Is President Family

Юнги не просыпается раньше двенадцати дня. Иногда встает и того позже. Просто потому, что ночная жизнь перестраивает тебя под свой график. Тем более, что спать он любит куда больше, чем встречать рассветы. Их в последнее время слишком много. И это отнюдь не позитивное замечание. Делить свою квартиру с кем-то он уже привык. Привык, что утром (утро для него то время, когда просыпается) заботливо заварен свежий кофе и даже стоит завтрак. Мин не спрашивал, но уверен, что Чимину неловко жить в этой квартире нахлебником, хотя таковым сам хозяин квартиры его не считает. Омега делал все возможное, чтобы они пересекались как можно реже. Вставал раньше, принимал душ, даже есть садился раньше. Спрашивать о причинах не хотелось, да и зачем? Если всем от этого комфортно, значит, все в порядке. Сегодняшнее пробуждение стало исключением. Во-первых потому, что уснул он вчера в одной кровати с омегой, но проснулся уже один. Во-вторых, сонно пройдя на собственную кухню, ещё почти совсем не открыв глаза, альфа столкнулся с временным сожителем. Это заставило удивиться, но всего на несколько минут. Вероятно, парень из-за вчерашнего алкоголя проспал собственный режим. — Доброе утро, — Чимин даже не посмотрел на него, на автомате наливая в кружку кофе и оставляя ее. — Доброе. Есть вообще люди, которые любят поговорить, когда только проснулись? Юнги точно таковым не был. Паку, конечно, о таком знать не приходилось, но тот почти на ментальном уровне чувствовал мужчину, поэтому, кроме краткого приветствия, на кухне сохранялась тишина. Сам блондин тихо, будто его и вовсе тут нет, уставился в свой телефон. Спустя несколько особо больших глотков, пару минут залипания в одну точку и вот уже все не так плохо. — А где вопросы о том, почему мы спали вместе, был ли у нас секс и все такое? — с неподдельным интересом спрашивает Мин, потому что именно этого он ожидал. Криков, смущения, больной головы и похмелья. Кидания в него предметами и так далее по классике жанра от омеги. Несколько секунд парень непонимающе смотрит на хозяина квартиры. — Я напился, — кратко заключает блондин, — скорее всего, ты помогал дойти до кровати, а я рухнул на нее и потянул тебя за собой. Зная свою любовь к тому, чтобы что-то или кого-то обнимать, ты просто не смог встать. Ну, или не захотел. «Не захотел», — эхом пронеслось в голове мужчины. — Так, ты помнишь все? Я думал, после такого количества соджу подыхают на утро. — Отрывками. Усталость с алкоголем не дружат. И там было не так много. — Ты латентный алкоголик, я понял. — Не бывает таких, — фыркнул омега, обратно утыкаясь в мобильный. Снова парень рушил все установленные нормы поведения. Не то, чтобы слишком много раз в кровати альфы оказывались пьяные омеги, но у него достаточно опыта, чтобы ожидать совсем иного поведения. — Бывает. Один вот, напротив сидит, — подначивал Мин. — Ещё и целоваться лезет, когда напьется. Юнги неотрывно следил за реакцией на свои слова. Хотелось вывести его из равновесия, но он лишь увидел, как тот слегка повел плечом, а после ухмыляясь ответил: — Я тут не так давно кончил сидя у тебя на коленях, если ты забыл. Поцелуй после такого, как рукопожатие. Точно. Из памяти не успело испариться такое воспоминание, просто доставать его лишний раз не хотелось. Не хотелось потому, что образ такого открытого, послушного Чимина, который в обычной жизни напоминал омегу, разве что, по запаху, вызывал неподдельное мгновенное желание. От наплыва мыслей отвлек назойливо вибрирующий телефон в кармане шорт. На экране светился знакомый номер. Привычка никого и никогда не сохранять в контактах оставалась чисто профессиональной. Телефон – очень ненадежная вещь. Ответив на звонок, голос президента на другом конце попросил о встрече. Только тет-а-тет, без остальных. Альфа слегка напрягся от такой просьбы. Все дела обсуждались исключительно, когда каждый присутствовал в клубе. Подобное могло означать лишь личную просьбу. *** В квартиру проникал очень назойливый и неприятный звук. Кто-то настойчиво и слишком сильно жал на дверной звонок, попутно не забывая постучать в дверь. Никто не любит, когда его будит громкий шум, и Тэхён не исключение. Подняв тяжелую голову с кровати и лишний раз убедившись, что мелодия ему не приснилась, мужчина подошел к двери. Как только та открылась, ураган по имени Чон Чонгук влетел в квартиру. Так, словно она принадлежала ему, а с хозяином они уже были в самых близких отношениях. — Что ты здесь делаешь? — С тобой все в порядке, — полицейский окинул взглядом омегу, как только закончил быстрый осмотр комнат. Поддавшись неизвестному для Ви порыву, он обнял его, как можно сильнее прижимая к себе. — Да что ты делаешь? Отпусти меня! — младший Ким силой оттолкнул альфу от себя. — Мне сон приснился, что тебя в заложники взяли. Потребовалась пара минут, чтобы полусонный мозг обработал поступившую информацию. — Ты идиот? Ты разбудил меня и влетел в квартиру просто потому, что тебе сон приснился? — Он реалистичный был. Хотелось поверить, что все ещё спишь. Что надувший губы парень напротив не всерьез говорит это все. Это же, блять, полицейский стоит здесь. Альфа, который не задумываясь пристрелил человека и ввязался в игру клубов. Тот, что так пафосно и красиво заявлял о себе его брату, стоит сейчас и искренними, по-щенячьи милыми глазами смотрит и впивается прямо в душу. Заставляя чувствовать идиотом, почему-то, самого омегу. Попытки выпроводить из квартиры гостя не увенчались успехом. Парень давил на жалость аргументируя все тем, что он проделал такой путь, бросил все и примчался сюда только ради Тэхёна. А потом ещё и конфеты откуда-то достал и презентовал хозяину квартиры, не забыв упомянуть, что они из горького шоколада. — Ты милый, когда сонный, — с неподдельной и искренней улыбкой произнёс Чон, сидя на знакомой кухне. Младший Ким посмотрел на него, отворачиваясь от двух кружек, в которые собирался налить кофе. После непродолжительной паузы, мужчина поднял футболку, оголяя торс и показывая спрятанный под резинкой боксеров пистолет. — Я бы посмотрел на другой ствол, — альфа окинул хозяина квартиры оценивающим взглядом. — Придурок, — омега вновь отвернулся, но на лице от чего-то вырисовывалась глупая улыбка после подката. Он был настолько детским и примитивным, но почему-то забавным и именно таким, каким надо. Этот ребенок вечно выкидывает что-то непонятное и часто пошлое, от чего в груди так сопливо начинает колотиться сердце. И когда это случилось? Вероятно, именно такого Тэхёну когда-то и не хватило. Ведь в его жизни не было нормальных отношений, спокойной школьной жизни с подростковыми замашками о любви. Семейная драма заставила окунуться в омут и сразу с головой. Где все время было одно и то же. Когда тебя не желают убить, то просто желают. Совершенно избитыми фразами и комплиментами пытаясь затащить в постель, чтобы заполучить вице-президента центра и наследника клуба. От такого становилось тошно. Он же действовал иначе. Будто все, что происходит в их жизни, совсем не страшно и они в любой момент закончат это. С ним пропадает ощущение безнадежного исхода выбранного ими пути. — Я хочу жить с тобой. Точно, прямолинейность. Ещё одна отличительная черта нового знакомого. За все время их короткого общения, парень ни разу не соврал в своих намерениях. А ещё объективно не любил намёки и всячески избегал их, предпочитая говорить все, как есть. Это пугало и подкупало одновременно. — Я настолько удивлен твоей прямолинейностью, что обычный ответ «нет» кажется мне глупым. — Тогда я могу каждый день подвозить тебя в клуб и отвозить домой? На контрасте предложений второе выглядело не таким уж и страшным. Эта мысль от чего-то оказалась смешной. Ребенок снова торгуется и хочет получить хоть что-нибудь. Пусть не целый торт, так хотя бы кусочек. — Водителей у меня хватает. К тому же, я сам предпочитаю быть за рулем. — Прости меня. — Что? — удивление на лице омеги абсолютно искреннее. — За это свидание. Я не хотел, чтобы все было вот так. Я чувствую себя очень виноватым и хочу быть рядом каждую минуту, чтобы исправить то, что уже не смогу. Пожалуйста, позволь мне хоть что-то сделать для этого. Вот сиди теперь и разбирай по кусочкам этого парня. Его эмоции и темы, причины и смысл слов цепляются друг за друга. Выглядят, как дешевая манипуляция, но лишь один взгляд в искренние черные глаза напротив заставляет усомниться в правильности собственных предположений. Альфа не трогает, практически держит дистанцию, но спектр его эмоций настолько яркий, что ослепляет в секунду и заставляет потеряться в ощущениях. Почему рядом с ним омега, холодный и неприступный, тот, кто мог бы превзойти в отсутствии эмоций своего старшего брата, становится другим? И снова не страшно показывать чувства, жить и мечтать. Открываться, впускать в свою душу кого-то ближе, чем обычно. — Тебе не за что извиняться, ты не виноват. Взгляд альфы не изменился. Напротив, казался увереннее в разы, чем был до. Дотягивался до самой души и растворялся теплой пеной, разливаясь где-то внутри. Здравый смысл все ещё пытался маячить на горизонте напоминанием о том, что знакомы они всего ничего и подобные ощущения неприемлемы. Но кто станет слушать разум, когда сердце почти покорили? — Мои планы могут измениться за секунду, но если ты будешь свободен, чтобы подвезти меня, я не против. И сердце трепещет внутри ещё сильнее, когда омега видит, как на лице знакомого расцветает широкая, искренняя и, кажется, влюбленная улыбка. Она заражает и цепляет. Глупое сердце, не бейся. *** Гостеприимство в их мире выражалось в предложенном напитке. Чем ближе и дороже тебе человек, который пришел, тем лучше и выше его качество. Поэтому, когда Мин переступил порог квартиры президента и сел на предложенное место, ему уже наливали в бокал со льдом «Далмор шестьдесят два»*. — Ради такого и в час дня не грех выпить, — произнёс альфа, отпивая виски. Хозяин квартиры искренне улыбнулся на заявление, прекрасно зная, что друг оценит его жест. — О чем хотел поговорить? — Папка на столе, — сухо бросил Намджун, — хочу знать все и в самые быстрые сроки. Мин открыл фолдер и медленно начал листать документы. Фотографии, сделанные кем-то на скорую руку, заметки о личности, адреса и приметы. История детства, родственники. О человеке написано довольно подробно, будто кто-то уже собирал на него досье. — Довольно неплохо, — подметил альфа, — но нет самого главного, да? — Я знал, что ты заметишь. Мне нужны все подробности ее связей. Даже если она подходила к птице на улице. — Похищение – ее работа? — спросил Юнги, на что получил одобрительный кивок. Уточнять, как именно это выяснилось, бессмысленно. Вероятно, их знакомую, что красовалась на страницах досье, узнал Джин. — Меня не покидает чувство, что она связана с севером. Я проверил лично, Вон Бин и его хвосты без патруля срать не ходят. А заказ спланирован хорошо и отработан план красиво. У нее слишком мало мозгов, чтобы сделать все самой. — Соглашусь. Если о Джине ещё можно догадаться, то Чимина мы представили только одним, — альфа всматривался в прозрачный бокал в руках наблюдая, как по запотевшим стенкам стекают капли. — Но если за ними и правда такая слежка, то и прослушка есть, поверь мне. Вряд ли они общались друг с другом письмами. — Я уже думал об этом, — Джун встал со своего места и подошел к большому панорамному окну, вглядываясь куда-то вдаль. — Сложная схема выходит, если ещё и юг сюда приплести, — Мин встал рядом, протягивая прикуренную сигарету другу. Не зря каждый из элиты знал, что этот мужчина может понимать мысли президента, будто слышит их. — Получается, север захотел мести, но руки связаны. По старой дружбе обратился к Гао, а тот вышел на нее? — Звучит сложно, но возможно. Юг и север связывает торговля наркотой под видом легального бизнеса. Даже если их пасли в этот момент, заключить сделку реально. — А со слов Чонгука, в бокале с вином точно был порошок, — кивал Юнги на слова президента. — Почему мы обсуждаем это здесь? — Не хочу дергать остальных. Хосок и так рвётся начистить рожу Чонгуку за Тэхёна, с перерывами на мечты о том, как убивает их похитителей. Для него эта информация, как красная тряпка для быка. Брату сейчас придется разгребать рутину в борделе, да и не хочу я возвращать их воспоминания туда. Кстати, — Джун передал недокуренную сигарету обратно другу, — как Чимин? — Я удивлен, но он в порядке. Как Джин? Вопрос повис в воздухе без ответа. Мин заметил, как альфа опустил голову и как тому не хотелось отвечать. — Нам нужна поддержка, — перевел мужчина тему, — я, конечно, верю в нас и все такое, но если север и юг объединились, то одни мы не выстоим. — Надо навестить запад, — принял тему старший Ким. — Не пойдут они в наши разборки. Зачем им это? У Хён Бина полностью легальный бизнес. Настолько, что ни к одной бумажке не приебаться. А тут он возьмет и поможет? — Значит, назначишь встречу и сделаешь так, чтобы причина для помощи была. *** Направляясь в одну из кофеен давнего знакомого, чтобы встретиться, Мин рассуждал над тем, что может ему предложить. Этот человек уже очень далек от клубных разборок, хотя когда-то поднял свой бизнес на сплошном нелегале. Сейчас его сеть расширялась все больше и больше, занимая нишу других городов, а сам хозяин оборвал все преступные связи, когда заимел семью, опасаясь за их жизни. Как такового клуба уже не существовало, но элита осталась. Мужчина имел нужных людей рядом для того, чтобы бизнес или территорию не трогали. К тому же, всем было выгодно такое положение дел, ведь конкуренция стала меньше. Прозрачная стеклянная дверь открылась с ожидаемым звуком колокольчиков, которые висели над ней. Обстановка привычная, такая, как во многих заведениях города. И все же, людей привлекли подобные места, иначе такое большое состояние просто не сколотить. Впрочем, Юнги мог много рассказать о том, как работает стриптиз-клуб, но про систему общепитов знал мало. Мужчина присел за столик возле окна, взглянув на часы на руке. Оставалось ещё пару минут до назначенного времени. — Здравствуй, Юнги, — голос послышался откуда-то со спины, привлекая внимание. — Здравствуй, Хён, — жест рукой в качестве приглашения сесть за стол. — Надо же, как ты изменился. Прошло ведь не так много времени, да? Хён Бин, сорокапятилетний альфа, был тем, кто знал его родителей. Пожалуй, просто тем счастливчиком, кто смог сохранить себе жизнь даже после участия в подобных клубных играх. В их деле редко удается завести семью, ребенка и совсем не приходится рассчитывать на счастливую старость. Половина умирает не своей смертью, другая доживает остатки дней в тюрьме не имея возможности выйти. Каждый день, выбирая подобный путь для себя, можно прибавлять плюс один год, который могут накинуть к сроку. Если тебя кто-то предаст. Мин Юнги имел большое уважение к человеку, который сидел напротив. Его ума хватило, чтобы подняться на фальсификате медицинских препаратов, а после свернуть всю эту историю и уйти в счастливое будущее. Дорогого стоит. Именно поэтому альфа сомневался, что этого человека можно заново вовлечь в игру. — Думаю, около пяти лет. — Как быстро летит время, — произносит мужчина и ищет глазами официанта. Сделав заказ на собственный вкус, он возвращается к разговору. — Так, в чем суть встречи? — Нам нужна помощь. Не прямая, ввязываться не нужно, но поддержка твоих людей не помешает на любом уровне. Хозяин заведения стучит пальцами по столу и поджимает губу в сожалении. — Юнги, ты же знаешь, что я подобным больше не занимаюсь. Если злые языки разнесут сплетни о том, что наша встреча оказалась больше, чем просто порывом воспоминаний, у меня будут проблемы. В конечном итоге, встреча не увенчалась успехом, как и предполагал альфа. Знакомый оставался непреклонным в своем решении, как бы Мин не старался. Очень редко он опускается до уговоров, но такая «дружба» в нынешнее время очень помогла бы им. Связей у владельца хватало, да и опыта было больше. К тому же, он один из тех, кто знает все это гораздо дольше них. Увы, мужчина поспешил удалиться первым после очередных не очень успешных аргументов, лишь напоследок сказав, что никогда не поздно изменить жизнь. Юнги уже сел в машину и собирался ехать, обещая себе вечером сообщить другу о результате встречи, когда на переднее пассажирское сидение залез незнакомец. Резким и заученным движением альфа вытащил припрятанный пистолет, направляя его на неизвестного. — Тише-тише, — молодой парень поднял руки, не отводя взгляд от оружия. — Я видел тебя в кафе. Для того, кто собрался следить, твои красные волосы слишком заметны. У тебя есть минута на то, чтобы убедить меня не выстрелить тебе в лоб. — Так вот какие на вкус злые дяди центра, — парень засмеялся, а Мин снял глок с предохранителя, целясь. — Да хватит тебе, успокойся. Я его сын. На пару минут альфа потерялся в сказанных словах, не совсем понимая, кого парень имеет ввиду. Но ещё раз взглянув на человека напротив и найдя общие черты лица, мужчина понял, о ком идет речь. — Нельзя так просто садиться в чужие машины, — Юнги убрал пистолет, — что тебе нужно? — Я слышал твой разговор с отцом и хочу предложить помощь. — Что мне может предложить ребенок? — Мне двадцать лет! — возмутился красноволосый, но сразу получил в ответ вопросительный взгляд. — Не важно. Я могу помочь тебе, а ты мне. Что скажешь? — Скажу: выметайся из моей машины, пока я не позвонил твоему отцу и не рассказал все. — Я торгую оружием, уже около года и довольно неплохо веду это дело. Охрана у отца хорошая, а старики из его элиты не против помочь. Уверен, ты знаешь, что изменить старые привычки очень сложно. И Юнги действительно знал. Знал, от того и удивлялся, как Хён Бин справлялся с этим. Тот, кто привык решать вопросы с помощью пистолета в руке и физической силы, очень редко отказывается от подобной власти. Только первые разы противно от себя, а потом ты чувствуешь мощь в своих руках и это так будоражит кровь внутри, что остановиться очень сложно. Знал, поэтому и уважал этого человека, а сейчас перед ним сидит его отпрыск и пытается сказать о том, что за спиной отца возвращает запад в игру. Альфа слабо понимал, как парню удается держать это все в секрете и почему слухи о подобном не распространились по Сеулу, но в этом замешана старая элита, а значит, все становится проще. Отказаться и не выслушать этого мальчишку значило отказать себе в лишней информации, которая сама пришла в руки. Пусть пока неизвестно, как она может пригодиться, но такие вещи знать стоило. — Ведешь дела за спиной у отца? Ещё молоко на губах не обсохло, а уже хуйню творишь. Хоть знаешь, чем это все может закончиться? — Оставь свои нравоучения. Я оказываю тебе услугу тем, что предлагаю свою помощь. Мин ухмыляется. Как же ещё молод и неопытен тот, кто сидит сейчас рядом. Мужчина думает, что если бы на его месте сидел другой, кто угодно, кто знает все дела, парниша мог бы уже валяться с пробитой головой. — Устрою тебе встречу с элитой, — сухо отвечает Юнги. — Завтра в девять вечера. Если ты такой крутой, то знаешь, где находится наш клуб. Выметайся. Альфа видел, как парниша чувствует себя победителем в этом разговоре. Увы, лишний раз подтверждая таким образом свою неопытность. *** Время летит куда быстрее, когда день затягивает круговоротом дел. Вот ты вышел из дома, когда солнце светило в самом зените, а возвращаешься, когда на улицах загораются фонари. Перешагнув порог собственной квартиры и сбросив с себя верхнюю одежду, мужчина чувствует, что что-то не так. Это не то, чтобы стало понятно сразу, но неизвестное беспокойство крутилось внутри. Слишком тихо. Чимин негромкий сосед, но обычно мог слушать музыку, она часто сопровождала его. Сейчас же тихо настолько, словно в квартире никого больше нет. Мин на минуту остановился, прислушиваясь к собственным ощущениям. Альфа чувствовал запах омеги, так что, парень дома. Но почему все ощущается так странно? — Чимин? — все ещё стоя на пороге крикнул Юнги, словно боялся пройти дальше. То самое неприятное ощущение, когда тело покрывает тремор и липкий пот. Словно беспокойство идет изнутри. Дверь в комнату закрыта. Мужчина остановился возле нее, снова прислушиваясь, прежде, чем постучать. — Все нормально? — вопрос улетает уже вглубь комнаты, в которую свет попадает только с улицы. Темно и внезапно становится очень жарко. В нос бьет карамельный запах и Мин понимает, в чем причина, позднее, чем слышит скулеж со стороны кровати. Его ведет. Такое состояние, когда ты выкуриваешь первую сигарету или выпиваешь первые стопки, накрывает. — Юнги-я, — почти полушепотом произносит омега, а у хозяина квартиры уже готовы слететь все тормоза. Мужчина проходит вглубь комнаты и видит на кровати почти обнаженного омегу. Постель выдает то, как неспокойно блондин лежал на ней, и альфа случайно замечает собственную футболку. Она красного цвета и потому так быстро бросается в глаза. В голову бьет новое осознание ситуации. — Блять, Чимин. — Я не знал, — шепчет омега, пытаясь собрать мысли и сфокусировать взгляд, — мне нужно уехать. Отвези меня к брату. Парень поднимается с кровати, а у самого ноги подкашиваются от такого желанного запаха кофе, которым он инстинктивно пытался заполнить легкие, когда вдыхал аромат сквозь футболку. Блондин подходит ближе, заглядывая в глаза, но не может разглядеть ничего, кроме желания. Омега шумно сглатывает, когда видит, как облизывается знакомый и готов поклясться, что слышит, как быстро бьется чужое сердце. — Я не смогу, — голос ниже, грубее и буквально один тон заставляет сесть обратно на край кровати, прямо перед владельцем этого тембра. — Звони Чонгуку, пусть забирает тебя. Мин собирает последние капли силы воли в кулак и готовится выйти из комнаты, чтобы уйти из квартиры, пока гостя не заберут. Мысленно кричит на себя, что снова плавится лишь от одного вида этого парня. А затем кожу обжигает и сердце заходится в ещё более бешеном ритме. — Стой, — омега хватает за руку, останавливая и Юнги хочет послать все нахуй. В первую очередь на свой и этого блондина, который так беспощадно крошит последние надежды сохранить рассудок. — Он не отвечает. Юнги, мне жарко. Это так странно. Пак ноет и скулит, цепляясь за руку сильнее, чем совершенно не помогает ясно осознавать ситуацию. — Потому что у тебя течка. Чимин, отпусти руку. Слова с трудом формируются и теряются звоном. Альфа вообще не уверен, что только что сейчас сказал, потому что ощущения всего тела сосредоточены только на касании к его коже. — Это из-за тебя, — он снова шепчет, перехватывая руку выше, — тогда в клубе тоже. — Господи, Пак Чимин, отпусти чертову руку. Тот отпускает и Юнги немного отпускает тоже, но лишь на несколько секунд, потому что в следующее мгновение рука омеги ведет по его животу, цепляя нижние пуговицы на рубашке. Мин рычит, откровенно и так приятно, когда тянет блондина на себя и впечатывает в стену напротив. Прижимается ближе, вдыхая раскрывшийся ещё сильнее запах. Но не трогает. Потому что коснуться самому означает позволить себе все. — Пожалуйста, Юнги, пожалуйста, — Пак трется вставшим членом о миново колено и хочет раствориться в запахе и ощущениях. — То, о чем ты просишь, — альфа позволяет себе чуть больше, проводя носом от ключицы до уха и чувствует, как тело под ним дрожит, — ты не боишься, что пожалеешь потом? Он обязан спросить, потому что знает, что у блондина ещё никого не было. Надеется, что омега ещё способен хотя бы немного мыслить разумно. — Я так хочу почувствовать твои прикосновения. У меня мозг плавится, а от твоего запаха я теку ещё сильнее. Мне плевать, что будет завтра, потому что если ты меня не трахнешь, то я сяду за изнасилование. Мин ухмыляется, когда слышит такое связанное предложение. Значит, парень способен контролировать себя во время течки. Но даже сейчас, когда так сладко поскуливает и просит, он не изменяет своему характеру и поведению. Юнги касается рукой оголенного торса и чувствует разгоряченное тело. Омега стонет только от одного прикосновения холодных пальцев к коже, а мужчина готов душу продать за такую податливость и неприкрытое желание. — Какой горячий, так сильно хочешь, — альфа ведет рукой выше и Чимина выгибает навстречу движениям. — Ты тоже, — рука омеги касается вставшего члена сквозь ткань и это настолько приятно, что хочется остановить всякие прелюдия. Одежда летит куда-то на пол и Мин позволяет себе заметить, что чувствует себя героем сопливой драмы, когда укладывает омегу на кровать и нависает сверху. Ещё никогда и ни с кем не старался быть нежным и аккуратным, потому что не видел в этом смысла. Губы соприкасаются в мокром поцелуе и блондин просит больше, когда оставляет на спине царапины и стонет. Альфа подхватывает парня под бедра, заставляя развести ноги шире и покрывает тело россыпью мелких поцелуев прежде, чем вводит первый палец в мокрую дырочку. Омега возбужденно шипит и сжимается, резко насаживаясь сам. — Ты вообще не умеешь сдерживаться, — ухмыляется Юнги и добавляет ещё один. Пальцы внутри слегка сгибаются, касаясь стенок, растягивая и подготавливая. Перед глазами плывет от желания, но картинка слишком красивая, чтобы позволить себе роскошь не видеть ее. — Ты просто издеваешься надо мной. И Мину хотелось бы этого. Пропустить все нежности и взять так, как привык. Оставить алые отметины на теле, сильнее сжимать чужие бедра, втрахивая такого идеального в кровать. — Издеваюсь? — тихо рычит мужчина сквозь ухмылку, цепляя зубами мочку уха блондина и чувствуя, как тот сам насаживается на три пальца. — Если только над собой. Ты бы, блять, себя видел. Первые толчки разносят волны жаркого удовольствия. Все чувства, как оголенные провода, от чего по телу пробегают мурашки. Они настолько блеклые сквозь гущу чрезмерно приятных ощущений, что вовсе незаметны. Мокрые хлюпающие звуки заполняют комнату наперевес с гортанными стонами омеги. И так хорошо, что мечтаешь раствориться в этом потоке. Чужие руки притягивают ближе, губы мажут поцелуями, куда смогут дотянуться и собственное имя из уст этого горячего парня бьется о стены и, кажется, рикошетят в самое сердце. Мин утыкается носом куда-то в чиминову ключицу, желая оставить метку. Потому что вовсе не готов делить его с кем-то ещё. Потому что от одной подобной мысли хочет запереть его навсегда в этой комнате и спрятать от всех, если потребуется. — Хочу, — пальцы впутываются в волосы на затылке, сжимая и притягивая к шее. Словно Пак услышал его мысли и разрешил уже заранее. Юнги подхватывает парня под поясницу, свободной рукой касаясь чужого члена, истекающего смазкой, начиная двигать ею в такт толчкам. Хочется показать, как хорошо может быть. Альфа чувствует, как блондин под ним сжимается сильнее и предвкушает оргазм. Зубы впиваются в нежную кожу на шее и он сам первый раз так низко стонет, собирая искры в глазах от накрывшего удовольствия. Чувствует, как теплая жидкость растекается в руке и выходит из парня раньше, чем будет слишком поздно. Это слишком идеально, невероятно прекрасно. Какой к черту самоконтроль, когда этот парень гребаный змей искуситель.