Is President Family

— Только попробуй, — Пак мотнул головой, когда чужая рука сжала подбородок. Парень не хуже остальных понимал, к чему ведет вся ситуация. Комнату залил оглушающий смех. Через несколько секунд последовал удар. Кожу на левой щеке будто ошпарило кипятком. Проводя языком по нижней губе, блондин почувствовал, как начинает сочиться кровь. От чего-то стало так обидно. Внутри все сжалось от жалости к самому себе. Страх вперемешку со злостью и нежеланием мириться с происходящим саднил в районе грудной клетки. В уголках глаз скапливались слезы. Омега жалеет, что позволяет так с собой обращаться. Накрывает чувство безысходности и парень готов поклясться, что в этот момент понимает, насколько может желать смерти другому. Ощущение чужой руки под футболкой и на бедрах. Чимин не отводит взгляд от глаз напротив, мечтая, как сможет отомстить неизвестному. Буквально представляет, как кулак касается чужого лица в ударе, как начинают саднить костяшки, если он слегка промажет и проедет ими по зубам. Омега буквально рычит, когда снова бьет ногой наотмашь, не позволяя трогать себя. Снова сглатывает подкативший ком разочарования, когда получает пощечину. Альфа, что стоял рядом с Тэхёном, вовсе не стал церемониться, уже стягивая с того джинсы. Мужчина скалился в улыбке подмечая, каким покорным был омега. Отвратительная ухмылка заметна даже сквозь черную маску. В голове вице-президента крутились кадры возможных событий. И пусть со стороны кажется, что он невозмутим, внутри него сердце практически мечется, учащая пульс от страха. Можно свыкнуться с мыслью о том, что каждый день ты делаешь выбор быть в опасности. Легко заткнуть внутренний голос, когда он начинает читать мораль. Но к такому нельзя привыкнуть. Такое нельзя допускать, кем бы ты ни был. В следующую секунду неизвестный получил резкий удар между ног, от чего согнулся пополам, непроизвольно отходя на два шага назад. — Выбрали самых неопытных, — Джин привлек внимание к себе, — что, настолько вы плохи? Оба незнакомца переглянулись между собой, отрываясь от прежних жертв и теперь подходя к третьему. — А ты, значит, принимаешь хорошо, да? Сучке нравятся большие члены, — слова одного из альф звучали отвратительно. Он смял рукой щеки омеги, поворачивая его голову в разные стороны. Проводил пальцем по губам, толкаясь внутрь, а после растирая слюну по лицу. — Неужели так не терпится быть выебанным? — с усмешкой произнёс другой, расстегивая ремень своих джинс. Младший Ким внимательно наблюдал за происходящим, все больше пытаясь понять, какой именно план появился в голове старшего. Любое неосторожное действие может привести к ещё более худшим последствиям и тогда выбора не останется вовсе. Однако, сейчас вариантов тоже было немного. Омега понимал, что Джин специально играет эту роль. Нарочно привлек внимание к себе. Вице-президент искренне оставался благодарным мужчине, но только страх все ещё не покидал его. Если Сокджин в чем-то ошибется, все может закончиться очень плохо. Владелец борделя, на удивление, оставался абсолютно спокойным. Не то, чтобы он встречался с подобным так часто, чтобы контролировать ситуацию. Просто прошлое никогда не проходит бесследно. То, как с ним обращались, когда он сам был молодым и неопытным, вызывало ужас, отвращение и в первую очередь жалость. Себя жалеть мужчина давно перестал. Так или иначе, жизнь каждого имеет. Увы, кого-то в большей степени. Зависит только от тебя, сломаешься ты или глотая слезы обиды найдешь силы идти дальше. Когда тяжелая рука ударила его, омега будто и не заметил этого, все ещё отыгрывая желание на лице. Те двое, которые сейчас наблюдали за этой картиной, ещё слишком молоды, по мнению Джина. Омега просто не может себе позволить навредить им. То, что пережил он, когда-то прожгло дыру в его душе жалости к себе, не позволяя подобным ситуациям слишком сильно влиять на жизнь. Но зная, что происходило с Ви после одной подобной истории и как такое может сломать Чимина, мужчина даже не задумывался о том, чтобы поступить иначе. Только двое его знакомых, что наблюдали за всем происходящим, заметили, как сжались его руки. Пусть Чимин сейчас понимал мало, зато Тэхён точно знал, насколько все происходящее тяжело давалось знакомому. Он лично слышал и не один раз, что тот больше никому и никогда не желает позволять пользоваться собой, обращаться, как с куклой. И вот сейчас история повторяется. Страшно представить, какую внутреннюю борьбу с самим собой проходил мужчина. В следующую секунду ситуация стала ещё более отвратительной, когда омега принялся руками и ртом ублажать двоих насильников. Омерзительная картина никак не укладывалась в голове. Лишь сейчас медленно приходило осознание того, что все это предназначается в том числе и им. Взглянув на блондина, Тэхён лишь увидел его затылок. Омега понимал, как тяжело воспринимать происходящее, поэтому никак не винил парня в том, что тот не пытается понять все это. Перевернуть ситуацию в свою сторону и подумать, как это может сыграть им на руку. — М-мм, — Джин отстранился от одного, заглядывая в глаза, — я смогу предложить больше, если снимешь с меня эту железную штуку. Вице-президент подумал о том, что эти двое окажутся просто немыслимо тупыми кретинами, если и правда отстегнут ошейник. Его ухмылка всего на секунду появилась на лице, когда он оказался прав. Один из мужчин достал связку ключей и отстегнул омегу. Послышался тяжелый вздох сквозь зубы. План был донельзя прост. Во всяком случае, в голове все складывалось именно так. Сокджин просто не мог себе позволить, чтобы хоть один из его знакомых пострадал. Несмотря на отсутствие эмоций на лице, Тэхён боялся, и мужчина видел это, не говоря уже о неприкрытом страхе Чимина. Когда с его шеи с гулким железным грохотом свалился ошейник, думать стало ещё проще. Все происходящее мужчина отказывался воспринимать как реальность, стараясь абстрагироваться от собственных ощущений. Подкатывающая тошнота и крупная дрожь по телу оставались напоминанием о том, что нужно как можно быстрее закончить начатое. Именно поэтому, когда с него попытались стянуть штаны, мужчина наотмашь, только по своим ощущениям, ударил одного альфу в промежность. Не теряя времени, омега схватил припрятанные ранее ножницы, быстрым движением вонзая их в горло другого. Яркая струя крови хлынула прямо на его руки. Хриплый стон захлебывающегося мужчины разнесся по помещению. Мешая собственному рассудку погрузиться в панику, следующий удар пришелся второму в грудь. Каждый из присутствующих готов поклясться, что услышал треск ломающейся кости и отвратительный чавкающий звук, когда Сокджин вынимал импровизированное оружие из тела. Лишь на некоторое время мужчина остановился, приводя сознание в порядок, окидывая взглядом все происходящее. Дыхание сбилось, собственная кровь стучала в ушах, отдавая пульсом в виски. Он только что, собственными руками, убил двоих. Они все ещё ползали на пыльном бетоне, пытаясь встать с места. В панике закрывали раны рукой, пробуя остановить неумолимо выливающуюся кровь. Бордовые лужи растекались и с каждой секундой становились больше. Отчаянные попытки двух альф ухватиться за свою жизнь неминуемо прекращались. Мышцы на их лицах расслаблялись и тела безжизненно обмякли на полу. Он только что убил, первый раз. — Джин! — крик Тэхёна вернул в реальность. Мужчина поднял валяющуюся связку ключей и подбежал к омеге. Нервными движениями он пытался подобрать нужный от замка. Руки тряслись, тело словно отказывалось воспринимать то, что происходит. Много ублюдков он встречал за свою жизнь, часто видел, как убивают, но никогда сам не касался подобного. — Успокойся, слышишь? — голос младшего звучал так ровно, так спокойно, но все ещё не мог перебить мысли. — Отложи сеанс психотерапии, будь другом, — Джину хотелось сказать «спасибо», но вместо этого он привычно ядовито огрызнулся. В следующую секунду вице-президент практически рухнул на пол. Резкая боль прошлась по всему телу. Руки настолько сильно затекли, что сейчас каждую мышцу словно медленно разрезали ножом, как натянутые струны. Старший заглянул в глаза знакомому, будто безмолвно спрашивая о его состоянии. — Иди, отстегни его, — ответил омега на не заданный вопрос, пытаясь абстрагироваться от неприятных ощущений. — Мне так жаль, — едва слышно произнёс Пак, когда Джин подошел к нему, отстегивая цепь. С низким стоном блондин рухнул на колени, чувствуя, словно руки только что оторвали. Горло жгло от сухости, глаза щипали от высохших слез, но все чувства меркли на фоне того, что произошло. Невольно блондин представил себя на месте старшего, задавая себе ряд совсем ненужных в эту минуту вопросов. Смог бы он отдать себя ради того, чтобы других не тронули? Получилось бы ему вот так переиграть? Чимин честно ответил, что нет. — Мне так жаль, что тебе пришлось сделать это, — из глаз омеги хлынули слезы. — Некогда сопли разводить. Вставай, — Джин подхватил блондина под руку, позволяя опереться, свободной хватая Тэхёна и направляясь к двери. *** Сколько длились поиски точно не мог сказать никто. Небо уже окрашивалось в иссиня-черный цвет, предвкушая рассвет. Клуб оставался закрытым. В помещении не было никого, кроме троих из элиты и знакомого копа. Первым именно Чонгук поднял тревогу, когда сообщил о пропаже младшего его брату. Тот уже после смекнул, что именно за смс пришла от Сокджина, а появившийся на пороге его квартиры Мин дал понять, что пиздец нарастал с каждой минутой. — Скажи мне, что есть новости, — Намджун нервно ходил из стороны в сторону, отвечая на звонок. — Твою мать! Вызов снова сброшен. Снова ничего. Словно каждый из них просто испарился не оставляя после себя никаких следов. Исключением была геолокация, которую скинул Сокджин на номер любовника. Даже в век технологий, когда на любом повороте тебя ожидает камера, ее внезапно может просто не оказаться в нужном месте. Дорога троилась, приходилось проверять все дольше, чем они могли себе позволить. — Говоришь, масштаб пиздеца уменьшается, да? — Хосок сидел на диване прикуривая очередную сигарету. Происходящее злило, раздражало собственное бессилие и отсутствие возможности что-либо сделать. Этот мужчина точно не привык сидеть на месте, когда семье угрожает опасность. Тем более сейчас, когда она нависла над тремя близкими людьми. Пусть Сокджин и не был тесно связан с семьей, но им однозначно дорожил президент, а значит, его персона также важна, как и остальные двое. — Ты не помогаешь, Хоби, — устало заключил Юнги, буравя взглядом стол. — Вот именно! Почему мы, блять, сидим здесь?! Просто, мать вашу, сидим и ждём чуда! Чем нам помог он? Только рожей своей зазря светит, где не надо, — прыснул брюнет имея ввиду Чонгука. — Завались, блять, — полицейский бросил прожигающий взгляд на мужчину, резко поднимаясь со своего места. — А то что? — Ты только и делаешь, что пиздишь, Хосок! Может, найдем твоему рту другое применение? Делом займешься. — Серьезно? Вы посмотрите на него, — альфа рассмеялся, затягиваясь серым дымом, явно раздражаясь от такого обращения к себе, — яйца сначала отрасти, прежде, чем такими словами бросаться, щенок. Свести двоих в зоне досягаемости друг друга, чьи эмоции в критичных ситуациях бесконтрольны, все ещё явно не лучшая идея. Чонгук и рад бы свалить отсюда и заниматься поиском отдельно, но ему просто нельзя. Слишком наивно и опасно светиться в поисках тех, кого по уставу положено сажать за решетку. Приходилось отдавать распоряжения персоналу по телефону, вечно держа тот в руках и ожидая хоть каких-то новостей. Обстановка накалялась с каждой секундой без новой информации. — Я что, один вообще хочу хоть что-то сделать? — обращался к присутствующим Хосок. Намджун, привычный к эмоциональности одного, не желал терпеть таких двоих. Его спокойствие тоже не железное. — Завалитесь оба, пожалуйста. За вашими орами мыслей не слышно. — Здесь, сука, делать надо, Намджун. Брать стволы и пиздовать к нашему знакомому. Ты же сам знаешь, что это север. — Пока мы не убедимся в этом, никто не будет шмалять и резать в городе просто так, — Чонгук пытался перекричать альфу. — О, блять, серьезно? Какого хуя, ты решил стать правильным? Мужчина собирался что-то сказать, но его перебили. — У нас что война, что день рождение – без изменений, — констатировал младший Ким, проходя к бару под непонимающие взгляды присутствующих. Как в клубе появились трое пропавших никто понять не успел. Вновь прибывшие выглядели измученными и очень уставшими. На теле уже виднелись ссадины и порезы. Отметины на запястьях от цепей ярко алели, слегка отдавая синевой. Тэхён у бара разлил янтарную жидкость по бокалам, не желая церемониться с менее крепким алкоголем, и передал два лишних омегам, которые с усталым вздохом сели на диван. Мужчина присел рядом, делая глоток, оценивая неизменно непонимающие лица остальных. — Просто скажите, что вы решили проверить наши нервы и вас не похищали, — с надеждой произнёс Хосок, пряча лицо в руках, не желая видеть открывшуюся картину. — Сука, я лично прирежу того, кто это сделал. На конструктор, блять, разберу. — Вы в порядке? Чонгук беглым взглядом оценивал каждого. Пытался подавить желание обнять двоюродного брата и кинуться с извинениями к тому, чей вид давал понять, что все совсем наоборот. Каждый из присутствующих желал поскорее собирать информацию в одну картину, но что-то, словно не смазанная шестеренка, назойливо не давало сделать это. Будто очень важное ускользало. Словно пазл вставал, как нужно, но оставлял небольшое расстояние, которое отвратительно щекотало где-то внутри. Сокджин действительно устал наблюдать эту безмолвную сцену. На душе отвратительно. Его сознание черным дегтем возвращало омегу на некоторое время назад, принуждая окунуться в пучину страха, насилия и отчаяния. Все, чего сейчас хотелось, зарыться под струю воды и спокойно остаться наедине с собой. Позволить чувствам, наконец, накрыть полностью и не показывать напыщенной и такой фальшивой уверенности в том, что произошло. — Отвези меня домой, — омега подошел к любовнику на безопасное расстояние. Мужчина осознавал, насколько от него сейчас пасёт другими, но все ещё надеялся на понимание. К сожалению омеги, президент сам подошел ближе, заглядывая в глаза. Не требовалось больших усилий, чтобы почувствовать шлейф сторонних запахов. Непроизвольно лицо альфы скривилось в гримасе отвращения. Не то, чтобы Джун до конца не понимал, что произошло или того хуже осуждал, нет. Просто такая реакция, как рефлекс. Автоматическое действие мышц на что-то неприятное. — Даже, блять, не смей, — неожиданно для каждого присутствующего, Чимин, заметив диалог и реакцию альфы на любовника, вмешался. Парень буквально встал перед хозяином борделя, закрывая его собой. — Если бы не он…нас всех, нас бы… — Чимин, не надо, — теплая ладонь накрыла плечо блондина. В голосе слышалась усталость и грусть. — Надо! Он просто не имеет права себя так вести. Джун выдохнул, потирая лицо руками, возвращаясь обратно на место. Альфа понимает реакцию Пака на произошедшее. Понимает, почему тот защищает его. Груз ответственности за каждого, кто находился здесь, ударил по голове с новой силой. Так всегда. Только подумаешь о том, что все снова стало неплохо, так жизнь подкинет ещё большего дерьма, желая проверить тебя на прочность. *** Скатившись вниз по холодной кафельной стене под душем, Джин осознал, что произошло. Возможно, даже не в полной мере. Жалости к себе не ощущалось, больше чувствовалась физическая боль, чем душевная. Внутри было так пусто, будто прожитые сутки не отличались чем-то особенным. Это пугало и казалось странным. Он же должен что-то ощущать, да? Хоть какая-то эмоция, но обязана проявиться внутри. Пустой взгляд буравит белоснежную стену напротив. Тоска? Мимо. Обидно? Сам полез, его выбор. Больно? Физически. Жалеет? Точно нет. Его словно вывернули наизнанку, промыли, вычистили все, отключили чувства и вернули обратно в реальность. По-настоящему цепляла только реакция любовника. Настолько ожидаемая и предсказуемая, что с губ срывалась такая неподходящая ухмылка и смешок. Возможно, если бы омега мог заплакать, стало бы легче. Только откуда взять слезы, если в душе так пусто? — Зачем ты здесь? — мужчина даже не удивился, когда увидел на своей кровати того, о ком думал несколько минут назад. — Как прошел осмотр? Протирая мокрые волосы полотенцем, омега повернулся спиной к любовнику. Но даже с такого ракурса можно ощутить вновь ненужную ухмылку. — Ты беспокоишься или просто боишься что-то подцепить от меня? — взгляд глаза в глаза и снова ничего. Медленно поднимаясь с кровати, альфа подошел к любовнику, все ещё не отрывая взгляд. В душе теплилось что-то тоскливое. Что-то, что так больно щипало или саднило. Действительно редко Джун позволяет себе роскошь поддаться эмоциям, но невозможно игнорировать такую назойливую боль. Мужчина абсолютно точно уверен, что Джин не ожидает поцелуя, потому что тот вздрагивает от прикосновения мягких губ. Широко распахнутые глаза продолжают смотреть прямо, а слегка влажное тело подрагивает от прикосновений рук по телу. Намджуну больно. Не за себя, снова. Он готов тысячи и миллионы раз пережить свои самые худшие кошмары, лишь бы никто не тронул тех, кто ему дорог. Намджуну обидно. Несмотря на всю предусмотрительность в сложившейся ситуации, он опять что-то упустил. Нечто важное ускользнуло, как вода сквозь пальцы, а вернуть время назад, как всегда нельзя. Если бы альфа умел забирать чувства других, переживать их сам, то несомненно делал бы именно так. Теплая ладонь легла на его грудь, слегка отталкивая. — Что..зачем это? — голос омеги спокойный. Как бы хотелось ему все объяснить, но слов в голове становилось только меньше. Невозможно найти именно те, которые описали бы весь спектр чувств, все то, что хочется выразить. Момент застыл в невозможной картинке. — Прости меня, Джин. Я ненавижу пустые слова, ты знаешь, но прости меня, — Джун медленно опустился на колени перед омегой, обхватывая его руками и покрывая поцелуями живот, прикусывая кожу. — Ты невероятно сильный. Мне жаль, что я так отреагировал. Жаль, что мы не успели. — Нет, встань, что ты делаешь? — омега пытался потянуть мужчину вверх, поднимая с колен, но тот лишь отдернул его руку. — Я накажу их, родной мой. Я клянусь тебе, — взгляд снизу вверх. Такой, от которого мурашки по коже, честный. — Каждый, кто посмел хотя бы не так посмотреть, я обещаю, будет наказан. Ты нужен мне. Пожалуйста, только не сломайся… Последние слова ударили в самое сердце. Будто бы дротик попал точно в цель. Что-то так сильно укололо внутри и омега не успел заметить, как из глаз полились слезы. Сумбур мыслей крутился в голове невнятными обрывками слов, а память вспышками возвращала в прожитое. Омега опустился на колени рядом с любовником, закрывая лицо руками, не желая показывать слабость. Лишь подрагивающие плечи в безмолвных всхлипах выдавали его состояние. — Я люблю тебя, Джин, — россыпь поцелуев: пальцы, запястья, локти, плечи. Они печатью вписывались в память и заставляли плакать сильнее. — Люблю больше своей жизни. — Хватит, пожалуйста, — все ещё прикрывая рот ладонью и всхлипывая, просил омега. Это казалось ненужной жалостью, но одновременно такими желанными были эти слова. И кто их говорит? Тот, кто никогда даже не целовал после секса, желая каждый раз лишь делать его своим. Тот, кто закрыл свои чувства глубоко внутри себя. Джин хотел также. Тоже мечтал научиться прятать эмоции и мыслить только логически, а не сердцем. Он снова провалился в этом. Как удержать взаперти ощущения, когда тот, кого ты любишь, стоит перед тобой на коленях? — Я никогда не уйду от тебя, больше нет. Мой, только мой. Я рядом, ладно? Джин больше не смог сдерживаться, обнимая за шею любовника. Громкие всхлипы разносились по комнате, а горячие слезы оставляли следы на белой рубашке альфы. *** Ветер ошпаривал раскрасневшуюся на лице кожу. Стопка за стопкой. На голову давит что-то очень тяжелое и желание прогнать это нечто алкоголем повышается с каждой минутой. Блондину нравится сидеть здесь, на этом открытом балконе. Он не слишком большой, но вмещает в себя столик и несколько подушек на пол вместо стула. Небо окрашивается в блекло-желтый цвет, предсказывая рассвет. Но если обернуться, все ещё можно увидеть полумесяц. Тяжелый вздох и рваный выдох, прикрытые глаза. Внезапное, странное желание выкурить сигарету, как только в нос ударил запах никотина. Такой неприятный, но отчего-то нужный. — Дай, — протянутые пальцы к альфе, который стоит спиной. Он не задает вопросов, лишь разворачивает тлеющую сигарету фильтром к Чимину и тот перехватывает ее, затягиваясь. — Ты же не куришь, — Мин достаёт новую из пачки, а вопрос сам напрашивается, когда он не слышит ожидаемый кашель. — Не курю, не пью, — шумный затяг, — не даю. Пьяный смех бьется о стены дома и растворяется где-то в предрассветной дымке. Юнги знает, что он сейчас чувствует. Знает, потому что, блять, видел такое уже не один раз. Парень выглядит разбитым. Его хочется пожалеть: прижать к себе, зарыться руками в волосы и целовать, пока ему не станет легче. Как бы не хотелось забить на того, кто недавно, но будто уже очень давно появился в жизни, все не получалось. Альфа уже миллион раз проиграл сам себе в спокойствии рядом с ним. От его смеха бегут мурашки по коже, а кончики пальцев леденеют. Конечно, парень в первый раз увидел изнанку такого мира, куда сам захотел попасть. — Когда пьешь, не так больно. Ухмылка срывается с губ Мина неожиданно даже для него. Надо же, когда-то он сам говорил такие слова. Под алкоголем все кажется проще, легче и не таким страшным. А самое главное, ощущение боли притупляется и ты готов сделать многое, если не все. — Как ты переживал что-то…такое? Юнги с минуту медлит, а после садится рядом с омегой, касаясь его плечом. — Пьяным, — отвечает он и ловит удивленный взгляд Чимина. — Последние деньги тогда спустил на какой-то паленый виски и закрылся дома. Пил, блевал и рыдал. Первый раз понял, что физическая боль лучше моральной. — Не представляю тебя таким, — слова звучат без упрека, а тяжелая голова сама опускается на плечо альфы. — И как это прошло? — Человек привыкает ко всему. Тогда просто некогда было…собирать себя заново. Время другое и люди другие. Засовываешь чувства куда подальше, вытираешь сопли и вперед. — Это твой совет? — И да, и нет, — пару секунд тишины прежде, чем Мин возьмет блондина за руку, — мне жаль. Поцелуй точно в синяк от цепей на запястье. Пьяный рассудок омеги соображает медленнее обычного, но сердце осознает быстрее, учащая пульс. Такая близость с тем, кто не имеет ни малейшего доверия к тебе, завораживает. Такое легкое тепло растекается по телу, что от него, кажется, алеют уши. На лице расплывается улыбка, альфа не может этого не заметить и вопросительно смотрит на парня. — Это первый раз, — все ещё улыбаясь, произносит Чимин. — Первый раз ты до меня дотронулся, да? Юнги смотрит с небольшим прищуром, но все же не выдерживает и ухмыляется, опуская голову. Какой же этот парень странный, другой. Альфе казалось, что он будет биться в истерике, заливая слезами пол и задыхаясь от них же, а он просто решил напиться. Такая реакция восхищала и пугала одновременно. Что же он пережил такого, что подобное больше не вызывает сильных эмоций? Омега обратно укладывает голову на плечо знакомому и прикрывает глаза, стараясь запомнить такое ощущение близости и тепла с ним. От чего-то казалось, что ещё вот-вот и все пропадет, будто предрассветный туман рассеется над озером. Хотелось поймать каждый вдох, каждое чувство этого момента. — Сильно болит? Мин продолжал поглаживать большим пальцем по синеющей отметине на кисти блондина. — Пройдёт, — отвечает омега, прослеживая движения альфы. — Все пройдёт. Слышишь? — Юнги поднимает голову блондина за подбородок, поворачивая к себе, заставляя заглянуть в глаза. — Это все пройдёт. Мягкая улыбка в ответ на слова, а в голове альфы сами собой возникают мысли о том, каким разным бывает этот парень. Сейчас он милый, а взгляд оторвать очень сложно. — Давай спишем это на то, что я пьяный, — тихо произносит Чимин и льнет к губам напротив. *** Привычная кухня, тусклый и теплый свет лампы. Знакомое ощущение духоты, тревоги и сизый дым, который с трудом исчезает из помещения. Он снова здесь, конечно. Как иначе? Просто невозможно позволить себе сейчас поступить по-другому. Тишина. Омега спит, а сердце и разум борются между собой. Спорят, ведь одно желает оставаться рядом и не отходить ни на шаг, а другой жаждет мести, как мантру повторяя, что все нормально. И правда было все нормально. Младший уснул и вот уже рассвет, а он все ещё не нуждается в нем. Нет криков, хрипа, слез и трясущихся пальцев, которые тянутся обхватить шею и вдохнуть его запах. С одной стороны, альфа рад, с другой терялся в догадках, почему эта ситуация не усугубила то, что и без того было запущено. Очевидным ответом оставался тот, кто сейчас сидел напротив. Других причин найти нельзя. Их просто нет. — Ты вообще не спишь? — устало отпивая из кружки кофе, спрашивал полицейский. — Предлагаешь лечь вдвоём и сладко засопеть? — привычный, ожидаемый ядовитый ответ. — Если он узнает, что ты здесь, вариантов мало на его реакцию. — Я уйду, просто…он точно в порядке? — альфа наивно заглядывал в глаза собеседнику. Желание и дальше биться в сарказме и оскорблениях с ним пропало. — Понятия не имею, — брюнет соврал, отчасти. — От того, что ты здесь высиживаешь время, ничего не изменится. — Что собираетесь делать? Собеседник тихо рассмеялся. — Ты, блять, издеваешься? Ты здесь видишь всех пятерых, клуб и готовый план действий? Это не кино, Чонгук, не заранее готовая история. Я двое суток назад думал, что проблемы заканчиваются, а потом троих дорогих мне людей похитили. Я не знаю, что будет через минуту. Стань реалистом уже и пойми, что в этом дерьме невозможно жить по плану и правилам. Чонгук докуривал сигарету, глядя на окна квартиры, из которой только вышел. Постепенно сознание давало понять, что даже его вылизанный план переставал действовать во всем происходящем сумбуре. В чувствах, которые появлялись практически к врагу. В сломанных неизвестными планах. В желании мести совсем за других, которое зарождалось и тлело внутри маленьким угольком.