Is President Family

В деревянном столе вот-вот прожжется дырка от пристального взгляда президента клуба. Обдумывая, как им поступить дальше, стараясь сосредоточиться на делах, в голову лезли мысли совсем другого характера. Прошло уже несколько дней с последних событий, а его все ещё не отпускает непонятное чувство вины. Не то, чтобы раньше он не испытывал подобного, просто, вероятно, никогда не обращал на такое внимания. Мужчина действительно чувствовал себя виноватым перед ещё одним близким человеком, но все никак не мог понять, почему? Они ничего не обещали друг другу, не клялись, но ведь при одной мысли о том, что кто-то сделает ему больно или о том, что ему плохо, весь контроль сыпется в прах и попытки контролировать эмоции бесполезны. А ещё задета гордость. Как Джин мог подумать об измене? Да, Намджун не яркий пример верности, идеальной семьи и прочее. Даже более того, за всем сумбуром, происходящем в жизни, иной раз мог позволить себе лишний взгляд или слова, но не больше. А Чимин… Это вовсе тот случай, когда хочется отмотать время назад и переиграть все. Он действительно хотел проучить Юнги, но альфа может обмануть кого угодно, только не себя. Соврет ведь, если скажет, что отказался бы сорвать этот невинный цветок. И из-за этого ещё больше противно. Не забывает старший отметить и то, что Пак повел себя более рассудительно, чем он сам, но мужчина тут же фыркает себе под нос. Конечно, пусть попробует пожить в этой каше столько, сколько он, а потом строить из себя правильного. — Немая сцена. Мы тут на тебя глазеть собрались? — отвлекает Юнги. Ким ведет бровью, переводит взгляд на друга и тяжко вздыхает. — Нужны итоги и план. Желательно такой, чтобы отвести от себя полицию. — Здесь явно без одной мелкой занозы не обойтись, — кривится Хосок, — мы тебе из воздуха связи накрутим? Где он и твой брат? Пусть хоть скажет, в каком направлении двигаться. — Направление одно: убрать север и закончить их связь с югом, — Юнги говорит серьезно, потому что пора уже заканчивать. Президент кивает в ответ на слова, игнорируя вопрос о брате. — У нас есть флешка, ее нужно использовать. — Что на флешке? — Чимин решает, что если ему и сидеть за столом, так хоть участвовать в делах. Парень вопросом приковывает взгляд двоих. Хосоку уже известно о ситуации от президента, но вот рассказывать омеге о том, что произошло, никто не стал. Во-первых, Намджун понял, после недавнего разговора, что подобные разборки не для пятого из элиты. Во-вторых, парень – омега его друга, пусть решает сам, что рассказывать. — Компромат, — сухо отрезает Мин, — весьма неприятный для них. Его нужно отдать Чонгуку, если мы хотим идти по стороне закона. Так сможем отвести от себя подозрения и посадить ублюдка. — Или мы можем шантажировать Вон Бина и заставить подписать договор на наших условиях, — неожиданно для всех предлагает Чимин. — Я не знаю, что там, но все ещё помню, что старый договор закончился и новый не подписывали. Мы сможем предложить выгодные условия для нас, в том числе, смену власти. Присутствующие удивлены вовлеченностью младшего в происходящее, потому что до сих пор не было от него подобного. — Перебой? — спрашивает брюнет, переводя взгляд с Намджуна на Юнги. — У нас есть поддержка востока и запада. Вон Бин ничего не сможет сделать, даже если они с Гао поебывают друг друга на выходных. — Понятие не имею, что такое перебой, но звучит интересно. — Тогда можно сделать ещё лучше, — Мин следует примеру президента и неотрывно смотрит на стол перед собой, — компромат достаточный, чтобы закрыть клуб севера и посадить за решетку надолго. А если сделать два шага вперед и дубль отдать Чонгуку с условием, что он задействует его после перебоя? — Тогда мы будем контролировать север и посадим за решетку его президента, — отвечает на вопрос Намджун. — Звучит вкусно, но возможно ли? — Достаточно убедить север, что им проще с нами, чем с полицией. От части, Чонгук уже помог в этом, когда стал контролировать их. — Но и Вон Бин не первый год в своем кресле сидит, — отрезает Хоби, — будем полными идиотами, если решим, что он так просто поведется на шантаж. — Нужна подстраховка. Будет хорошо, если юг в том числе сможет свидетельствовать против севера. Тогда им просто ничего не останется. — Хоби, когда мы наказывали их шестерку, — начинает президент, — ты кого-то подмазал, да? — Пф, — фыркает мужчина, вспоминая события, — подмазал? Да он под себя ссать стал от страха, когда я пришел к нему. — Оно и к лучшему. Может, твой мокрый знакомый сделает кое-что ещё? Он достаточно близко к сброду юга? — Основа охраны Гао, но ты и сам прекрасно знаешь, что людей в черном не пускают дальше положенного. — Но и в сделках они участвуют, как прикрытие, да? — блондин действительно удивляет сегодня. — Как быстро растут дети… — брюнет имитирует скупую слезу, когда омега удивляет его второй раз за вечер. — В теории, попробовать можно. Зависит от того, что ты хочешь. Чон много знал про внутряки охраны. Хотя бы потому, что раньше сам был в охране элиты центра. Если хорошо постараться, то можно получить очень вкусную информацию. Таких Хосок ненавидел больше всего, в первую очередь за мнимую верность и откровенную ложь. Чуял издалека, когда персонаж оказывался с гнильцой, потому что сам мог бы поступать также. Мог, но не поступал. — Нужна запись сделки с наркотой между югом и севером. Как только запись будет у нас, все, убьем двоих одним ударом. Внутри все трепетало и сжималось от красиво составленного плана. Несмотря на проблемы, как кажется, все складывается очень удачным образом для центра. Это пугало ещё сильнее. Пусть поговорка про бесплатный сыр в мышеловке для второй мышки сюда не подходит, но смысл можно найти и для этого случая. — Да ладно, блять, — вскидывает руки брюнет и откидывается на спинку, — слишком вкусно, понимаете? Вкусно и дешево, как в забегаловке. Такое обычно заканчивается очень хуево. Как с котом, который хочет поймать мышь, а в итоге кусает себя за хвост. — Пиздец, ты когда философом стать успел? — Мин впервые смеется за последнее время в клубе, выдыхая дым, и заражает смехом остальных. — Да я серьезно! — обижено отвечает альфа. — Думаете, только мы такие пиздадельные? Намджун, Вон Бин очень давно хочет поставить тебя и клуб на место. — Согласен, — президент отгоняет накрывшее веселье, — если проебемся, то подставим только себя. — А что, если немножко поиграть с Гао? — Чимин-а, малыш, ты накатил чего покрепче под вечер? Ты меня пугаешь, — Хосок, разве что, не облизнулся, глядя на младшего. Пак и вовсе предпочел пропустить мимо ушей обращение «малыш» в свой адрес, от которого его передернуло. Просто кажется, что пора доказать, что голова у него на плечах есть и его не нужно всегда защищать. — Послушайте, — омега пододвинулся к столу ближе, — никто меня не видел. Пусть официально я уже в элите, но кроме севера никто не знает, как выглядит пятый. Вы же на разборки меня не брали или как там это называется. Так вот, я предлагаю выступить в качестве очень хорошей пассии для президента. Познакомлюсь, сострою из себя дурака, дело дойдёт до постели и… — Нет. — Ты даже не дослушал! — Чимин обиженно посмотрел на любовника. План был хороший, честно. — Ты понимаешь, что с тобой будет, если он узнает, кто ты? Если хоть что-то заподозрит? В лучшем случае, тебя пристрелят на месте. Попробуем достать компромат из рук подмазанной охраны. В помещении наступает тишина и Мину кажется, что он слышит слишком громкое пыхтение своего омеги. Не решается повернуться и взглянуть на него, потому что боится сдаться ему, как всегда. Что уговоры парня сработают и страх подкатывает комом к горлу. В такой ситуации он не сможет ничем помочь омеге, никто не сможет. Тогда снова придется смотреть на мраморное тело в гробу, касаться ледяной кожи. Альфа понимает, что тогда точно не сможет остановиться, а путь в светлое и прекрасное для него будет закрыт. — Шуга, пожалуйста, — шепчет блондин, касаясь руки родного. Со стороны слышится свист Хосока. Конечно, альфа никому не позволяет себя так называть. Когда-то давно, когда они были младше, а дела родителей казались обычным взрослым бизнесом, альфа был совсем другим. Хрупкий, худенький и светловолосый мальчишка приковывал к себе каждый взгляд любого. Взрослые в шутку говорили, что его внешности и манерам может позавидовать любая омега, настолько юноша был нежным и красивым. Намджуну лично он казался славным котом, который никогда не сможет никого и пальцем тронуть. Именно родители так ласково называли сына – Шуга. Почему именно, альфа не знал, да и разве интересно в детстве знать причины? Прозвище ласкало слух, грело где-то внутри и всегда напоминало о близких людях. До сих пор. О последних словах матери перед смертью: «Шуга, сынок, я люблю тебя. Будь сильным». Сердце неприятно кольнуло от воспоминаний, а в душе комом образовалась тоска. Да, Чимин знал эту историю. Как и то, что он единственный, кому Мин позволял смаковать это прозвище, называя его так раз за разом и снова даря прекрасное, невесомое ощущение теплоты и уюта. — Захотел прошманать личные вещи? Какой процент того, что тебя пустят хоть куда-то, кроме приватной комнаты? — брюнет прерывает повисшее молчание. — Где вообще гарантия, что он клюнет на тебя? — Преуспеть в этом мне может кое-кто помочь, — омега поднимает взгляд на старшего Кима. Это очень хороший повод, чтобы увидеться с Джином. Намджун встречается взглядом с блондином и ему не нужно спрашивать, кого он имеет ввиду. План, конечно, интересный. Во всяком случае, будет запасной, если не выгорит этот. Запугать шестерку из охраны, конечно, проще, но если не сработает, то об остальном можно просто забыть. Здесь может быть и получится что-то узнать, но те, кто стоят на верхушке, действительно очень непростые. — Тебе нужно соблазнить Гао, никого не подставить и залезть в его личные вещи. Это может быть сейф, ноутбук, что угодно. Ты понимаешь, на что ты идешь? — А ещё уйти оттуда живым и нетронутым, — на лице Мина играют желваки. Все раздражает и бесит, но умом мужчина понимает, что вещь интересная. Давно бы уже согласился и пожелал удачи в пути, если бы дело не касалось того, кого он, кажется, любит. Чимин прекрасно все понимал. Возможно, не до конца осознавал, куда и на что конкретно подписывается, но после всего случившегося явно не ждал от такого решения ничего хорошего. Где-то внутри него что-то пищало о том, чтобы согласиться с остальными и не лезть никуда. С другой стороны, ещё один визг, который верещит от радости и гордости за себя, потому что смог удивить всех. Кому не хочется выебнуться? В такой ситуации только не совсем адекватному. Ну и черт с ним. В конце концов, разум не мог поспорить с тем, что план неплохой. Ещё пара обсуждений про насущные, не такие важные темы, и каждый расходится по своим делам. Хосок упорно пытался узнать у Намджуна, где сейчас вице-президент и почему он не отвечает, но получил в ответ лишь слова о том, что все в порядке. Поведение друга казалось странным, но лезть туда, куда не просят, Чон не привык. В конце концов, если Джун и говорит, что все в порядке, значит, так и есть. Мин злился на своего любовника. Так сильно, что поменялся местами с брюнетом, заявив желание дежурить сегодня в клубе. И Хосок бы не удивился, правда, потому что обычно именно Юнги занимал это место, но после встречи с блондином все чаще ответственность переходила на него. Чимин не оценил выпад и лишь высоко задрал нос, складывая руки на груди. Даже не посмотрел на альфу, когда тот уходил. Да, первая ссора наступила раньше, чем можно было подумать. И Пак думал, что лучше бы причиной стали грязные носки по углам или немытая посуда после ужина, чем вот это вот все. К счастью или нет, забрать свои слова назад не позволяла собственная гордость и желание что-то кому-то доказать. Отчасти самому себе. — Ты позвонишь или мне можно просто приехать? — оставшись наедине с президентом, Чимин решил не откладывать встречу с Джином. — Он на работе, звонить не за чем, — президент отвечает сухо и омега думает, что тот явно до сих пор где-то в своих мыслях. — Вы не помирились? — А ты стал семейным психологом? Обнимемся, поплачем и все сразу хорошо станет? — Чимин улыбнулся на слова знакомого. — Я что-то смешное сказал? — Ты считаешь его своей семьей. — Вы все – моя семья, огромная заноза в одном месте. Скажи охране отвезти тебя, на машину ты ещё не заработал. Блондин больше не хочет расспрашивать, но видит, что его слова задели за что-то живое. Омега немного задерживается в клубе, пока решает, нужно ли сообщить Юнги, куда он едет. На размышления уходит немного больше времени и в конце концов, гордость снова берет свое. Президент знает, куда и зачем он поехал. Об остальном они поговорят в другом месте. *** Дни в квартире вице-президента теперь проходят почти одинаково. Очень непривычно делить свое жилище с кем-то ещё, ведь мужчина давно жил один, даже не стараясь выстроить долгие отношения с кем-то. Ви немного виновато смотрит на очередной пропущенный вызов от Хосока и новое сообщение. Страх рассказать о том, что случилось, почему-то гораздо сильнее всех остальных чувств. Омега понимает, что не ошибся в нем, знает, что не предаст, но тот факт, что они оказались по разные стороны закона, никак не позволяет открыто рассказать семье об этом. Семья. Сможет ли он когда-то считать Чонгука своей семьей тоже? Может ли хотя бы позволить себе мечтать, что они и дальше будут вместе или стоит все закончить? Тысяча мыслей крутятся в голове, ещё больше сомнений таится где-то в глубине души. Мужчина улыбается, когда вспоминает тепло и нежность от рук, приятное жжение на коже после поцелуев и невероятное желание признаться в любви. Увы, жизнь учит везде ждать подвох. Такая жизнь, как у них, вообще заставит зазубрить наизусть то, что идеально все бывает только в гробу. Ждать подвоха, держать пистолет у изголовья кровати, в ящике для посуды в столовой и ещё пару обойм под матрасом дивана в гостиной. Это вообще похоже на доверие? С другой стороны, Тэхён видит, что у этого парня есть свои тараканы в голове и, кажется, их многоножки очень даже схожи характерами. Если Чонгук раздевается, то ремни с оружием лежат точно так, чтобы до них можно было дотянуться с любой позы. Сон парня больше походит на дрёму, в которой тот слышит любые звуки. По пять раз перепроверять, закрыта ли входная дверь, и обходить всю квартиру полностью перед сном. Последнее было наиболее странным, но точно понятным. Вот и спрашивается, возможно ли двум параноикам, которые по уши погрязли в своих делах, просто любить? Позволить чувствам быть где-то рядом и греть тогда, когда в жизни почти не остаётся надежды на что-то светлое? Можно ли позволить себе любить? Омега слышит, что вода в душе больше не шумит и прячет лицо в ладонях. — Все в порядке? — слышится голос из-за спины и уже знакомый аромат, который разливается внутри теплом. — Да, — мужчина оборачивается и улыбается немного грустно. Чон чувствует его, будто на ментальном уровне. Скрыть что-либо практически нельзя. Может понять, что что-то не так только по взгляду, но чаще всего не позволяет себе сомневаться в словах омеги. — Мне нужно уехать, — альфа бросает полотенце на кровать, сменяя его рубашкой. — Три дня не появлялся в участке. — Без тебя всех преступников не пересажают? — Я влюблен в одного из самых опасных. Всех посадить точно не получится. Парень подходит к любовнику и проводит большим пальцем по щеке, заставляя посмотреть в глаза. — С нами все будет хорошо, я обещаю, — легкий поцелуй в лоб. От него снова тепло и спокойно. — Может, стоит позвонить Хоби? Не особо хочу оставлять тебя здесь одного. — Не ревнуешь к нему? Полицейский ухмыляется на вопрос омеги, застегивая ремни на рубашке. — Я ревную тебя даже к самому себе, но если буду руководствоваться только этим, ты всегда и везде будешь со мной. Используем эти штуки, — альфа показывает на наручники, которые остаются на поясе брюк. Тэхён не замечает, как смеется, прогоняя от себя на несколько секунд накатившую тоску. — Может быть, я позвоню ему. Все нормально, ты можешь идти. Чонгук уходит и младший Ким думает, что позвонить кому-нибудь точно не самая плохая идея. Из всей семьи о ситуации знает только брат. В голове внезапно появляется мысль о том, что они слишком давно не разговаривали. Просто братья разные, слишком. Как небо и земля, даже напитки предпочитают разные. Но от чего-то кажется, что сейчас такой разговор нужен обоим. — Что-то случилось? — слышится родной голос на другом конце. — Хён, приезжай. Кажется, я нашел у себя неплохой односолодовый. Омега знает, что очень давно не обращался так к старшему брату. Просто в обычной жизни границы «старший-младший» давно стерты, а значение имеет только статус в клубе. Жаль, что Тэхён не видит, как на лице у брата появляется тёплая улыбка. — Буду через пятнадцать минут. *** Чимина довозят прямо ко входу в бордель на востоке. Парень просит водителя подождать его, а сам проходит внутрь. Заведение выглядит так, как раньше. Будто ничего не изменилось и мысли невольно возвращаются в прошлое. Его встречает приветливый, хорошо одетый парень. — Рады приветствовать вас. Чем могу помочь? Пак теряется от вежливости, но быстро приходит в себя. Этого парня он раньше не видел. — Мне нужен Ким Сокджин. — У вас назначена встреча? — администратор лезет куда-то в бумажки, а омега пытается не засмеяться. Кажется нелепым то, что к владельцу борделя нужно записываться на прием. В прошлый раз попасть к нему было куда проще. — Нет, но у меня к нему дело. Срочное. — Простите, в таком случае, я не могу провести вас к нему. Господин Ким сейчас занят. — Я раньше работал здесь. Мы с Джином хорошие друзья. Меня зовут Пак Чимин. Да, немного соврал про хороших друзей, но с учетом будущего плана рассказывать кому-то о том, что он пятый в элите, вовсе было бы опрометчивым решением. Блондин замечает удивление на лице администратора. Такое, словно про него здесь знают и слышали. — Прошу прощения, проходите, — молодой человек поклонился. Это показалось странным, но времени было не так много. Дверь в кабинет открывается и Чимин ещё не успевает ничего сказать, как слышит голос владельца. — Я же сказал никого не приводить ко мне! Ты? Картина открылась интересная и сказать, что Пак в шоке, значит просто промолчать. В центре комнаты Сокджин стоял весь в слезах, обнимая при этом…Хосока? Гость пытается проморгать открывшуюся картину, потому что в такое поверить сложно. — Я не…не понял, — Чимин пытается разобраться в своей голове в том, что только что увидел. Двое, в свою очередь, совсем не пытаются даже отойти друг от друга. — Чимин-а, малыш, что ты здесь забыл? — брюнет не выглядит встревоженным или напуганным, скорее уставшим. Да он вообще не выглядит так, как обычно. Омега даже пропускает то самое, бесящее обращение от знакомого. — Мы же разговаривали, я же говорил, что…что происходит? — Ты по делу? — Джин вытирает слезы с щек и отходит от альфы, возвращаясь на свое место в кресло. Хосок же просто устало откидывается на стоящий позади диван и прикрывает глаза. — Да, но… — Хосок-и, увидимся позже, ладно? — Кто? — можно открывать счетчик по количеству удивлений. Чон кивает на слова омеги и поднимается с места, направляясь к выходу. Альфа наклоняется к парню, слегка обнимая того за плечи. — Не стоит об этом кому-то знать, Чимин-а, — шепчет Хоби на ухо и хлопает пару раз по спине, а после скрывается за дверью. Ещё пару минут требуется, чтобы окончательно придти в себя. До конца омега так и не понял, почему Джин позволяет себе так обращаться к киллеру клуба, когда даже Намджун называет его по имени в редкие моменты. Почему они вообще стояли вот так близко друг к другу? — Не стоит тебе говорить об этом никому. Мне тоже есть, что про тебя рассказать. Слова неприятно кольнули. В конце концов, он ещё ничего не сделал, чтобы ему уже угрожали. — Например? — блондин проходит и садится напротив владельца. — Как поживает Чонгук? В целом, дальше продолжать не нужно. Гость уже понял, что имеет в виду омега. — Похоже, дружбы у нас не получится, — Чимин устало улыбается. А он ведь правда хотел нормально поговорить. *** В дверь квартиры звонят и Тэхён улыбается сам себе. Брат последний раз звонил в его квартиру примерно никогда, всегда имея при себе ключ. Мужчина не хочет заставлять ждать, потому открывает быстрее, чем раздастся ещё один звон. — Кажется, такое ты любишь, — вместо приветствия говорит старший, показывая бутылку белого вина. Снова искренняя улыбка, которая скрывает накатившее смущение. Омега кивком головы предлагает пройти внутрь. Честно говоря, общение со старшим братом в детстве нельзя было назвать идеальным. Они часто ссорились и дрались, но всегда защищали друг друга, если это нужно. Не важно, кому из них требовалась защита и от кого. Будь то родители или кто-то из совсем незнакомых, не имело значения, в ссоре они или нет. Каждый готов был защитить и прикрыть спину другого. С возрастом, конечно, ситуация не особо поменялась. Правда, разговоров стало меньше, дела, в основном, по работе. Теперь не стояло вопроса о том, чтобы ссориться. По-прежнему готовые умереть друг за друга, они совсем перестали общаться вне рабочих моментов. От того оставаться наедине становилось чем-то неловким. Словно ты разговариваешь с незнакомым человеком. Казалось бы, двое взрослых мужчин, которые как-то справляются с разным дерьмом в жизни, а до сих пор слегка робеют друг перед другом. — Все таки он, да? — начал разговор старший, пока брат разливал напитки по бокалам. — Да, — сухо отвечает Тэхён, — не знаю, хён, я боюсь. Младший все таки сдается и переступает внутренний барьер. Первый снимает маску, позволяя Джуну вновь увидеть его таким, каким мужчина был раньше. — Боишься полюбить, потому что не сможешь собрать себя, если с ним что-то случится? Тихий звон бокалов под слова альфы оседает где-то в первом глотке. Да, черт возьми, он так прав. Вино вкусное, легкое и отдает кислинкой. Омега знает, что виски куда тяжелее и неприятно обжигает горло, заставляя голову слегка кружиться после первого глотка. Они такие же. Старший – тяжелее и грубее, а младший хоть и хочет быть похожим на него, но никогда не сможет скрыть всю легкость, с которой ему хотелось бы жить. — Мне хватает людей, за которых я переживаю каждый день. За тех, ради кого до сих пор ногами по земле хожу. Я помню смерть родителей, — в комнате давит тишина, — хён, я помню, как мы были разбиты. Помню, как вся эта жизнь сделала из каждого профессионального убийцу с нерушимыми принципами. Я не смогу поверить во что-то хорошее, если потеряю хотя бы одного. Намджун молчит, вникая в каждое слово брата. Понимает, о чем он говорит, потому что думает точно также. Каждый из них боится опуститься внутри себя в черную, вязкую бездну и больше не увидеть свет где-то вдалеке. Намджун боится тоже, но на его плечах слишком большая ответственность, чтобы позволять этим эмоциям владеть им. — Значит, ты уже сдался? — Что? Старший Ким хмыкает, подливая алкоголь в бокалы. — В своей голове ты уже тысячу раз потерял меня и каждого из нас. Миллиарды раз переживал все самые страшные моменты. Если ты думаешь о том, что упадёшь, до того, как это случилось, значит, ты уже не веришь в себя, — Намджун прикуривает сигарету и протягивает младшему. — У нас не та жизнь, где можно рожать детей, заводить семьи или сопливо мечтать об истинных. Но в наших силах сделать так, чтобы это было возможно. Тэхён выпускает дым в потолок и улыбается на слова альфы. Всегда удивлялся, как ему удается разложить все мысли по полочкам. Как получается жить во всем подобном и не терять здравый смысл. — Хватит читать столько книг, ты стал слишком умным, — смеется омега и получает приглушенный смех в ответ. — Ты прав, я думаю. Значит, нужно верить? Это твой совет? Намджун пожимает плечами. — Человеку всегда нужно верить во что-то, так мы устроены. Почему бы не верить в себя? Младший кивает и передает недокуренную сигарету обратно. — А что на счет тебя? Ты веришь в себя и Сокджина? — Мне кажется, что я только и делаю, что верю. Ему нужна любовь, а я не понимаю, как показать ее. — В этом твоя проблема. Ты слишком много думаешь. Позволь себе хотя бы раз чувствовать сердцем, а не думать головой. Разговор длится ещё долго. На часах уже далеко за полночь, открыты ещё несколько бутылок с крепким и двое родных людей сидят глубоко поддатые. Тэхён первый раз позволяет себе снова ощутить ту легкость из юности, когда прикалывается над братом. А Намджуну удается на некоторое время отпустить все свои мысли и просто рассмеяться на проделку младшего, в шутку догоняя его по квартире. И заливает помещение звонкий смех двоих взрослых мужчин, которые сейчас видят друг друга не больше, чем просто детьми. Где живы родители и самое страшное – это плохая оценка. Они ещё не скоро уснут, продолжая отгонять от себя сонную негу, чтобы продлить это ощущение безопасности ещё на чуть-чуть. Будут разговаривать больше, чем обычно. И точно сохранят этот момент в своей памяти, как что-то доброе, что они смогли пронести сквозь года, залитые кровью. *** Хосок ловит выходящего из борделя Чимина, когда тот не находит машину охраны. Уже слегка светает, в одной футболке находиться на улице немного прохладно и блондин непривычно ёжится от лёгкого, холодного ветра, вопросительно смотря на знакомого. — Я отпустил, — оповещает брюнет, выкидывая изящным движением докуренную сигарету. — Прокатимся? Чимин не доверяет. Разговор с Джином не особо клеился, но дела есть дела, поэтому в некоторых вопросах будущего соблазнения парню разобраться помогли. Чимин не доверяет Хоби, потому что периодически у мужчины сносит башню. Что ожидать от него в такие моменты, омега не знает. В конце концов, Чимин не доверяет сейчас потому, что Чон Хосок стоит спокойно: не язвит, без привычной его ухмылки. Такой весь открытый и даже расслабленный. Блондин бы подумал, что он пьяный, но запаха алкоголя не чувствует. — Слушай, обычно, когда на меня кто-то так пялится, потом этого «кого-то» пялю я. Садись, замерз ждать тебя. Ладно, возможно, привычная манера общения в этом странном альфе ещё осталась, зато выбора уже нет. В машине тепло и пахнет каким-то сладким ароматизатором, что висит на зеркале заднего вида в виде бочонка. Красивый, кожаный салон белого цвета, с деревянными вставками, чистый. Даже бархатистая поверхность под ногами выглядит так, будто авто нет и двух дней. Чимин не особо разбирается в машинах, но когда красиво – тогда красиво. — Нравится? В этой малышке столько лошадок, а рычит она так, что у меня иногда встает, — Хосок откровенничает, а Пак до сих пор молчит. Потому что вот так вот один на один непривычно. Сейчас альфа весь из себя непривычный. — У тебя фетиш какой-то на обращение «малыш»? — все, что может сказать омега. Потому что в машинах он не разбирается, а слушать истории про чужой стояк не хочет. Брюнет заливается смехом, когда заводит машину и трогается с места. Свет в салоне гаснет и все, что остаётся видеть – это красивые огни города впереди. — Куда мы едем? — Не знаю, — честно отвечает киллер и давит на педаль газа сильнее. Это заставляет нервничать и без того обескураженного блондина ещё больше. — Перестань так волноваться. У тебя запах усиливается и выдает, учись контролировать эмоции. Непонятно, что именно за замечание было. Вроде, обычное, но почему-то оно заставляет ещё больше напрячься. — Ты меня боишься? — Скорее не знаю, чего ожидать. Это разные вещи. — Я не трогаю омег, никогда. Даже если ты меня полудохлого ногами будешь добивать – не трону. — Почему? — этот вопрос интересовал давно, потому что такой факт известен всем. Возможно, некоторые его слегка преувеличивают, восхваляя альфу в его принципах, но интереса от этого меньше не становится. — Не говори о том, что видел сегодня. Никому. Вот. Теперь Чимин нервничает ещё сильнее, потому что понятия не имеет, знает ли Хосок об их связи с братом. Даже забывает, что его вопрос нагло проигнорировали. — Это выглядело странным. Вы вместе? Ну, как пара? Чон ухмыляется, чуть сильнее откидываясь на спинку кресла. — Думаешь, Намджун бы не понял? Нет, мы не вместе. — Тогда я не понимаю, зачем скрывать это. — Это сложно объяснить. Да хватит уже нервничать! — чуть громче говорит альфа, от чего Чимин дергается и цепляется за ремень безопасности. — В самом деле, я ж тебя не съем, малыш. — Что мне нужно сделать, чтобы ты перестал так меня называть? Водитель снова смеется, притормаживая перед светофором. Ночной город красив, даже очень. В нем будто что-то меняется, но сейчас, когда близится утро, ночная жизнь стихает и наступает то самое, немного странное, ощущение. Словно в преддверии чего-то нового тело пробивает мелкий озноб. Блондин уже не понимает, от холода это или от странного, в этот самый рассвет, альфы. Они сворачивают с дороги куда-то на пустырь. Здесь нет ничего, кроме небольшого поля с выжженной от солнца травой. Внизу – обрыв и вода. Хосок глушит машину и выходит, давая понять, что конечная точка именно здесь. — Не съешь, но убьешь, да? — Пак пробует пошутить, но сам до конца не понимает, верит ли в то, что это шутка. Чон не отвечает, просто облокачивается на машину спиной и прикуривает сигарету. Тянет приоткрытую пачку омеге, но тот отказывается. Все ещё не курит. Блондин не знает, что лучше: молча стоять и ждать ответа на вопрос или снова спросить. Состояние сонное, глаза ужасно режет от недосыпа и никаких разборок сейчас не хочется. Проходит не меньше пяти минут, как они молча стоят и смотрят куда-то вдаль, в сторону моря. Чимин уже собирается с духом, чтобы все таки задать вопрос снова, когда над водой появляются первые лучи восходящего солнца. Наблюдать за этим так странно. Парень никогда не встречал раньше рассветы. Солнце поднимается быстрее, чем можно было бы представить. Словно в ускоренной съемке. Красивая, переливающаяся дорожка на гладкой поверхности воды золотится под первыми солнечными лучами. И здесь омегу настигает спокойствие. Это ощущается, словно ничего больше не волнует. Будто весь путь дальше понятен и прост, чист и прозрачен, как эта вода. Светлый, как голубое небо, которое становится с каждой минутой все ярче. Пак перестает на это мгновение сомневаться в своем выборе, действиях, и ощущает, наконец, спокойствия рядом с Хоби. Наверное, ему сложно выразить словами, какой он на самом деле. Ведь уже много раз Чимин говорил о том, что все в клубе и за его пределами – абсолютно разные люди. Чон Хосок тоже не стал исключением и внезапно подумалось о том, что он похож на рассвет. На восходящее солнце, которое иногда закрывается тучами или прячется, когда на небе царствует луна. Больше не хочется расспрашивать его ни о чем. Альфа словно почувствовал то самое доверие, которого хотел добиться таким жестом. Просто хотелось показать, что он действительно готов на многое ради семьи и близких, даже на безжалостное убийство, потому что знает, через что прошел каждый. Но внутри у него рано или поздно тоже всходит солнце и нет человека, который видел бы это солнце в нем. Надежда, что таилась в душе по дороге сюда, цеплялась и не гасла. Возможно, Чимин сможет понять его. — Я никому не скажу, — тихо произносит блондин. Чон улыбается тепло и мягко: он снова не ошибся в этом парне. Когда-нибудь, альфа расскажет ему или всем, кто для него Джин, но сейчас важно другое. — Спасибо, — кто-то поверил в его солнце.