тоже удивлены, – добавляет он, глянув на мужа, и Чонин усмехается.       - Но ты был старше, чем я, когда вы узнали о первой беременности, – отзывается Йени.       - Да, но зато Чанбин был младше, чем Чан сейчас. Нам было тяжелее, потому что мы оба ещё учились, – Сынмин прерывается на уведомление смартфона, после чего откладывает его в сторону.       - К слову, я хотел поговорить с тобой об учёбе. Вероятно, мне придётся переводиться с очного обучения.       - Сейчас и поговорим, – кивает Сынмин. – А молодые люди примут заказ тайской кухни у курьера и накроют стол, да? – омега исподлобья стреляет глазами в сторону альф.       Чан и Чанбин синхронно подрываются с мест под тяжёлым взглядом омеги и уходят на кухню. Чонин ложится на спину, окончательно укладывая голову на колени парня, пока тот снимает пиджак, отбрасывая его на подлокотник, и ослабляет галстук.       Гостиную заполняет негромкое бормотание телевизора, шуршание пакетов и звон посуды. Чан то и дело поглядывает в сторону Чонина, пока раскладывает блюда по тарелкам, стоя плечом к плечу с другом.       - Мужик, я в шоке, – безэмоционально выдаёт Чанбин. Бан молчит. Вся эта ситуация сейчас оборачивается так, что ему становится очень стыдно, потому что со стороны кажется, будто это он соблазнил маленького Чонина, запретил ему рассказывать об этом своей родне, а потом ещё подрался с Джисоном. – Объясни мне всё на пальцах, пока я не начал строить свою логическую цепочку, которая, очевидно, приведёт не к самым благоприятным выводам, ведь воображение у меня, ох, какое богатое.       Кристофер тяжело вздыхает, вновь бросая взгляд на возлюбленного, опирается ладонями в столешницу и сутулится.       - Мы знали, что мы истинные с самой первой встречи.       - Вы истинные?! – ошарашенно шипит Со, выпучив глаза.       - Йени попросил не говорить ничего Джисону – я согласился. Мы просто общались, виделись время от времени.       - Что значит «виделись время от времени»? – щурится альфа с подозрением.       - Бин, ты реально думаешь, что я, – Чан указывает на себя, ткнув пальцем в грудь, подняв решительный взгляд на друга, – взрослый парень, тогда ещё студент, стал бы совращать четырнадцатилетнего Чонина?!       - Я пока что ничего не думаю, – угрюмо отвечает тот, сложив руки на груди и уперевшись бедром в столешницу.       - Я был просто его старшим, мы и встречались с ним редко. Но Йени… – Кристофер вновь отводит глаза. – В общем, у него в голове всё перевернулось из-за истинности или… я не знаю, что произошло, но нам нельзя было больше общаться.       - Он влюбился в тебя? – удивлённо выдыхает Чанбин.       - Я сказал, что больше мы не увидимся. И мы действительно не общались несколько лет.       - А потом?       - А потом я увидел его в магазине. С цветами, – поджимает губы мужчина.       Чанбин вскидывает брови, после чего вдруг хитро ухмыляется.       - И что же там такого произошло? – заискивающе интересуется он.       - Ничего, просто… – смущённо взмахивает рукой Чан и поднимает взгляд на Чонина, что-то увлечённо обсуждающего с Сынмином. И зависает.       - Друг, ты выглядишь как глупый влюблённый пацан, мне аж не по себе, – бормочет Со, поглядывая на Бана.       - Я… я и есть, – совсем тихо отзывается тот, не отводя глаз от любимого. Чонин, будто почувствовав, что на него смотрят, закидывает голову, лежащую на коленях Сынмина, и встречается взглядом с Крисом. На губах омеги появляется лёгкая улыбка, на которую тут же отвечает Чан.

***

      В жизни Чонина было несколько омег, которыми он искренне восхищался – его папа, Феликс, Сынмин, его подруга Наби. И Хёнки. В мире не найдётся таких слов – человечество слишком посредственно в своём воображении, – чтобы описать всю любовь и благодарность, которую он испытывает по отношению к Ки. Они были вторыми версиями друг друга, занимали качества один у другого, додумывали и понимали с полуслова.       Хёнки вырос в полной семье, обеспеченной всеми благами. У них была просторная квартира с несколькими комнатами, родители оплачивали его кружки, в которые подросток желал попасть, за девятнадцать лет омега успел облететь несколько стран, ведь родители любили ездить по отпускам и обязательно останавливаться в отелях не ниже четырёх звёзд. На день рождения юноша всегда получал то, что хотел. Несмотря на высокий уровень жизни, мать и отец научили Хёнки ценить и считать деньги.       Однако любовь они измеряли этими же деньгами, слепо полагая, что так смогут доказать ребёнку, как он важен им.       Родители держали стоматологическую клинику, оба были с высшим медицинским образованием и сильно погрязшими в своём деле. Они пропадали на работе с утра до вечера, слишком рано передав Ки няням и бабушке с дедушкой. И всё было бы неплохо, но по возвращении из клиники на просьбы маленького сына посмотреть его рисунки из школы или почитать с ним сказку перед сном мама, поджав губы, говорила, что ей нужно успеть приготовить ужин, а отец был занят своими делами. Хёнки отчаянно нуждался в любви, в нежности, в ласке – в конце концов, он был омегой! Альфы-одноклассники были слишком глупыми, незрелыми, а Ки ощущал себя уже на несколько лет старше своего возраста, чтобы поддаваться на их нелепый флирт, и раздражался от наивности других омег. Одним из них был Чонин, которого Хёнки почему-то решил взять под крыло и взрастить в нём такой же стержень, какой был внутри него самого. Чонин стал первым человеком в его жизни, который любил Ки просто так, который готов был тратить на него своё свободное время, всегда был на связи в мессенджере, делился своими секретами и хранил доверенные ему. Они создали вокруг себя большой круг друзей и знакомых, однако всегда были в приоритете друг у друга.       И, пока Чонин невинно хихикал и флиртовал с альфами, Хёнки не знал, что делать, потому что не умел быть вот таким милым. Они были, наверное, самыми красивыми омегами в классе, но все альфы тянулись именно к Чонину, к его открытости, дружелюбию и нежности. Хёнки был чересчур прямолинеен, местами циничен и груб. С тех пор как Йени встретил истинного, Ки был околдован мыслью, что где-то и для него есть идеальный альфа. Поэтому он хранил своё сердце для того единственного. Сердце, но не тело.       В шестнадцать они с Чонином научились успешно пользоваться сайтом знакомств и начали ходить на свидания. И если Йени просто встречался с альфами, чтобы понабраться новых умопомрачительных историй, над которыми они потом с лучшим другом будут смеяться под вино, то Хёнки брал от них всё. Первый раз Ки случился незадолго до семнадцати лет. Тот альфа был очень хорош собой, очень обеспечен, пригласил его в элитный ресторан в Каннаме, забрал на дорогой машине и честно признался, что ему тридцать два. Хёнки впервые чувствовал такое сильное желание очутиться с мужчиной где-нибудь в более уединённом месте, без посторонних глаз, без белого шума и без одежды. Телефон с семейной фотографией на дисплее альфы, сверкнувший всего на секунду и тут же перевёрнутый экраном вниз, распалил в юноше животную страсть: он знал, что этот мужчина занят, что где-то есть его семья, а он так бессовестно сейчас изменяет своему законному супругу, однако это была целиком и полностью вина этого альфы, а не Хёнки. Омега же ощущал лишь возрастающее чувство азарта, возбуждения и гордости. Этот мужчина был одним из многих, на его месте мог оказаться кто угодно, но он тешил эго Хёнки, как и многие другие после него. Поэтому омега лишь загадочно дёрнул бровью и облизнулся, стоило ему услышать предложение прокатиться куда-нибудь после чудесного ужина в ресторане.       А потом Хёнки влюбился в Тхая, который (все знали) был влюблён в Чонина. Это стало первой настоящей влюблённостью Ки с розовыми щеками, мокрыми снами и дрожью от мимолётных взглядов. Однако омега запрещал себе мечтать о парне дольше положенного, чтобы не рассыпаться от боли неразделённых чувств окончательно. Во-первых, Тхай был очарован Чонином, а биться в чужое сердце, которое уже занято кем-то другим, слишком травмоопасно. Во-вторых, Хёнки всё ещё ждал своего истинного. Его душа выла от того, что Тхай не оказался его судьбой, что они даже не были совпавшими, и у альфы есть ещё все шансы встретить своего предназначенного природой омегу, а Ки так сильно погряз в нём, как ни в ком другом никогда прежде. Самое ужасное было то, что он ещё и заставлял Чонина ощущать вину за себя, хоть тот и не мог никак повлиять на ситуацию. Однако Чонин чувствовал себя отвратительно, когда обсуждал с Хёнки Тхая, лёжа на кровати и перебирая волосы друга, и успокаивал омегу.       Ки приезжает в пятницу вечером, чудом не сталкиваясь с Чаном, который уехал к родителям незадолго до. И вытаскивает из пакета фрукты и две бутылки вина. Чонин качает головой, однако улыбается, относя всё на кухню.       - Миленько тут у вас, – бормочет омега, осматривая квартиру. – Но могло бы быть и попросторнее.       - Мне кажется, тебе и дворца будет мало, – усмехается Йени, ища в ящиках штопор.       - Может быть, может быть, – вздыхает Хёнки. – Ну рассказывай. Я себе места не нахожу всю неделю, – обиженно бормочет он, обнимая друга за талию со спины.       - А что рассказывать, – устало пожимает плечами Чонин. – Ждём пополнения. Докувыркались.       Ки замирает на месте, после чего обходит омегу и прислоняется к столешнице, заглядывая другу в лицо. Он растерянно моргает, ожидая продолжения, однако Чонин молча разливает вино по бокалам и глаза не поднимает.       - Ты залетел?       Йени всё ещё с безэмоциональным лицом лишь положительно мычит и выкладывает фрукты на тарелки.       - И… что?.. Как… вообще? Что делать? – выдавливает Хёнки, ошарашенно посматривая на омегу.       - Жить дальше, Ки. Ничего не делать. Что я могу в этой ситуации сделать? – опираясь рукой на поясницу, чуть раздражённо отвечает Чонин, подняв взгляд на друга.       - В смысле, ты оставишь ребёнка?! – восклицает тот. Йени кивает, прикрыв веки. – Так… Стоп. Так, подожди, получается тебе нельзя пить, эй! – спохватывается Ки и тянется к чужому бокалу, но Чонин вовремя выхватывает его и пригубляет, отмахиваясь.       - Отстань, – тихо бросает он. – Последний раз можно.       Хёнки расслабленно усмехается и чокается с другом, тоже делая глоток.       - М-м, – довольно стонет Ки, закрыв глаза. – Не зря всё-таки Францию взял. Хотя чилийское тоже было ничего, помнишь? – юноша подхватывает тарелку с фруктами и идёт к дивану. – Давай с начала. Я ничего не понимаю. Я купил тебе тесты на крайний случай. На самый-самый крайний случай. Чтобы просто убедиться, что всё нормально.       - А оказалось, что всё наоборот, – задумчиво ухмыляется Чонин, усаживаясь рядом.       - Так ты действительно хочешь оставить ребёнка? – щурится омега.       - Мгм, – мычит Йени, делая новый глоток. – Уже записался к знакомому акушеру Сынмина на консультацию, – он замечает непонимающе-растерянный взгляд друга и закатывает глаза. – Ки, мы с тобой это уже обсуждали. Я не хочу делать аборт. И не стану. Не потому что это Чан, не потому что мне кто-то запрещает. Я просто не хочу. Это риск, на который я не готов пойти, – Хёнки несколько раз быстро кивает, поглаживая бедро парня. – Ты ведь будешь крёстным? – тихо спрашивает омега, подняв глаза.       - Ну естественно! – эмоционально взмахивает руками Ки. – Такого крёстного ещё надо будет поискать! Я уж точно научу ваше чадо уму-разуму, – он театрально вздыхает, возведя глаза к потолку, заставляя Йени тихо рассмеяться. – Почему это вообще произошло? Вы же с защитой и… всё такое. Нет? – хмурится омега.       Чонин делает тяжёлый вдох, садясь по-турецки, и пригубляет вино. Он находит под подушкой пульт и тихо включает какой-то музыкальный канал, пока его друг активно набивает щёки фруктами.       - У нас были сцепки с обычными презервативами, – поджимает губы юноша.       Хёнки сдвигает брови к переносице, широко распахивая глаза.       - Погоди-погоди, – Ки выставляет перед собой ладонь, поражённо усмехаясь. – То есть. Он. Зная, что вы истинные. Что для вас завести ребёнка – это дело пяти минут. Плевал на этот факт и на элементарную контрацепцию?! Он что, совсем своим членом не умеет пользоваться?! – с горящими глазами восклицает омега, эмоционально взмахивая свободной рукой.       - Это моя вина, – поджав губы, тихо бормочет Чонин. – Я просил его вязать меня, когда у нас не было специальной для этого защиты.       - И что?! – выпучивает глаза друг. – Он же сам должен был понимать! Почему он потакал тебе?!       - Да потому что мы истинные, Ки! Ему башню сносит, понимаешь?! И мне тоже! Мозг отключается! Ты даже не представляешь, как это ощущается, когда вообще ничего не осознаёшь, а твоему внутреннему омеге до звезды на эту защиту! – кричит Чонин в ответ. – Я думал, всё будет нормально, – уже тише продолжает он, потирая лицо ладонью. – Думал, что и с обычной защитой можно. Даже не искал в интернете. Просто мы уже пробовали, и ничего не было, и я как-то забил на это. Другое дело, если бы мы надеялись на «ну, я успею»! – склонив голову, усмехается омега. – Кто ж знал, что…       - Интернет знал, – издевательски ухмыляется Хёнки, попивая вино.       - Заткнись, – вяло отбивает Йени. – Я надеюсь, пока меня нет, ты там изо всех сил охмуряешь Тхая, – откинув голову на спинку дивана, он поглядывает на друга и загадочно дёргает бровью.       - Да куда там, – тихо бормочет омега, копируя позу Чонина. – Всё равно ничего не изменится, чего нервы трепать…       - Почему ты так категоричен? – Йени изламывает брови.       - Крошка, Тхай влюблён в тебя, и у меня нет желания лезть в это. Уже есть, как есть, – монотонно объясняет юноша, обводя взглядом потолок.       - Ки, он уже давно не влюблён в меня, ну почему вы все так уверены, – вздыхает Чонин. – Тхай молодой альфа, не дурак. Он не станет убиваться по мне месяцами, зная, что это заведомо бесполезно. Да, может, у него и остались какие-то чувства, но они несерьёзны, и я никогда не давал почву для их укрепления. Я уверен, что он спит с другими омегами, хотя бы в гон. Он обычный. Его сердце открыто для всех, так почему бы тебе не попытаться? Ты ведь ничего не потеряешь, – омега умоляюще поглядывает на Хёнки.       - Я не хочу терять Тхая, – шепчет тот.       - Ки, он нормальный, – Чонин оживляется, поворачиваясь к другу и облокачиваясь одной рукой на спинку. – Ты можешь, если что, вывернуть всё в шутку или ещё что-нибудь. Так или иначе он не перестанет с тобой из-за этого общаться. Если ему всё равно, то так тому и быть. Но если есть шанс… рискни, – мягким голосом говорит юноша, перебирая бледно-розовые волосы Хёнки.       Чонин полностью абстрагируется от негативных мыслей, витавших в его голове последние дни, за вечер, пока пьёт вино и обнимает Хёнки. Омеги допоздна сидят в гостиной, обсуждая всё на свете и слушая тихую музыку, успевают заказать пиццу из-за внезапного желания до закрытия ресторана, заказывают вещи в интернет-магазине на второй бутылке и жалеют об этом, когда уже в лежат в постели перед тем, как выключить ночник. Хёнки без остановки ворчит и жалуется на запах Чана и заставляет Чонина перебраться на сторону, где обычно спит альфа, и открыть нараспашку окно, а ещё тащит из своей сумки мист, чтобы обрызгать постельное бельё под хрюкающий смех друга. Йени же, наоборот, становится намного лучше, стоит коснуться головой подушки Криса и глубоко вдохнуть. Он проваливается в сон сразу же, ощущая, будто раскачивается на волнах, но удерживаемый оплетёнными вокруг него нежными руками Ки.       Хёнки лежит ещё некоторое время с закрытыми глазами, обдумывая их разговор с Чонином, и дёргается от ярко загоревшегося экрана смартфона и мелкой вибрации. Он аккуратно приподнимается, боясь разбудить омегу, и, щурясь, читает на дисплее телефона «Чани». Этот альфа успел позвонить Чонину два раза за вечер и, видимо, всё ещё не может успокоиться. Инстинкт заботы у него выкручен на максимум. Ки вздыхает, закатывая глаза, и берёт трубку, отворачиваясь от Йени и отползая на другой край кровати, чтобы тот не проснулся, хотя после выпитого вина его друга вряд ли можно было так просто разбудить.       - Алло? – хрипло здоровается омега, устало хмурясь.       - Йени?       - Спит твой Йени, ну сколько можно, Чан-хён? – потирая лоб, вяло отзывается Ки.       - Всё нормально? – безуспешно пытаясь скрыть своё беспокойство, спрашивает Кристофер.       - Что с ним должно быть не нормально? – раздражённо ворчит омега. – Налакался и спит без задних ног, завтра уже увидишь его, не переживай.       - Он так много выпил? – чуть удивлённо спрашивает альфа.       - Он выпил как обычно, а это значит много, – монотонно поясняет Хёнки. – Слушай, хён, мы уже легли спать, и тебе того же советую, – бросает омега, шмыгая носом.       - Да-да, я понял, извини, что разбудил.       - Всё в порядке, – смягчается юноша. Ки молчит несколько секунд, кусая губу, и решительно вздыхает. – Слушай, я не знаю, как вы пришли к выводу, к которому пришли, но настоятельно рекомендую тебе сделать сейчас всё, чтобы Йени было комфортно и он не пожалел обо всём. Ты даже не представляешь, в каком подвешенном состоянии он сейчас находится, как сложно ему сейчас смириться с новой реальностью. Ты, может, и старший, но я всё ещё его лучший друг, и имею полное право сказать тебе, что ты обязан сделать его настолько счастливым, что он даже не подумает жалеть о случившемся. Ты меня понял?       - Понял.       - Спокойной ночи, Чан-хён.       Хёнки с чувством выполненного долга кладёт трубку, накрывается одеялом, придвигается ближе к Чонину и наконец крепко засыпает.

***

      Кристофер возвращается на следующий день почти к полудню. Ки уехал домой рано утром, потому что у него в обед тренировка (Йени успел поворчать и позлиться, что вынужден пропускать танцы и вовсе отказаться от них на ближайший год, потому что всё, что его ждёт, – это йога для беременных), а Чонин уселся за учёбу, оккупировав рабочий стол в спальне и нацепив наушники с каким-то весёлым плейлистом «специально для субботы». У омеги было прекрасное настроение и самочувствие, несмотря на лёгкую помятость после выпитого вчера, едва ли не впервые за неделю, он крутился в кресле, забравшись на него с ногами, покачивал головой в ритм музыки и совсем не услышал, как в квартиру кто-то зашёл. Юноша что-то быстро печатал в ноутбуке, как обычно копаясь в своих бесконечных программных кодах, мычал под нос, подпевая песенке, и даже не обратил внимания на крик из коридора.       - Йени, я дома!       Чан наступает носками на пятки кроссовок, кидает спортивную сумку на пол и бежит проверять омегу. Всю неделю его одолевало беспокойство после всплывших фактов, в стократ возросло чувство заботы и желание защищать. Это было странно. Альфа подозревал, с чем это может быть связано, но старался игнорировать эти мысли.       Мужчина хмурится, когда ему никто не отвечает, и вдруг с удивлением улавливает тихое мычание и клацанье клавиатуры. Крис заглядывает в спальню да так и замирает на месте, смотря в спину возлюбленного. Тот что-то вяло квакает себе под нос, сосредоточенный на экране ноутбука, а Бан и не спешит подавать опознавательных знаков своего присутствия. Однако вскоре Чонин, видимо, ощущает пронзительный взгляд на себе, чувствует терпкий запах и снимает наушники, откладывая их на стол, после чего прокручивается на стуле вполоборота, чтобы взглянуть в сторону дверей. Лицо омеги тут же теплеет, на до этого задумчиво приоткрытых губах появляется ласковая улыбка.       - Чани! Я и не услышал, как ты зашёл, – юноша ставит ноги на пол и делает пару шагов навстречу мужчине, однако замирает, наконец заметив ошалевший взгляд на себе.       - Ага… Привет, – заторможенно отзывается тот, всё ещё неприкрыто пялясь.       - Ты чего? – чуть хмурится Чонин, а потом и сам замирает. И густо краснеет. – А… это. Тебе не нравится? – он нервно хватается за подол футболки, начиная теребить его пальцами, мнёт мочки ушей и потерянно улыбается.       Волосы Чонина теперь чёрные. Совсем как его родной природный цвет. А ещё на нём очки в толстой оправе. Он носит их только на учёбе или когда занимается, но альфа в течение недели не заставал его в процессе обучения, поэтому не знал, что его возлюбленный может выглядеть… так. Чан смотрит и не может с собой ничего сделать: в голове маленькие человечки, кажется, пытаются навести порядок, но делают всё только хуже, превращая его мысли в полный бардак и неразбериху. Его запах разносится по всей квартире так стремительно и густо, что даже Чонин, привыкший к нему, удивляется, но виду не подаёт.       - У меня начинается гон, – тихо выдаёт Кристофер, глупо моргая.       Омега копирует его выражение лица, а потом негромко фыркает, начиная хихикать.       - Это можно расценить как одобрительную реакцию? – усмехается юноша, наконец подходя к альфе и обнимая его за плечи.       Чан машинально складывает ладони на талии и всё ещё ничего не может с собой поделать. Чонин насмешливо смотрит на любимого, умиляясь с этой совершенно растерянной мордашки, и хитро склоняет голову набок.       - Чани, земля вызывает тебя, приём, – нежно зовёт омега.       - Я здесь… Я просто… – задумчиво бормочет Кристофер, хмурится и, наклонившись, накрывает чужие губы своими.       Йени удивлённо вскидывает брови, но тут же включается в процесс и охотно отвечает, прижимаясь ближе. Он вдруг чувствует, как альфа как-то жадно сжимает его корпус, ускоряя поцелуй и жадно проталкивая язык в его рот. Чонин почти неслышно выскуливает, изламывает брови и изо всех сил старается поспевать, но стремительно плавится под голодными поцелуями, хватается за короткие волосы на загривке мужчины, жарко выдыхает в его рот.       Внезапно Чан так же быстро разрывает их поцелуй и отстраняется, делая полшага назад.       - Надо приготовить что-то на обед. Да, – бормочет себе альфа и ураганчиком уносится на кухню.       Чонин ошалело моргает, пытаясь прийти в себя, а потом поражённо выдыхает, оскорблённый до глубины души. Это ему сейчас не дали типа?       Омега медленно шагает в сторону кухни, будто осторожничает и сомневается в каждом шаге. Уперев руки в бока, он, изумлённо изогнув бровь, наблюдает за суетящимся Баном, и останавливается у стены. Ему сейчас не хватает разве что медленно сползших на кончик носа очков, но те крепко держатся на переносице. Чонин задумчиво толкается языком под нижнюю губу, сверля возлюбленного взглядом. Тот успешно игнорирует чужое присутствие, больше напоминающее грозовую тучу, что вот-вот разольётся дождём и разразится молнией.       - А ну-ка иди сюда, – сдержанно спокойно зовёт он альфу.       Чан неуверенно подходит к парню и дышит как-то загнанно. Йени и сам чувствует, что слишком много феромонов выходит наружу, что несвойственно для обычного состояния его мужчины, а значит фраза про гон была сказана не просто так.       - Это что сейчас там было? – тихо интересуется Чонин, слабо кивая в сторону комнаты. Крис молчит, поджимая губы, и сжимает кулаки, незаметно дёргая коленкой. – Поцелуй меня ещё раз, – твёрдо требует он. Альфа поднимает жалобные глаза на парня. – Кристофер, – вновь строго зовёт Чонин, понизив голос.       И Чан целует. Так, как делает это всегда и как нравится Чонину. Наваливается всем телом, придавливая омегу к стене, голодно пробирается руками под футболку, чтобы обхватить рёбра и надавить большими пальцами меж виднеющимися костями. Поймать и проглотить стон удовольствия Йени, громко вздохнуть после этого, жадно втягивая воздух через нос, чуть грубо, но аккуратно развернуть голову юноши в сторону, извернув его шею, чтобы поменять угол.       Внутренний зверь Криса не мог найти себе места, изо всех сил тянулся к омеге, к его зверю. Он просто терял голову – от запаха, от вкуса родных губ, от вида, от осознания, что внутри этого прекрасного, самого любимого омеги его щенки. Чонин и до этого был красивым. А сейчас, увидев парня с его родным цветом волос, как когда-то много лет назад при первом знакомстве, но теперь повзрослевшим, у Чана едва ли не тряслись руки. Тряслись, вообще-то.       Чонин проворно ныряет рукой под кромку брюк альфы, прижимаясь лопатками к стене, изнывая от желания и плавясь от горячего дыхания и тихого рычания в его щёку. Чан обессиленно роняет голову на плечо юноши, заставляя того незаметно расплыться в довольной ухмылке, а потом отодвигает его руку, так приятно секунду назад сжимающую его твердеющий член.       - Нет, я не могу, малыш, – жмурится Крис.       - Чего?! – в шоке выдыхает омега, выпучивая глаза.       - Я боюсь что-то сделать, вдруг… – сбивчиво тараторит мужчина.       - А ну, сейчас же перестал выкаблучиваться и отнёс меня в спальню! – повышает голос Чонин, даже напугав альфу. Чан поднимает голову и изумлённо смотрит на разозлившегося омегу. – Ты мне что предлагаешь? Девять месяцев пить чай и держаться за ручки на диване?! Я беременный, а не больной, перестань надумывать себе! Ну, чего замер?! – он вскидывает брови, подгоняя Чана, и тот моментально слушается и подхватывает его под бёдрами, поспешно направляясь в спальню. – То-то же.       Чонин быстро отбрасывает очки на тумбочку, стоит ему оказаться на кровати; сбрасывает с себя футболку, штаны, подрывается на колени и подползает ближе к краю кровати, чтобы с каким-то остервенением начать стягивать одежду и с альфы, потому что тот делает это слишком неспешно. Чан испуганно распахивает глаза, когда в конце концов Йени раздражённо рычит и, грубо схватив его за плечи, валит спиной на покрывало, тут же забираясь сверху.       - Детка, всё в порядке? – в замешательстве подаёт голос Бан.       - Лучше помалкивай, Чани, – бормочет тот, рывками сдёргивая чужие брюки вместе с бельём. – Я очень зол из-за того, что услышал минутами ранее.       Кристофер уже собирается ухмыльнуться, однако Чонин вдруг резко опускается вниз и накрывает его член губами. Альфа удивлённо вздыхает, запрокинув голову. Чонин, очутившись ближе некуда к чистой запаховой железе, мелко дрожит, чуть успокаиваясь. Он жадно проводит языком от яичек по стволу и до самой головки, слыша, как сверху доносится хриплое «Ох, блядь». Омега покрывает член мокрыми поцелуями, всасывая кожу, смачивая каждый сантиметр. Орган в его руке стремительно твердеет, и Чонин прижимается к нему щекой, поднимая влажные глаза на Чана, обнимая другой рукой альфу за бедро. Чан обрывисто дышит, наблюдая за этой безбожной картиной, аккуратно вплетает пальцы в тёмные пряди возлюбленного, заставляя того в удовольствии пискнуть, и направляет вновь к своему возбуждению. Крис фиксирует его голову, останавливая губы прямо над головкой, и низко просит:       - Открой.       Чонин повинуется, стыдливо ощущая, как по бёдрам скатывается несколько капель смазки, и зажмуривается, разрешая насадить себя на член. Рука в его волосах сжимается крепче, поднимает его голову и снова опускает. Омега легонько шлёпает мужчину по бедру, и тот, поняв, что от него хотят, вскидывает бёдра. Чонин тихо мявкает, загнанно ловя воздух через нос, изо всех сил расслабляет горло. Чан повторяет движение и громко стонет, откидывая голову. Он начинает плавно вбиваться в горячий влажный рот омеги, вынуждая его негромко мычать и смаргивать слёзы. Чонин шарит руками по телу под собой, гладит напрягшиеся мышцы живота, царапает ноготками бёдра, сжимает бока. Движения ускоряются, становясь резче, и в какой-то момент омега до упора насаживается на ствол и глотает. Чан, ощутив, как чужое горло сжимается и обволакивает его возбуждение, громко протяжно стонет.       - Йена! – вскрикивает он и дёргает парня за волосы, резко снимая со своего члена.       Чонин вяло промаргивается и задушено дышит, пока из его открытого рта вытекает обильное количество слюны, но тут же вновь припадает к члену, размазывая субстанцию, голодно причмокивает. Он поднимается по стволу к головке, обхватывает губами и жадно обсасывает её, чувствуя, как бёдра Чана в его руках мелко подрагивают. Альфа вновь дёргает его за волосы, заставляя подняться выше, и укладывает хрипло дышащего юношу к себе на грудь.       - Умница, детка, – сиплым голосом выдыхает Бан и целует возлюбленного в лоб, когда тот задирает голову, чтобы посмотреть на мужчину жалобным взглядом. – Достаточно, – Крис успокаивающе поглаживает ладонью острые лопатки. – Ложись, – он толкает Йени на спину, меняясь с ним местами. – Хочу вылизать тебя.       Чонин в предвкушении вздыхает, закусывая костяшку пальца. Чан подхватывает его под коленками и ласково просит:       - Подними ножки, мой хороший.       Чонин слушается, приподнимая ноги и под давлением ладоней разводя их в стороны. Он чувствует себя невозможно открытым и почти вывернутым наизнанку. Чан довольно усмехается и, не разрывая их взгляд, прихватывает губами кожу бёдер чуть выше коленки, слыша всхлип.       - Чани… поцелуй меня, – жалобно зовёт Йени, часто моргая.       - Конечно, малыш. Конечно.       Кристофер накрывает его тело своим, всё ещё держа парня под коленками изгибами локтей, и прижимается к влажным губам, с готовностью для него раскрытым. Чонин цепляется за шею мужчины, притягивая сильнее к себе, преданно отвечает на каждый поцелуй и тихо поскуливает. Чан перемещается за ушко омеги, ведёт губами под челюсть, пока тот в блаженстве прикрывает глаза, отрывисто вздыхая. Стоит альфе прикоснуться к брачной железе, Чонин тихо хнычет, стискивая широкие плечи мужчины. Язык Бана очерчивает чувствительное место, широко лижет нежную кожу, прихватывает губами.       - Чан, я же сейчас совсем… совсем растекусь тут, – выдавливает Чонин, мелко дрожа.       Поцелуи перемещаются на ключицы, мелкими движениями обводят по линии. Широкими мазками языка Кристофер облизывает грудную клетку, по очереди всасывает затвердевшие соски, вынуждая Йени мяукнуть себе под нос. Мокрыми поцелуями, не оставляя без внимания ни один участок горячей кожи на пути, альфа наконец оказывается между ног юноши. Чан смыкает чужие лодыжки и бёдра и складывает омегу пополам, открывая себе вид на самое сокровенное.       - Йени, детка, ты так прекрасно пахнешь, – негромко произносит Бан, целуя влажные бёдра. – Такой мокрый для меня, – он устремляет тёмный взгляд на краснеющего омегу и скрывается внизу.       Стоит языку прикоснуться к промежности, Чонин коротко вскрикивает, носочки стоп неконтролируемо вытягиваются. Он крепче обнимает себя под коленками, отворачивается и зарывается лицом в подушку, лежащую рядом. Чонин очень… очень любил, когда Чан это делал – вылизывал его. А тот знал об этом и от того любил это сам не меньше. Альфа мог провести у него между ног десять, пятнадцать, двадцать минут, неустанно доводя Йени до истерики, а потом долго трахая его разморённое длительными ласками и ярким оргазмом тело.       Чонин слышит, как Чан жадно слизывает смазку, буквально съедая его. Язык, напрягшись, проскальзывает внутрь, собирает сладко-солёную субстанцию со стенок, и омега громко хнычет, дёргая бёдрами. Кристофер успокаивающе поглаживает трясущиеся ноги, обводит кончиком языка по кругу истерично сжимающееся колечко мышц, щекочет гладкие мышцы в самом центре. Чонин в конце концов хватается за волосы мужчины, прижимая голову ещё ближе. Чан быстро всасывает и отпускает кожу, создавая вакуум, заставляет тело омеги выкручиваться на простынях. Брови Йени изламываются от невообразимых ощущений.       - Хватит, Чани, – надрывно хнычет юноша, слабо отодвигая чужую голову от своих ягодиц. – Хватит-хватит-хватит.       Кристофер послушно отстраняется и разрешает притянуть себя к омеге. Чонин на ходу стирает размазанные по лицу возлюбленного слюни и смазку и утягивает в поцелуй. Уставшие ноги опускаются на кровать, Чан просовывает руки под спину и затылок юноши, прижимая ближе к себе. Окружённый и оплетённый родными руками и феромонами, Йени удовлетворённо вздыхает в тёплый рот мужчины, успокаиваясь.       - Как ты хочешь? – между поцелуями шепчет Крис.       - Сверху.       Альфа кивает и тут же их переворачивает. Его ладони скользят по тонкой спине, сминают ягодицы, и два пальца проталкиваются внутрь, дразня. Чонин по привычке тянется к тумбочке за смазкой и презервативами, но вдруг замирает, и Кристофер замирает тоже. Они медленно переводят друг на друга взгляды и вскидывают брови.       - Мы ведь… – начинает омега.       - Ага.       Глаза Чонина восторженно сверкают. Он дотягивается до тумбочки и шустро вытаскивает оттуда тюбик с лубрикантом. Чан шипит, пока омега размазывает по его колом стоящему члену смазку, и крепко держится ладонями за чужие бёдра. Чонин пристраивает головку к своей дырочке, расслабляет мышцы и кидает тяжёлый взгляд на возлюбленного. Бан перемещает ладони на тонкую талию и нажимает большими пальцами на тазовые косточки. Омега, коротко выдохнув, плавно опускается на член, вводя его до упора. Глаза Йени удивлённо распахиваются, как и глаза Чана, тяжело дышащего и сжимающего челюсть до гуляющих желваков.       - Так… – поражённо выдыхает юноша.       - Близко, – заканчивает за него Крис, несколько раз кивая.       - Да.       Чонин начинает плавно раскачиваться на члене, прикрыв в удовольствии веки. Он чувствует Чана как никогда отчётливо, и от того ощущения кажутся такими яркими, что тело периодически пробивает приятными иголочками. Кристофер, охваченный набирающим обороты гоном, и вовсе уплывает куда-то, закатив глаза и запрокинув голову; из глубин его груди доносится рычание, дыхание тяжёлое и громкое. Омега ускоряться не спешит и бьёт мужчину по рукам, когда тот пытается насадить его быстрее, ухватившись за талию.       - Детка, может, ты ускоришься? – еле как выдавливает Чан.       - Детка будет двигаться так, как ей нравится, потому что кое-кто должен раз и навсегда уяснить, что с ним будет, если мне отказать, – хитро прищурившись, елейным голосом отвечает Чонин, игриво ведя пальчиком по чужой груди.       - Ч-Чонин! – ошарашенно восклицает Бан.       - Да, Чани? – тут же отзывается тот с идеальной безмятежностью на лице.       Однако альфа молчит, сжимает челюсть, вновь прикрывая глаза, и беспомощно складывает ладони на бёдра парня. Йени замедляется ещё сильнее, а потом и вовсе останавливается, заметив, что никакой реакции не следует. Он обиженно дуется, вздыхая.       - Я думал, ты там разозлишься, накажешь меня, всё такое, – бормочет омега. – Ну же, я хочу увидеть тебя в гоне, почему ты сдерживаешься?       - Ты доиграешься, Йена, – сквозь зубы тихо отзывается Бан.       А Чан на самом деле сдерживается из последних сил, но отчётливо ощущает, как теряет рассудок. Температура тела стремительно растёт, клыки начинают чесаться, как никогда раньше. Его зверь просыпается и встаёт на четыре лапы, агрессивно сопя. Вот почему Кристофер не хотел проводить циклы с возлюбленным: мозг отключался, и он не знал, может ли доверить своему внутреннему альфе хрупкое тело омеги. Будет ли тот о нём заботиться так же, как сам Чан, сможет ли вовремя притормозить?       Чонин ухмыляется, вновь мучительно медленно поднимается и так же опускается, а потом сильно сжимается. Глаза Чана поражённо распахиваются, ноздри раздуваются при громком выдохе. Омега улыбается, довольный произведённым эффектом, и в лёгком удивлении замечает чёрные, совершенно ничего не соображающие глаза возлюбленного. И испуганно вскрикивает, когда его грубо кладут на живот, прижимаясь сзади.       - Ч-Чан! – растерянно выдыхает Чонин, чувствуя, как альфа одним движением толкается в него.       Омега брыкается в попытке то ли лечь поудобнее, то ли толкнуться навстречу, но Кристофер вдруг раздражённо рычит, придавливая его и запрещая двигаться. Чонин тяжело дышит и расслабляется, утыкаясь лбом в матрас и позволяя заломить одну из своих рук и прижать к пояснице. Чан сразу набирает какой-то бешеный темп. Йени даже не стонет – просто громко всхлипывает и взвизгивает на особенно жёстких толчках. Бан просовывает руку и перехватывает шею омеги изгибом локтя, а после вгрызается в его загривок. Чонин издаёт громкий испуганный задушенный стон, и в этот момент Чан прокусывает его, что-то бессвязно рыча. Омега обессиленно расслабляет тело и болезненно скулит, всё ещё ощущая держащие его за шею зубы. Оргазм стремительно подступает, заставляя всего его неконтролируемо трястись. Кристофер свободной рукой придерживает его дрожащие бёдра и тяжело дышит в затылок. Он ни на секунду не останавливается, даже когда Чонин плачуще стонет, прижимаясь лопатками к его груди, и бьётся под ним в удовольствии, кончая. Альфа переворачивает подрагивающее расслабленное тело, закидывает ноги парня себе на поясницу и вновь толкается внутрь. Йени вскрикивает, чувствуя, как расширившийся из-за нарастающего постепенно узла член растягивает его пульсирующие стенки.       - Чани! Чан, это слишком! – негромко скулит Чонин, хватаясь за чужие плечи.       Глаза парня увлажняются, тело вновь начинает сильно трястись, но теперь от сверхстимуляции. Чан успокаивающе вплетает пальцы в тёмные пряди юноши, прижимает его голову к себе, обнимая крепче, но темп не сбавляет, а, наоборот, наращивает, кажется. Йени хнычет, ощущая ласковые поглаживания тёплой ладони и вылизывающий его брачную железу язык. Юноша отчаянно всхлипывает, подвывает на грубых движениях и колотит пятками по чужой спине. Как-то много всего становится, внутри так горячо. И места там будто мало. Они практиковали сцепки уже множество раз, но сейчас это ощущается совсем не так, как раньше. Чан ещё не кончил, а узел уже расширяется до таких размеров, что и так растраханные стенки судорожно сжимаются вокруг члена. Чонин громко дышит, хныча и размазывая сопли со слезами по плечу мужчины, и думает, что не продержится ещё и минуты. Однако Чан вдруг делает особенно жёсткие толчки и сжимает в кулак волосы парня, натягивая, и после с громким стоном кончает. Глаза Йени поражённо распахиваются, когда он ощущает горячую пульсацию внутри себя, а потом закатываются, стоит узлу надавить на простату. Кристофер устало рычит, укладываясь на разнеженное тело омеги, и тяжело дышит, приходя в себя.       - Чонин? – осипшим голосом зовёт Бан.       Чонин всхлипывает, содрогаясь в сухом оргазме, и всё, на что его хватает, это дёрнуть мизинцем руки, расслабленно лежащей на кровати. Альфа обеспокоенно приподнимается на локтях, чтобы взглянуть в лицо возлюбленного.       - Детка, ты в порядке? – Кристофер нежно обнимает его за щёку.       Чонин вяло моргает мокрыми ресницами и с трудом прижимается к тёплой ладони ближе. Альфа всё ещё судорожно осматривает расслабленное лицо на наличие отрицательных эмоций.       - Просто дай мне минутку, – выдавливает шёпотом Йени.       Чан кивает и аккуратно переворачивает их, укладывая любимого себе на грудь. Он нежно гладит красные ягодицы, бёдра, проходится ладонями по позвонкам, целует в макушку, пока Чонин почти неслышно сопит, приходя в себя. Когда его рука опускается на заднюю часть шеи, омега болезненно мычит, дёргаясь.       - В чём дело? – испуганно спрашивает Бан.       - В смысле? – ели различимо отзывается Чонин куда-то в кожу мужчины. – Ты укусил меня.       - Что?! – глаза Криса в шоке распахиваются.       - Чан, – в замешательстве бормочет парень, приподнимаясь, чтобы встретиться с взглядом альфы. – Ты укусил меня. Ты не помнишь?       - Нет?       - Чан, ты серьёзно? – Чонин вздёргивает бровь.       - Да? – Чан вновь осторожно прикасается к загривку омеги. – Дай посмотреть.       Чонин ложится обратно на грудь мужчины и скручивается, чтобы открыть обзор на свою шею.       - Йени, там… – через несколько секунд растерянно бормочет Крис. – Метка.       Омега театрально вздыхает и укладывается поудобнее, прикрывая глаза.       - Я уже перестаю удивляться событиям в своей жизни вообще. Слишком много нервов на это уходит, хочу быть просто цветочком, – равнодушно пожимает плечами Чонин, покрепче обнимая Чана. Чан пару секунд потерянно пялится в умиротворённое лицо юноши, после чего тихо фыркает, зарываясь в чужие тёмные волосы. Чонин, услышав его смех, тоже расплывается в довольной улыбке.

***

      Вечером Кристофер сидит в зале с ноутбуком на коленках, погружённый в работу. В квартире тишина, за исключением негромкого копошения омеги в спальне, пока он занимается. Бан дёргается, когда вдруг слышит грохот, и тут же подрывается с дивана, чтобы пойти проверить, что случилось. Оказавшись на пороге комнаты, альфа ошарашенно замирает на месте, смотря, как Чонин нервно ходит туда-сюда, скидывая все свои вещи на кровать.       - С меня хватит, – раздражённо бормочет юноша, доставая свою спортивную сумку.       - Ты что делаешь? – в замешательстве спрашивает Чан.       - Собираюсь на аборт.       Мужчина гулко сглатывает, испуганно смотря на омегу.       - С сумкой? – неуверенно спрашивает Бан.       Чонин чуть сильнее кидает одну из футболок в сумку и раздражённо смотрит на альфу.       - Клиника на Чеджу, – коротко бросает он и возвращается к сборам.       - Йена, какого чёрта?! – восклицает Чан, когда возлюбленный проходит мимо него в сторону шкафа.       - Всё кончено, Кристофер, – Чонин эмоционально взмахивает руками, резко разворачиваясь к мужчине. – Отец из меня никудышный в таком возрасте, а ты… я не могу на тебя положиться.       Глаза Бана в ужасе расширяются. Он трёт грудную клетку ладонью, чувствуя, как разогналось его сердце и начали дрожать руки.       - Ты что такое говоришь? – в неверии выдыхает Чан. Чонин игнорирует его, продолжая собирать вещи. – Ты уходишь?       Альфа неуверенно прикасается к лопатке Чонина, но тот тут же отстраняется от него. Рука Криса медленно опускается. В глазах набираются горячие слёзы, а в горле встаёт горький ком.       - Чонин, – мягко зовёт его Бан. Тот никак не реагирует. – Чонин.       Омега продолжал ходить по комнате, скидывая одежду в сумку. На его лице не было ни единой эмоции, он выглядел словно кукла. И он совершенно не замечал, как рядом с ним разбивается Чан. Как жизнь в глазах мужчины стремительно тухнет, теряя любые краски, и вытекает со слезами.       - Чонин, – вновь произносит Чан в потолок.       Он не сразу осознаёт, что лежит в постели и что всё оказалось страшным сном. Грудину сильно сдавливает, перекрывая кислород, а в глазах всё ещё стоят слёзы. Кристофер проводит ладонями по лицу, стирая влагу, и поворачивается на бок, в поисках тонкого родного тела, желая сгрести его в объятия. Сердце мужчины пропускает удар, когда он не обнаруживает возлюбленного рядом с собой. Его вновь накрывает паникой, но Чан глубоко вздыхает, приказывая себе успокоиться, и поднимается с кровати. Сонно промаргиваясь и хватаясь руками за углы и стены, чтобы не врезаться никуда в темноте, альфа выходит из спальни, видя свет на кухне. Он растерянно замирает, заметив две голые ноги, торчащие из-под открытой дверцы холодильника, откуда и льётся свет. Остальная часть тела скрыта. Слышится негромкое чавканье. Бан бросает взгляд на часы на стене и вскидывает бровь. Половина пятого утра.       - Чонин? – тихо зовёт Чан.       Тот выглядывает из-за дверцы с чуть испуганными глазами. С его плеча сползает чёрная безрукавка альфы, щёки набиты едой, в руках зажат контейнер с оставшейся тайской кухней.       - Я тебе разбудил? – оперативно прожёвывая пищу, мычит омега.       Кристофер устало вздыхает, прикрыв веки, проходит на кухню и усаживается на стул, поближе к холодильнику. Он дёргает парня за край безрукавки, притягивая к себе, и утыкается лицом в его живот. Чонин удивлённо вскидывает брови, улыбаясь, и отставляет контейнер на стол, после чего запускает пальцы в чужие спутанные волосы.       - Мне приснился очень-очень плохой сон, – вяло бормочет Чан.       - Ты поэтому так внезапно подскочил? – усмехается Йени.       - Угу, – мычит альфа. – Мне приснилось, что ты решил сделать аборт. И уйти от меня. Потому что я никудышный отец, – жалуется Бан, крепче обнимая возлюбленного.       - Это ты такой впечатлительный из-за гона или в предвкушении встречи с родителями? – Чонин перебирает кудряшки мужчины, наклоняется и оставляет тёплый поцелуй на его макушке.       - Не напоминай, – недовольно мычит Чан, вызывая улыбку на лице омеги.       - Нам надо хорошенько выспаться. А потом привести себя в порядок в течение дня. Ещё нужно съездить за цветами и каким-то подарком, чтобы не заявляться с пустыми руками, – говорит Чонин, успокаивающе поглаживая оголённые плечи.       Кристофер тянет его сильнее на себя, заставляя оседлать свои бёдра, и тут же утыкается в шею парня. Он трётся носом о горячую кожу, жадно вдыхая чистый аромат.       - Но сегодня ведь воскресенье, – как бы невзначай бросает альфа и оставляет невесомый поцелуй за ушком. Чонин согласно мычит, давая понять, что он слушает. – Значит мы можем поспать подольше, да? – Чан оставляет ещё один поцелуй, прямо на мочке. Омега вновь мычит. – Тогда, может, мы…       Он дёргает Чонина за бёдра к себе, и тот удивлённо вздыхает, хватаясь за чужие плечи.       - Чан, я же не встану утром, – хнычет Йени. Альфа переходит на влажные поцелуи и вдруг широко облизывает брачную железу. – Чан, – скулит Чонин. – У меня и так всё ноет.       - Я наберу тебе ванну, – горячо шепчет Чан, запрокидывая чужую голову и припадая к открывшемуся адамову яблоку. Глаза Чонина закатываются, он сильно сжимает плечи альфы. – Сделаю массаж. Что ещё хочешь?       Йени всхлипывает и обессиленно роняет голову, тут же прижимаясь к губам возлюбленного. Ему больше и не надо.

***

      Дорога до дома семьи Хан казалась бесконечной, несмотря на то что заняла не больше двадцати минут. Родители сказали приезжать к семи, поэтому пара уже в половину садилась в машину. Чонин посматривает на букет нарциссов на заднем сидении, периодически поправляя его, чтобы не повредились стебли. Он искоса поглядывает на Чана, что с силой сжимает руль и тяжко вздыхает на каждом светофоре, жуя верхнюю губу. Омега укладывает ладонь на чужое бедро, разминая напряжённые мышцы.       - Не нервничай так, – бормочет парень, хотя сам изо всех сил сдерживает дрожь. – Это всего лишь ужин с родителями.       - «Всего лишь» он был бы, не вези я тебя туда беременным и с меткой на шее, – тут же отвечает Кристофер, понизив голос.       Бана начинает едва ли не трясти, когда они заезжают в частный район и приближаются к нужному дому с горящими окнами и лампочками на веранде и крыльце. Ему пришлось дважды за день принять подавители, потому что гон набрал обороты, стоило проснуться утром. Самым верным решением было бы остаться сегодня дома, а лучше – поехать в студию, чтобы не кидаться на всех подряд под воздействием разбушевавшихся феромонов. Но выбора у них не было.       Заехав по дорожке на участок, они останавливаются, не имея возможности припарковаться: все три парковочных места были заняты машинами родителей и Джисона.       - Господи, Джисон тоже здесь?! – почти шёпотом выдавливает Чан, вжимаясь в спинку сидения.       Йени кидает на него слегка удивлённый взгляд.       - Вы не помирились? Ты видел его вообще в течение недели? – хмурится омега.       - Он ни разу не появился в студии, – качает головой Крис, поджав губы.       Чонин вздыхает, запускает руку в локоны альфы и успокаивающе почёсывает.       - Главное будь помягче, – напоследок говорит омега и, расправив блузку с брюками, выходит из машины.       Как раз в этот момент входная дверь распахивается и на пороге появляется папа, широко улыбаясь, а потом поражённо распахивая глаза, увидев сына. Старший омега в официальной одежде и фартуке: видимо, даже не переоделся, вернувшись с работы.       - Йени, – ласково зовёт его мужчина. – Какой же ты красивый! – ахает родитель, когда Чонин поднимается на крыльцо и обнимает его. – Как давно я не видел тебя с родным цветом волос, – широко улыбается он, приглаживая волосы сына. Сзади слышатся негромкие шаги, и через секунду Чонин чувствует почти невесомое прикосновение пальцев Чана к лопаткам. – Чани! Я уж думал и не доживу до нашего официального знакомства, – усмехается папа.       - Здравствуйте, мистер Хан, – альфа склоняется в низком поклоне, но не может сдержать такую же нежную улыбку, чувствуя на себе тёплый взгляд истинного.       - Ну-ну, – бурчит родитель и притягивает мужчину к себе. – Чего как не родной, – омега вдруг обнимает Чана, ласково поглаживая по волосам. – Добро пожаловать в наш дом, сынок.       Кристофер и Чонин ошарашенно переглядываются, услышав слова папы, и расплываются в улыбках.       - Дорогой, ну хватит на пороге топтаться, пусть заходят уже, – доносится грубый голос отца из глубин дома. Старший альфа выглядывает в коридор и замечает гостей как раз в тот момент, когда Чан протягивает омеге цветы. – О, Чан? – мужчина хмурится, но приподнимает уголки губ, подходя ближе.       Пара проходит в дом, и Кристофер снова кланяется.       - Добрый вечер, мистер Хан, – альфа протягивает небольшой пакет с подарком.       - Так вот кого выбрал мой сын, значит, а? – усмехается мужчина. Чонин рефлекторно закрывает Чана спиной, обеспокоенно смотря на отца. – Да чего ты? Очень неплохой выбор, – улыбается альфа.       - Так, ну всё. Бегом мыть руки и за стол, там уже всё остывает, – легонько подгоняет их папа. – Джисон, достань вазу, пожалуйста! – кричит омега, скрываясь в гостиной.       Чонин выдыхает, уводя Кристофера в ванную. Журчание воды из-под крана нарушают лишь негромкие голоса, доносящиеся из глубин дома.       - По-моему, для начала всё не так плохо, – неуверенно улыбается Бан.       - Для начала всё очень даже офигенно! – уверенно усмехается омега.       В гостиной аппетитно пахнет домашней едой. Обеденный стол ломится от различных изысков папы. Йени с улыбкой отмечает дорогую праздничную каменную посуду. Джисон старательно делает вид, что помогает с сервировкой, бегая то на кухню, то в гостиную и таская по одному прибору. Папа замечает напряжение между братьями и тут же недовольно хмурится.       - А чего это вы… Поссорились что ли? – негромко спрашивает старший омега, подойдя к Чонину.       - Пап, – отмахивается сын, – не сейчас.       С началом ужина однако атмосфера теплеет. В основном, благодаря папе. Джисон молчит, Чан оживлённо обсуждает с отцом свою работу, Чонин негромко о чём-то секретничает с папой, чуть отодвинувшись от Криса ближе к углу, где сидит родитель. Иногда все замолкают, подкладывая новой еды, нахваливают блюда и начинают обсуждать что-то все вместе: оказывается, у них всех множество совместных тем, на которые хочется поговорить. Джисон тоже включается в дискуссию, чтобы не вызывать подозрений и не портить семейный вечер.       Семейный вечер. Чонин думает, что хотел бы вот так почаще – с родителями, братом и любимым человеком. Сейчас он чётко осознаёт, насколько сильно жалеет о своей длительной лжи. Ведь всё могло сложиться иначе, не реши он скрывать свои отношения с Чаном. Зачем он вообще это делал? Ничего ведь не случилось бы, родители души в Кристофере не чают, потому что знают: он зрелый состоявшийся молодой человек, у которого уже есть образование, работа, своя квартира. Да они только рады знать, что их золотце в таких надёжных руках! Чонину просто до скрежета зубов обидно из-за всего этого, ведь пришли они сегодня, не чтобы заявить о себе как о паре, а чтобы сообщить нежелательные новости.       Омега прокашливается, привлекая к себе внимание, когда тарелки с горячим исчезают со стола и появляются фрукты и сладости.       - Мы, вообще-то, хотели… поговорить с вами кое о чём, – негромко произносит Чонин, не поднимая глаз от своих сведённых от переживаний коленей.       - Да, пора бы, – усмехается отец, но в его тоне слышится какая-то подозрительная серьёзность, заставляющая Чонина сухо сглотнуть. Он действительно временами боялся своего отца: тот никогда не бил ни его, ни Джисона, но альфа имел очень твёрдый стержень внутри, тяжёлые феромоны и грубость голоса. – Это, может, не тема для ужина, и я бы не стал ничего говорить, но… это как-то касается того, что от Чонина… ну, скажем, исходит шлейф гона, а на шее следы от зубов? – отец вздёргивает бровь, смотря на младшего сына, и тот тут же опускает пристыжённо глаза и сводит плечи.       Ладонь Чана моментально находит чужие сцепленные под столом в замок руки и накрывает сверху, поддерживающе сжимая. Было бы странно, если бы родители ничего не спросили о метке: это было слишком значимое пятнышко на теле любого человека. Даже папа с отцом не сразу пометились после свадьбы.       - Мистер Хан, мы… – твёрдо начинает Чан, взяв на себя ответственность провести их через этот разговор. Чонин искоса поглядывает на возлюбленного: тот принял расслабленную позу, облокотившись локтем о край стола, закатав рукава рубашки и расставив широко колени под столом. Пусть эта его уверенность и демонстрация мужества и была, возможно, мнимая, но, главное, в неё верили другие, а то, что сам Чан мысленно трясся от страха, уже не так важно. Его тёплая рука всё ещё поглаживает напряжённые пальцы омеги, а внутренний альфа в силу гона сейчас желает только одного – закрыться с Чонином в их спальне, где нет посторонних запахов, где тепло, уютно и по-родному, и защищать истинного от любых потенциальных опасностей, окружив заботой и любовью. Факт ещё и того, что Чонин беременный, сносил его зверю и самому Крису голову. – Мы бы хотели поговорить обо всём, что… что должны были обсудить ещё раньше. И встретиться вот так мы должны были раньше. В общем, мы скрывали наши отношения, потому что…       - Потому что я так захотел, – подключается Чонин, подняв взгляд на родителей и брата. Джисон, прищурившись, оглядывает пару, но внимательно слушает. – Мы встретились ещё давно, когда мне было четырнадцать, – глаза родителей расширяются до невообразимых размеров. – Нет-нет, мы не встречались, – тут же добавляет омега, не желая, чтобы отец и папа успели надумать себе всего на свете. – На самом деле… мы пытались просто поддерживать связь, потому что… из-за истинности было… тяжело друг без друга.       - О, Господи, – совсем тихо выдыхает отец, отводя взгляд и вознося его к потолку. – Вы ещё и истинные, – мужчина вновь смотрит на детей. Чан и Чонин синхронно кивают, и супруги счастливо переглядываются: только один с шокированным выражением лица, а другой с хитрым, но не менее радостным. – Ты знал! – поражённо выдыхает отец, смотря на любимого, и тот лишь кокетливо пожимает плечами.       - Нам пришлось разорвать общение… из-за меня. Проще говоря, не то время было выбрано для нашей встречи, – поджимает губы Йени. Родители понятливо кивают, а лицо Джисона начинает медленно разглаживаться. – И вот прошлым летом мы… сошлись, в общем, – юноша тяжело вздыхает, ожидая реакции.       - Ну, и хорошо, – улыбается отец, однако хмурится под напряжёнными взглядами Чонина и Бана. – Так и…       - Может, поговорим уже о том, зачем мы на самом деле все здесь собрались, м? – вдруг подаёт голос Джисон.       Чонин теряется, в панике оглядывая присутствующих. Чан несколько раз сжимает его ладони, жестом давая понять, чтобы он ничего не говорил. Альфа набирает в грудь побольше воздуха и поднимает решительный взгляд.       - Я бы не хотел, чтобы это выяснилось позже при каких-то неблагоприятных обстоятельствах, поэтому скажу сейчас, – Бан делает паузу, облизывая губы. – Мы с Чонином ждём ребёнка. Это вышло незапланированно, но мы поговорили и решили строить семью. Если вам это не нравится, то я заберу Чонина и нашего ребёнка к себе и возьму на себя ответственность за их благополучие.       За столом повисает звенящая тишина. Джисон с силой проводит ладонями по лицу, нервно усмехаясь, и складывает руки на груди. Чонин вдруг закрывает ладонью рот и вскакивает с места.       - Прошу прощения, – еле выдавливает он, уносясь в ванную.       Папа машинально подрывается следом, испугавшись за состояние своего ребёнка, выдыхая обеспокоенно:       - Сынок!..       Но Чан мягким жестом останавливает старшего омегу и кивает, давая понять, что всё в порядке. Токсикоз, который не давал о себе знать три дня, вновь решил мучать организм парня. К тому же, Йени испытал слишком много стресса за этот вечер.       - Когда-нибудь в нашей семье родятся запланированные дети, – негромко комментирует отец, вздыхая.       - Пап! – резко поворачивается Джисон с поражённым взглядом.       - Чего? – тут же невинно пожимает плечами альфа. – Думаешь, ты был в наших планах? – усмехается он. – Как бы не так, сынок! – мужчина поворачивается с озорным взглядом к супругу, но тот лишь отмахивается, хотя и не может сдержать улыбки.       Кристофер ощущает, как по спине стекает холодный пот. Родители сидят молча, задумчиво смотря на тарелки на столе, ничего не говорят. Бан абсолютно не может считать их реакцию, пока отец вдруг не поднимается с места, тихо произнося:       - Я даже не знаю, что сказать.       Старший альфа уходит на веранду, наверняка чтобы закурить; папа в конце концов всё-таки бежит к младшему сыну в ванную. Джисон, закинув ногу на ногу, покусывает губы и хрустит костяшками пальцев.       - Поговорить не хочешь? – бросает Хан.       Они уходят на кухню под предлогом убрать со стола, чтобы не столкнуться с другими членами семьи, и аккуратно закрывают дверь. Джисон прислоняется бёдрами к подоконнику, скрещивая руки и ноги, и выжидательно смотрит на друга.       - Очень красивая история вышла. Верю на слово, – язвительно бросает он.       - Я бы не стал врать, – растерянно хмурится Чан, вставая неподалёку у столешницы.       - Но ты делал это несколько лет, Чан, – изгибая брови, выплёвывает с обидой Джисон.       - Я врал, потому что так решил Чонин, – тут же твёрдо отвечает Бан. – Он твой брат, а не я. Это его дело. Ему так было комфортнее, я не стал его разубеждать.       - Почему? – моментально спрашивает альфа. – Почему, м? Всё это звучит как отмазка, с чего бы мне верить во всё это, а?       Чан тяжело вздыхает, стискивая зубы, и закидывает голову назад.       - Может быть, мне тоже не хотелось тебе говорить.       - Ах, вот как, – ядовито усмехается Хан. – Ему не хотелось мне говорить. Просто блеск. Только теперь, друг, выходит так, что именно ты всё похерил и заставляешь меня сомневаться в тебе, а не я… – шипит мужчина, размахивая рукой и указывая то на себя, то на Бана.       - Я боялся, понятно?! – выкрикивает Чан, перебивая его. Он не хочет повышать голос, не хочет ссориться с лучшим другом ещё больше, но вся ситуация, страх и гон, как вишенка на торте, выбивают Чана из колеи. – Потому что я люблю его! – альфа агрессивно взмахивает рукой в сторону двери. – Я боялся, что ты всё испортишь, потому что у Чонина были проблемы в школе и я помню, как ты к этому относился и сколько агрессии вылил на него тогда, как ты контролировал его, потому что сам был в ужасе, что это повторится снова! – крича, Чан на эмоциях делает даже шаг вперёд и не замечает, как напрягается Джисон. – Ему было плохо, он знал, что совершил ошибку, а меня уже не было рядом, я ничего не мог сделать! Ничего, понимаешь?! И, когда появился шанс, я боялся! Он мой истинный, Джисон, ты хоть осознаёшь, что я чувствую?! – Чан жмурится, вдавливая пальцы в веки. – Я его всю жизнь ждал, чёрт возьми! – чуть слышно добавляет он.       - Но ты мог сказать мне, потому что я твой лучший, блядь, друг! – кричит Хан в ответ.       - Вы что здесь устроили? – бормочет Чонин, прошмыгивая в кухню. Омега осматривает обоих альф, видя, как Кристофер тяжело агрессивно дышит, а старший брат сжимает челюсти, горящими глазами смотря на Бана. – Хотите подраться ещё раз в родительском доме, балбесы?! – шипит юноша. – Я-то думал, вас так долго нет, потому что у вас дружеский разговор по душам, а вы!.. Какого чёрта?! – Чонин со злостью выплёвывает слова, переводя взгляд от одного альфы к другому.       - Почему вы лгали? Что я сделал? – обессиленно выдыхает Джисон.       - А ты не видишь свою реакцию? – тут же отбивает Чонин, подходя ближе.       - Она была бы другой, расскажи вы всё с самого начала! – защищается тот.       - Неужели? – грустно усмехается омега. – Я не могу поверить, что ты смеешь сейчас обвинять Чана во лжи. Как тебе вообще совесть позволяет говорить такое?! – Чонин злится ещё сильнее, когда чувствует, как намокают его глаза. Он раздражённо шмыгает носом, но не может остановить слёзы. Опять настроение скачет, да сколько можно?! – Почему ты не можешь просто порадоваться за меня? – дрожащим голосом выдавливает юноша.       - Йени, это не… – спешит оправдаться Джисон.       - Чан, выйди, – твёрдо просит омега, даже не поворачиваясь в сторону Бана.       - Я не… – начинает тот, но его тут же перебивают.       - Выйди, я сказал, – рычит Чонин.       За Чаном закрывается дверь, и омега тут же поднимает глаза на брата.       - Ты так успешно игнорируешь всё то месиво, происходящее в твоей жизни, но зато успеваешь указывать на мои косяки и лезть в мою личную жизнь, – с обидой выплёвывает Чонин, размахивая рукой. Он со злостью смахивает солёные капли с щёк, надрывно всхлипывая.       - Йени, прости меня, я… – Джисон делает шаг навстречу и видит, как тело младшего тут же расслабляется, а плечи начинают мелко трястись.       Омега закрывает лицо ладонями, желая скрыться, и горько плачет. Однако, стоит альфе прижать дрожащее тело к себе, Чонин хватается за широкие плечи, повисая на мужчине и утыкаясь носом в его шею.       - Прости меня, пожалуйста, прости, – шепчет Джисон, поглаживая трясущуюся спину. – Я не знаю, что на меня нашло.       Йени позволяет слезам скатываться с его щёк и успокаивается, ощущая тёплые поглаживания. Всю эту неделю он так скучал по старшему брату, так переживал, что сейчас омега чувствует, как с плеч спадает целая гора. Джисон осторожно отцепляет его и заботливо стирает мокрые дорожки с розовых щёк. Чонин всё ещё хватается за чужие плечи и обрывисто всхлипывает.       - Кого бы ты ни выбрал, я буду счастлив за тебя, – мягко произносит Джисон, заглядывая в блестящие глаза. – И если это Чан, то я счастлив вдвойне. Правда. Мне просто нужно привыкнуть, – альфа приподнимает уголки губ. – Не плачь, – шепчет мужчина, прижимая омегу вновь к себе и пропуская чужие локоны сквозь пальцы. – Тебе нынче нельзя нервничать, оказывается, – добавляет он, заставляя Чонина усмехнуться.       Домой они едут в уютной тишине, переплетя пальцы рук и изредка даря друг другу нежные улыбки. Домой.       Папа ронял тихие слёзы счастья, когда гладил младшего сына по спине, пока тот умывался в ванной. Омега пытался успокоить родителя, но тот лишь отмахивался, качая головой, и прижимал голову ребёнка к своему плечу, отчаянно обнимая. «Ты так быстро вырос», – надломано шептал папа, приглаживая волосы сына. Отец и Чан долго пробыли на веранде, однако, когда Чонин спросил, о чём они говорили, Бан лишь мягко улыбнулся и поцеловал его в висок, шепча, что всё хорошо.       Тему переезда Чонина родители подняли сами и даже недовольно нахмурились, когда увидели растерянные лица детей. Отец аккуратно намекнул на статус их отношений, который надо бы узаконить в ближайшее время, смотря серьёзно Кристоферу в глаза. Чонин отчаянно краснел, бормоча, что стоит начать хотя бы с переезда.       Они едут домой. При этой мысли брови Чонина надламываются, а пальцы крепче вцепляются в тёплую ладонь Чана. Теперь его дом рядом с Чаном. Теперь Чан это его дом. И самое главное – отныне они строят свой собственный дом вместе.