.художница.

      Ризотто идет по коридору, неся на руках девушку. Её длинные спутанные волосы цвета пшеницы покрыты желтоватой пылью, которая местами покрывала и её рабочую форму официантки. Аккуратная головка покоится на крепком плече мужчины, который продолжает её рассматривать. — И ты серьезно хочешь попросить меня об этой операции? Мог бы куда лучше распорядиться такой редкой возможностью… Подумать только: я ведь оказался у тебя в долгу, Ризотто, и ты тратишь это… на неё? — Её стенд — он мне необходим. Если его развить, её сила поспособствует выполнению всех моих целей. — «Моих» или «наших»? — в голосе слышится открытая насмешка. — Ризотто… эгоисты долго не живут в нашем мире… — Тебе ли мне о таком говорить?.. — кажется, он хотел обратиться к своему оппоненту по имени, но… …сон закончился. Беатриче медленно открыла глаза, утыкая взгляд в темный потолок, на котором блекло горели зеленоватые звездочки. Кажется, их она украла из магазина или купила на сдачу — с памятью у неё плохо. Да и не только с ней: часто её беспокоят ужасные головные боли, концентрации недостаточно, иногда глаза видят то, чего нет, а ещё часто болит тело, испещренное множеством шрамов. В её карманах всегда есть обезболивающее. Верхний ящик прикроватной тумбочки забил лекарствами. Даже находится недопитая упаковка под подушкой — Беатриче постоянно пьет их, чтобы боль не мучала её. — Ты мне снова снился… — тяжело выдохнув, девушка протерла глаза и раскинула руки в стороны. — Ризотто… Почему мне снится твоё воспоминание? Оно вечно обрывается в одном и том же месте… Кто та девушка? И… с кем ты говоришь? — С Чокколатой. И нёс я тебя. В момент, когда раздались эти слова, Беатриче вдруг нырнула рукой под подушку и, вытащив оттуда ножик, резко бросила его в сторону проломленной двери. — Глупая. Ножик замер в воздухе, а затем, повернувшись лезвием обратно к хозяйке, вонзился в стену, пролетев совсем рядом с головой Беатриче. — Но зато я сразу поняла, где ты. Разве всякий может обнаружить тебя в невидимой форме? — Сориентировалась по голосу? — Я тебя вижу. Вскоре перед постелью девушки показался размытый силуэт высокого атлетично сложенного мужчины. Когда он склонил голову набок, колокольчики на его головном уборе едва заметно зазвенели — это показало Беатриче, что ей нечего больше опасаться, иначе звука бы не последовало. — Чоколлата долго возился с тобой. И для меня до сих пор не всё раскрыто в плане твоих способностей. Я хотел поговорить с тобой о твоих последних днях, Беатриче. Готова? Девушка кивнула и, пересев ближе к центру, уступила мужчине часть постели, чтобы он сел. Всё же, не смотря на разную оценку со стороны, команда La Squadra Esecuzioni правда была похожа на семью. Да, со своими внутренними конфликтами, но крепкую, сплоченную… Ту, которой раньше у девушки не было. Она отрывками помнит своё прошлое. Когда-то она жила в Морио, откуда переехала в Неаполь после смерти родителей. Её должна была встретить тетя Лаверна, но та так и не явилась на вокзал. Когда девочка пошла по адресу, обнаружилось, что Лаверна была убита своим сыном — тот подсел на наркотики и искал деньги на новую закупку. Тётя пыталась его образумить, но вместо воссоединения с сыном получила пулю в лоб. Дом её был разграблен, а к приходу Беатриче — обнесен яркой желтой ленты. Из одной трагедии в другую… Кажется, некоторое время она жила в приюте, но сбежала оттуда. Потом… всё как в тумане. Сколько бы ни пыталась, девушка не может вспомнить, как она жила в возрасте от тринадцати до двадцати лет. Где она жила? Кого знала? Семь лет в Морио. Ещё четыре года в приюте. Два года… кажется, она работала на местного гробовщика Лоренцо, да? Точно. Она никак не могла запомнить номер дома и тот вырезал его на руке девочки — Лоренцо был очень жестоким и нервным мужчиной. Интересно, жив ли он сейчас? А потом… — Беатриче? Голос Ризотто вывел её из мыслей. Мужчина заметил, что девушка склонна к подобным моментам: задавшись какой-то мыслью, она погружается в их пучину, ища ответы, хотя и понимает, что её собственное сознание их блокирует. Но почему? — Ризотто… Как ты меня нашел? — Я уже говорил. Не помнишь? — она честно мотает головой в ответ. — Я нашел тебя на улице. Ты убегала от маньяка, напавшего на тебя. Я заметил, как ты применила способности своего стенда — и меня это заинтересовало. Я расправился с маньяком, а потом стал искать тебя. Ты была ранена — я нашел тебя по следу крови. После этого я отнес тебя к Чоколатте, который на некоторое время расположился в Неаполе на время выполнения задания. Он прооперировал тебя, не дав умереть. И в тот день ты родилась заново: из-за потери памяти ты не могла назвать даже собственного имени, но спокойно призывала свой стенд. Ты нарисовала Секко несколько кусочков рафинада, чем подкупила его и вызывала раздражение Чоколатты. Я решил, что твой стенд будет невероятно полезным нам, потому и взял тебя на обучение в обход Польпо. Конечно, ты могла бы пройти его испытание, но ты слишком слаба — я не хотел рисковать. — Скажи… Почему ты так бережешь меня от Бруно? — Так как ты не являешься официальным членом Passione, я не хотел, чтобы Польпо узнал об этой махинации от своего главного поставщика новостей — Бруно Бучеллатти. Но так как он установил связь между тобой и Гьяччо… — К слову, это он мне позвонил невовремя, — тихонько проговорила Беатриче, сонно пошатываясь из стороны в сторону и медленно опуская и поднимая тяжелые веки. — …существует вероятность того, что он установит твою причастность к La Squadra Esecuzioni. — Тогда давай просто водить его за нос… — она растянула губы в улыбке, — тем более, что он может свой нос отстегивать… хи-хи… Гьяччо… могут звать не только нашего Гьяччо… Да? — На допросе он точно отрицал связь с тобой, — подметил Ризотто. — Во-о-от… Завтра я найду Бруно и поговорю с ним, мол, Гьяччо — мой брат — ну, если он спросит, — и, э… Ох, голова уже не варит… Кстати, Ризотто… ты мне дверь починишь? Мужчина тяжело вздохнул. Хоть и не сильно, но его раздражала привычка Беатриче перескакивать с темы на тему. «До «воспитания» Чоколаттой ты была куда сообразительнее…» — подумал про себя Убийца, складывая руки на широкой груди. И Беатриче, поняв это по-своему, улеглась тому на колени. — Ризотто… Я обязательно заставлю тебя гордиться… Вот увидишь… — Раз ты завтра пойдешь искать Бруно, будь внимательна: узнай у него про человека с флейтой. — Флей… — пролепетала вновь заснувшая Беатриче, пока Ризотто, подцепив скомканный плед, укрыл её по плечи. Девушка вновь провалилась в сон и, выждав немного, пока её дыхание вновь не стало глубоким, мужчина аккуратно уложил её на подушку. «Хотел поговорить, но вышло как обычно… Завтра надо будет пронаблюдать за ней и её беспечностью: как бы не сказала при Бруно ничего лишнего. А если он поведет её к Польпо… Нет, он не должен знать о ней. И навряд ли она сможет пройти её испытание — всё же, ей не хватит сил побороть его стенд. И выдержки, чтобы сохранить огонь. А если её поразит стрела, а стенд уже имеется… Я бы попрактиковался, но только не на ней…» — Ризотто, тяжело выдохнув, поднялся с постели. В темноте он видит так же, как при свете дня — и вечная тьма комнаты Беатриче ему не помеха. Стол завален тетрадями, книгами и листками — пусть её стенд дорисовывает задуманные девушкой образы, она старается улучшать свои художественные навыки и для себя. На стенах много полок, ещё больше — приклеенных или закрепленных канцелярскими кнопками рисунков с парой фотографий. На части рисунках — их команда или «семья», как подписывает Беатриче. По ним сразу видно, как кто к кому настроен. Девушка не может сделать их фотографии, потому рисует то, чего никогда не делала сама: например, как здесь, где вся компания сидит за общим столом. И она с ними. Счастливая. В открытом скетчбуке виднеется портрет Бруно — она нарисовала по памяти, потому сходство не полностью. Ризотто больше интересуют надписи рядом: «флейта», «стук каблуков???» и «безопасное место?». Как профессиональный убийца, он также является отличным психологом. Через записи и вещи он полностью считывает свою жертву, и сейчас мужчина пытается установить связь между этими словами и двумя людьми. Людьми, которые были раньше связаны друг с другом. Но ни она, ни он не могут этого вспомнить. Та девушка из сна — совсем не Беатриче. Её внешность и личность поменялись. А стенд… Неужели Бруно не знал о стенде девушки? Разве она не могла получить его ещё в Морио? Или получила здесь, но каким образом? Совершенно нелепая дурочка хранит в себе так много секретов… Хотя Ризотто однажды видел её в деле и… он точно знает — у Беатриче есть потенциал. — Ты помнишь «слова», Ризотто? Для её активации и отмены? Пусть под личиной дурочки скроется настоящая машина убийств… И чем слабоумнее она будет казаться, тем больше вероятность, что её «активация» произойдет сама собой. Не забывай утолять её жажду крови, иначе она откусит руку, которая её кормит — и не пожалеет об этом. А виноват останешься ты сам, хе-хе… «Чоколатта… Какого же монстра ты сотворил?»

***

      Утром Беатриче сама отремонтировала дверь: с помощью сил её стенда она смогла нарисовать себе новую, с несколькими замками внутри. «Хотя если Гьяччо снова распсихуется, вряд ли они его остановят», — с тяжким выдохом подумала девушка, но всё же ничего не стала менять — только нарисовала на двери цветы, чтобы не скучно было.       Сорбет и Джелато уже вышли на дело, потому с ними Беатрчие не успела встретиться — позже надо будет не забыть поговорить с ними о деле с Бучеллатти. «Забавно… Меня ограждали от него, а теперь все дороги сами ведут к Бруно…» Собравшись, синьорина покинула дом. К сожалению, как она ни пыталась, вспомнить направление к тому кафе у неё не выходило, поэтому Беатриче решила, что будет лучшим вариантом пройти вчерашний путь, начав с той злосчастной подворотни. Когда она приблизилась к ней, то услышала голоса — один знакомый, второй более глубокий, а третий будто принадлежал подростку. — Пусть нам не удалось отследить её путь, — говорил один из них, — но зато мы смогли установить прошедшие событий. — Но откуда тут взялся рояль? — молодой парнишка (как увидела Беатриче, он сидел на мусорном баке), — Я бы понял, если бы его свалили откуда-то с крыши, но стенд Абаккио показал, что он просто появился! Сюда даже окна не выходят, а на крыше ни следа — его не могли столкнуть оттуда, не повредив перегородки. «Абаккио? — девушка с прищуром пыталась рассмотреть мужчин, прячась в закутке. — Он похож на гота-сутенера… Охх, я не хочу с ним связываться! Но… что у него за стенд?» И пока она пыталась хоть что-то разглядеть, тот самый подросток со звонким голосом подал сигнал быстрыми легкими жестами и взглядом, за чем Беатриче не уследила. И вдруг прямо перед ней пространство, загроможденное мусором и перекрытое сетчатой перегородкой, вдруг разверзлось — вновь раскрылось через молнию, сквозь которую вышла рука и потянула сбитую с толку девушку внутрь. Момент! — и Беатриче выкинуло из своеобразного портала прямо к ногам говорящих, которых теперь она могла рассмотреть во всем их великолепии. Подросток, что сидел на мусорном баке, показался ей довольно забавным — его легкость характера и несерьезность натуры как-то считывалась сама собой. И вместе с тем девушка понимала, что как член мафиози он может быть весьма опасен. За спиной стоял тот самый Абаккио, который сразу вызывал в синьорине странное чувство незащищенности и некой озлобленности, хотя она его толком и не знала. Наверное… И третий, с которым её всё чаще сталкивает судьба, был тот самый Бруно Бучеллатти. Увидев его, девушка неловко улыбнулась и осторожно приподнялась с колен. — Вот это у Вас отношение к дамам, господин Бучеллатти… То руку оторвете, что приходится делать новую… То вот так кидаете на грязный асфальт в окружении незнакомых мужчин… — Преступники часто возвращаются на место преступления, — Абаккио, стоявший позади неё с грозным видом, сложил на груди руки. — Кто ты такая? Зачем преследуешь Бруно? И зачем ты убила тех людей? — И как ты это сделала? — вмешался юноша, уперевшись на руки и поддавшись корпусом чуть вперед. Он как-то странно всматривался в лицо Беатриче, словно выискивал в её образе… что-то. Что-то, что он и сам не мог понять, но искал уперто. — А, это… — Беатриче оглянулась на Абаккио и сделала шаг назад от него, приблизившись к Бурно. — Это мой стенд — Golden Performer, — девушка спокойно призвала его, — он оживляет всё, что я нарисую. — Кру-у-уто! — Наранча! — строго оборвал его Абаккио. Парень тяжело выдохнул, пытаясь бороться с собственным интересом. — А убила я их потому, что они требовали деньги у одной девочки — она вчера должна была ждать Вас в кафе, — девушка подняла глаза на Бруно, — её папаша задолжал банде, а потом помер. И они требовали от ребенка деньги или предлагали ей работать проституткой. Разве я могла поступить иначе, как не придавить их роялем? А второй насадился на свои же пули, — сложив руки за спиной, Беатриче улыбнулась, чуть покачиваясь корпусом из стороны в сторону. — Хоть Вы вчера меня напугали, господин Бруно, я… хотела бы поработать с Вами. Видела, Вам в кафе нужны официантки?

***

      Пока Беатриче проходила обучение, Бруно и его команда сидели в кафе, обсуждая дальнейшие действия. — Оживлять свои рисунки… Её стенд очень мощный и кто знает, каковы его пределы, — размышлял вслух Бруно, — как я понял, она смогла восстановить руку, которую я вчера отстегнул — либо она её пришила, либо полностью возместила собственными силами. Может её и убить практически невозможно… Такого человека надо держать поближе, чтобы контролировать и использовать в своих целях. — Пусть Гьяччо и отрицает знакомство с ней, — в спокойной, но строгой манере подхватил его мысли Абаккио, — я не верю, что такой обладатель стенда не наследил за всё это время и только сейчас был обнаружен. Если судить по её словам, стенд она получила давно и уже хорошо раскрыла его потенциал. Знаешь что, Бруно? — мужчина выждал паузу, пока Бучеллатти посмотрит на него. — Мне это напоминает историю Джульетты, которая работала на тебя здесь. Бруно нахмурился. — Это было так давно…       Когда-то в этом кафе работала официантка. О её прошлом было мало известно, кроме того, что она как-то была связана с Абаккио, но об этом девушка никому не говорила — лишь продолжала относиться к мужчине менее расположено, не выходя за рамки этикета. Она была красивой — длинные русые волосы всегда собраны в хвост или косу, а большие голубые глаза завораживали своим блеском. Милая улыбка и всегда отличное настроение мгновенно располагали к себе персонал и посетителей кафе. Джульетта была той, кто поддерживал ожидающих помощи Бруно — ко всем она могла найти подход. Даже несмотря на предвзятое отношение к Абаккио, она всегда была готова ему помочь. Помнится, он как-то вновь отяготел к вину и, напившись, сидел на крыше, смотря на звезды и вспоминая о былом. Тогда Джульетта поднялась к нему и села рядом, некоторое время тоже молча разглядывая звезды. — Видишь вон ту яркую звезду? — спросила она и провела от неё рукой в сторону. — Соедини вот с этими — это твоё созвездие. — Как ты… — Три главные звезды — Хамаль, Шератан и Мезартим легко найти: они лежат к югу от Треугольника. Звезда четвёртой величины Мезартим стала одной из первых двойных звёзд, открытых при помощи телескопа. Знал об этом? — она посмотрела на мужчину. — Я тоже Овен, тоже мартовский. — Я не верю в эту чушь, но… про звезды говорить могу, — тяжело выдохнув, мужчина нехотя протянул ей бутылку недопитого вина. — Будешь? Некоторое время они с Абаккио обсуждали звезды. И как-то незаметно пришли к разговору о людях, их судьбе и предназначении. — Всё спросить хотел… Пусть меня это не особо беспокоит, но… — Леоне поджал губы, — почему ты так ко мне относишься? — Пассивно-агрессивно, ха? Потому что мы уже встречались, офицер Абаккио, — Джульетта убрала опустевшую бутылку в сторону, продолжая смотреть на небо. — Когда я сбежала из приюта, меня поймали и принуждали к работе на сутенера — здесь, в Неаполе, опасно оставаться беззащитной девочке. — Я ждала твоей защиты, но тебя подкупили хорошенькой взяткой. Мне пришлось выкручиваться самой. Если даже власть не в силах меня защитить, могу ли я рассчитывать на кого-то, кроме себя? — она не смотрела на мужчину. Тот боялся посмотреть ей в глаза. — Тебе трудно подобрать слова, да? Скажешь, что делал много ошибок. Скажешь, что я сама виновата, что сбежала из приюта. Скажешь, что тебе жаль — но мне всё равно. Ты, Абаккио, стал моим символом несправедливости и чёрствости этого мира. И я… хочу сказать тебе спасибо. Не брось ты меня тогда, я бы до сих пор надеялась на какое-то чудо и совершенство этого мира. Я научилась выживать в одиночку, но… именно это место мне кажется безопасным домом. Понимаешь? — она наконец смотрит на Леоне, а затем, подсев ближе, берет того за руку. — После всего, через что мне пришлось пройти, я получила награду: вас, ребята, и это место. И я сделаю всё, чтобы вас защитить. Пусть я не могу доверить вам все свои секреты, рано или поздно вы обо всём узнаете. И тогда даже от маленькой официантки будет польза, вот увидишь, — Джульетта так тепло улыбается ему, что в груди Абаккио начинает теснить. Ему жаль. Ему бесконечно жаль за всё, на что он обрек людей из-за своих неправильных решений. В улыбке Джульетты он видит ещё одну. В её глазах — его глаза, наполненные надеждой на ещё существующую в этом мире справедливость. — Ты так похожа на моего напарника… Может… во мне ещё есть силы на борьбу?       Бруно тяжело выдохнул. — Джульетта мертва, Леоне. Она защитила меня своими силами, но я так и не понял, что это было. Когда на меня напал Крысолов, она что-то сделала, чего явно сама не ожидала. А когда я пришел в себя, ни её, ни врага здесь уже не было. И твой стенд показал, что её не стало. — Она исчезла — может она всё ещё жива и сейчас здесь? Они оба посмотрели на Беатриче. Та училась нести сразу несколько подносов с предметами на них, а Наранча всячески её поддерживал. Что-то его сразу расположило к этой странной синьорине, что вызывало даже некоторую обеспокоенность. — А ты танец для пыток знаешь, Наранча? — Ха? А такой есть? Абаккио нахмурился, отворачиваясь. — А может ты и прав. В ней с трудом можно найти схожесть с Джульеттой: разве что бледная кожа и… нет, не могу больше придумать. Джульетта была собранной и милой девушкой, а это… какая-то несуразная бестия, как по мне, — и не успел он договорить, как послышался звон посуды и следующих за этим крик: — Я всё возмещу! — Ты думаешь, стоит давать ей шанс? — Леоне посмотрел на Бруно, который о чем-то напряженно размышлял, насупив брови. — Да. И я хочу провести эксперимент. Крысолов остался жив, это точно. Похожего на него видели в трех местах недалеко от нашего района. Если мы сможем его найти, пусть Беатриче поможет с ним расправиться. Мы посмотрим на способности её стенда, а также есть вероятность, что их встреча может повлиять на её сознание. Если эта девушка действительно Джульетта, память о том дне должна как-то проявиться. Да и сам Крысолов слеп — как он говорил, он чувствует ауры людей. И если я правильно понимаю, ауры полностью не меняются — лишь искажаются под действием чувств.

«Как бы ты не менялся, кем бы не притворялся, я вижу твоё нутро, Бучеллатти! От меня не скрыться даже за самыми правдоподобными масками!» — говорил ему Крысолов.

— Хочешь воспользоваться его же силой? — Абаккио слабо усмехнулся. — За это я и уважаю тебя, Бруно — ты способен даже врага заставить на себя работать. Итак, когда выдвигаемся? — Вечером. Крысолов выходит вечерами. Проверим все точки и ещё одно место, на которое я ставлю ставки. — Принято.