Is President Family

Утро наступило давно и никого из элиты центра это, в общем-то, не волнует. Юнги закрыл клуб и вернувшись домой обнаружил, что омеги нет и, кажется, даже не было. Это взбесило ещё сильнее. Проверив свой телефон на наличие хотя бы сообщения, мобильный полетел куда-то в сторону мебели, потому что пусто. Ещё и квартира чужая, другая. Не то, чтобы это слишком сильно напрягало, но вообще-то немного. Мин не строил из себя самого гордого в мире, желая доказать свою правоту. Он действительно злился на блондина, потому что переживал. Потому что больше не знал, как сильнее выразить свои чувства. Словами получилось бы только поссориться, так ещё и сам Пак не особо стремился налаживать мосты между ними. Конечно, Юнги ожидал, что рано или поздно у них начнутся разногласия, но скорее представлял себе, что Чимин попытается отдалить его от клуба, семьи. Вовсе не то, что парень сам полезет чуть ли не с пистолетом в первые ряды, чтобы помочь им. Да, Юнги боится. Да, больше не хочет терять никого, кто ему дорог, но что за поведение малолетки? Хотя, мужчина отмечает, что и сам ведет себя не лучшим образом. Пара минут на размышления и снова приготовленное кофе, чтобы просто не уснуть. Оно бодрит и Мин все же решает позвонить. Пусть хотя бы скажет, что с ним все в порядке. Долгие гудки в телефоне не приносят надежду на ответ. Юнги уже думает, как поедет забирать блондина от брата, когда на другом конце раздается голос: — Что, уже соскучился? Голос ниже, грубее и вовсе не похож на Чонгука. Из-за неожиданности разобрать, кто именно ответил, удается не сразу. — Все с ним нормально, спит он. — Хоби? — осознание, у кого остался Чимин, хлестко отрезвляет. Он верит другу, тому, кто сидит с ним за одним столом. Тот, кто учил его самого драться, просто не станет делать ничего плохого с омегой. Но чувство ревности не позволяет мыслить рационально. — Я приеду и заберу его. — Расслабься, Мин Юнги. Он свалился спать почти сразу, как приехали. Засыпал ещё в машине. — Почему отвез его к себе? — Юнги старается не выдать злости и раздражения в голосе, но слышит лишь приглушенный смех в трубке и понимает, что не удается. — Для того, кто пытался показать, насколько ему все равно, ты задаёшь слишком много вопросов. Дай парню поспать и мне заодно. Сам тоже, блять, поспи. Никто не тронет твою булочку. И не пыхти так сильно, я как будто в секс по телефону попал. Все, отбой. Да, разговор сложился в стиле Хоби. Мина немного отпустило. Если Чон сказал, что все нормально, значит, так и есть. Возможно, двоим пойдет на пользу немного побыть раздельно. *** В клуб сегодня все стягиваются неохотно. Даже Тэхён решает все же приехать вместе с братом, не обнаружив у себя симптомов течки после пробуждения. — Лео, два, — и Тэхёну продолжать не нужно, потому что администратор, который до это занимался работой бармена и полировал посуду, быстро ориентируется, ставя на стойку два бокала с пенным. Вице-президент сминает в руках запотевшую емкость и усаживается на барный стул, прислоняя холодное к виску. — Сколько раз я говорил, что не буду пить виски, — измучено тянет мужчина, когда рядом садится брат. — Ровно столько, сколько напивался им же, мешая с вином. Старший тоже не выглядит свежо, потому что пили вчера одинаково. Радовались жизни наравне и болеть приходится вместе. Громкий свист знакомого голоса, который так неприятно режет слух и отдается пульсацией в больной голове: — Явление Христа народу, — Хосок подходит ближе и встает ровно между двумя друзьями, облокачиваясь о барную стойку спиной. Чувствует сильный запах алкоголя и слегка морщится. — Как-то рановато Иисус по вину прошёлся, — альфа бегло оглядывает двоих замученных, — или оно по нему, судя по запаху. — Зато ты свеж и бодр, — Тэхён делает глоток и морщится. Мужчина никогда не понимал, как можно опохмеляться алкоголем. — И где пропадал? В запое? Вы как работать собираетесь? — Ну папочка, пожалуйста, давай без нравоучений, — Ви смешно дует губы. Омега вообще забавный в таком состоянии. Шутит, ноет и иногда несёт вообще несвязный бред. — Пиздец, Тэхён-и, сегодня просмотр, ты адеквасьен? Джин через полчаса здесь будет. Хоби и сам любит выпить, честно. С поводом или без, один или в компании. Только когда дело касается работы, ничего не должно отвлекать. Намджун, до этого прикрывший глаза, попытался разлепить их. — Он приедет? — Он бы и так приехал, — пыхтит младший Ким, — ты вчера только почтового голубя не послал ему. Президент измученно закрыл глаза обратно с тихим стоном, мысленно обещая себе удалить все сообщения и не встречаться с Сокджином в ближайшую неделю, потому что стыдно. — Что, вчера было так хорошо, что сегодня плохо? — Чимин присел за столик рядом, небрежно отодвигая стул и закидывая ноги на соседний. — Мы в зоопарке? Что за собрание? — вице-президент злится. Душа и так готова покинуть тело, а потолок все чаще стремится поменяться местами с полом, а тут ещё назойливо отчитывают. Ему будто снова пятнадцать и родители первый раз спалили с бутылкой соджу. Чимин игнорирует помятого знакомого, сам много раз оказывался в таком положении, пока не научился не смешивать алкоголь и пить только что-то одно. Даже сорта пива лучше не менять – факт из собственного опыта. — Кай, — омега окликнул прибывшего на смену бармена, — «Пони»* дважды. — Минуту, Господин Пак. Блондин немного смутился, потому что ещё не привык к такому обращению к себе, но быстро прогнал все мысли. Бармен ловкими, изящными движениями рук смешивал ингредиенты в бокале для напитка с кричащим названием. Какое-то время братья пытались следить за элементами шоу в виде прокручивания бутылки в руке и прочем, но все это ещё больше заставляло мир кружиться, потому отвернулись. — Скотч со сливками? — Чон недоверчиво косится на бокалы. — Что-то для извращенцев. — Зато работает, — Юнги отвечает вместо любовника, присаживаясь прямо на стол. — Пейте залпом. Старший перекидывается взглядом с братом и решает, что хуже уже не будет. Напиток исчезает из бокалов также быстро, как появился, а по ощущениям двоим легче все равно не становится. Теперь к горлу подкатывает тошнота наравне с желанием уснуть вот на том диване, что так красиво стоит в дальнем углу клуба. Но Тэхён вспоминает, что на нем происходит каждую ночь и морщится, прочищая горло и желая прогнать все ещё накрывающую тошноту. — Юнги-хён, прими товар сегодня, — Ви умеет просить, особенно, когда что-то очень сильно нужно. Мин улыбается и посмеивается, складывая руки на груди. Вежливое обращение к себе от омеги он слышал всего дважды. Первый раз вице-президент просил его не говорить Намджуну, что он запорол всю документацию по оружию и борделю, когда перепутал накладные и отправил всё не туда, куда нужно. Просил взять вину на себя, потому что это было его первым делом в качестве хозяина заведения. Второй раз случился сейчас, а это значит, что действительно плохо. Альфа кивает, соглашаясь выполнить работу. — Просмотр? Мы кого-то увольняли? — Чимин нервничает, потому что ещё ничего не произошло, а он уже ревнует Юнги. — Если ты не собираешься больше крутить своей красивой задницей в приватах, то да, — говорит президент и делает вид, что не словил тяжелый взгляд от своего друга. — Ещё двоих надо Тэхёну в бордель. Блондин прожигает в любовнике дыру и злобно пыхтит. Он ведь даже не поздоровался с ним и делает вид, что его вообще здесь нет, а потом принимает такую просьбу. Пак мысленно уже обматерил своего альфу и пару раз влепил пощечину за то, что ведет себя так. — Так, все, — младший Ким хлопает по столу рукой, вставая со своего места, — хён, ты как хочешь, но я открываю приватку и ложусь спать. К полуночи буду бодрее. Президент не отвечает, лишь кивает и удаляется вслед за братом. Хосок уходит в комнату к мониторам прежде, чем в клуб приходит Джин со своими подопечными. Мужчина выглядит помятым, так, словно он сам вчера не спал все утро. Хотелось бы Чимину узнать, кто стал причиной такого внешнего вида, но вопрос слишком личный, чтобы задавать его. Блондин сидит у края барной стойки и наблюдает, как клуб наполняется клиентами. Провожает взглядом любовника, Сокджина и неизвестного омегу, пока двое других усаживаются не слишком далеко от него. Двое крепких мужчин из борделя Джина закрывают собой омег, чтобы не произошло никакого инцидента. Охрана клуба изучено встает спиной к двери приватной комнаты, когда та закрывается. На случай, если кто-то захочет помешать работе. — Почему отбором занимается альфа? Разве это безопасно? — щебечет высоким голосом тот, с ярко-красным цветом волос, а Чимин из-за негромкой музыки может разобрать слова. — Я слышал, что Господин Мин самый неприступный из всей элиты, у него прекрасный самоконтроль. Нужно хорошо постараться, чтобы тебя взяли. Собираюсь удивить его, — Чимин, до этого смотрящий в другую сторону, кидает взгляд на второго, что поправляет указательным пальцем помаду на губах. Парень морщится от такой картины и злится ещё больше. Втащил бы по роже обоим и дело с концом. — Думаешь, тебя оставят в клубе? — продолжает разговор красноволосый. — Не важно. В любом случае, я собираюсь здесь задержаться. Я слышал, что место пятого в элите ещё свободно. По крайней мере, они не объявляли другим о его присутствии. Руки непроизвольно сжимаются от злости. Хочется кинуть запотевший стакан рядом в стену и выпроводить двоих наглых омег из клуба, запретить приближаться. Чимин может, он знает, что может. Никто слова не скажет против. Только от этого пострадает бизнес, а парень понимает и знает, как необходимо разделять чувства от дела. — Вы, двое, — слышится теплый низкий тон знакомого бармена, — закрыли свои клювы и сидите тихо. Кай добрый, честно. Чимин знает его ещё с момента, когда сам работал здесь. Альфа иногда открывал бутылку с алкоголем и разбавлял прежде, чем передать ее вусмерть пьяным клиентам в приват. Иногда наоборот, угощал буйных и пьяных коктейлем от заведения, после которого всё, что они могли, так это свалиться и уснуть. Парень заботился о сотрудниках, и те всегда прикрывали его перед начальством, когда он утаскивал что-то из бара домой. Не сказать, что Тэхён или Юнги верили работникам, но бармен хороший, а от пары бутылок никто не обеднеет, поэтому закрывали глаза. Пак повернулся в сторону знакомого и грустно улыбнулся уголком губ, выражая благодарность. Дверь привата открывается и блондину хочется втащить этому омеге, который улыбается во все тридцать два зуба. Все сразу понятно по реакции. Омегу уводят, а Чимин понимает, что больше не хочет сидеть здесь и мотать себе нервы. В конце концов, он ничего не сможет изменить, а после такого разговаривать с любовником вовсе не хочется. Парень поднимается на этаж выше и заходит в охранную комнату, чтобы встретиться с Хосоком. — Потерялся, малыш? — Чон вальяжно развалился на стуле, закинув руки за голову, а ноги на стол. Омега видит, что тот не отрываясь наблюдает за действиями в привате и сам невзначай обращает на картинку внимание. Перед Юнги извивается тот, с красными волосами. Прикасается руками и крутит задницей. Внутри все закипает от ярости и ревности так сильно, словно не осталось больше никаких других чувств. Хочется разрыдаться от безысходности. Да, блондин видит, что Мин не реагирует никак, будто замер в одной позе с ничего не выражающим лицом. Лишь изредка кидает взгляд на бумажки, вчитываясь в информацию или уточняя ее у Джина. Возможно, где-то в глубине души Пак поражается его контролю в очередной раз, но никогда не признается в этом, даже сам себе. Чон замечает, куда направлен взгляд омеги и отключает монитор от картинки, вздыхает и поворачивается к знакомому. Солидарность в чистом виде, но никто и никогда не скажет об этом. — Мне нужна машина, — Пак все ещё продолжает смотреть на уже пустой монитор. — Ты альфой ошибся, булочка, — шутит Хоби и ловит на себе строгий взгляд. — Зачем и какая? — Любая, желательно неприметная. Поеду в Чайна-таун. — Сейчас туда собрался? — У меня нет дел, а это может затянуться. Чем раньше начну, тем раньше получу результат. — Вы поговорить не пробовали? — брюнет скидывает ноги и облокачивается о стол. — Не имею никакого желания с ним разговаривать. Есть машина или нет? — Бля, Юнги меня убьет за то, что я тебе помогаю, — Хосок устало вздыхает, а Чимин улыбается так, будто ничего плохого не происходит. *** То, что Хосок считает неприметной машиной, любой другой человек примет за роскошный автомобиль класса люкс. Хёндай Соната черного цвета вовсе не то, что ожидал получить омега, но Чон сказал, что никто адекватный не клюнет на дешевую шлюху с такой же машиной, добавляя, что у блондина нет никакого вкуса. Клуб встречает ярким неоном и шумной музыкой. Почти ничем не отличается от их заведения, только обставлено все иначе. В первые минуты, когда охрана впускает его и дверь открывается, он слегка теряется, но быстро входит в образ. В конце концов, сегодня он одет подходяще для такого мероприятия: белая рубашка с незамысловатым, едва различимым узором прекрасно сочетается с черными джинсами, которые немного узковаты и так идеально подчеркивают бёдра. — Могу помочь? — администратор улыбается и оценивает прибывшего гостя. Вы никогда не узнаете, что о вас в действительности думают в заведении. Сотрудники мысленно клеят бирки на каждого, кто приходит, чтобы понимать, кто и на что способен. В голове эхом всплывают слова Сокджина о том, как себя стоит вести: — «Первое и самое главное: веди себя так, будто каждый, кто говорит с тобой, не достоин даже взгляда. На администратора лучшее вообще не смотреть. Заказываешь самое дорогое шампанское и садишься на видное место» Омега окидывает высокомерным взглядом помещение, не обращая внимания на того, кто задает вопрос. — Лучший столик для меня и бутылочку Моёт Шандон. — Прошу, — голубоволосый администратор, слегка поклонившись, жестом просит проследовать в зал. Блондин не уверен, что именно привлекает присутствующих в нем, но чувствует себя словно на красной ковровой дорожке. Неприятно и неуютно одному здесь находиться. Садится на предложенное место и оказывается точно в центре помещения. По обе стороны от него уже занятые места и двое открыто осматривают, кем оказался такой наглый парень. — «Твоя задача увидеть или привлечь внимание кого-то из элиты юга или приближенных. Это сложно, но возможно. Как правило, все важные не тусуются в клубе, но Гао сам по себе любит подцепить кого-нибудь. Спать с ним, честно, не советую. Одному Богу известно, где его рот был» Чимин сдерживает смех, вспоминая слова знакомого и скромно оглядывается в ожидании своего заказа, пытаясь отсеять ненужных ему личностей. По опыту знает, что элита редко выплывает в зал, но если и случается, то их поведение явно отличается от остальных. К тому же, Хосок заботливо показал ему фотографию Гао, что упрощает задачу. Официант приносит бутылку и заботливо открывает его прямо перед гостем. Случались инциденты с уже открытыми бутылками, когда клиенты просят заменить на новую, потому что сомневаются, что за алкоголь находится внутри. Таких, конечно, мало, что несомненно хорошо для бизнеса, но омега внутри ликует. Такой жест означает, что его восприняли правильно. Все идет по плану. — «Гао можно портфолио создавать из тех, кого он имеет. Как-то часто заглядывал в «Куклу», выбор его я знаю и скажу, что ты вообще не в его вкусе. Он предпочитает с перебором худых и низких. Иногда кажется, что у мужика перекос на педофилию или комплексы. Тут, увы, остаётся надеяться на удачу» Омега скромно отпивает из своего бокала. В голове мелькает мысль, что дорого – не значит вкусно, потому что брют совсем уж кислый. Нет, чтобы нормально выпить соджу и не выёбываться. Вместо этого он сидит и делает вид, что этот напиток – лучшее, что можно когда-то попробовать. Делать ничего не остаётся, кроме как ждать. Пак пару раз отмахивается от назойливых предложений присоединиться или уединиться. В самом деле, чтоб он ещё раз на подобное согласился. Его уже на этом этапе воротит от каждого, кто подходит ближе, чем на расстояние вытянутой руки, а самое сложное ещё впереди. Чимин скучает, потому что почти двадцать минут ничего не происходит. Люди приходят и уходят, танцоры уводят клиентов в приватки, официанты снуют в разные стороны и разносят заказы. Чимину надоедает, потому что он ожидал экспрессии и результата в первые пять минут сидения здесь, честно. Возможно, слегка переоценил себя, но он точно не выглядит как тот, кто приходит в заведения, чтобы получить секс на одну ночь. По крайней мере, старается таким не выглядеть. Проходит ещё полчаса и бутылка уже пустая. В животе, кстати, тоже пусто и алкоголь накрывает сильнее, чем парень мог себе представить. Музыка уже не такая ужасная, взгляды похотливых полупьяных альф уже не противные. Игривая улыбка уже не вымученная, а искренняя, такая, словно кому-то в клубе есть на что надеяться. Мысленно омега просит себя собраться, когда повторяет заказ официанту и все ещё не заказывает ничего из еды. Ему бы воды выпить и чередовать ее с шампанским, но вместо этого блондин удаляется в туалет, чтобы слегка освежиться. Обычно, в дешевых клубах, туалет такое место, где ты можешь увидеть все, что угодно. От рыдающих омег, до секса в соседней кабинке. Рассказать совсем незнакомым людям всю свою жизнь и получить поддержку. Историю о том, какой бывший гондон и словить кучу комплиментов в свой адрес. Комфортно, в общем-то. Здесь же помещение светлое, почти не слышно музыки и в глаза не бьет неоновый свет. Пак подходит к зеркалу и осматривает себя: щеки слегка покраснели от градуса, но в целом, очень неплохо. Прохладная вода приятно остужает распалившуюся кожу. Он прислоняет мокрые руки к шее и щекам, чтобы смахнуть накатившую духоту, когда следом заходит мужчина. Выглядит опрятно, костюм дорогой. Чимин знает, потому что видел почти такой же у Юнги в шкафу дома и от любопытства глянул на бренд. Чувствует ненавязчивый запах одеколона и мускусный запах самого альфы. Каштановые волосы уложены, на руке часы. Омега не спешит открыто обращать на второго посетителя комнаты внимания. — Прекрасно выглядишь, — альфа пристраивается рядом и делает вид, что очень заинтересован своим отражением, когда на самом деле смотрит на блондина. Как приторно и безвкусно. — Благодарю, — чуть приоткрытые губы и рваный выдох. Парень продолжает прикладывать руки поочередно к местам, которые пылают от алкоголя. Изящным движением поправляет волосы и слегка больше нужного оголяет ключицы. Слабая попытка соблазнения, но сработать может. — Один здесь? — Ты же знаешь, что да, — Чимин делает ставку, что мужчина уже наблюдал за ним. Буквально ставит все на черное в своих мыслях. Альфа уже открыто оборачивается и слегка приглушённо смеется. — Видимо, ты не из тех, кого просто снять, да? Ставка сыграла, сердце бьется быстрее. Это плохо, потому что Хосок ещё тогда отметил, что в такие моменты запах омеги становится сильнее. — Попробуй удивить меня. Возможно, у тебя получится, — парень подходит ближе, обвивает руками шею незнакомца и думает, что если этот мудак захочет трахнуть его прямо в туалете, то план провалится и он просто набьет ему ебальник. Почти клянётся себе в этом, когда чужая ладонь спускается на бёдра и сжимает их сквозь плотную ткань джинс. — Красавица скажет свое имя? — фу, просто фу. Уже здесь готов влепить знатную пощечину, потому что блондин терпеть не может такого обращения к себе. Вот когда сиськи будут больше, чем член, тогда позволит себя так называть. На лице заиграли желваки, но он умело скрывает раздражение за очаровательной улыбкой. — Алекс, — «Какой нахуй Алекс?», — проносится в голове, но отступать уже поздно. Конечно, альфа напротив понимает, что имя не его. Да, как часто азиатов называют европейскими именами? Чимин не знает и не хочет знать, но обещает себе поработать над умением импровизировать. Мужчина смеется и делает вид, что ничего не понял. Так себе игра в дебилов, если честно. Хочется поскорее закончить. По крайней мере хотя бы понять, ошибся он или нет. — Что ж, Алекс, — попытка не засмеяться провалена, но Чимин превращает все в кокетливость. Это у него получается. — думаю, мне есть, чем тебя удивить. Его ведут за руку куда-то в глубь зала, мимо дверей с сердечками, что, вероятно, означают приватные комнаты. Омега не может мысленно не сделать замечание, какая это безвкусица. Весь путь он старается искусно изобразить пьяного, который уже готов на всё. Впрочем, здесь нервы сыграли ему на руку, потому что альфа явно учуял усилившийся аромат и принял это на свой счет. — «У тебя будет миллион и ещё половинка вариантов того, что может произойти. От самого идеального, до самого хуевого расклада. Все предугадать не получится и придется действовать по ситуации. Единственное, что могу предложить – это снотворное в порошке. Если что-то будет идти не так и вариантов не останется, просто подсыпь это в любой напиток, незаметно. Действует быстро и наверняка, а симптомы на утро, как от тяжёлого похмелья» Они заходят в комнату. Темнота такая, что Чимин понимает сразу: окон нет и убежать в таком варианте не получится. Помещение небольшое и откровенно напоминает больше кладовую или подсобку. Так себе идея, чтобы удивить. — Закрой глазки, принцесса, — шёпот где-то над ухом и по телу пробегают мурашки отвращения. Блеванул бы, если бы мог. Перед ним загораются экраны мониторов. Совсем такие же, как у них. Чимин понимает, что альфа никто иной, как обычный охранник. В этот же момент приходит осознание, что ситуация складывается идеально ровно настолько, насколько ужасно. *** В клубе центра все идет как обычно. Хотя Хосок нервничает сильнее, чем нужно. Почему-то внутри его грызёт странное чувство, похожее на совесть. Похожее именно потому, что сам альфа уже давно забыл о ней, а если старая знакомая и взывала когда-то, то он красиво затыкал её, не позволяя напоминать о себе. Просто о том, что Пак уехал в клуб юга, не знает никто. Хотя бы потому, что президент и его брат отсыпались и капали слюной в приватке, а Юнги был занят. Нет, вряд ли бы он советовался с последним. Скорее всего, отправил бы Чимина к нему решать все вопросы. Нога предательски начинает дёргаться от нервного напряжения. Лучше бы он сам сделал всё, как надо. В голове назло крутятся мысли, что омега даже драться нормально не умеет. Пистолет в руках держал раза два и то, один из них под вопросом. В конце концов, Чон плюет на слежку и покидает своё место. Он намерен рассказать о ситуации хотя бы Намджуну. Да, ему и Тэхёну. Юнги занят и он явно вмажет ему по роже за все происходящее. В приватной комнате темнота и дичайший перегар. Двое распластались по мягким поверхностям: Тэхён калачиком свернулся на диване, заботливо постелив себе свою собственную кожаную куртку под голову. Явно Джун уступил место. Старший же спит на кресле и по виду ясно, что проснётся он с ломотой в теле от того, что затёк. — Подъём, семья алкоголиков, у нас ситуация, — Хоби кричит так громко и включает свет, что повторять второй раз не нужно. Президент дергается и инстинктивно шарит руками по поясу брюк, выхватывая оружие, но яркий свет слепит глаза и когда альфа понимает, что угрозы нет, валится обратно. — Мы хоть час проспали? — тянет из-под своей куртки сонный Ви. — Два с половиной. Чимин уехал в клуб юга. — Куда? — оба поднялись, оба ещё морщатся от яркого света, прикрывая лицо руками. — Сказал, что поедет делать дело. Доставать информацию, короче, блять, переживаю я, заебали. Чон злится и выходит из комнаты. Привычное его поведение, когда он не может что-то исправить. Брюнет направляется к бару и заказывает для себя напиток. Потому что трезво уже невозможно оценивать все происходящее. — Где Намджун? Его Джин ищет, — Хосок слышит голос Мина со спины и непривычно для себя вздрагивает. — Ага, — кивает мужчина и прикуривает сигарету, — зайди в третью приватку. Киллер говорит это уже самому Сокджину, когда видит его рядом с другом. Омега уходит и брюнет забирает бокал с алкоголем, двигаясь в сторону клубной комнаты элиты. Надеется, что у Юнги будут ещё какие-нибудь дела, потому что не хочет говорить ему обо всем. Увы, чуда не происходит. Дверь захлопывается и двое рассаживаются по своим местам. — Где Чимин? Хосок молчит. В самом деле, спросить больше не о чем? Как день прошел или что нового? Чон понимает, что не о чем. Понимает, потому что если бы узнал что-то подобное о своем омеге, то прострелил бы дырку в том, кто позволил себе такую вольность. Да, они семья. Да, решения каждого не обсуждаются, принимаются, но сейчас выходит, что он подставил свою же семью? Чертова совесть, как обычно она не вовремя. — Эй, — Мин щёлкает пальцами, — ты уснул? — Как давно Чимин уехал в клуб юга? — перебивает Тэхён, когда заходит в комнату. Брюнет прикрывает глаза и понимает, что всё, вот сейчас всё, и драки с другом не избежать. — Куда он уехал? — такого взволнованного выражения лица правой руки президента, честно, никто не видел никогда. Взгляд метался от одного к другому в ожидании ответа. Громкий стук по столу не заставляет дёрнуться, но обратить внимание точно. Комнату наполняет запах альфы и присутствующие ловят его настроение: злится так, что зарычать готов. — Юнги, послушай… — Блять, Хосок, только попробуй сказать, что ты его отпустил, — альфа встает со своего места, прожигая дыру в друге и подходя ближе. — Ты совсем ебанулся? Тот терпит обращение, понимает, что виноват. И ведь объяснить не сможет, почему отпустил одного. Но решили же, что план хороший, тогда почему так паршиво? — Я задал, сука, вопрос! — Юнги рычит, требует, чтобы киллер поднялся. Подходит ближе, так, что можно ощутить дыхание на коже. Хватает за футболку, сжимая несчастную и, разве что, клыками не скалится. — Успокойся. — Завались, Тэхён, — резко и ядовито, больно, грубо. А вице-президента уже душит накрывший комнату запах и голова ещё сильнее болеть начинает. — Отпустил. Дал ключи от машины и он уехал, — мужчина неохотно слушается, подчиняется, но все ещё не смотрит в глаза. — Хосок-и, ты, блять…тебе все мозги выбили? Какого хуя он уехал один?! Точка кипения пройдена. Мин знает, что брюнета нельзя так называть. У того тумблер щелкает. — Почему я должен следить за твоим омегой?! — киллер рычит и отталкивает от себя. — Завали ебальник или я проедусь по нему, — Юнги не шутит, потому что зрачков не видно и радужка глаз уже чёрная от ярости. Пыхтит, готов наброситься на того, ради кого готов умереть. — Дерьмовый же из тебя альфа, Шуга, если за своим омегой уследить не можешь. Тэхён только успевает подумать, что все, пиздец, когда Мин сдерживает слово и проезжается ровно по челюсти. Мужчину не ведет, он даже с места не сходит, но в ответ бить не стремится. Всё ещё совесть кричит о том, что виноват. — Давай, повтори. Чон потирает рукой саднящее место и ухмыляется. — Ещё слово и в твоем черепе появится свинцовое отверстие, — Юнги готов выстрелить, потому что уже достал оружие. — Давай, рискни, малыш Шуга. Это же я научил тебя держать что-то тяжелее собственного члена в руке, ну! Тэхён слышит звук снимаемого предохранителя и подлетает с места к Хоби одновременно с тем, как в комнату залетает Намджун. Последний оттаскивает друга в другой конец, убирая вытянутую руку с оружием и закрывая двоих собой. — Эй, эй, на меня посмотри, — президент руками поворачивает голову Мина за подбородок на себя, стараясь отвлечь его. — С ним всё нормально, я клянусь тебе, с ним всё будет нормально. Старший сам не уверен в том, что говорит, но очень надеется на это. У Юнги глаза бешеные, взгляд мечется и желваки ходуном ходят. Он откидывает оружие на стол и отталкивает от себя Кима. Следующий удар приходится в стену, следом ещё один и костяшки точно несчастно начинают саднить от боли, но Мин не чувствует этого. Бьёт ещё раз, душа болит и сердце ноет так сильно, что нихуя не помогает. Пинает стул и вылетает из комнаты, забрав оружие. — Живой? — Ви садится напротив киллера через некоторое время, передавая тому лёд, принесённый из бара, заботливо завернутый в полотенце. Мужчина молчит, но лёд забирает, прикладывая его к раскрасневшемуся месту удара. Хмыкает себе под нос, понимая, что Юнги специально целился так, чтобы больно, но не сильно. Одним ударом мог зубы выбить, а оставил всего лишь синяк. И от осознания произошедшего ещё паршивее становится. — Я как мудак поступил, да? — Оба хороши, — конечно, Чон знает, что вице-президент никогда не примет чью-либо сторону. — Ему нельзя за ним ехать, Тэхён-и. Будет ещё хуже, во всех ситуациях. — Намджун с ним, оба на улице. Покурят и придут обратно. — Да он со мной за стол не сядет больше. Блять, Ви, — Хосок резко откидывает лёд на стол, закрывая лицо руками, — если с малышом что-то случится, клянусь, я сам Шуге заряженный ствол передам, чтоб пулю пустил. Я же не переживу. Младший Ким улыбается на то, как друг называет омегу. Был бы он сейчас здесь, точно бы ножкой топнул и глазки закатил. Да, похоже, что Тэхён переживает тоже. Дверь открывается и двое внутри оборачиваются на вернувшихся. Юнги снова почти похож на себя, а Джун выглядит сильно помято и встревоженно. Вице-президент запрокидывает голову назад и вздыхает, выравнивая собственное сердцебиение и возвращается на место. Сейчас не остаётся ничего, кроме того, что ждать. *** Пак думает, что все кончено. Он в заднице, в такой огромной и беспросветной жопе, потому что нет ничего, чем можно отвлечь того, чей стояк упирается ему в поясницу. Ошибся. Правда, пахнет здесь розочками, потому что находится там, где у него есть доступ к архиву записей с камер. Чужие прикосновения отвлекают и заставляют мысли путаться и превращаться в кашу, а сердце стучать ещё сильнее. Слюна во рту становится вязкой от непонятного накатившего страха, ладошки потеют. Нужно придумать план и сделать все красиво, но на это нет ни капли времени. — Ты так вкусно пахнешь, принцесса, — чужие губы касаются шеи и Чимин чувствует запах алкоголя. Радуется, что альфа не может видеть его лица, потому что гримасу отвращения скрыть не получится. — Эй, — вымученный смешок и он разворачивается лицом к альфе, стараясь отодвинуть его руками, но не слишком жестко, чтобы не спугнуть, — мне так хочется пить. Пожалуйста, у тебя есть вода? Блондин знает, что воды здесь нет. Очень надеется, что это сработает и ему удастся хотя бы на две минуты сплавить охранника, чтобы разобраться со всей этой техникой. — Принцесса не подождёт? Ее папочка не хочет оставлять принцессу одну. — «Когда ж ты, блять, заткнешься. Ещё немного и я блевану от этого», — думает Чимин, но вместо этого просит ещё раз, по-актерски строя глазки, словно невинная, но очень дорогая овечка. Это работает и альфа, оставляя на щеке короткий поцелуй, удаляется. Пак думает, что он родился под счастливой звездой, не иначе. В первую очередь вставляет выносной жесткий диск в разъем, а после начинает шариться по основному экрану. Куча, огромная куча папок с ещё большим количеством архивных записей. Омега даже примерно не представляет, что именно и в какой ему искать, а счет идет на секунды. Мышка компьютера становится мокрой под влажными ладонями – настолько страшно спалиться. Он нервно дергает ногой: почему нельзя незаметно пронести целый системный блок? Чимин не знает, но будто ощущает, что время почти на исходе. Решает, что нужно срочно что-то сделать с дверью. — Ну, выбора особо нет, — блондин подставляет стул к дверной ручке в надежде, что это хоть чем-то поможет, и возвращается обратно к файлам. — Давай, Чимин, думай, хотя бы примерно… В голове пусто и омега завидует тем, кого страх не парализует, а наоборот активирует все клетки мозга. — Должно же быть хоть что-то, нельзя так сильно проебаться сейчас, — нервно, очень нервно. Тело пробирает озноб, а пальцы на руках слегка отекли от того, что ладони влажные на протяжении долгого времени. Сердце пропускает удар, когда до Чимина доходит одна мысль: день нападения на Хосока. Кажется, что время вокруг замирает, но парень пока не понимает, почему. Мысль хорошая, потому что чувствуется, как она назойливо щекочет сознание где-то на подкорке. — А если это был отвлекающий маневр, чтобы перевести большую партию? — внезапное озарение и Пак бы завизжал от своей гениальности, но вместо этого дергается вместе с дверной ручкой, когда с другой стороны кто-то пытается открыть дверь. — Эй, ты закрылся? — Блять, — шёпотом произносит омега, судорожно клацая на папку с нужным месяцем, — н-нет, кажется что-то с дверью. — Че? — Я бы сказал че, идиот, — шипит он, когда ищет запись с нужного дня, — принцессе страшно, тут так темно. Дверь всё ещё не открывается. Голос специально надрывный, ноющий, такой, чтоб поверили. — Подожди немного, схожу за запасным ключом. — За запасными мозгами сходи, инфузория. — Что? — Н-ничего, папочка, возвращается быстрее, — Пак бьет себя пол лицу за столь неосторожное и громкое выражение. Видео с нужного дня находится и не одно, что вполне логично. Времени на то, чтобы отсматривать все полностью, у него нет. Поэтому на диск перемещается каждое и экран монитора показывает долгую дорожку загрузки файлов. Пока есть время, блондин решает открыть первое видео по нужной дате. Ставит на быстрое проигрывание и отматывает к примерному времени, которое нужно. На экране мелькает знакомое лицо и омега снова готов визжать от своей удачливости. Что там происходит, посмотреть не получается, потому что дверь начинают нещадно насиловать ключом с другой стороны. Чимин придерживает стул ногой, как может, чтобы он не отъехал раньше времени и его за собой не потянул. Ручку двери тоже приходится держать, потому что стул явно не выдержит такого напора. — У тебя получается? — снова отвлекающий маневр. Ещё немного, ещё несколько процентов и все будет хорошо. — Отойди от двери, я выбью ее. — Нет-нет, ну же, пожалуйста, пожалуйста. Охраннику хватает пары ударов, чтобы дверь поддалась. — Почему ты так долго? Мне было страшно, — по лицу скатываются слезы. Если бы не такая жизнь, пошел бы в актеры, честное слово. — Не знаю, что это было. Папочка скучал по принцессе, — альфа тянет руки, но блондин больше не намерен терпеть. Нет смысла, но играть нужно до конца, чтобы не оставить подозрений. — Ты принёс воды? Мужчина останавливается и вздыхает от понимания, что забыл то, зачем уходил, а у Пака в голове победные фанфары и фейерверк в его честь. — Хочу пить, так душно, — он ускользает из помещения раньше, чем охранник успевает понять это. Вот перед омегой бар, много народа и дверь на выход. Пара этажей вниз на лифте и кожу, наконец, опаляет прохладный ветер. Садится в машину и, черт возьми, у него правда все получилось. *** — Уже час прошел, — Мин тянется к пачке с сигаретами, но она пуста и президент понимающе отдает свою. Никто не уходил из клуба, из этой комнаты. Каждый буквально прикипел к своему месту, сохраняя тишину, которая лишь изредка прерывалась шумом от зажигалки и не менее шумными затяжками. Тэхён иногда выходил к бару, чтобы принести им выпить, но в итоге сдался и забрал бутылку. Он бы сказал что-то утешающее, поддерживающие, но ситуация просто не позволяет. Каждый понимает, что все может сложиться ровно пятьдесят на пятьдесят. Намджун твердо решает, что если все пройдёт нормально и омега хотя бы просто вернётся сам, пусть без информации, но целый, он прочитает самую нудную и долгую в мире лекцию про безопасность и что думать надо наперед. Что уходить одному вот так просто нельзя. Потому что, ей Богу, он поседеет скоро с такой семьей. Тэхён меняет свое мнение про Чимина в очередной раз. Этот идиот, а по-другому вице-президент его назвать не может, из раза в раз доказывает, что он здесь не зря. Показывает такую верность, которой от него просто не ожидают. И пусть младший Ким тот, кто никогда не стал бы прятаться за спиной у альфы, но он все равно выскажет все о том, как омеге небезопасно отправляться в такие места. И да, он закроет глаза на то, что блондин раньше работал в подобном. Хосок грызет себя за сделанное. Выпивает львиную долю всей бутылки, а ему и слова никто не говорит. Да и не сказали бы, потому что семья. И драка эта, и ствол, и угрозы, все потому, что они семья, а он повел себя как конченный кретин. Правда, он просто не привык, что кто-то может не справиться один. Они так долго справлялись сами, каждый по отдельности сильный, но вместе становились сильнее. Да, это все оправдания, но они искренние. Киллер уже мысленно попросил себя кремировать после того, как Юнги его убьет. А Юнги ничего не думает. Слишком много эмоций для одного Юнги, правда. Ему страшно, больно и очень одиноко. Хочется сорваться и поехать туда, забрать, защитить и запереть дома. Больше никогда и никуда не выпускать. На душе паршиво, но он понимает, что троим остальным не лучше. Чувствует это где-то под кожей, когда Намджун пачку сигарет отдает, а Тэхён заботливо подливает в опустевший стакан ещё виски. Ощущает виноватый взгляд Хоби. Тот заскулить готов от того, как ему плохо, Мин знает. Наверное, только то, что он сейчас не один позволяет хоть немного держаться. Мужчина смотрит на разбитые костяшки, которые Ви заботливо обработал и думает, что Чимин будет ругаться на него, когда придет. Да, именно когда, а не если. — Я не могу, нужно ехать, — тушится об пепельницу ещё одна сигарета. Слишком много за час, но останавливать никто не стремился. Юнги подходит к двери и открывает ее прежде, чем кто-то из элиты успевает его остановить. Слишком резкое движение вперед и он ударяется головой о входящего внутрь. — Куда ты летишь? Больно же, — Чимин морщится и обходит любовника, проходя внутрь. Появление омеги заставляет каждого замереть на месте. Пак бы задал вопрос, что у всех с лицами и почему они такие, как будто уже случилось все самое херовое, что могло бы, но не успевает. Его рывком припечатывают к стене и сгребают в объятия. — Я тебя убью, — шепчет Мин дрожащим голосом. Он шарится руками по всему телу, целует везде, куда может дотянуться и скалится, когда ловит чужой запах. Он не такой сильный и это успокаивает, но нет ни малейшего желания отпускать омегу. — Запру тебя в подвале и больше никогда не выпущу. Блять, как ты меня напугал. — Живой, — на выдохе произносит Хосок, запрокидывая от усталости голову, а Тэхён смаргивает скопившиеся в уголках глаз слезы и ухмыляется на рефлексе. — Подожди, Юнги, — но тот не слышит. — Прости меня, Чимин-а. За все-все прости. Пожалуйста, не делай так больше. Молю тебя, все, что угодно, сделаю все, что ты захочешь, но больше так, сука, не делай. Блондин чувствует, как дрожит тело родного человека, когда он сильнее прижимается к нему и не понимает, что происходит. Юнги бросает из крайности в крайность, от любви и нежности до злости и сожаления. Мысленно парень, конечно, рад извинениям, но беспокойство в этот момент сильнее. — Ты меня сейчас задушишь. — Тебя трогали? — Мин обхватывает лицо омеги руками и смотрит прямо в глаза. — Ты пахнешь…другим. Что произошло? — Шуга-а, — Чимин почти мурлычет прозвище, стараясь успокоить, — со мной все нормально. Я расскажу, если позволишь мне сесть. Мужчина отодвигает свой стул и садится сам прежде, чем притянет на колени того, без которого больше не представляет своей жизни. — Говори, — альфа полностью игнорирует недоуменный взгляд парня, потому что он правда больше его не отпустит. История получилась короче, чем можно себе представить. На протяжении всего времени Мин не мог успокоиться, поэтому Пак пропускал особо острые моменты, чтобы сгладить и без того напряженную атмосферу. — Тебе повезло, что ты смог уйти, — Намджун рад, правда рад, но ровно настолько, насколько злится. — Из-за всего этого план больше не сработает так, как мы хотели. — Он больше не нужен, — блондин достаёт из кармана джинс выносной диск, — я не успел посмотреть, что именно там есть, но что-то определенно будет. Лучшего момента быть просто не могло. В помещении стоит звенящая тишина. Каждый переглядывается друг с другом. — Блять, да ладно? — разрезает тишину Хоби и Чимин смеется сквозь искреннюю улыбку. Видит, как выдыхают и расслабляются Намджун и Тэхён, чувствует, как перестает дрожать Юнги. — Больше так не делай, — президент хмурится и пытается сдержать улыбку, но ничего не выходит и он смеется с остальными. Желание прочитать лекцию и научить жизни испаряется. Он справился. Тот, на кого не ставил никто, справился один и сделал все красиво. Комната наполняется теплотой, ее буквально можно почувствовать мягким шелком на коже. На душе так спокойно. — Подождите, я номера забыл на баре, — омега порывается встать, но попытку тут же пресекают. — Какие номера? Парень оглядывает присутствующих и ловит искреннее непонимание. — Не поеду же я на паленой машине обратно в клуб. Оставил ее к северу, вытер салон, скрутил номера. Сюда добрался на такси. Несколько раз менял их, между прочим. Хочу уже свою первую зарплату, потому что денег Хоби должен неприлично много. Снова восторженный выдох перемешивающийся с восхищением и тихим смехом. Омега сделал работу лучше, чем можно представить. — Малыш, номера, конечно, в любом случае левые. И их надо скручивать до, а не после. — Что у тебя с лицом? — Пак обращает внимание на киллера, который заботливо учит плохому. Тот переводит взгляд с него на Мина, который выцеловывает что-то на плече любовника. Хоби молчит и не отвечает ничего, потому что не будет подставлять своего друга. Вместо этого улыбается, подмигивает парню и выходит из помещения, жестом показывая остальным, что нужно сделать тоже самое. Так тихо, что давит на уши и Чимин может услышать слишком частое сердцебиение родного человека. Злость куда-то испарилась, потому что блондин не знал, что за него могут переживать настолько сильно. Сейчас остаётся просто таять в таких нужных объятиях и ласковых руках, млеть от горячих поцелуев. — Шуга, надо до дома… — Нет, — слово теряется где-то за рычанием, когда омегу одним движением сажают на стол. Пуговицы на рубашке беспощадно хрустят и отрываются под сильным давлением миновых рук. Тело напротив, тот, кто так жадно оставляет языком рисунки на груди и спускается ниже, пышет жаром и желанием. Горячий шепот низким голосом заставляет мурашки пройтись табуном по телу. Мина кидает от ощущений до небес и обратно. Если бы ему сказали, что он сможет когда-то так сильно полюбить после всего в его жизни, наплевать на свои принципы, мужчина бы рассмеялся. Но этот светловолосый идиот, на каждом сантиметре кожи которого хочется оставить метку, просто растворяет его. Как самая сильная кислота превращает в кашу кости, так осознание потери омеги ломает изнутри. Каждый вздох блондина хочется ловить губами, жадно желая ещё с каждым разом. Первый стон теряется эхом и пружинит от стен комнаты, когда альфа слишком сильно сжимает бёдра и оставляет алый засос на ключице. Юнги изголодавший, сумбурный в прикосновениях и будто желающий дотронуться до души. Чимин первый раз ощущает его настолько сильный напор, когда мужчина стаскивает с него джинсы с бельем и прижимает животом к столу. Заламывает руки назад, властно, но не больно. Прижимается ближе и у блондина плывет перед глазами, когда он ощущает чужое возбуждение на своих бедрах. Скучал. Приходится вставать слегка на цыпочки, чтобы было удобнее. Кончики пальцев на зажатой за спиной руке начинают покалывать, но омега не обращает на это внимание, упиваясь бархатным и низким стоном, первыми тесными движениями внутри. Такое нужное и правильное чувство наполненности и эмоция, которая заставляет все внутри скручиваться в узел и сердце биться сильнее. На него давят, рычат и скалятся. Нежную кожу на шее прикусывают, оставляя свежую метку, снова переплетая запахи. Чимин захлебывается любовью альфы и задерживает дыхание на вдохе. — Прекрасен. Мой, родной мой, — разобрать получается не много, потому что Юнги в бреду. Скользит внутрь и толкается сильнее, наслаждаясь узостью. Видом, который существует только для него. Омегой, который всегда будет только с ним. Оргазм накрывает искрой. Совершенно сумасшедшей и такой непривычной. В комнате слышится лишь сбившееся дыхание и сладкий звук поцелуев.