О коленях и оленях

🦌

      — Как ты? — вибрировал в затылок сонный бас, и одновременно с этим руки ласково проверяли, как всё остальное? Утро ведь. Всё проснулось?       Чон в ответ вздохнул сладко, подставляя член под чужие ловкие пальцы и пытаясь откашляться.       — Привет, — ответил очень тихо.       — Пора завтракать, как думаешь?       — Ты о чём? — просипел еле слышно.       — Именно о еде. Которой можно наесться. Типа «позавтракаем любовью» — это уже после яичницы с беконом, для начала.       — Да, — прошелестел.       — Что-то я опять недопонимаю… Уже в который раз с тобой. Ты мне вчера, что ли, горловой делал? М-м-м… Минутку… Нет, не помню.       — Не делал, я не умею, — зашуршал в ответ.       — Так. И чего ты старательно шепчешь? Связки не смыкаются?       — Да, — прозвучало, как «с-с-са».       — А с хуя?       — Сорвал.       — Блин, вообще не слышу… Что? — И, рискуя быть поцелованным прямо в слуховой проход, приложил ухо к гуковым губам.       — С-с-вяс-с-ски с-с-сорвал, — тот свистнул в раковину и тут же засосал мочку.       — А-а-а, понятно. Моя ж ты прелесть! Прелес-с-с-сть! — сразу завеселился Тэхён. — Тебе надо помолчать, а то неделю говорить не сможешь! Всё, не шепчи на меня. Пошли в душ, а потом к ребятам в бар.       — Пить? — чирикнул Гук.       — Нет, есть, — и стал сталкивать Чона с кровати в направлении ванной.       *       Братья почти не похожи. Этот джазовый Юнги был как кошак — в рваных джинсах и свободной футболке, расслабленный. Он мурлыкал под нос какую-то песенку, жмурился и одновременно со всем этим сосредоточенно что-то писал. Бизнес-план? Второй брат — красавчик, одет элегантно. Он тонко улыбался, наблюдая за приближением Тэ и черноглазого блондина, ненавязчиво сканируя руку своего друга на талии незнакомца. Угу. Сегодня юноша, почему нет?       — Привет, Мины! — бодро воскликнул Тэхён.       — Привет, голубки, — коротко взглянув, певучий Мин снова замурлыкал и уткнулся в свои наполеоновские планы. Он не собирался даже запоминать очередного партнёра, которого привёл красавчик Тэ.       — Кофе? — по-прежнему внимательно, сразу в двойном размере — за себя и за своего брата — по очереди посмотрел другой Мин на свежеприбывших.       — А чего-нибудь поплотнее? — попросил Тэ. — Оу, я ж не сказал. Это Чонгук.       Гук прошептал «хай» и улыбнулся.                    — Юнги, — никак.       — Джин Ки, — вежливо. — Да, девочки уже готовят поплотнее.       — У Чонгука горло болит, так что… Это не простуда, — Ким почему-то хмыкнул неоднозначно. — Словом, ему не до бесед.       — Вот зачем людей калечить, а, Тэхёни? — отложил свои бумаги Юнги.       — В смысле калечить? Я вообще садо-мазо не практикую! Чонгук, скажи?       Чон по инерции кивнул.       — То есть выдрать человека в горло так, что он говорить не может — это не калечить?       Странные разговоры, честно говоря… Чонгук вопросительно посмотрел на Тэхёна, типа: это нормально, вот так обсуждать постельные дела других людей за завтраком?!              — Ну, может, это не за один раз, — задумчиво хмыкнул Джин Ки. — Что ты сразу «выдрать»? А, Тэхёни? Вот за сколько раз твои партнёры лишаются голоса?       — Можно, в принципе, за один раз, но это если горловой и я долго не кончаю. Тогда да, конечно, без голоса можно остаться. Но всё же потом возвращается.       Чонгук в натуральном шоке переводил взгляд с одного мужчины на другого. А у тех почему-то лица были совершенно спокойные, серьёзные. У Чона не складывалось: физии — про одно, слова — про другое.       — Я бы не согласился ни за какие коврижки, чтобы меня обезголосили, — дискутировал Юнги. — Как бы я пел в результате? Вчера, например, с очень славной тёлочкой «Cheek to cheek» сделал. А был бы я без голоса сразу после горлового? Вообще б никак её не впечатлил. Правда, телефончик не взял — она с каким-то брутальным мачо была… Ну ничего, я уверен, что она ещё раз заглянет ко мне, ей тоже понравилось. Вот тогда смогу…       Вот тут Гук не выдержал: схватил один из листов, на которых писал Юнги, и размашисто начёркал:       «Это моя сестра, блять!!!» — резко повернув запись в лицо младшему Мину.              — Ой. Нехорошо получилось…       Гук объективно молча кипел и чуть не брызгался паром. Из ушей наверняка уже валил.       А Тэхён откровенно ржал — раскатисто, басовито, запрокинув голову. Оба Мина лишь весело поглядывали на безголосого красавчика, в крайнем недоумении моргающего на них.       — Так, Тэхён, мы сейчас твоего юношу совсем в краску вгоним, — предположил Мин-старший.       — Чонгуки, ты в краске? — никак не помог партнёру Тэхён.       «Да что за хуйня тут?!» — опять начертил быстрые слоги Гук и показал мерзкой троице.       — Почему же хуйня? — как будто удивился Юнги. — Нормальный разговор близких друзей. Ты со своими друзьями не так разговариваешь?       Чонгук решительно помотал головой — нет, нет и нет! Он с друзьями такое не обсуждает.       — Подожди, а с кем же тогда говорить, например, про вкус спермы твоего партнёра? — с участием спросил его Джун Ки.       Чонгук со стоном шлёпнул себя ладонью по лбу — это какие-то бестактные извращенцы, эксгибиционисты и вуайеристы! Пиздец! Скорее завтракать и бежать, роняя носки…       — Мы, например, с Тэхёном можем говорить про что угодно. Правда, малыш? — продолжил это безумие Юнги. — Про бизнес, про любовников, про фильмы…       И только тут Гук заметил, что он сосредоточил своё возмущённое внимание на братьях Минах и совсем позабыл про Тэхёна. А тот, сидя позади Чона, едва ли не рыдал со смеху, зажимая рот. Чон вообще ничего не понял! Это какое-то специальное представление? Клоуны на выгуле?       Наконец две молоденькие официантки принесли завтрак, расставляя с десяток разных холодных и горячих закусок.       — Ты, кстати, рассказал про свой бизнес? — начал есть старший брат. — А то, если неожиданно, человек ведь не только голос потеряет…       — Пока нет, — аж похрюкивая от сдерживаемого смеха, ответил Тэхён. Он быстро наложил себе на тарелку аппетитную композицию.       Угу. Ещё непонятнее. Но клоуны клоунами, а ел Чонгук слишком давно. Так что сначала завтрак, а потом он разберётся с этими юмористами. Со всеми тремя. И с бизнесом Тэхёна в том числе.       — Приятного аппетита, молодые люди, — довольно чопорно пожелал Мин-младший.       Тэхён, всё же прыснув, ответил:       — И тебе. И всем. Гуки, тебе вкусно?       — Иди нахуй! — просипел тот как можно громче Тэхёну.       — Воу, воу! Аккуратнее! А то шептать будешь две недели.       Чон нервно и энергично показал ему крепкий указательный палец.       — Ты перепутал пальцы, грубиян? — аккуратно уточнил Тэ.       Гук снова взялся за своё переговорное устройство и написал:       «Одну неделю, а не две!»       — Тэхён-а, успокойся уже, в натуре человек поперхнётся… — попросил Юнги, серьёзно и внимательно глядя в тарелку.       Чонгук глазами выбирал на столе плошку, которую он на следующей фразе вывалит Тэхёну на голову.       — А как вы познакомились? — светским тоном поинтересовался старший Мин.       — Мы? О-о, мне понравилось! Чонгук посоветовал поберечь колени и обещал, что мне на них ещё стоять.       Мины и Чонгук одновременно посмотрели на Тэхёна.       — Ну и как? Стоял он? — спросил Юнги у Чона.       Не, Гуку никак не даётся спокойствие! Он зло выхватил новый лист и написал крупно и чётко: «БЛЯТЬ!», показывая Юнги, Тэхёну и Джун Ки по очереди. Отложив это ёмкое сообщение, он намного спокойнее принялся за еду.       — А я подумал, что парень тебе для работы нужен. Слишком уж красивый и яркий, — откровенно рассматривал Гука старший Мин. — А тут вон какие эмоции. Значит, не по бизнесу.       — Мы пока ещё не говорили о работе. Но почему нет? — положил палочки Тэ. — А вот теперь можно и кофе. Девочки-и-и! А подайте страждущему кофейку покре-е-епче-е! — громко пробасил он в направлении бара.       Чонгук молча показал два пальца.       — Двойной? — уточнил Ким.       Гук отрицательно замотал головой.       — Два?       Теперь кивок утвердительный.       — Сахар? Молоко?       Снова «да».              — Девчонки-и-и! Ещё один с молоком и сахаром! — дослал он заказ.       Чонгук, зло глядя ему в глаза, показал большой палец.       — А удобненько так, — заметил Юнги, как бы ни к кому не обращаясь, — когда оппонент нихера сказать не может, а ты выгоняешь всё что в голову взбредёт. Скажи, брат?       — Конечно, — согласился брат. — Тэхён вот тоже, смотрю, резвится. А мог бы прикинуться взрослым человеком…              — Всё-о-о-о! — взвыл Тэхён. — Я больше не могу! Гуки, не верь им, пожалуйста…       — Ну уж нет, Чонгук, пока Тэхёни ржёт, а ты молчишь, я могу с тобой поговорить о серьёзных вещах, — философским тоном продолжил Юнги. — Например, о Русалочке.       — Я не могу-у-у… О серьёзных… ох… о Русалочке…       Чонгук смотрел внимательно, ожидая серьёзной беседы о Русалочке.       — Ты думаешь, в чём её главная беда? — и помолчал несколько секунд — видимо, ожидая, что как раз сейчас к Гуку вернётся голос. — Вот ты молчишь и наверняка думаешь, что она была просто дура?       Гук кивнул согласно.       — Ну, конечно, с одной стороны это так: она отдала свой красивый хвост, голос, всякие подводные богатства за очень сомнительную любовь к незнакомому парню. Что она про принца знала? Да ничего! Так что отдавать голос за неизвестно что — так себе решение, — многозначительно и очень мудро покивал он в сторону Чонгука.       Чон снова взял лист с заготовленным словом и чётко показал Юнги своё «БЛЯТЬ».       — Ну и это не главное! — не смутился тот. — Главная беда Русалочки: внимание! В том. Что она. Была неграмотной!       Даже Тэхён перестал стонать в изнеможении от своего удушающего смеха.       — В с-с-мыс-с-сле? — просипел впечатлённый Чон.       — Если бы она умела писать — пусть и с миллионом ошибок, — то смогла бы что-то объяснить своему принцу. Понимаешь? Даже вот так написала бы «БЛЯТЬ» большими красивыми буквами, так её кавалер хоть что-то смог бы заподозрить.               Принесли кофе.       — Точно, — успокоился Тэ от такого философского взгляда на проблему Русалочки. И, словно в озарении, уточнил: — Но Гук мне не отдавал свой хвост!       — Ну это как сказать, — Мин-старший поковырял какое-то пятнышко на столешнице, — хвост не у всех сзади или снизу…       Чонгук и этому брату показал полезную многозначную надпись.       — Можешь уже не показывать свой флаер, Русалочка. Мы все запомнили, что ты написал, — спокойно сказал Джун Ки, а Тэхён опять спрятал лицо в ладонях, смеясь почти без сил.       Гук попросил тайм-аут для следующей надписи и принялся сосредоточенно скрести ручкой.       Тэхён старался успеть выпить кофе, пока никто из его сотрапезников не придумал чего-нибудь, потому что в его завтрак явно добавили смехуёчков. Щедро добавили!       «Что за бизнес у Тэхёна? Отвечают братья Мины», — Джун Ки чётким голосом прочитал новую листовку Чонгука.       Не успел Ким Тэ допить — хрюкнул горьким кофе через нос.       — Ну что ж… Тэхён-и, придётся сказать, не так ли?       — Можно, чтоб хотя бы Юнги, а? — отфыркиваясь, попросил Тэ. — Ты ж меня сейчас доведёшь до истерики…       — Боюсь, я это сделаю быстрее, — развёл руками младший Мин.       Чонгук молча постучал пальцем по листу с «БЛЯТЬ».       — Он точно не знает? — ещё раз уточнил Юнги.       Чонгук и Тэхён синхронно покачали головами.       — Значит так, — набрал полные лёгкие рассказчик, — твой принц, Русалочка, занимается продажей… гм-гм… гробов.       — Чего? — прыснул Тэхён. — Бля-а-ать… Я умру сегодня! — и с размаху заржал в стол.       — А почему именно гробы? — спокойно поинтересовался Джун Ки. — Как-то неинтересно.       — Придумай что-то получше, — предложил тоже очень спокойный брат.              — У меня, признаться, фантазия иссякла. Тэхёни, хватит ржать уже — ведёшь себя как конь.       Даже Чонгук на это хихикнул и показал руками большой «Х» — что в переводе означало, скорее всего, «Хватит, парни» — и стал пить кофе.       — Ты понимаешь, Тэ, что сейчас мы с братом — твоя единственная защита? — спросил Джун Ки. — Ведь как только вы с Чонгуком окажетесь вдвоём, он явно тебе отомстит. И если бы я был на его месте, то ты точно не обошёлся одними коленями. Голоса я бы тебя лишил первым делом, причём как-нибудь поизощрённее.       Чем Гук был впечатлён больше всего в этих двух братьях, так это их способностью нести весь это стенд-ап и сохранять спокойные лица.       А вот Тэхён после размышлений старшего брата о беззащитности и изощрённой потере голоса взглянул на Чонгука с испугом. Чон подвигал бровями угрожающе.       — Чонгуки, я всё объясню, — выставил он ладони, защищаясь.       Гук сложил руки на груди и ухмыльнулся: «Ну-ну, начинай».       — Это не гробы.        Чон кивнул: «Оно и понятно».       — Я тестирую секс-игрушки. А потом делаю видео с результатами и своими рекомендациями по использованию.       Чонгук прыснул пренебрежительно: «Ха-а-а, так я и поверил».       — Соглашайся лучше на гробы, малый, — негромко предложил Юнги.       — Поздно, — прокурорским голосом объявил Джун Ки. — Правда прозвучала.       Чонгук, разглядывая бизнесмена Кима, забыл моргать. А потом, не отрывая от него глаз, нащупал нужный лист и показал присутствующим:       «Да что за хуйня тут?!»       

      🦌🦌🦌