how the mighty fall (in love)

Глава 2. Безымянные цветы 2

Верное мое слово, на этот раз мы прошли. Как я и ожидала, это было не: «Вы прошли! Молодцы, спасибо за труд!». Скорее, «Это заняло слишком много времени, маленькие засранцы». В это время нам разрешили подождать в зале столовой, пока другие группы не закончат. Предстояло пройти двум группам. Было 12:26. Нам разрешили есть только после того, как мы закончили, поэтому мне было жаль оставшихся групп, которые еще не окунулись в роскошь куриных бутербродов. У Разведкорпуса есть собственная миниатюрная ферма с цыплятами, но даже в этом случае цыплята в меню появлялись не так часто. Подумав в этом направлении, я поняла, что Леви, вероятно, не обедал… не то чтобы меня это беспокоило. Вероятно, он мог получить еду, когда захочет. Однако эта куча документов, над которыми он кропотливо работал, заставила меня усомниться в том, насколько легкой была его жизнь в качестве капрала. Быть обремененным именем «самый сильный солдат человечества», вероятно, говорило о многом. Я задумалась, идея пронеслась у меня в голове. Как и большинство моих идей, я задавалась вопросом, было ли это просто немного безумием. Я решила, что мне достаточно любопытно попробовать. Молча встала, избегая внимания Гатри и Курта, которые были погружены в разговор. Подойдя к прилавку с едой, я обратилась к дежурным. — Извините, можно мне приготовить сэндвич с курицей? Парень обернулся, услышав мой голос. — А? — он нахмурился. — Ты получила один раньше. Он склонил голову набок и подозрительно посмотрел на меня. Парень был довольно высоким и с вытянутым лицом. Как и у многих людей в легионе разведчиков, волосы на его голове были намного длиннее, чем волосы на шее. — Я знаю, — я постучала ногтем по прилавку, задаваясь вопросом, что, черт возьми, я делаю. — Меня попросили отнести его одному из командиров отряда, так как он все еще работает. — Тц, — проворчал мужчина. — Ранги. Всегда получают особые услуги. Новые курсанты тоже голодны! Несмотря на это, он все же приготовил мне бутерброд (хотя и неохотно). Я взяла его и поблагодарила, прежде чем подняться наверх. Весь пол, казалось, отзывался эхом, ревя в моих ушах и вопрошая меня каждым лязгом шагов под моими ботинками; я задавала себе вопросы. Каменные стены излучали холод, отчего волосы на руках встали по стойке смирно. Я чувствовала запах курицы, дразнящий чувства, из холодных ломтиков хлеба, когда свернула за угол. Я нерешительно постучала. Слишком поздно отступать сейчас. — Капрал Леви? — робко пробормотала я. Нет ответа. — Капрал Л-Леви? — повторила я, повысив голос. Нет ответа. Вздохнув с облегчением, я открыла дверь. Его там не было. Он, должно быть, отсутствовал, проверяя чью-то уборку. Я на цыпочках прокралась внутрь и вздрогнула от громкого эха моих шагов. — Быстрее, — пробормотала себе. В моем солдатском отчете во время тренировки тренер сказал, что в моем мире есть только три скорости — медленная, стоп и молниеносный режим УПМ. Прямо сейчас мне нужен был молниеносный режим… без маневрового снаряжения. Я поставила тарелку на стол, с любопытством разглядывая стопку бумаг. Были планы экспедиций и разрешений от фермеров, чтобы легион прошел через их земли. Вы могли бы подумать, что людям не нужно разрешение, чтобы спасти человечество. Якобы вторжение на землю без разрешения противоречило столичным законам. Нелепо. Затем мое внимание привлекло другое. Отчеты. Доклады о солдатах. Прямо сверху было Луанн… — Не надо, — упрекнула себя. Я проскользнула мимо стола… и «случайно» толкнула листок, мешающий увидеть ее отчет. — Нет! — я снова накрыла его и заставила себя повернуться к двери. Шаги. Святое дерь… *** ЛЕВИ Я понял, что что-то не так, как только вошел в комнату. Помимо очевидного запаха курицы, я чувствовал присутствие. Лишь немного поколебавшись, чтобы оценить угрозу, я вошел, как обычно, и закрыл за собой дверь. Небрежно подойдя к столу, окинул взглядом комнату. За шкафом. За шкафом была тень, едва заметная, если только у тебя не такие глаза, как у меня, и паранойя, накопленная годами убийств… как у меня. Решив, что это не угроза, я сел за свой стол и посмотрел на бутерброд. Немедленно мое тело отреагировало на великолепный запах, и живот заворчал, чтобы я его поглотил. Не позавтракав, это казалось очень хорошей идеей. Сначала бутерброд, потом тень. Я разберусь с тобой позже, — подумал я, впиваясь взглядом в общую сторону незваного гостя. Тень все еще не двигалась. Человек застрял между небольшой щелью между дальней стеной и стенкой шкафа напротив меня. Я вырвал из хлеба кусочек цыпленка и пососал его, наклоняясь вперед на локтях, чтобы наблюдать за тенью. Человек был не совсем высоким или хорошо сложенным, особенно если он мог вписаться в этот промежуток. Предметы на моем столе не двигались… чего он хотел? Он серьезно оставил мне сэндвич с курицей на столе? Тц. Лучше бы ему не быть сталкером. Облизывая пальцы две минуты спустя, закончив свою сталкерскую трапезу, я вяло зевнул и решил немного развлечься с этим незваным гостем. Без сомнения, он уже обосрался. Прежде чем я успел начать, в дверь постучали. Осталась одна группа, которая не закончила уборку. Это была группа, полностью состоящая из драчливых мужчин, которые сказали мне ранее, что уборка — это женская работа. После этого комментария я был очень резок с ними. Это вскоре научит их не быть такими непринужденными. Сначала они сказали, что закончат в течение десяти минут… Это был абсолютный свинарник. Хуже, чем уборка Эрена. Я подошел к двери, стараясь не смотреть в сторону незваного гостя. Я открыл его и быстро сказал: — Вы, свиньи, я практически чувствую запах грязи, исходящей от вас. Сделайте это снова! — прежде чем хлопнуть им по лицу и повернуться обратно к своему столу… бросив краткий взгляд на человека, стоявшего в моей комнате. Это была девушка, и это было все, что мне удалось разглядеть с первого взгляда. Я вернулся к своему столу, делая все возможное, чтобы это звучало так, как будто я сел. Затем я включил режим невидимки и молча вернулся к шкафу. Поднявшись с одной стороны, протиснулся на верхнюю часть чистой поверхности (спасибо, от себя) и посмотрел поверх, когда мои ноги свисали с другой стороны. Лена Герц сидела в углу, молча барабаня костяшками пальцев по лбу в отчаянии. На секунду я был поражен. Я не ждал ее. Но опять же, я никого не ждал. Ну, может Ханджи. Я наполовину исключил возможность того, что это Ханджи, так как не слышал ни одного откровенного сдавленного смеха. Я наклонился вперед и ухмыльнулся. — Сталкер, — прошептал я. Она вскочила и в испуге ударилась головой о деревянную дверцу. Взглянув на меня, ее рука легла на сердце. — Л-Леви! — ей удалось пробормотать. Я оттолкнулся от шкафа и приземлился на ноги. Она вылезла из щели и внимательно посмотрела на меня. — Я… подумала, что ты можешь быть голоден… поэтому я… принесла тебе бутерброд… Я постучала, но тебя не было, поэтому я попыталась сделать это тайком, но ты вернулся и… Сейчас я заткнусь и уйду, — Лена быстро встала и направилась к двери. Как только ее рука достигла дверной ручки, я ударил своей гораздо большей и более сильной рукой по двери, чтобы она не открылась, и посмотрел на нее сверху вниз, в нескольких дюймах от ее лица. Она посмотрела на меня большими карими глазами, которые резко расширились. — Ты так легко вошла… но ты действительно думала, что сможешь вот так уйти? — я ухмыльнулся. Я смотрел, как она сглотнула, следя за изменением линии шеи. Мои глаза исследовали ее лицо и заметили блеск пота, который начал появляться. Я не мог не ухмыльнуться еще больше, и улыбка расширилась на несколько коренных зубов. Кашляя, я попытался проглотить ухмылку. Часть меня пыталась сдержаться, часть меня знала, что можно было повеселиться с этим. — Сядь, — приказал я, указывая на стул у моего стола. Ее взгляд метнулся к стулу и снова к моему лицу. Он остановился на моих глазах, а затем снова затанцевал между стулом и мной. Через несколько секунд она так и сделала. — Что ты так чертовски долго не могла решить? — проворчал я. — Я прикинул, серьезно ли ты, — ответила Лена, садясь на жесткое сиденье. Глядя на ее лицо, казалось, что она успокоилась. Она немного потерла затылок. — Больно? — спросил я, пододвигая другой стул к другой стороне стола и опираясь на локти. Я смотрел на нее со скучающим выражением лица. — Нет. Она сидела неподвижно, явно не стремясь в ближайшее время «устроиться поудобнее». Наступила тишина, поскольку единственным звуком между нами были вдохи, которые мы делали вместе с ветром снаружи, кричащим о входе через стеклянное окно. — Сэндвич был хорош, — размышлял я. — У меня не было времени позавтракать, — она смотрела на меня. — Я рада, — да, правильно. Ее тон был таким монотонным, что мне на секунду показалось, что я разговариваю с роботом. Сарказм сочился из ее слов, более густых, чем тот странно окрашенный сладкий соус, в который повара любили макать всю свою еду. — Почему ты спряталась? Давление в комнате начало нарастать. Она покраснела. — Инстинкт, — ответила она, глядя в пол. Я фыркнул. — Ты что, кролик? — Просто идиотка, — ответила, когда ее румянец стал еще заметнее. — Ты получила это заслуженно. Что за человек заходит в комнату старшего чина, чтобы тайком доставить бутерброд, а потом прячется, как сумасшедший сталкер, за шкафом? — она не ответила. — Знаешь, из тысяч солдат, попавших в такую ​​же ситуацию, как и ты, ты первая принесла мне обед, — нет ответа. — И вошла в мою комнату, — ее правая рука начала нервно потирать шею. — И спряталась, — я откинулся на спинку сиденья и закинул одну ногу на другую. — Значит, ты одна на миллион? — Если вы собираетесь наказать меня, можете просто покончить с этим? — в конце концов, Лена заговорила. Ее глаза метнулись к моим, прежде чем снова посмотреть вниз. Ее щеки снова вспыхнули, и ей пришлось отвести взгляд; я ее пугал, впрочем, это не было для меня чем-то новым. — Наказания нет, — сказал я. Она посмотрела, потрясенная. — Ты присматривалс за членом своей команды, даже если я временный член. Я не могу наказывать кого-то за что-то подобное, — ее шоколадно-карие глаза растаяли от облегчения. — Однако, — добавил я, — за то, что ты вошла в комнату старшего по званию без разрешения, тебе придется кое-что для меня сделать, — шоколад затвердел. — Что? — нервно спросила она. — Я еще не решил, — пожал плечами. — Ты можешь уйти сейчас. Я ожидаю, что скоро постучится еще одна группа идиотов. — Спасибо, капрал, — она фыркнула. ** — Верно, куча свиней, — заорал я на собравшихся новых кадетов после того, как уборка наконец закончилась. — Вам потребовалось так много времени, чтобы выполнить одну чертову задачу! — несколько глаз уставились на меня, — Далее мы переходим к объединению вас с вашими лошадьми. Мы снова разделимся на отряды и встретимся с работниками конюшни, которые поставят вас в пару с вашей лошадью. Люди нервно топтались на месте. Курсанты подбежали к своим инструкторам, моя группа собралась как мухи на говно. Как только все собрались, я повернулся и повел их к конюшням. К сожалению, у человека под рубашкой было набито больше булочек, чем у бедного мальчика в пекарне. Он явно был так же рад видеть меня, как и я его. — Капрал, — он кивнул. Я проигнорировал его, отойдя в сторону, чтобы позволить ему взять верх. Из-за группы я кое-что заметил. Лена, которая стояла так, что ее левый бок был обращен ко мне, имела странную бледность на лице. Эти теплые карие глаза были жесткими и острыми. Я проследил за ее рукой, которая нервно потерла шею. Боже. Могла ли она чувствовать себя так неловко из-за того, что было раньше? Или это была перспектива получить лошадь? Это было большое дело в Разведкорпусе. Лошадь означала экспедиции за внешние стены. Отсутствие лошади означало отсутствие экспедиций. Однако мне показалось, что она не из тех, кто так боится своей первой экспедиции. Просматривая ее отчеты ранее из любопытства, она была высоко оценена. Немного нетрадиционная и дерзкая, но хороший кадет. Толстая старая свинья бормотала о том, как обращаться с лошадьми и чего не следует делать, как будто новые кадеты не повторяли этого уже тысячи раз с тех пор, как присоединились. Это была важная часть обучения; если твоя лошадь тебя не любила, то она ни за что не вернется, когда тебе это понадобится. И если за тобой не придет лошадь, придет титан. Мужчина сделал большое дело, осматривая каждого кадета, прежде чем отправить их в конюшню, чтобы встретить их лошадь. Мы все знали, что в этом нет никакой науки, но он сделал это, как будто он был каким-то конем-купидоном. Он подошел к Гатри и заметил его массу и размеры, отправив его в конюшню с одним из крупных самцов. Затем он подошел к Лене и отправил ее к одной из меньших, более молодых лошадей после долгих раздумий и пыхтения. Я фыркнул (затем проклял себя за фырканье); я мог бы сделать это сам. Остальным членам команды выделили лошадь, поручили вести своего нового товарища на Центральную тренировочную площадку… ​​По сути, это было большое поле с воротами. Лена подошла ко мне сзади, ведя свою лошадь. Ее лицо все еще было бледным, и она вздрагивала при каждом фырканье лошади. — Эй, Герц, — позвал я ее, остановившись, чтобы пройти рядом. Она резко обернулась. — Капрал Леви, — пробормотала она. — Как дела? — Это то, что я собирался спросить у тебя. Ты выглядишь бледной. Она опустила глаза, но, когда лошадь покачала головой, подскочила так, словно в нее ударила молния, и чуть не наступила мне на ноги. — Только не говори мне… — постепенно пришло осознание. — Ты боишься лошадей? — Нет! — отрезала она. — Зачем мне вступать в легион, если я боюсь лошадей? — я впитывал выражение ее лица, упиваясь ее бегущими глазами. — Но ты боишься, не так ли? — Нет! — она надулась. — Упрямая соплячка, — я фыркнул. Мы шли вместе, переходя с сухих песчаных тропинок на зыбкое поле. Я бы даже не назвал его зеленым: трава была полумертвая, желтых пятен на ней было больше, чем на рубахе конюха. Повсюду пропадали клочья травы, все семнадцать человек собрались на поле. Офицер представился Родом и приказал всем сесть на лошадь, как он на свою. Некоторые солдаты легко взобрались на зверей, другие едва могли подняться над седлом. Лена повернулась к своей лошади и закусила нижнюю губу. Одна нога осторожно поднялась в стремя, и она перевалилась через него. Пошатываясь, она уселась в седло, отказываясь снять обе руки с поводьев. Справа от меня Курт соскользнул с седла и сполз с лошади, его ноги болтались, когда он пытался найти землю. Со второй попытки он уселся в седло. — Хорошо, а теперь просто пробегитесь и почувствуйте свою лошадь, — проинструктировал Род. Луанн сразу же понеслась галопом по полю. Я фыркнул (и мысленно дал себе пощечину, эта решимость не выдержала) на ее хвастовство: если ее голова станет еще больше, я могу просто принять ее за титана. Рядом с собой я услышал неодобрительное фырканье лошади Лены, когда она приказала ей идти. Она вскинула голову и подчинилась, явно не впечатленная. Я посмотрел на тело лошади, заметив те же более светлые коричневые тона, карабкающиеся по ее передним ногам, что и ранее с убежавшей лошадью. Доверься этому проклятому офицеру, чтобы он дал девушке, которая боится лошадей, еще не прирученную лошадь. — Герц, — позвал я, когда она удалилась. — Будь осторожна с этой. Она немного нервная, — она полуобернулась, чтобы посмотреть на меня. — Не дразни меня! Она нахмурилась, вытирая каплю пота со лба. Я закатил глаза, наблюдая, как она отдаляется от меня все дальше и дальше. — Те из вас, кто еще не сделал этого, попробуйте ускориться, — кричал Род. Лена бросила на него обеспокоенный взгляд, прежде чем пустить лошадь рысью. Лошадь снова фыркнула и отказалась. Она снова пнула ее, тряся руками, сжимая поводья. Лошадь сбилась с пути и в отчаянии начала топтать ногами. — Герц! — крикнул я, направляясь к ней. — Слезь с нее! Но к этому моменту она уже была вне пределов слышимости. Она попыталась взять лошадь под контроль, но та начала брыкаться и фыркать, отбрасывая ее в сторону. Лена опустилась на свое место и вцепилась в нее. Лошадь встала на задние ноги. Я побежал. — Лена! Когда я подошел, лошадь бросила ее на пол. Она вытянула конечности, чтобы остановить падение, пока я мчался на полной скорости. Что-то треснуло, когда она упала на пол. *** ЛЕНА Мир танцевал перед моим взором, цвета разгоняли темные пятна в моих глазах. Голова склонилась набок, когда я пришла в сознание. Боль. Жгучая, жгучая боль. Реальность врезалась в меня сразу. — Герц! Кто-то склонился надо мной, зовя. Его глаза были немного шире, чем обычно, зрачки сузились, а пот покрыл его лицо. Я смотрел на него, понимая, кто это был. Это было все, что я поняла. — Капрал Леви? — сказала я, поморщившись от того, как хрипел голос. Я попыталась снова. — Леви? — глаза мужчины затвердели и вернулись к своему обычному выражению. Что случилось? — Соплячка! Когда я говорю тебе быть осторожной, ты должна слушать! — он кричал на меня. Позади него лицо Гатри успокоилось, на нем отразилось беспокойство. Я повернула голову, чтобы посмотреть на него, и увидела Курта рядом. Я попыталась улыбнуться, чтобы показать, что со мной все в порядке, потому что боль перехватывала дыхание. Они дружно покачали головами. Потом это вернулось ко мне. Лошадь. — Неуклюжая девочка, — Курт полуулыбнулся. Я попыталась сесть, но источник боли стал очевиден, и внезапно я не могла сосредоточиться ни на чем другом. — Ах!.. — я вздрогнула. Леви перестал хмуриться. Сместив вес с правой руки, я постаралась не обращать внимания на пульсирующее, жгучее ощущение в ней. Боль была настолько острой, что мне казалось, что кто-то выкручивает руку, выдергивая ее из сустава и одновременно обжигая горячим ножом. — Где болит? — услышала, как Леви спросил. Я не ответила, приняв сидячее положение с помощью Гатри, который опустился на колени рядом со мной. Я почувствовала слабость. — Не игнорируй меня. — Правая рука… — простонала я. — Скорее всего, она сломана. Леви тяжело вздохнул, но остановился. Он взял мою обмякшую руку в левую руку и осторожно поднял ее. На секунду я попыталась не задохнуться, сильно напрягая мышцы живота. Затем он переместил ее чуть-чуть выше… — АХ!.. — невольно вскрикнула я, царапая траву ногтями. Леви перестал поднимать мою руку и осторожно опустил ее обратно. — Я снимаю с тебя куртку, — он приказал, а не попросил. Я прислонилась к груди Гатри, пока он поддерживал меня за спину, пока Леви осторожно снимал с меня куртку. Сняв куртку, он остановился. — Вы все, — он повысил голос, — потеряйтесь. Люди вокруг меня начали шаркать прочь. Род быстро повел их практиковаться в другом месте. Курт колебался, пока я не толкнула его здоровой рукой. — Дайте мне узнать, что происходит, — Курт погладил Гатри по голове, уходя. Глазами вернулась к Леви, когда поймала его хмурый взгляд на мою рубашку. Я проглотила тошноту, которую чувствовала в глубине желудка. — Снимите ее, — сказала я. — Мне все равно, — было ясно, что Леви нужно было увидеть руку, чтобы оценить степень повреждения, но ему было неловко раздевать перед всеми девушку. — Не беспокой меня, когда моя рука так сильно болит. Леви встретился со мной взглядом, затем бросил взгляд на Гатри, чтобы отвести глаза. Я почувствовала, как лицо Гатри заглянуло через его плечо, все еще крепко держа меня. Он один раз сжал мою здоровую руку. Леви расстегнул верхнюю часть моей рубашки и спустил ее с одного плеча. Он наклонился вперед и коснулся моей кожи; его пальцы были холодными. — Опухло уже, — наконец поставил диагноз. — Скорее всего, сломана. Хотя крови пока нет. Он снова надел мою рубашку и снова поспешно застегнул ее. Я не могла допустить, чтобы мои глаза встретились с его или с Гатри глазами. — Мы отвезем тебя к тому, кто обучен таким вещам, например к Ханджи. Это не настолько серьезно, чтобы возиться с больницей. Они просто сделают перевязку, и мы можем сделать это для тебя, — я несчастно кивнула. — Извините, — пробормотал я. Гатри нежно погладил меня по голове. — Это не твоя вина. Эту лошадь не обкатали как следует, — сказал он, его теплое дыхание щекотало мои волосы. Глаза Леви снова стали жесткими; выражение его лица вернулось к его обычному хмурому взгляду. — Можешь стоять? — спросил он. Я кивнула и с помощью Гатри встала на ноги. — Я не могу поверить, что это произошло, — я покраснела. — Это второй раз за один день, когда ты сделала что-то нелепое, — пробормотал Леви себе под нос. Я бросила на него взгляд, но вместо этого расплылась в улыбке. Примерно через час моя рука была на импровизированной перевязке, созданной Ханджи, чьих биологических знаний было достаточно, чтобы с уверенностью заявить, что моя рука должна восстановиться в течение 8 недель — чистые разрывы часто были лучше, чем разрывы связок или сухожилий. Она ожидала, что это что-то среднее между переломом волосяного покрова и частичным переломом. В Легионе было несколько обученных медиков и тому подобное, но не было отдельного корпуса или команды. Все пострадавшие и раненые были отправлены в ближайшую больницу, если не было никого, кто мог бы справиться с этим в штаб-квартире. Большую часть времени Исследовательскому корпусу не нужны были медики… люди обычно не выживали после ранения против титана. Я была одна в своей комнате, где Леви велел мне отдохнуть, пока он не позвал меня. Как наш временный командир отряда, он заявил, что обязан следить за тем, чтобы я не отставала от тренировок, несмотря на новые препятствия. В моей комнате не было окна, так как прямо за ним находилась лестница. Это означало, что если мне когда-нибудь понадобится воздух или вентиляция, я должна буду открыть дверь. Моя комната была меньше остальных комнат на этом этаже, поэтому в ней были только я и еще одна девушка. Судя по всему, до недавнего времени наша комната была кладовой под лестницей. Во всех остальных комнатах стояли двухъярусные кровати. Было уютно. Я просто посетовала на отсутствие окна, чтобы смотреть наружу. Я вздохнул. Если и было что-то, что я могла сказать о себе с уверенностью, так это то, что я была беспокойной без внешнего мира. Посади меня под голубое небо, и я буду мечтать часами; заставь меня оставаться в холодной, унылой комнате до тех пор, пока меня не попросят, и уровень моей скуки взлетит до небес. Мне просто нужно было широкое открытое пространство, а не какая-то грязная комната. Я проверила время — 14:45. Если бы мои расчеты были верны, обед был бы готов около 6 часов. Итак, Леви вернется за мной между 5 и 6… У меня было время. Выйдя из своей кельи-комнаты, я вырвалась во внешний мир. Теперь у меня был выбор. Отправиться туда, где я наиболее спокойна, и получить удовольствие, но страдать от ужасного подъема с инвалидностью… или найти другое место и рискнуть быть найденной кем-то. Или заблудиться. Мое чувство направления было ужасным. Небо звало меня, нежно поднимая подбородок, чтобы посмотреть на парящих птиц; они были действительно свободны. Они могли бы легко взобраться на эти стены, которые сковывают нас. Титаны не обращали на них внимания. Облака лениво плыли, время от времени отбрасывая вокруг меня тени. Солнце осветило золотой каймой по краям облаков, соревнуясь с холодом приближающейся осени. Ноги брели к холму. Мне потребовалось не менее пяти минут, чтобы пройти по тропинке, вьющейся от штаб-квартиры, и, наконец, начать восхождение. Первая часть, как я поняла, была легкой. Нежный подъем. Средняя часть была самой сложной, с выступающими скалами и рушащимися утесами. После этого был просто крутой подъем на вершину, где она обвалилась. Я достигла своего первого препятствия раньше, чем ожидала. Это была часть, где я обычно использовала правую руку для поддержки, в то время как поднимала ноги на камень слева. Очевидно, моя правая рука в настоящее время не работала. Я расставила ноги, как всадник, одна нога на левой скале, другая на правой. Это был вызов, но я справилась. Это было немного волнующе. Последовали несколько душераздирающих моментов, когда нога соскользнула или рука была недоступна для поддержки, но вскоре я была наверху. Я устроилась поудобнее, что потребовало больших усилий, чем обычно, и легла на спину, повернув голову влево. Правая рука лежала на животе, и я чувствовала, как поднимается и опускается моя грудь. Мир. Еще раз. *** ЛЕВИ Где была эта подлая, рассеянная паршивка? Прошло совсем немного времени с тех пор, как я приказал ей оставаться в своей комнате. Я потерял калеку в замке; как это вообще было возможно? Вернувшись к Роду, он велел мне оставить все на его усмотрение, а к 15:00 он приведет ко мне курсантов, готовых к лекции по экспедиционной тактике. Казалось, ни у кого больше не было проблем с верховой ездой, поэтому я вернулся в свою комнату, чтобы поработать — заполнил несколько форм, выпил чашку чая и вспыхнул! Она исчезла. Она определенно дежурила в столовой неделю. И если она отрубит себе руку на кухне, так и будет. Я решил продолжить свои обязанности на случай, если столкнусь с ней. Вместо того, чтобы тратить часы на поиски случайной девчонки, я мог бы сделать что-нибудь полезное и, возможно, наткнуться на нее по пути. — Ханджи! — позвал я, заметив женщину дальше по коридору. Она остановилась и склонила голову. — Когда вернется Эрвин? — Леви. Я думала, ты присматриваешь за новыми кадетами? — Я это делаю. Ответственный конюшни берёт на себя управление, пока я заканчиваю кое-какую работу. — Как эта девушка? — Она куда-то свалила. Если найдешь ее, пришли прямо ко мне, — я пренебрежительно махнул рукой. — Когда вернется Эрвин? — Он должен был вернуться завтра, но до меня дошли слухи, что он продлил срок, так как король хочет его видеть, но у короля запланированы королевские встречи на завтра. Он попросил, чтобы Эрвин остался до послезавтра. — Тц. Ублюдок, он знает, что мы здесь сражаемся? Он думает, что может делать с нашим командиром все, что хочет, ну… — Куда пропала эта девушка? Я остановился на середине разглагольствования. — Герц? — Ага. — Хрен ее знает. Я сказал ей оставаться в своей комнате, — я пожал плечами. — В любом случае, ты готова к завтрашней лекции? — ее глаза сверкнули. — Целый час болтовни о титанах! — Ханджи пускала слюни. — Я даже приготовила для них зуб Эрена! — Отвратительно, — я плюнул. — Если столкнешься с Леной, скажи ей, что она балансирует на острие ножа, и что, если бы она не была покалечена, я бы заставил ее чистить весь штаб в течение следующего месяца. — Может быть, она только что ушла в дамскую комнату, — Ханджи пожала плечами. — Я посмотрю. — Что угодно, — я фыркнул. Ханджи попрощалась и продолжила свой путь, пока я обдумывал гору экспедиционных планов, на которые Эрвин хотел, чтобы я посмотрел. — Будь проклят этот король, — проворчал я.