.художница.

      Всё же, Ризотто был прав в отношении Беатриче: эта особа сначала творит, потом думает. Вот почему ей не достается «настоящих» дел, как выражается Формаджо. Но как ей кажется, это с его стороны — слишком мелочное замечание. Однако она правда получает от заказов меньше, чем все остальные — и вот почему разговоры Сорбето и Джелтто о деньгах так заманчивы… — Синьорина? Зачем мы пришли в ресторан? — Э? Беатриче наконец вырывается из плена своих мыслей и поднимает глаза. Перед ней — красивое белое здание с аккуратной вывеской над дверью и петуньями на подоконниках. Через окно видны стены цвета свежей горчицы, вдоль которых проходит узор из мелких плиточек. — Я думала о безопасном месте и ноги сами привели меня сюда… — Говоря о безопасном месте, Вы правы, юная синьорина, — послышался голос сбоку. Рядом с девушка стоял невысокий седовласый мужчина с чуть прищуренными глазами, под которыми лежали темные тени и опухшие веки — видимо, он много плакал в последнее время. — Здесь, — продолжил мужчина, — Вы можете найти господина Бучеллатти. В Италии каждый знает его имя. Этот молодой человек невероятно справедлив и сострадателен. Я сам обращался к нему за помощью… Он расследовал убийство моего сына Антонио… — голос мужчины стал еле заметно дрожать, а глаза — стеклянеть, — он нашел ублюдков, убивших моего сына, и вынес им справедливый приговор — morte. Будь они невиновны, господин Бучеллатти не убил бы их просто так. Пусть наши желания не всегда могут совпасть, но я точно знаю — такому человеку легко доверить жизнь. — И зачем же Вы к нему пришли в этот раз? — спросила Беатриче, продолжая держать Джоанну за руку. — Поблагодарить, — мужчина выдохнул, и только сейчас Беатриче увидела в его руке чемоданчик, наверняка набитый деньгами и драгоценностями. — Он не берет деньги сразу — только когда выполнит работу. Мужчина слабо кивнул головой и прошел вперед. Джоанна хотела было сделать шаг за ним, но сперва огляделась на Беатриче — что она думает? «Может оставить малышку этому Бруно? Он наверняка о ней позаботится лучше, чем… низкосортная убийца…» — девушка поджала губы в тонкую полоску и, чертыхнувшись, прошла вперед, не выпуская крохотную ручку из своей руки.       На удивление в кафе было так хорошо и спокойно, что Беатриче почувствовала себя здесь как дома. Казалось, ей знаком каждый уголок этого местечка — и даже стук каблуков о плитку казался каким-то… особенным. «Ты странная. Вот уж смешно, что стук каблуков тебе нравится большей моей флейты!» Беатриче оглянулась. Ей показалось, что это была не её собственная мысль, а будто кто-то действительно, по-старчески смеясь, сказал ей это — да так отчетливо… — Прошу прощения, — к троице вышел мужчина, одетый в рубашку с клетчатым рисунком, — но господина Бучеллатти пока нет. Будете ожидать? — Да, — сразу ответил мужчина, спуская чемоданчик с колен на пол. — Джоанна, подожди тут, — нерешительно ответила Беатриче, доставая из кармана телефон, — мне… нужно закончить одно дело. Наверняка успею его завершить до прихода Бучеллатти. Подождешь? Девочка кивнула и, мило улыбнувшись, помахала Беатриче. Та неловко повторила её действия и скоро покинула кафе — перед самым порогом она услышала, как мужчина стал говорить с девочкой, отвлекая её от скуки ожидания.       Достав телефон, девушка стала быстро набирать сообщение:

— Гьяччо, дай информацию о Бучеллатти.

И интересно, что вместо ожидаемой сводки она получила короткое сообщение:

— Тебе не нужно с ним связываться.

Он работает на Passione — это всё,

что тебе следует о нём знать.

Возвращайся.

С раздражением сжав телефон в руке, Беатриче тяжело выдохнула. Если Гьяччо так решил — от него уже ничего не добьешься. Может тогда связаться с Мелоне? «Нет, у нас не такие хорошие отношения… Может Прошутто что-то скажет? — и она было уже нашла их переписку, но остановилась, — нет, если Гьяччо так говорит, значит и остальные придерживаются такого мнения… Интересно, почему?» — Ах! — увлекшись разбором, Беатриче не заметила, как врезалась в мужчину, который в это время стоял к ней спиной. И хоть она устояла на ногах и не упала, незнакомец прихватил её за плечи. — Прошу прощения. Вы целы? Красивый высокий мужчина в белом костюме посмотрел ей прямо в глаза — и Беатриче замерла в его руках. Телефон чуть было не выпал, а щеки загорелись от румянца — настолько хорош оказался незнакомец. — А-ага… Э-э, я… — она заглядывает за плечо мужчины, понимая, что тот стоит прямо у входа в подворотню, откуда некоторое время назад девушка вывела Джоанну. Пока они ели и зашли в пару магазинов, прошло достаточно времени, верно? Заметив её взгляд, мужчина аккуратно отпустил её плечи. — Вам нужно пройти там? Не советую. Лучше найдите обход. — Там… что-то случилось? — осторожно спрашивает Беатриче, с легким прищуром продолжая просверливать взглядом подворотню. Поймав на себе строгий взгляд незнакомца, девушка поджимает от волнения губы. — Н-ну, раз Вы говорите искать мне обход… — А зачем Вам туда идти? Как я знаю, это — тупиковый проход. — Не, — довольно легкомысленно ответила Беатриче, растягивая губы в игривой улыбке, — там есть закуток, который можно обойти и выйти через него прямо к бакам, а от них идешь дальше — и там проход к площади на набережной! Я, эм, ходила так сегодня, только обратно — от площади решила срезать на эту улицу, искала приличное кафе, где подают гаспачо, — она продолжила улыбаться, — и… я была бы не против, если бы ко мне кто-то присоединился в поисках ~… Мужчина слабо усмехнулся. — Я и сам в поисках — жаль, однако, что не блюда… Скажите, когда Вы здесь проходили? — Утром. Э-э-э… часов… с-семь назад, кажется… Знаете, я особо не слежу за временем — у меня выходной, хех! — Беатриче улыбнулась. — И Вы с тех пор ищете кафе? — …да. Я крайне избирательна. — А разве Вы не в курсе, — мужчина взял её за руку и приблизился ближе к её лицу, заглядывая в глаза девушки, — что в Италии в это время у всех обеденный перерыв? — А, так вот почему ни один приличный ресторан меня не принял, ха-ха! Вот глупышка, да? — Беатриче старалась вырывать руку, но хватка мужчины оказалась крепче. — Вот я и блуждаю тут невесть сколько, ха-ха! — Даже если предположим, что Вы вышли на прогулку в шесть утра, — его пальцы крепче сжали запястье девушки, а тон голос оставался непоколебимым, — то семь часов давно прошли — время подошло к обеду, когда рестораны Италии открыто принимают гостей. Здесь, в Неаполе, невозможно остаться голодным — множество кафе усыпают собой ту же набережную. Зачем же ищущей кафе девушке идти через подворотню в поисках гаспачо, уходя от богатой набережной? Что Вы делали здесь, синьорина? И в момент, пока Беатриче пыталась выбить руку из хватки мужчины, зазвонил её телефон в свободной руке. «Г-Гьяччо! Как невовремя!» — воспользовавшись замешательством своего нового знакомого, Беатриче попыталась ударить его в лицо, но тут он воскликнул: — Sticky Fingers! — и его лицо разошлось на части ровно в том месте, куда была готова ударить Беатриче. И мало того, что она не попала, так и её ладонь отделилась от руки — незнакомец выхватил телефон и краем глаза заметил знакомое имя у вызывающего абонента. «Гьяччо? Не может это…» — но Беатриче выхватила телефон обратно и, прижав к себе отстегнутую ладонь, побежала прочь. Мужчина последовал за ней, но как только девушка скользнула за один из поворотов, то словно растворилась в воздухе. — Абаккио, мне нужна помощь твоего стенда, — сразу связался со своим партнером мужчина. — Геолокацию высылаю. — Понял. Ещё кто-то нужен, Бруно? — Если Наранча вернулся, позови и его. — Понял.

***

      Поздним вечером Беатриче вернулась в родной район. Она зашла в дом, в котором проживала не одна, и сейчас шла по коридору к своей комнате. Дверь в рамке из черного дерева, на ней самой — следы от убранного некогда засова. Интересно, зачем его вообще здесь ставили? Не в средние века живем… «…в любом случае, я слишком устала, чтобы думать об этом…» Положив ладонь на вытянутую изящную ручку двери, Беатриче понимает, что дверь не поддается — нужен ключ. — …э… — рытье в карманах не помогает найти нужного предмета, потому в ход идет планшет. — Снова потеряла ключ? — Привет, Джелато, — с легкой, но безумно уставшей улыбкой говорит девушка, уже не глядя рисуя на листке ключ от двери. — Где Сорбет? — В душе. — Идешь к нему? Мужчина ничего не отвечает и даже не злится — знает, что это просто её любопытство, а не издевка. Джелато из-за плеча с интересом наблюдает за процессом работы стенда девушки: стоит ей закончить рисунок, как тот, считывая её мысленный образ, сам дорабатывается и оживает — и вот на планшете уже не рисунок, а сам ключик. — Интересно, сколько по Италии разбросано твоих ключей? — Немерено, — с улыбкой отвечает девушка, вставляя замок в скважину. Поворот. — Эм, Джел… Насчет нашего последнего разговора… — поворот, — …я согласна с вашими доводами, но… как нам вообще понять, куда идти? С чего вы хотите начать? — щелчок. — Цепочка. — М? — Беатриче не спешит отпирать дверь — вместо этого она поворачивается к ней спиной и глядит на мужчину. — …поняла. И с кого думаешь начать? — Сорбет думает начать с Луки, но как мне кажется, он просто давно хочет ему врезать в его плаксивую морду, — усмехнувшись, Джелато делает глубокий вдох и, глядя в одну точку, медленно выдыхает. Беатриче знает, что в этот момент нельзя проронить ни слова — это раздражает её знакомого не меньше, чем когда Гьяччо слышит орфографические ошибки в речи — истерика обоих напоминает извержение вулкана с соответствующим погромом далее. — Я же думаю начать повыше, — наконец делится он и поднимает глаза на девушку, — с любимца нашего Капо — Бруно Бучелатти. Идти сразу на Капо — чистое безумие, но вот его подручный может что-то и знать о том, кем на самом деле является Босс. Может выведет нас на кого повыше… Говорят, Бучеллатти в курсе всех секретов Польпо. Может даже знает, где найти информацию… — Беатриче! — послышался неистовый крик. — Una delusione trascurabile! Где ты, мелкая засранка?! — Прикрой меня! — шепнула она Джелато и, скрывшись за дверью комнаты, заперлась на ключ. В этот момент Беатриче пожалела, что ставни не только снесли, но и не установили на внутренней стороне её двери. Тот полный гнева выкрик принадлежал тому, кого себя уж больно часто беспокоили — господину Гьяччо. Несмотря на его сдержанность, которую он пытается выставлять в качестве своей основной черты, знающие его люди в курсе, что он очень самодоволен и раздражителен. И если ты поступаешь не так, как он того хочет — жди беды. Впрочем, вот тому наглядный пример, который разворачивается в настоящем. — Уйди с дороги, Джелато — я не в настроении. — Да? А какая мне с того выгода? — усмехается мужчина в ответ. — Или ты не знал, что к дама в покои нельзя врываться в столь отвратительном настроении? — Да из-за этой поганой змеи меня сегодня беспокоят те, кому я бы не посоветовал мне вообще на глаза попадаться! Сначала эта выскочка, потом Бучеллатти — какого черта им всем надо от меня? То, что мы работаем на Польпо, ещё не значит, что он имеет право меня беспокоить! А беспокоил он из-за тебя! — Гьяччо что есть силы ударил в дверь и та покрылась толстой коркой льда. И если бы Беатриче вовремя не отошла, то непременно приморозилась бы в мгновение ока. Вслед за этим дверь разлетелась на крупные осколки, через которые прошел в комнату Гьяччо. Темно, хоть глаз выколи. — Правильно говорят: Bacco, tobacco e Venere riducon l’uomo in cenere. Выходи, чертова блудница! — Но-но! Я ещё ни с кем даже за руки не держалась! — послышался голос откуда-то из темноты. Мужчина пытался включить свет, но переключатель ничего не дал. Срывать шторы Гьяччо тоже не стал — он будто и сам выжидал, когда его гнев утихнет. — Я тебе говорил, что не нужно связываться Бучеллатти, верно? — Так я и не связывалась с ним! Я оказалась в его кафе, но чтобы девочку туда отвести — и ушла! И чего ты мне дверь разнес?! Гьяччо не мог поверить… Не мог совершенно поверить, что такая идиотка работает на них. — Тебе никогда не стать профессионалом… — разочарованно проговорил он, — теперь ясно, почему Прошутто предпочитает возиться с Пеши, а не тобой. Ты налетела на Бруно! — Гьяччо вновь сорвался он на крик. — Ещё и моим номером засветила! — Да этот засранец не… Минутку, — тут из тьмы показались два глаза, а следом по всей стене загорелись гирлянды, скудно осветившие комнату. — На меня сегодня налетел какой-то хмырь в белом прикиде. Он тоже был со стендом и-и он, это, мне руку отстегнул! И своё лицо! — стянув с руки перчатку, девушка вытянула ладонь вперед, показывая свой новый затянувшийся шрам. — Так это был… Бруно? — Fare un buco nell’acqua, — Гьяччо почувствовал себя обессиленным, — разве можно быть настолько идиоткой, Беатриче? Если бы не твой стенд, я бы давно избаился от такого скопления тупости в форме человека… Отдал бы тебя на растерзание стенда Мелоне, чтобы хоть какая-то польза от тебя была. — Ну-ну, — выдохнул Джелато, — я не думаю, что она правда настолько плоха, как ты говоришь. Всё же, я уверен, что после операций Чокколаты она могла остаться сосем без мозга — буквально. Она просто не сориентировалась — тем более, никто ей не показывал, как выглядит Бруно. Так откуда ей было знать? — И про его стенд я не знала! — согласилась девушка, в чьем голосе звучала неприкрытая обида. — А ты, Гьяччо, раз такой умный, скажи, что теперь делать? — Запереть тебя в зоопарке и прибить табличку: «Тупорылая Беатриче. Уровень интеллекта: ниже нуля. Чудо науки!», — мужчина вновь раздраженно выдохнул, а затем сказал, — разбирайся со своими проблемами сама. Как я понял, ты убила каких-то шестерок, работающих на Польпо. Неси ответственность за свою неразумность — может научишься чему.       Когда Гьяччо ушел, Джелато проводил того взглядом, а затем зашел в комнату Беатриче — всё равно было открыто. — Знаешь, а я думаю, что это — подарок Фартуны. — В каком смысле? — девушка тяжело выдохнула и, взяв кусочек с замороженной ручкой двери, приложила её ко лбу — она часто страдала от мигрени. — Ты должна подобраться к Бучеллатти поближе. Иди к нему, поговори с ним и как-то начни с ним взаимодействовать. Ты знаешь, где его найти? — Ну… Я его кафе видела сегодня, — ответила девушка, убирая от себя ледышку, которая уже колола ей руки и замораживала мозг. — Иди завтра к нему. Когда он к тебе присмотрится, ты сможешь вытянуть из него всю нужную нам информацию. Мы с Сорбетом тебя прикроем — если Ризотто будет тебя искать, ты сразу обо всём узнаешь. Беатриче поджала губы и нехотя кивнула. «Завтра будет тяжелый день…»