О коленях и оленях

🦌

      — Не знаю… Мне нравится.       — Да ну! Я как девочка!       — Не льсти себе. Длинные волосы — это не только у девочек, тебе ли не знать…       — Да посмотри сама — у меня всё лицо становится девчачье! Стриги!       — А я думала, что ты хочешь, наконец, чтобы как у коня — в хвост. Ты же их целое лето растил. Дай хоть первые несколько недель народу в институте восхититься!       — Сандара, ты сейчас допрыгаешься…       — Гук-и, а ты пожалеешь об этом — я тебе обещаю.       — О чём об этом?       — И о том, что сострижёшь эту красоту, и о том, что просишь именно меня. Я ж во всём хороша, кроме глазомера.       — Как же ты по клавишам попадаешь без глазомера?       — Ну всё-о-о… Ты нарвался, братик. Но стричь всё равно не буду. Давай, может, покрасим?       — В голубой?       — Не пались. Давай блонд?       — А, была не была! Постричься я всегда успею…       *       — Как я мог согласиться, а? — причитал белобрысый длинноволосый Чонгук. — Где были мои мозги?       — Я постараюсь быстро, честно-честно!       — Ты сама себе не веришь, деточка.       — Сейчас это уже не имеет значения. Здесь! — указала она на небольшой магазин обуви, ухватила брата за руку и завела внутрь.       Оптимистичный Чонгук сразу постарался отыскать плюсы: кондиционер — жирный плюс; полтора человека, включая продавщицу и их двоих — тоже хорошо; мягкие пуфы в количестве больше двух — вообще зашибись.       — Давай, — благостно разрешил он и, завязав волосы в хвост, удобно устроился на пуфике, опираясь спиной на зеркало.       — Я могу вам помочь? — обратилась к Сандаре миловидная женщина без возраста: больше тридцати, но меньше тридцати одного — как-то так.       «Та не дай бог!» — подумал Чонгук.       — Да! Мне нужны концертные туфли, — с готовность приняла помощь Сан. — Чёрные или тёмно-синие, лаковые. Хотя, можно и матовые. Каблук не очень высокий — чтобы на педаль было удобно жать. Фортепиано, — уточнила она с улыбкой. — Но не совсем плоские лодочки.       — Размер? — плюсом ко всему поинтересовалась женщина.       — Тридцать пять.       Продавщица негромко говорила что-то нужное за шторочку, отделяющую торговый зальчик, и оттуда каждые четыре-пять минут невидимая рука протягивала всё новые и новые аккуратные обувные коробки. Наверное, волшебная завеса прячет рог изобилия. Сапог изобилия…       На четвёртых туфельках Чонгук улетел. Но никто ни о чём не должен был догадаться. Сандара бдительно спрашивала его: «Ну как?», «А эти?», «Думаешь, нет?» по нескольку раз за одну примерку. То есть он сдвигал или поднимал брови, чуть кривил губы, покачивал рукой «50/50»… Как настоящий! Но мыслями был далеко — в баре, уже прохладным вечером, с тем парнем, который с ним в душевой спортзала столкнулся просто около шкафчика. Дважды. И пророкотал: «Один раз — случайность, два раза — выпьем пива?» Чонгук цепким взглядом пробежался по гладким рельефным формам, по энергично приподнявшемуся полотенцу пониже пупка — и остался доволен. «Пиво? Да»…       — Чонгук! Ты не смотришь! — застукала его сестра. — Чтоб я с тобой ещё раз пошла твоих скейтеров снимать — допросишься ты у меня, — негромко, но мстительно пообещала она.       — Я смотрю! — честно похлопал глазами брат, сдувая светлую длинную чёлку. — Но синие мне не нравятся. Они выглядят неклассически. Тогда уже лучше какие-нибудь контрастные. О, красные, как в «Дневнике красной туфельки», — заврался он.       — Красные? — сдвинула бровки сестра.       «Бля-а-а… Что я наделал? Я мудила-а-а…»       — А вы бы могли мне показать красные? — повернулась к женщине Сан.       Почудилось ли Чонгуку, что и продавщица глянула на него с тем же словом в глазах — на первую букву «м»?       — Да, конечно, — улыбнулась она Сандаре и опять дала задание сапогу изобилия за шторкой.       И в этот момент оттуда донёсся явно молодой мужской голос: «Красные, блять?!»       И Чонгук неподдельно заинтересовался. Что там за страдалец, который находится по другую сторону обувной баррикады? Так ясно представилось, как он таскает одну за другой коробочки, то снимая их с бесконечных полок, то ставя обратно: то чёрные, то синие, то лаковые, а потом матовые, а тут вдруг красные, и неизвестно, может, опять потребуются синие, но с красным ободком? Ему ещё хуже, чем Гуку. Не расслабишься!       Теперь Чону стало гораздо веселее. Задача новая: выяснить, кто там за шторой.       — А смотри, неплохо!       — Прикинь, как с чёрным платьем с открытой спиной будет, а? — крутилась систер перед зеркалом.       — Шикарно! — полным энтузиазма голосом шумел Гук, призывая собрата по несчастью показать своё измученное злое лицо. — Только я бы ещё глянул каблук потоньше, этот грубовато смотрится.       В прорезь штор выдали коробку с «потоньше», раздражённо звякнув браслетами на запястье.       — Ну не знаю… — продолжал нарываться Чонгук. — Неустойчиво выглядит… М-да. А есть у вас такие же, но с устойчивым каблуком и ярче?       Ух ты! Новую коробку будто выплюнули. Какие пальцы длинные! Давай-давай, вылезай из своей норки, обувщик!       Потом потемнее. Потом матовые.       А вот и ты. Привет…       Занавес резко распахнулся на этих «матовых»: как артист на бенефисе оттуда смотрел пронзительным взглядом и испепелял своего врага красивый, высокий, злой и… в красной кепочке, удерживающей потные пряди.       Представление со стороны Чонгука стоило того.       Сандара, уже несколько туфлей подряд удивлявшаяся обувному восторгу своего братца, теперь удивилась ещё больше.       — Это вы оба? — хохотнул парень, тоже узнавая, и обратился к порядком уставшей продавщице: — Знаешь, дорогая, у меня перерыв. Я думаю, эти Бэмби уже выбрали что-нибудь.       — Да-да, я, наверное, вот эти возьму, — пролепетала Сандара.       Продавщица со слабым вздохом облегчения направилась к кассе, а Красная Кепочка расслабленно собрался пройти мимо Чонгука на заслуженный перерыв.       — Схера ли Бэмби? — пискнул Чонгук.       Парень остановился перед ним и нагло осмотрел свежий имидж капризного покупателя.       — Ну, в принципе, да. Ты сейчас больше на Рапунцель похож, — улыбнулся он обворожительно.       Чонгук опять завис, глядя на него со своего мягкого пуфа.       — Опять забыл, как говорить? — негромко поинтересовался парень, облизал губы и чуть наклонился. — А стонать ты умеешь? Особенно если тебя за твои косы… покрепче, а? Рапунцель?       Гук наконец опомнился и вскочил.              — Ох, какой прыгучий! — не двинулся с места Кепка, хотя Чонгук оказался почти вплотную к нему, даже почувствовал аромат его бабл-гам.       — Я готова, — вклинилась между ними Сандара и подтолкнула обоих к выходу.       — Тэхён, только прошу — недолго! — каким-то слишком материнским голосом попросила продавщица.       — Один коктейль! — не оборачиваясь, пообещал названый и вышел вместе с молодыми людьми и выстраданной коробкой из магазина.              — Тебе куда, Рапунцель? — спросил Тэхён.       — А тебе зачем? — ершился тот.       — Чтобы пойти в другую сторону с твоей сестрой.       — Не понял… — вообще не понял Чонгук.       — Ты совсем блондинкой стал, да? Я хочу твою сестру угостить коктейлем. После всего, что между нами было, — игриво подвигал он бровями вверх-вниз, перекатывая резинку во рту.       — А что, блять, между вами было?! — ещё хуже не понял Гук.       — Как что? Пятнадцать пар обуви! Считай, я обул и разул… — возвратно-поступательно показал руками, — твою сестру сегодня так много раз… — ещё тише и проникновеннее, — …сколько обычный мужчина… — понижая и замедляя, — …за несколько лет со своей женщиной не делает…       И каждое слово двумя симметричными волнами ударяло запрещённым приёмом сразу в две стороны — и в брата, и в сестру. Как это возможно?!       — Мне пиво… — ответил Гук, одурманенный сексуальным ядом обувщика.       — Это туда, — чётко направил — как послал — его Тэхён. А сам подхватил элегантный пакет Сандары и сообщил: — А нам туда.       И это были диаметрально противоположные стороны.        Буквально за углом обувного магазина оказалась небольшая кондитерская, куда Красная Кепочка и завёл девушку.              — Я Тэхён. А как тебя зовут? — через плечо улыбнулся он.       — Сандара.       — А брата?       — Чонгук.       — Чонгук, значит… Чонгук-и. Хорошо… Тут классный молочный коктейль, рекомендую.              — Да! Да! — на всё согласилась Сан.       — Два, пожалуйста, — пробасил парень, почти укладываясь животом на прилавок, — клубничных. С собой. Спасибо!       Шейкер взвизгнул так, что Сандара ойкнула. Тэхён снисходительно глянул на неё с высоты и шепнул прямо в ухо:       — Не бойся.       Сандара умерла стоя — как дерево.       — Держи. Это вкусно, поверь! — вернул её к жизни баритон.       — Пасиба…       — А сколько лет твоему брату?       — А зачем тебе?       — Ну, у него глаза, как у ребёнка. Возраста согласия он достиг?       — Да ему уже двадцать два! — лихо поблёскивая молочными усами, вступилась она за Гука.       — О, хорошо. Двадцать два — это уже большой мальчик.       — Так. Что-то я не поняла немного… — Действительно вкусный сладкий холодный коктейль чуть-чуть вернул ей критическое мышление. — Мы сейчас о ком говорим?       — О Чонгуке.       — А не скажешь почему?       — Потому что он мне понравился, я хочу о нём узнать побольше.       — А я здесь зачем с тобой коктейль пью?       — Ну-у… Я тебя спрашиваю о нём.       — То есть ты. Меня. Позвал. Чтобы расспрашивать о Гук-и?!       — Э-э-э… — почувствовал неладное Тэхён.       — Дай-ка мне туфельки, — попросила она ласково. Тэхён протянул ей покупку и… тут же получил коктейлем в лицо.       — Bullshit! — звонко доложила обстановку Сандара. — Нахуя мне мозги пудрить, если ты Гука хочешь?!       Моргая вслед решительной девушке своими белёсыми ресницами и автоматически слизывая клубничную вкусную пену, текущую по лицу, Тэхён тоже понял, что как-то он ошибся в тактике.       *             Чонгук залпом выпил оставшееся пиво. И понял, что стакан, казавшийся до этого наполовину полным, был по сути наполовину пустым. Таким же, как его взгляд, которым он обвёл светлое прозрачное помещение этажом ниже обувного магазинчика.       Надо ж так обломаться… А вроде всё выглядело, что этот Тэхён запал на Гука. Нахрен он тогда на всякие горячие вещи намекал, если он Сандару захотел?       Сестра сама выбирала сигнал своего вызова на Гуков мобильник. Именно этот звук прервал грустные вопросы без ответов, которые занимали печальную Рапунцель, сидящую у окна стеклянной башни.       — Ты где? — зло рявкнула Сан из трубки.              — На этаж ниже, магазин разливных напитков, — спрятал за чёлкой печальные оленьи глаза Чонгук.       — Я иду к тебе! — голос сестры метал молнии и рвал пространства.       — А ты… А Тэхён?.. — затеплился в нём огонёк надежды.       — Он, блять, тебя хочет! Shit! Я ему так, козлу, и сказала! — Сандара рубила воздух вокруг себя.       — Да-а-а? — расцвёл Чонгук, быстро заплетая косу и вывешивая её из окна для прекрасного принца. Ну, для Тэхёна — ведь он никакой не козёл!       — Я на него коктейль вылила, — хихикнула Сан, вспомнив глупо моргающего липкими ресницами красавчика.       — Что?! Не трогай моего бы… бу… будущего парня!       — Он таки козёл, Гук! — объявила своё мнение Сан, появившись на пороге стеклянного заведения.       — Сандара! — повернулся к ней Гук. — А давай ты своих парней будешь обзывать, а?       — Кого хочу, того и обзываю! — ещё требовала применения для своей агрессии хрупкая пианистка с туфлями наперевес.              — Коктейль, кстати, вкусный был, — с сожалением отметила Сан, плюхаясь рядом с братом.       Дичайшим усилием воли Чонгук удержал свое тело рядом с сестрой, но всей душой Рапунцель устремилась к прекрасному лицу, чтобы вылизать сладкие бело-розовые потёки, которые ведь уже сползли по шее… на ключицы… добрались до… до, ох… до сосков…       — Гук-и, тут парикмахерская недалеко. Может, пострижёшься?       — Нет! — наотрез отказалась Рапунцель.       Об этом не могло быть и речи!

🦌🦌