Is President Family

Плотная красная штора огораживает пространство, где горит лишь приглушенный синий свет. Безвкусица. Одинокое мягкое кресло, предназначенное для посетителей. На подлокотнике располагается неизвестная крепкая рука мужчины, пальцы небрежно держат сигарету, а сам гость нетерпеливо ожидает первого, кто выйдет к нему. На любой вкус и цвет, запах и самое причудливое желание. В рамках дозволенного, конечно. Вот перед ним возникает молодой парень. Выглядит действительно слишком юно и ему смело можно дать не больше шестнадцати лет, хотя правила запрещают подобную работу раньше двадцати одного года. Но для хорошего клиента станешь кем угодно. Его белоснежная кожа отдает странным оттенком, переливаясь в свете комнатной лампы. Омега проводит руками по плечам, кидая хитрый взгляд на мужчину, призывно облизывая губы. Он пахнет медом с ярким цветочным оттенком. Приподнимает струящийся по талии черный халат, оголяя бедра и, не сказав ни слова, выходит. Не приходится ждать и минуты, как следом заходит другой. Совсем другой омега. Его тело гораздо крепче и виднеется четкий контур рельефности мышц. Кожа темнее, а аромат терпкий, но цепляющий. Омега точно выглядит старше предыдущего и словно источает опытность и профессионализм в своем деле, когда широко расставляет ноги и чуть наклоняется вперед, чтобы продемонстрировать себя. Всего несколько мгновений и его сменяет мужчина средних лет. В этом заведении найдется партнер на ночь на любой вкус. В отличии от остальных, на омеге свободные шорты, а по слаженности тела он может превзойти опытного спортсмена. Широкие плечи, крепкая талия. Совсем не так, как выглядят обычные омеги. Пара минут и гость делает свой выбор, а после выбранных услуг его уже ведут в подготовленную комнату. Очередной клиент, очередная ночь. Бордель центра работает на европейский манер и предлагает совсем другой спектр услуг, в отличии от конкурентов. От того и пользуется большим спросом. Клиенты всегда разные. Альфы, как клише в мире разврата, беты, которым почти ничего и не осталось, кроме как пытать счастья в таких заведениях. Реже появлялись омеги. Впрочем, у богатых свои причуды. Главная мысль в том, что здесь тебя могут обслужить и сделают это на самом высшем уровне. Чонгук сидел почти у самого выхода и наблюдал, как из-за ширмы выходят то одни, то другие. Оценивал выбор на свой вкус и кривился, когда он не совпадал. Отмахивался от надоедливого администратора с предложением напитков и абсолютно игнорировал слащавых танцоров, что двигались в зале под медленную музыку. Все уже знали, кто это, зачем сюда приходит и почему никогда никого не заказывает. — Что, решил проверить качество услуг моего заведения изнутри? — омега подошел к полицейскому, который ждал окончания его работы. — Храню себя для одного единственного, но если увижу тебя в таком наряде… — Все, завались, — Тэхён сморщился сквозь слабую улыбку, прогоняя от себя картинку. — Домой? — Чон встал с места с довольной улыбкой. — Да, но не ко мне. По дороге расскажу. Прошла почти неделя, как альфа захотел подобным образом извиниться. Вице-президент не соврет, если скажет, что уже привык к каждодневному общению, легким подколам и постоянным подкатам. Все это стало даже нравиться и стало привычным. Младший Ким все чаще думает о том, насколько хватит этого парня. Как долго сможет крутиться хвостом, забивая на собственную гордость. А самое главное, насколько хватит самого омегу. *** Тэхён ожидает увидеть все, что угодно, когда звонит в дверь квартиры друга. И одновременно ничего, потому что ему, соответственно, нет дела, чем занимается Мин Юнги в свободное время. Редко, когда ему лично необходимо встретиться с ним вне стен клуба, но сегодня нужен не младший, а именно блюститель закона. В какой-то степени, остальные знали, что если Чонгук где-то и есть, то почти всегда рядом с ним. И все же, никак не ожидает увидеть полуголого Пака, который сонный открывает входную дверь. Парень резко просыпается и прогоняет от себя зевоту, когда видит две пары удивленных глаз, которые уставились на него. — Оденься, — слышит омега голос из-за спины и слегка вздрагивает, но послушно отходит куда-то в сторону комнаты. Вероятно, ещё не проснулся. Если Юнги и Джун предпочитали виски остальным напиткам в любое время суток, а Хосок и вовсе пил все, что льется, то двое гостей отдавали предпочтение безалкогольным напиткам. — Почему ты ходишь раздетым? — Чон буравит взглядом спину блондина, когда тот готовит кофе. — Почему тебя это волнует? — подкалывает Ви, а у Чимина от понимания ситуации дергается рука, когда он ставит кружки на стол. Все ещё никто не знает. Горячий кофе проливается куда-то на штаны младшего Кима, от чего тот вздрагивает и шипит что-то в сторону омеги. Белые брюки безнадежно испорчены, но он надеется их спасти, когда уходит в сторону ванны. Чонгук подлетает к брату, оттягивая ворот свитера и открывая обзор на шею. Видит, как алеет свежая метка и понимает, что собственное обоняние его не обмануло. — Да ты, блять, издеваешься, — шепотом произносит он, кидая злобный взгляд на ухмыляющегося Юнги. — Отпусти, — не так парень хотел сказать обо всем брату, неловко. Полицейский предполагал, что что-то случилось, когда несколько дней назад обнаружил больше пятнадцати пропущенных звонков и сообщений от брата. Уже сорвался с места, чтобы ехать спасать родственную задницу, но выяснилось, что парень не мог попасть в квартиру, потому что потерял от нее ключи. В оправдание слабо верилось, но блондин никогда не врал. Недоговаривал, да, мог промолчать, но не обманывал. Больше из-за лжи кипела внутри ярость. Альфа обещал заботиться о нем, оберегать, а в итоге все получается, как обычно. — Что происходит? — вице-президент вернувшись на кухню, застал двоих в странной близости друг от друга. — Объяснял Чимину, что нельзя гостей обливать кофе, — присаживаясь на место и все ещё не сводя глаз с владельца квартиры, произнёс Чон. — Зачем мы здесь? Конечно, Ви не поверил в объяснение, мысленно поставив себе заметку поговорить об этом, но дела всегда важнее остального. — Нам нужно… Мин не успел договорить, как в дверь со всей силой начали стучать. Открывать хозяин квартиры не спешил, медленно обводя взглядом всех присутствующих. Логично было подумать, что хвоста они не привели, об остальном заботился Чонгук. Отодвинув ящик стола, который предназначался для столовых приборов, Юнги вытащил пистолет и перезарядил его. Глазок, в который предусмотрительно взглянул альфа, закрыт, а с той стороны снова упорно насилуют конечностями входную. — Проще в тюрьму попасть, чем к тебе! — влетевший в помещение Хосок резко захлопывает за собой недавно открывшуюся дверь. Неразборчиво перебирает замки, проверяя, чтобы та оставалась закрытой. — Что случилось? — Шел мимо, дай, думаю, к другу зайду, выпьем, — брюнет пытается отдышаться, все ещё не выпуская из рук оружие. — Хоби, что с рукой? — Ах, это… Это наши друзья с севера тоже выпить со мной захотели. Я собутыльник нарасхват, — мужчина прикрыл рукой рану, из которой все ещё сочилась кровь. — Север? Они под присмотром. О чем ты? — Чонгук закрыл собой Тэхёна, кажется, больше рефлекторно. — О, блять, доброе утро! Хуево работаете. Дай бумажку, жалобу напишу. Дыхание ещё не успело восстановиться, когда послышались выстрелы. В деревянной двери показались дыры от пуль. Мин, пригибаясь и уходя в сторону, попутно утягивая друга за собой, подумал, что красный дуб хоть и красивый, но совсем ненадежный вариант. Чонгук реагирует в ту же секунду, отталкивая Тэхёна и Чимина куда-то под барную тумбу, вытаскивая табельное. — Слышь, пьянь, объясни уже, че происходит? — полицейского уже порядком злила вся ситуация. Слишком много тех, кого нужно защитить, и непонятное количество тех, кто в них стреляет. — Я бы попросил, — Хосок слегка высовывает голову из-за стены, но тут же прячет обратно, когда слышит выстрелы, — я собутыльник! — Сколько их? — перебивает владелец испорченной входной двери. — За мной гнались трое, ещё двое в машине снизу. — Пятеро? Точно? — Тэхён-и, сладкий, я не считал их, пока в меня стреляли, извини! — Ему надо рану перевязать, — Чимин высунулся в коридор, желая помочь мужчине, но его предусмотрительно остановил брат, рывком возвращая на место. — Сидите, блять, пожалуйста, на месте, — рявкнул младший Чон раздраженно, сразу получая в ответ два злых взгляда. — Их надо вывести отсюда, — кратко высказался Юнги, одной рукой с пола открывая дверь в гардеробную и кидая вещь в сторону старшего Чона. Тот, не стремясь ее рассмотреть, надевает, только после понимая, что кинул ему друг. — Бронежилет? А ракетную установку из толчка не выкатишь, случайно? Мы бы всех тут убрали! — Заткнись и пошли, — Мин застегивает второй на себе, — Чонгук, пойдете через пожарный выход. — Нет, я серьезно, а красной кнопки в чемоданчике у тебя нет? — брюнет не унимается, но говорит тише, выходя за пределы квартиры. Альфа вышел последним, прикрывая спину, жестом показывая, что можно идти. Они разминулись где-то на середине этажа. До троих ещё доносились выстрелы, но уже где-то дальше и тише. Сейчас важнее выбраться отсюда и разобраться во всем, что происходит. На задворках чувств где-то маячили переживания, но адреналин бил хлестко и жестко по сознанию, не давая опуститься в бездну истерики. Конечно, подобные перестрелки оставались новым только для одного из них, но все же настолько открыто, да еще и днем, уже давно ничего не происходило. Чонгук слышит шаги на ступеньках ниже и прикладывает палец к губам, призывая быть тише. Заносит руку с оружием, опускаясь на две ступеньки и вглядывается в лестничный пролет. Две темные фигуры маячат между. Их лица не скрыты, полицейский чудом смог увидеть мелькнувший ствол в руке у одного из них. Медлить нельзя, поэтому, все ещё молча, парень показал двоим развернуться и идти обратно. Пострелять, конечно, можно. Построить из себя героя, так ещё и перед Кимом, вообще бравое дело. Но когда у тебя полупустая обойма и двое безоружных омег за спиной, храбриться как-то не приходится. Кажется, только в фильмах главные герои убивают сотню-другую врагов какой-нибудь палкой и зубочисткой. В действительности же, шальная пуля прилетит – глазом моргнуть не успеешь. До крыши оставалось два пролета, идти больше некуда, а шаги все ближе. — Держи, — Чонгук перезаряжает пистолет, проверяя патроны в обойме и отдает его Тэхёну, — на крышу и вниз по пожарной лестнице. Не вздумай возвращаться в машину. — Не проще вызвать подкрепление? — Чимин точно нервничал больше всех, потому что сжимал в руке зачем-то взятую с собой чайную ложку. Брат вопросительно посмотрел на блондина прежде, чем ответить, выдергивая невинную из лап омеги. — У меня тут четверо тех, кто как минимум налоги не платит. Если сказать код, его передадут всем и кого скрутят – непонятно. Эти ребята и так подняли шумиху. — И куда ты с этим? — вполне логичный вопрос. Ложка хоть и выглядела устрашающе, но против огнестрельного с ней не пойдешь. — Не волнуйся, у нас ещё не было первой брачной ночи, а это очень хороший стимул, чтобы не помереть, — Чон слегка коснулся щеки старшего, оставляя поцелуй и уходя в сторону лестницы. Видимо, героем побыть все таки придется. Спасибо, что не с зубочисткой. Крыша встречает ярким солнцем и теплым ветром, от чего двоим приходится жмуриться. Тэхён оглядывается в поисках лестницы. Вокруг стоят лишь трансформаторы и крыши соседних зданий. — Куда дальше? — Какой у тебя рекорд по прыжкам в длину? — Чего? Чимин не успевает сориентироваться. Ким в эту же секунду берет разбег, чтобы перепрыгнуть на соседнюю поверхность. — Да ты, блять, прикалываешься? Фильмов пересмотрел? Я не прыгну! Блондин провожает взглядом вице-президента, который успевает сгруппироваться и кувырком катится ещё некоторое расстояние после прыжка. Поверхность здания усыпана щебнем, что точно смягчает удар, но, в самом деле, когда Пак успел оказаться в паршивом и второсортном боевике? — Сможешь, тут меньше, чем пол метра расстояния. Давай! За спиной слышится глухой звук открывающейся тяжёлой двери и блондин рефлекторно оборачивается. Видит двоих, которые с довольным оскалом приближаются к нему. К счастью парня, Тэхён тоже видит их. Слышится выстрел, несколько. Один попадет точно в незнакомца. Следом выбегает Чонгук и сориентировавшись гораздо быстрее брата, хватает второго за шею, пытаясь повалить на пол. — Долго стоять там будешь? Прыгай! Чимин разрывается между тем, чтобы сделать несчастный прыжок и тем, чтобы помочь альфе. Но видит, как полицейский вонзает в горло другому ложку обратным концом. Как тот начинает захлебываться, судорожно пытаясь вынуть предмет. И как парень откидывает тело от себя, запыхавшись и сплевывая на землю. — Хён! — единственное, что успевает крикнуть блондин прежде, чем лежавший на земле выстрелит в брата. Без хорошей реакции в полиции делать нечего, но даже она не спасает от той самой шальной пули, которая мажет куда-то в спину. — Прыгай! — рычит на него старший, хватая и с разбега плюхаясь на поверхность соседнего здания. *** В клубе находятся все пятеро. Помятые теперь не только жизнью, но и недавними событиями. Двое словили пули, остальные отделались легким испугом и парой синяков, но президента это не останавливало от гнева. — Зачем ты вообще приперся к Юнги в квартиру? Вполне логичный вопрос задал Джун, наблюдая, как Чимин суетится перед Хосоком. Ведь каждый знает, что если за тобой хвост, не веди к своим. Куда угодно, только не к своим. — Я понятия не имел, что у них бранч намечался. Ауч! Малыш, давай нежнее, — шипел старший Чон на омегу, когда тот пытался зашить рану на предплечье. — Я вообще не знаю, как ты в сознании ещё, — Пак корчится, прикладывая ватку, смоченную чем-то крепким и проводя первую операцию в своей жизни. Пуля прошла по касательной, но глубоко. — Во мне пол литра виски, да и в первый раз, что ли. — У Юнги, в любом случае, живет Чимин, ты знал это. Так какого хуя, Хосок?! Намджун злится и это чувствуется буквально в воздухе. От такого опытного в таких делах человека подобного мужчина не ожидал. — Да куда мне надо было идти?! Оживленная улица, солнце в зените! Навалившиеся проблемы оседают поочередно. Гулким эхом и противной болью в голове, злостью где-то внутри. Мужчина понимает, что киллер прав. По правде, чтобы устроить такое в центре, нужно иметь стальные яйца. Как минимум быть отбитым или тем, кому нечего больше терять. — Поздравляю, мы подняли половину личного состава старшего инспектора по приказу генерального комиссара, — вице-президент вошел в комнату клуба после разговора с Чонгуком. Тот предусмотрительно отвязался от них, все же вызывая подкрепление. Словить пулю и строить из себя героя дальше не представлялось возможным. — Чего и следовало ожидать, — устало произносит Мин, не сводя глаз с блондина. — Мы здесь не причем! — Хосок дергается, но оказывается обратно прижатым к спинке стула, ловя на себе злой взгляд временного врача. — Это все север и наш маленький коп в форме. Его псы не уследили. Кстати, где он? — В участке, знатно огребает от начальства. — Неужели эту задницу кто-то нагнёт. Да больно же! Где ты учился людей штопать, мясник? — Зашивал как-то куклу соседской девочке, — язвит Чимин. Его вся ситуация устраивает ещё меньше. В планы абсолютно не входили похищения, а теперь и погони с местными бандитами. И если всегда кажется, что все это просто и адреналин делает за твое тело все, то отчасти так и есть. Осознание приходит позже и блондин замечает это, когда затягивает нитку на коже, а руки предательски трясутся. Он отрезает ее, кидает инструмент на стол и практически сразу вылетает из помещения под взгляд остальных. *** Рука Пака сама тянется за бутылкой с какой-то непонятной жидкостью, когда он заходит за барную стойку. По запаху определенно что-то крепкое, по цвету прозрачное. Сердце неприятно стучит, словно прямо в кости грудной клетки, от чего ее ломит. Самый настоящий страх одолевает тело, колющими мурашками проходясь от макушки до пяток. Омега выпивает стопку, морщится, закрывая рот рукой. Высокий градус неприятно ошпаривает полость и гортань, оставляя жгучую дорожку к пищеводу. Он опирается руками о поверхность, пытаясь привести себя в чувства и успокоить учащенный пульс. — Тяжелое утро? Блондин вздрагивает и шумно выдыхает когда видит старого знакомого. — Тяжелая жизнь, — произносит парень и ловит взглядом ухмылку Лео. — Ты обласкан элитой, странно такое слышать. От замечания становится неприятно. И почему всем будто очевидно, что жизнь у тех четверых обмазана мёдом и сплошной роскошью? Бесконечными реками купюр разного номинала, нужных связей. Почему никто не видит, что остаётся за кулисами приторного богатства? Себя к ним, вероятно, Чимин ещё не готов отнести. Не уверен, что когда-то сможет смириться с подобным. С оружием, смертями. Сможет зашивать чужие раны и оставаться спокойным или наблюдать кого-то близкого на больничной койке. А может, хуже того, видеть в гробу. От последней мысли становится совсем страшно и грустно. Внутри разливается тоска и теплится сомнения во всех действиях. Куда он лезет? С кем провел последнюю течку, сколько услышал обещаний во время? И как глупо оставаться маленьким романтиком, который верит в них. Flashback few days ago: Юнги совсем не любит нежности, Чимин был уверен в этом. Пока этот альфа, словно сотканный из невидимой брони самоконтроля, отсутствия эмоций и непоколебимости практически не растаял на глазах. С каждым словом, движением, прикосновением губ к телу, которые словно стремятся оставить узор из отметин на белой, нетронутой коже, Пак кончается. Опускается куда-то на самую большую глубину и задыхается до черных пятен перед глазами. — Маленький мой, — горячий шепот, его руки, гуляющие по разгоряченному телу. — Мой. Мин повторяет ещё и ещё, будто хочет, чтобы это осталось клеймом на каждом сантиметре кожи, в душе. Его так мало. Чимину так мало Юнги. Омега притягивает к себе мужчину, проводит носом по влажной коже, вдыхая запах. Легкие наполняются им, чувствуется жжение и возбуждение накрывает снова. Блондин скулит, трется вставшим членом, безмолвно просит ещё, когда их взгляды цепляются перед таким нужным поцелуем. — Течёшь так сильно, — Юнги проводит двумя пальцами между двух половинок, растирая смазку по сжатому колечку мышц и проникает пальцами внутрь. Если бы желание было человеком, то Мин готов поклясться, что им был бы именно Пак Чимин. И плевать, правда, давно наплевать на стертые собственные правила. Но только для него. Для того, на ком хочется оставить свой запах, показать всем, чей он. Забытые собственными усилиями инстинкты просыпаются, как только альфа чувствует на языке оседающий вкус жжёной карамели. Так раскрывается аромат его омеги, когда он просит о большем, двигаясь навстречу. До искр перед глазами, до поднявшейся температуры кипит желание, стоит только почувствовать такую сладкую узость. Услышать такие вкусные стоны, шёпот собственного имени. Увидеть, как красиво блондин прикусывает нижнюю губу в надежде, что сможет сдержать стон удовольствия. Чужие пальцы впиваются в кожу на спине, оставляя следы, местами царапины, что потом обязательно будут гореть, но сейчас боль смешивается с волнами наслаждения и лишь распаляет. А потом они долго лежат. Такие изнеженные, уставшие, окутанные тёплой негой. И Чимин, честно, не верил, что Мин способен вот так лениво перебирать его волосы и оставлять легкие поцелуи. — Когда дело касается тебя, я не могу себя контролировать. С просмотра, с первой встречи ты просто разрушал стену внутри меня, разбирая ее по кирпичику. Ты буквально крошишь меня. Пак не уверен, как ему реагировать. Он сам все ещё не уверен, что сделал правильный вывод, когда поверил в собственную догадку о том, что они истинные. Когда решил, что такая сказка имеет место быть в его жизни и Юнги именно тот самый, с кем до старости. Льстит, конечно, что не у него одного сносило голову. — Ответь мне на вопрос, — голос звучит серьезнее и Чимин поднимает взгляд, — почему ты ушел из квартиры Намджуна? Омега теряется, сердце начинает колотиться, а руки предательски потеют. Парень шумно сглатывает и это не скрывается от мужчины. — Он лез к тебе? Вопрос звучит до ужаса неприятно, чем-то липким оседая внутри. Омега чувствует, как тело рядом напрягается. Каждая мышца, и создается впечатление, что альфа готовится нанести удар. Начинать отношения со лжи не лучшая идея, но и как преподнести произошедшее не совсем понятно. Никто ведь не виноват, да? — Мы немного не поладили. — Я не люблю, когда на мои прямые вопросы отвечают размыто, — в голосе сталь и блондина пробирает от него. Такой холодный. — Нет, он ко мне не лез. Ушел, потому что мне стало некомфортно, — не соврал же, ответил на все вопросы. Повисшее в воздухе напряжение отпускает и Мин вновь зарывается пальцами в волосы любовника. Ещё тысяча нежных касаний и игра «расскажи о себе». Рядом тепло и уютно, будто дом именно там, где он. Словно они знакомы больше, чем всю жизнь и только сейчас вспомнили об этом. Когда Чимин сквозь смех упрекает альфу в его чрезмерной суровости, а потом ловит его улыбку. Такую искреннюю, светлую, самую лучшую на свете, потому что парень готов в ней утонуть. — Так, — начал робко блондин, — мы теперь вместе? А Юнги тает от такой наивности и нежности. От того, что никто раньше не смел касаться, видеть омегу таким открытым, ласковым. Что ни для кого он не был родным. И мужчина приглушенно смеется с вопроса куда-то в макушку парня, потому что тот лишний раз неосознанно умиляет его. — Мы проводим вместе твою течку, ты разрешил поставить себе метку. Я просто не позволю больше никому тебя касаться. Если будет нужно, оставлю здесь навсегда. — Это пугает, — парень улыбается, — не оставишь, потому что ещё есть клуб. — Клуб – это семья, — поцелуй в висок, — а ты – часть этой семьи, если забыл. Я не обещаю жизни из сказки, но я сделаю все, чтобы ты был счастлив. The end of the flashback. Воспоминания ещё больше разливают непонятную тупую боль внутри. Почему такое чувство, будто он кого-то предал? Почему так плохо сейчас, когда такое родное тепло должно призывать к обратному? — Не слишком рано пришел? — Мин появляется рядом и кладет руку на талию любовника, обращаясь к Лео. Альфа оказывается рядом и будто снова все не так плохо. Дрожь в руках слегка унимается, но блондин специально отодвигается чуть дальше, не желая показывать знакомому их близость. — Сегодня поставка в бар, — администратор хмыкает на открывшуюся картину, будто подтверждает то, что сказал ранее. — Скройся, — рявкает Мин, когда видит реакцию Чимина. Омега послушно удаляется, поклонившись, не показав ни единой эмоции, но Пак знает, как сотрудники относятся к такому. Он сам пару раз слышал, как танцоры злятся на такое поведение от хозяев, но тут же успокаивают себя, вспоминая, для чего здесь. — Он тебя обидел? Хочешь, я его уволю? — альфа наклоняется ближе, вовсе не скрывая своих чувств. Проводит носом по шее, оставляя свой запах снова на коже парня. Он ведь так долго был с Чонгуком, а после ещё дольше стоял с Хосоком, дотрагивался. Ароматы лишь слегка уловимые, но после того, как Чимин не пах так долго никем, пока оставался в квартире, что даже это злило. — Я тебе уволю, — угрожающи шипит Тэхён, когда проходит вслед за Лео, — сам встанешь за стойку и форму нацепишь. Но Юнги не обращает внимания, лишь отодвигает широкий ворот свитера и оставляет поцелуй на месте метки, слегка проводя языком по ранке. Чимину больше не страшно, лишь немного стыдно и где-то отдаленно обидно за слова бывшего коллеги. Чимин все ещё не может привыкнуть к такому Юнги. — Теперь ещё и вы лобызаться будете на каждом шагу. Странная у нас семья, вообще-то, — громко констатирует Хосок, когда забирает стопку и бутылку у омеги. — Тэхён-и, пошли, я тоже хочу обниматься. — Член в штанах держи, — Джун устало трет переносицу, прежде, чем садится на диван. — Непременно! — брюнет выпивает стопку залпом. — Он имеет ввиду в своих, — объясняет вернувшийся вице-президент. — Ну вот, вылезли, — тихо шепчет Юнги и блондин не скрывает смешок. Когда нет пуль, никого не похищают и в целом дни спокойные, то они все похожи на старых друзей. Тех, кто просто рядом, ведут бизнес, даже почти легальный. Таких моментов, правда, очень мало, блондин заметил это. Возможно, именно поэтому они так впечатываются в память доброй вспышкой. — Закончили с лирикой. Поехали, — Намджун встает и Пак видит, что он обращается к нему. — Придется нам некоторое время пожить у Джуна. Он отвезет тебя, я подъеду позже. — Пожить? Там квартира с одной комнатой. Юнги хмыкает и как-то по-доброму смотрит на парня. — Намджун уедет, мы будем там вдвоём. Я только попросил присмотреть за тобой до моего прихода. — Я все ещё могу за себя постоять. — Да, Тэхён рассказал, какую ключевую роль сыграла ложка, — смеется Хосок и Чимин слегка бьет его по только что зашитой ране в знак возмущения. — Ты едешь или нет? Старший Ким злится и омега видит это. Он не хочет ехать, но и слышать тысячу и один вопрос «почему?» от любовника тоже не хочет. Сам ещё не знает, почему именно. Он действительно медлит прежде, чем кивнуть Джуну и оставить легкий поцелуй в щеку Юнги. *** На улице вечереет и наступает прохлада. Долгожданная, нужная свежесть растекается с каждым вздохом внутри. В шумном помещении клуба юга вовсе не чувствуется этой манящей прохлады. Мелькают навязчивые и раздражающие огни, о стены ударяется гудящая шумная музыка. — Это была хуевая идея, — мужчина нервно перебирает пальцами по столу, сидя в отдельной комнате. — Они придут сначала за мной, а я молчать не стану! — Успокойся, Гао, сядь на место, — второй, что сидел напротив, выглядел куда более расслабленнее и увереннее. — Мы выиграли время. Никто не посмеет сунуться с разборками под такую шумиху. Эту историю крутят по всем каналам. — Время для чего? Ты совсем наивный идиот, если считаешь, что сможешь забрать территорию центра себе, Вон Бин. Президент севера неприкрыто рассмеялся, откладывая прикуренную сигару в пепельницу. — Мне не нужен центр. Я просто сломаю Намджуна и всю его семью. Сделаю так, что он будет кланяться мне, как послушный щенок, а его брат станет моей личной шлюхой. А если захочу, то повторю для них судьбу востока. *** Тэхён возвращается в пустую квартиру и устало падает прямо на стул в прихожей. Тело ломит от дневных событий, он почти уверен, что в ванной обнаружит на себе несколько синяков. Кажется, только сегодня он понял, что значит быть ответственным за того, кто младше тебя. Как сильно ты переживаешь, когда нет возможности помочь. Мобильник в руке с темным экраном отсвечивает только желтым светом настенного светильника. Чонгук все ещё не звонил и это наводит мужчину на мысль, что ситуация куда серьезнее, чем можно представить. Младший Ким грустно ухмыляется своим мыслям. Кто бы ему рассказал, как с такой жизнью заводить отношения и строить планы? Сегодня у него на глазах, по его же вине, пустили пулю в человека, который стал ему дорог. Вовсе не в первые он оказался рад тому, что парень такой предусмотрительный и отделался лишь огромным синяком на месте, куда попала пуля. Он ещё один, кого омега пустил в свою жизнь, но до сих пор не уверен, что правильно сделал. Слишком много его окружает тех, за кого он готов отдать жизнь. И она, сука, так коротка, что ты просто не успеешь понять, как в последний раз увидишь родного, а его накроют деревянной крышкой. И то, увидишь – в лучшем случае, если повезет. Ви безмерно благодарен брату за то, что он справляется со всем этим дерьмом в одиночку и ни разу даже намёка не подал на то, что устал. Джун – первый, ради кого он поклялся стать сильнее. Оставаться рядом, поддерживать, прикрывать и никогда не предавать. На брата с каждым днем валится все больше проблем, а омега сидит и думает о том, кто все ещё не пишет. Сплошной сюр. Душ приводит в стабильное, привычное состояние. Пора обратиться ко врачу, потому что Тэхён перманентно чувствует усталость. В голове вспышками возникают картинки прожитого дня, месяца, года. Невольно мысли загуливают настолько далеко, что возвращают в такое темное и мрачное начало. Напоминают о смерти родителей. Такая навязчивая и вовсе ненужная способность мозга проецировать все неприятные моменты прямо перед сном. Сколько бы ты не пытался отогнать от себя все – не получается. Невольно к горлу подкатывает ком, когда мужчина продолжает перебирать воспоминания прошлого. Слезы горячей дорожкой скатываются по щекам. Тело ноет сильнее, боль усиливается. Голова раскалывается, пульсация бьет в висок. Осознание прошибает током и пробегает холодом по конечностям. Нажав кнопку блокировки на телефоне, лицо заливает ярким светом, но он все ещё может разглядеть число. — Конченный кретин, — материт Ви сам себя, когда понимает, что состояние предвещает начало течки. Это все страх. Ненужный, как считал сам вице-президент, комок нервов и процессов в организме, которые заставляют тебя бояться. Идиотская психика, которая каждый раз играет против его воли, стоит лишь только мысленно коснуться дерьмовых воспоминаний. Сердце заходится в бешеном ритме. Даже сквозь паническую атаку, что накрыла вуалью всего, младший Ким смеется от понимания, что ему все таки не удается быть сильным одному. Даже ради брата. Он набирает номер телефона на автомате, не желая думать, почему Хосок сейчас не здесь. Хотя где-то глубоко внутри, подсознательно, омега понимает, что желает видеть и чувствовать рядом совсем не его. Стирая набранные цифры дрожащими и потными руками, мужчина звонит на единственный записанный номер в телефонной книге. Гудки слышатся уже где-то гулким эхом далеко-далеко, сквозь собственное рваное дыхание и всхлипы. — Да возьми ты трубку! — крик больше походит на жалобный скулеж. — Говори, если срочно, — раздается на другом конце. И Тэхён заметил бы, что голос отдает сталью, что альфа сейчас занят, если бы не накатившее состояние. — Ты мне нужен, Чонгук. Срочно. И все. Тишина и темнота. Без всяких соплей: выпавшего из рук телефона, мольбы в трубку и прочего. Ничего, просто резко выключили свет и звук. Организм перестал сопротивляться панике и решил отключить сознание, чтобы не умереть от страха.